Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Эволюционных учений

Читайте также:
  1. III. Проектирование защиты от ионизирующих излучений
  2. Активность Источников ионизирующих излучений
  3. Биологическое действие ионизирующих излучений
  4. Биологическое действие ионизирующих излучений
  5. Биологическое действие ионизирующих излучений и способы защиты от них
  6. Биологическое действие ионизирующих излучений. Стохастические и детерминированные эффекты. Особенности действия малых доз.
  7. Биологическое действие продуктов радиоактивности. Нормирование ионизирующих излучений и способы защиты от них.
  8. В чем суть постклассических версий философских учений о человеке?
  9. Взаимодействие ионизирующих излучений и потоков частиц
  10. ВИДЫ ИОНИЗИРУЮЩИХ ИЗЛУЧЕНИЙ

Если вникнуть в бытовые представления людей древних об-

ществ, легко понять, что эволюционным взглядам неоткуда было

взяться. Человек рождался, проживал долгий век и на протяжении

всей своей жизни видел перед собой одну и ту же пчелу или репу.

Временн ые масштабы нашей жизни ничтожно малы рядом с вре-

менем, потребным для возникновения хотя бы одного нового био-

логического вида. Немудрено, что люди подвергались гипнозу

очевидности, и мир казался им незыблемым, неизменным в своей

живой части. Поэтому требовалось большое усилие на преодоле-

ние стереотипа мировосприятия. Это усилие заняло у человечест-

ва долгие века.

Все предпосылки могут быть разделены на две большие груп-

пы.

I. Философские. Данная группа предпосылок определяет са-

мые общие подходы к изучению окружающей действительности и

указывает на то, что эволюционные представления возможны в

принципе и, более того, целесообразны. Мы не будем пересказы-

вать содержание философских трактатов, а остановимся лишь на

немногих положениях, существенных для изучаемого предмета.

Они относятся к временам античной философии, когда заклады-

вались первые основы современной научной методологии. Начи-

нать разговор с Античности тем более целесообразно, что весь

ход развития эволюционной теории шел в рамках европейской

научной традиции. Итак, о предпосылках.

1. Диалектика . Еще в 5 в. до нашей эры Гераклит Эфесский

сформулировал несколько важнейших положений. Суть первого

из них в том, что Вселенная представляет собой нечто единое. Го-

воря современным языком, можно утверждать, что она является

не кучей разрозненных, обособленных предметов и явлений, а

сложной системой, где все части взаимосвязаны и взаимозависи-

мы. Второе положение утверждает, что Вселенная (в частности,

живая природа) постоянно меняется во времени. Гераклит пишет:

«…именно потому, что чувства наши обманывают нас, мы видим

покой и неподвижность там, где все на самом деле – одно лишь

непрерывное движение… Все – непрерывный прилив и отлив…

Как дитя играет с песком, пересыпая, рассыпая и собирая его, так

нестареющая вечность играет с миром… Никто не входил дважды

в один и тот же поток, ибо воды его, постоянно текущие, меняют-



ся… Текут наши тела, как ручьи, и материя вечно возобновляется

в них, как вода в потоке». В третьем положении говорится, что

изменения, происходящие во Вселенной, закономерны: «Мир,

единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а

был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламе-

няющимся и закономерно угасающим…» Более того, Гераклиту

удалось верно выделить одну из фундаментальных основ преоб-

разований мира. Эта основа сейчас известна как закон единства и

борьбы противоположностей. Автор пишет: «Война – отец всего,

царь всего. Одних она сделала богами, других – людьми, одних –

рабами, других – свободными. Должно знать, что все происходит

и уничтожается в силу раздора… Без борьбы нет противополож-

ностей, без противоположностей нечему соглашаться, нет жизни,

мира, гармонии. Все расторгается внутренней враждой и стремле-

нием к высшему единству дружбы и гармонии». Эти противопо-

ложности, образующие единство, мы постоянно наблюдаем в виде

жизни и смерти, сна и бодрствования, синтеза и разложения ве-

ществ в организме и т.д.

2 . Материализм как способ мировосприятия не менее важен



в качестве предпосылки возникновения эволюционных идей.

Древнегреческая школа атомистов, представленная Левкиппом,

Демокритом и их последователями, принимает за основу своих

представлений постулат о реальности и познаваемости мира. Дей-

ствительно, если мир нереален, как утверждают многие идеали-

стические течения, а также непознаваем, нет нужды как в эволю-

ционной теории, так и в науке вообще. Подобно Гераклиту,

атомисты полагают, что все в мире происходит не случайно, но в

силу определенных причин. Они делают попытку объяснить уст-

ройство мира и считают, что он состоит из атомов и пустого про-

странства. Атомы бесконечны в числе, различны по форме и ве-

личине, непроницаемы, неделимы, неизменны и вечны. Они вечно

падают в бесконечном пространстве, вращаясь вокруг своей оси,

совершая боковые движения, соединяясь друг с другом и разъе-

диняясь. Разнообразие тел обусловлено разнообразием комбина-

ций, в которые временно вступают атомы. Все на свете – это одна

лишь механика самоподвижных атомов, не нуждающихся во

внешнем толчке. Таким образом, мир является отличным объек-

том исследований, и изучать его можно не только в пространстве,

но и (подчеркнем это) во времени.

3. Атеизм в античном мире был большой редкостью. Между

тем без атеистического мировоззрения наука нормально разви-

ваться не может. И уже в глубокой древности это осознавалось

многими исследователями. Вот несколько характерных цитат:

«Люди приписывать склонны божественной воле те вещи, в коих

рассудком своим доискаться не могут причины» (Тит Лукреций

Кар); «О богах не могу знать ни то, что они есть, ни то, что их нет,

ибо многое мешает знать это – неясность предмета и краткость

человеческой жизни» (Протагор); «Одна и та же суетность застав-

ляет увековечивать нашу память и верить в ложь загробной жиз-

ни… Все это – детские иллюзии, мечты жадно стремящегося к

вечности человечества» (Плиний Старший). Атеизм необходим

исследователю по нескольким причинам. Во многих религиях в

той или иной форме проповедуется идея о неисповедимости

божьих путей. А раз так – к чему наука? Недаром замечательные

фантасты братья Стругацкие сказали, что религия – это способ все

понять, ничего не познавая. Кроме того, по многим религиозным

доктринам, мир создается богами вечным и неизменным. Это

обессмысливает его изучение на длинных отрезках времени, то

есть в эволюционном аспекте. Наконец, в основе божественных

актов лежит чудо. Чудеса же, как известно, находятся вне сферы

закономерностей. А наука изучает именно закономерности и чу-

десами не занимается. Сказанное не является антиклерикальной

пропагандой. Религия – личное дело каждого. Просто надо пом-

нить, что научное и религиозное мировоззрения принципиально

различны. Смешивать одно с другим не стоит. Атеистичность лю-

дей науки имеет, если можно так выразиться, профессиональный

характер. Она вынужденная. В старые времена, когда церковь бы-

ла куда более сильным социальным институтом, это приводило к

тяжелым конфликтам между наукой и религией, точнее, между

исследователями и деятелями церкви. По счастью, в настоящее

время столь острого противостояния уже нет, хотя элементы кон-

фронтации до конца не изжиты.

II. Естественнонаучные.Сюда входят положения многих

наук (не только биологических), которые самыми разными спосо-

бами подводили ученых к мысли, что Земля и ее природа законо-

мерно изменяются во времени. Обратимся к конкретным приме-

рам.

1. Космогония . Интерес к небесным телам гораздо древнее

телескопа. Если брать гипотезы, имеющие отношение к науке, то

начать следует, наверно, с немецкого философа Иммануила Кан-

та. В середине 18 в. в работе «Всеобщая естественная история и

теория неба» он высказывает следующие идеи. Материя изна-

чально находится в состоянии «простейшего хаоса». Из него, то

есть «из рассеянных в пространстве элементов мирового вещест-

ва» за счет сил притяжения образуется шарообразная туманность.

Из таких туманностей, вращающихся вокруг своей оси, образуют-

ся в дальнейшем звезды, планеты и их спутники. Эти системы не

вечны. Их смерть дает материал для рождения и жизни новых ми-

ров. Приведем цитату из Канта: «Все звезды, которые глаз откры-

вает в глубине неба, где они, по-видимому, рассеяны без счета,

суть солнца и центры подобных систем… Каждое из этих солнц,

вместе с обращающимися вокруг него планетами, само образует

особую систему; однако это не мешает такому солнцу быть чле-

ном еще большей системы, подобно тому, как Юпитер и Сатурн,

несмотря на свиту своих спутников, входят в строй еще большего

мира. По аналогии нельзя сомневаться в том, что все эти системы

возникли и образовались так же, как та, в которой мы находим-

ся, – из мельчайших частиц элементарного вещества, наполняв-

шего пустое пространство…»

В 1797 г. французский исследователь Лаплас в работе «Изло-

жение системы мира» предлагает версию образования Солнечной

системы. Согласно этой версии, из бесформенной туманности в

космосе образовалась шарообразная, ставшая Солнцем. При вра-

щении вокруг своей оси она отбрасывала кольца вещества, подоб-

ные кольцу Сатурна. Из колец формировались планеты. Если они

тоже отбрасывали кольца, из тех получились спутники. Потом

происходило охлаждение планет и спутников.

В том же 18 в., еще до Канта и Лапласа, замечательный фран-

цузский биолог Жорж Бюффон в книгах «Эпохи природы» и «Ис-

тория Земли» отчетливо указывает, что материя без движения ни-

когда не существовала. Вся Вселенная, будучи материальной,

весьма подвижна и изменчива. Это в полной мере относится к на-

шей планете. Бюффон выделяет несколько важных этапов в исто-

рии Земли. Она первоначально была в расплавленом состоянии и

имела за счет вращения форму шара. От общей массы вещества

отдаляются легкие частицы (водяной пар и т.д.) и образуется ат-

мосфера планеты. Земля постепенно остывает и отвердевает с по-

верхности. При дальнейшем охлаждении и падении температуры

ниже точки кипения воды начинаются ливни, и постепенно фор-

мируется мировой океан. В этот период планета целиком покрыта

водой. Именно в океане зарождается жизнь. По Бюффону, орга-

низмы – это сочетания особых органических молекул, которые во

Вселенной вездесущи, универсальны, вечны. Любой организм –

это определенная их комбинация. Смерть есть разрушение комби-

нации и освобождение молекул, которые позднее включаются в

состав других живых существ. Организм растет и развивается за

счет молекул, получаемых с пищей. Пол потомства определяется

относительным количеством мужских молекул в смеси мужского

и женского семени. Следующим этапом становится спад воды и

образование в Мировом океане единственного континента. Со

временем он заселяется животными и растениями, мигрировав-

шими из океана, а затем разделяется на несколько материков. Фи-

нальный этап – появление человека.

Не будем обсуждать недостатки этих первых космогониче-

ских гипотез. Для нас важен сам факт их появления в обществе,

где господствовали представления о Сотворении мира. Космого-

нисты стали своего рода научными революционерами. Энгельс

писал о них: «Вопрос о первом толчке был устранен; Земля и вся

Солнечная система предстали как нечто ставшее во времени…

Если Земля была чем-то ставшим, то чем-то ставшим должны бы-

ли быть также ее теперешние геологическое, географическое,

климатическое состояния, ее растения и животные, и она должна

была иметь историю не только в пространстве – в форме распо-

ложения одного подле другого, но и во времени – в форме после-

довательности одного после другого». Немудрено, что работы

Бюффона вызвали резкую реакцию церкви. В одной из анонимных

брошюр того времени говорилось: «В то время, как другие писа-

тели, развлекая нас историей отдельного насекомого, умеют воз-

нести нас мыслью к творцу, господин Бюффон, объясняя устрой-

ство мира, позволяет нам почти не замечать творца». Эту оценку

можно рассматривать в качестве комплимента исследователю.

Тем не менее Сорбонна постановляет сжечь крамольные произве-

дения руками палача, а самого Бюффона вынуждают публично

отказаться от своих взглядов: «Я отказываюсь от всего того, что

сказано в моей книге относительно образования Земли, и вообще

от всего, что может показаться противоречащим рассказу Мои-

сея». К чести Бюффона надо сказать, что через пятнадцать лет по-

сле отречения он вновь публикует свои трансформистские кон-

цепции.

2. Геология и палеонтология . Масштаб объектов этих род-

ственных наук куда меньше, чем у космогонистов, зато можно

получить гораздо больше конкретных фактов. Еще в Античности

Овидий со ссылкой на Пифагора указывает на следующие явле-

ния: твердая земля превращалась в море, а море изменялось в

землю (морские раковины лежат на далеких расстояниях от океа-

на, и якорь встречается на вершине гор); многие долины были

прорыты течением воды, и наводнения смывали горы в море; реки

покидали свои русла и вновь появлялись в других местах; острова

соединялись с материком посредством нарастания дельт и новых

осадков; полуострова отделялись от материка, ибо море размыва-

ло перешейки. Очень красиво пишет Аристотель: «Распределение

суши и моря в некоторых странах не всегда остается одинаковым.

Часто море является там, где была суша, и снова является суша,

где было море; и есть повод думать, что такие изменения совер-

шаются по известным законам и в известный период времени…

Изменения Земли так медленны в сравнении с коротким периодом

нашей жизни, что на них не обращают внимания… Так как время

не иссякает, а Вселенная пребывает вечно, то ни Танаис (Дон), ни

Нил не текли от века. Места, из которых они возникли, были не-

когда сухи, и в будущем есть предел их течению; но для времени

пределов нет… Да и сомое море беспрерывно покидает одни зем-

ли и наводняет другие. Поэтому одни и те же пространства на

Земле не всегда остаются одни морями, другие континентами; на-

против, все изменяется с течением времени».

Общие идеи древних были верны. Осталось сделать геологию

наукой. Один из крупных шагов в этом направлении – труд Джем-

са Хэттона «Теория Земли», изданный в 18 в. В нем четко обозна-

чены задачи геологии – изучение пластов земной коры и объясне-

ние их происхождения. Само слово «происхождение» – это

эволюционный подход к объекту исследований. Не менее инте-

ресны написанные в том же веке работы Михаила Ломоносова. В

трактате «О слоях земных» он выделяет факторы, обусловли-

вающие изменения планеты – внешние (воздух и вода) и внутрен-

ние, связанные с действием подземного жара. Ломоносову при-

надлежат также некоторые верные объяснения геологических

явлений. Так, он указывает, что песок – результат измельчения

камней: «Камни переворачиваются, шатаются… и отъедают от

себя взаимно множество мелких частей, то есть песчаных зерен».

Он выявляет растительное происхождение торфа и показывает,

что каменный уголь – это результат бескислородного обугливания

торфа в глубине грунта. По его мнению, перемещение водных

бассейнов по поверхности планеты происходит вследствие «под-

нятия и опущения земной поверхности».

В 1802 г. Жан Батист Ламарк выпускает книгу «Гидрогеоло-

гия», где говорится о роли воды в изменениях поверхности Земли.

Для нас важна ее основная идея: постепенное изменение лика Зем-

ли за огромные промежутки времени под влиянием естественных

сил, которые имеют одну и ту же природу от глухой геологической

древности до сегодняшнего дня. Еретическая по тому времени идея

о древности Земли и о ее естественных преобразованиях была де-

тально разработана великим британским геологом Чарльзом Ляйе-

лем. В своей знаменитой книге «Основы геологии» он делит фак-

торы, трансформирующие планету, на водные и огневые и считает,

что те и другие служат как разрушению, так и созиданию. Ляйель

изучал минеральные источники, наземные и подземные ключи,

горные и равнинные реки, прибои, приливы и отливы. Он детально

описал механизмы образования долин, разрушения берегов, изме-

нения речных русел, формирования дельт, островов, мелей, нано-

сов и т.д. На местах, далеких от вулканов и землетрясений (мор-

ские побережья Балтики, Скандинавии и западной части Южной

Америки), он показал медленные тектонические движения конти-

нентов. В этой части работы общий вывод таков: «Нет сомнения,

что все существующие материки и подводные бездны произошли

от подобного рода движений, продолжавшихся неисчислимые пе-

риоды времени; а обнажение, которому суша, по-видимому, всюду

подвергалась, дает повод думать, что она была поднята из глубин

рядом движений, направленных вверх и продолжавшихся в течение

неопределенных периодов». Обилием материала, доказательно-

стью, стройностью изложения и последовательным проведением

главной идеи книга произвела громадное впечатление на совре-

менников. Одним из них был Чарльз Дарвин, младший друг и во

многом ученик Ляйеля.

Упомянем еще об одном интересном исследователе. В сере-

дине 19 в. Жан Агассиц выпускает две работы – «Этюды о ледни-

ках» (1840) и «Система ледников» (1841). В них показано, что все

места, где ныне встречаются валуны, были некогда покрыты лед-

никами. А сами валуны – это остатки старых ледниковых морен.

Ледники рассматриваются как динамические образования и за-

кладываются основы учения о ледниковых периодах. Становится

понятным, что оледенение оказало большое влияние на геогра-

фию и эволюцию органического мира.

Палеонтология, которая состоит в близком родстве с геологи-

ей, в 18 – первой половине 19 в. устанавливает ряд важных для

нас явлений и закономерностей:

1. Изменения земной коры имели место и до появления жи-

вых существ. Это крайне существенное положение, поскольку оно

подводит к вопросу о возникновении жизни на Земле.

2. Параллельно с изменением планеты на разных ее участках

изменялось и население.

3. В осадочных породах пласты обычно следуют друг за дру-

гом в определенном порядке.

4. Прослеживая один и тот же пласт на всем доступном про-

тяжении, можно найти одни и те же ископаемые формы организ-

мов.

5. Ископаемые остатки двух соседних пластов сравнительно

мало отличаются. Чем дальше отстоят друг от друга по вертикали

отдельные пласты, тем более различны захороненные в них остат-

ки организмов. Это тоже замечательное положение, прямо указы-

вающее на факт изменения живой природы в геологическом вре-

мени.

6. Древность того или иного пласта можно установить по ис-

копаемым формам (ныне их называют руководящими ископае-

мыми, или маркерами).

Таким образом, геология и палеонтология, являясь по сути

науками эволюционного толка, дали хорошую теоретическую ос-

нову эволюционистам от биологии. Рассмотрим теперь предпо-

сылки эволюционных идей, которые были рождены чисто биоло-

гическими отраслями науки.

3. Систематика . Накопление знаний о видовом разнообразии

организмов порождает потребность привести эти знания в систему,

то есть найти способ относительно быстрого и легкого распознава-

ния видов. Для этого создаются принципы классификации, система

таксонов, диагнозы, номенклатура и прочие атрибуты систематики.

От века к веку диагнозы укорачиваются и становятся все более

точными. Усложняется иерархия таксонов. Трудами Каспара Бау-

гина и Карла Линнея в науку вводится унифицированная система

латинских названий, в том числе бинарная номенклатура для ви-

дов. Джон Рэй и тот же Линней разрабатывают первые общие

представления о виде как о базовой, универсальной единице сис-

тематики. Характерно, что первые системы животных и растений

являются искусственными, то есть создаются с целью различения

видов и не более того. Поэтому виды объединяются в таксон по

степени сходства. Все варианты классификаций изначально стро-

ятся на линейной основе. Для этого используется еще античное

представление о «лестнице существ». Каждая ступень лестницы

объединяет виды с определенной степенью сложности организа-

ции. Лестница в целом представляет собой ряд восходящих ступе-

ней организации. Внутри каждой ступени – такой же восходящий

ряд более мелких таксонов, а внутри каждого из них – восходящие

ряды еще более мелких. Таксоны никак не связаны друг с другом.

Это просто иерархия неизменных во времени форм, сотворенных

богом. Однако к 19 в. постепенно распространяется мысль о необ-

ходимости создания естественной системы организмов. В подоб-

ной системе виды объединяются в таксон по степени родства. А

ведь родство биологических видов не может быть никаким,

кроме как эволюционным.Отсюда естественным образом возни-

кает идея преобразования одних видов в другие. В 1785 г. Ламарк в

своей классификации растений открыто толкует восходящий ряд

форм как отображение эволюционного развития растительного ми-

ра. «Лестница существ» также помаленьку перестает удовлетво-

рять исследователей. Русский ученый Паллас предлагает изобра-

жать отношения между таксонами в виде древа. Ламарк в первой

половине 19 в. выстраивает два первых эволюционных древа для

животных и указывает на переходные формы между некоторыми

таксонами, по существу делая первые наброски филогенетических

(макроэволюционных) схем. Идея эволюционного древа оконча-

тельно утвердилась в науке после работ Дарвина.

4. Морфология.Если развитие систематики стимулировали в

основном работы ботаников, то основы современной морфологии

закладывались преимущественно зоологами в конце 18 и в 19 вв.

В этот период многие выдающиеся специалисты (Вольфганг Гете,

Жорж Кювье, Этьен Жоффруа Сент-Илер, Ричард Оуэн, Анри

Мильн-Эдвардс, Карл Гегенбаур и другие) изучают принципы

устройства организмов, топографию органов, взаимосвязь строе-

ния разных структур в организме, модификации того или иного

органа у представителей разных таксонов. Они формулируют ряд

общих положений морфологии, и буквально на каждом шагу эти

положения подводят к заключению о наличии в природе эволю-

ционного процесса. Приведем некоторые примеры.

Сент-Илер закладывает основы так называемой теории анало-

гов, где называет аналогами органы сходного строения и положе-

ния. Затем Оуэн разделяет понятия «гомологичные органы» и «ана-

логичные органы». Он указывает, что аналоги – это разные органы,

несущие сходную функцию у представителей различных видов, а

гомологи – это одни и те же органы, независимо от степени сходст-

ва строения и функций. Оставалось непонятным, что значит «одни

и те же» и «разные». Гегенбаур уточняет, что гомологи – это орга-

ны одинакового происхождения, а аналоги – разного. А ведь проис-

хождение органа может быть только эволюционным. Иные вари-

анты здесь нереальны. Уже в 20 в. выделяются три критерия

гомологии, однако речь о них пойдет в одной из следующих глав.

Сейчас ясно, что теория аналогов очень полезна для установления

возможных путей эволюции различных структур. Например, на ее

основе Гете устанавливает, что клубни и плети растений – это ви-

доизмененные побеги, защитные чешуи почек – бывшие листья, а

сама почка – зачаток побега. То же с частями цветка: прицветники,

нектарники, чашечка, венчик, тычинки и пестики – все бывшие ли-

стья. Бывшие – в эволюционном плане! Гете создает и первую тео-

рию происхождения цветка из сильно укороченного побега, при-

способившегося к размножению. На той же основе Гете разрабаты-

вает первую теорию происхождения черепа из шести позвонков.

Хоть она неверна, важен корректный подход к решению проблемы.

Гете и Мильн-Эдвардс формулируют принцип морфологиче-

ского и физиологического разделения труда. Суть его в том, что

орган может разделяться на два или более дочерних. Сейчас из-

вестно множество примеров разделения: дифференцировка пище-

варительного тракта, увеличение числа камер в сердце и т.д. По-

нятно, что разделение труда происходит в процессе эволюции.

Иного пути нет. Разделение имеет важные следствия. Мильн-

Эдвард пишет: «Когда один и тот же орган осуществляет одно-

временно много функций, то эффект их деятельности несоверше-

нен, и всякий физиологический инструмент тем лучше выполняет

свою роль, чем специальнее он… Чем дальше идет разделение

труда и специализация функций, тем больше увеличивается число

несходных органов животного и растет сложность машины». В

том же ключе высказывается Гете: «Чем несовершеннее существо,

тем более части его сходны меж собой и тем более они подобны

целому. Чем совершеннее организм, тем несходнее его части…

Чем больше части сходны меж собой, тем менее они подчинены

друг другу: субординация частей является признаком более со-

вершенного существа». Получается, что степень сложности орга-

низма, количество его разных частей – это своего рода критерий

совершенства. Таким образом, прослеживается довольно четкая

линия: разделение органов и функций ведет к их специализации,

та – к уменьшению автономности частей и усилению связей меж-

ду ними, и, как следствие, организм усложняется. Фактически мы

имеем простенькое описание эволюционных преобразований.

Гете, Сент-Илер и Кювье вводят в науку принцип корреляции

(равновесия, балансирования) органов. Наибольшую роль в этом

сыграл Кювье, и мы дадим описание принципа в нескольких за-

мечательных цитатах из его работ:

1. «Каждый организм образует единое замкнутое целое, в ко-

тором ни одна из частей не может измениться, чтоб не изменились

при этом и другие, и, следовательно, каждая из них, взятая от-

дельно, указывает и дает все остальные».

2. «Если пищеварительные органы животного устроены таким

образом, что они годны для переваривания свежего мяса, то при

этом требуется, чтобы и челюсти этого животного были устроены

так, чтобы они могли хватать и поедать добычу; когти его должны

быть устроены так, чтобы они могли схватывать и разрывать до-

бычу на куски; зубы должны быть таковы, чтобы могли разрезать

и разжевывать мясо; вся система членов или органов движения

должна быть годна для преследования и схватывания добычи, и

органы чувств должны быть приспособлены для узнавания ее на

расстоянии».

3. «Чтобы челюсть могла хватать добычу, она должна иметь

известную форму в мыщелках, известную величину височной

мышцы, требующей определенного пространства в принимающем

ее углублении и определенной выпуклости в скуловом своде, под

которым она проходит. Скуловой свод должен иметь известную

силу, чтобы дать опору жевательной мышце и т.д., словом, форма

и очертание зуба определяют форму мыщелков, очертание лопат-

ки, определяют очертание костей подобно тому, как уравнение

дуги определяет все ее свойства».

4. «При жизни органы не просто объединены, но и влияют

друг на друга и соучаствуют вместе во имя общей цели. Нет ни

одной функции, которая не нуждалась бы в помощи и соучастии

почти всех других отправлений и не чувствовала бы в большей

или меньшей степени их энергии».

5. «Очевидно, что надлежащая гармония между взаимно дей-

ствующими органами является необходимым условием существо-

вания того животного, которому они принадлежат, и что если ка-

кая-либо из этих функций будет изменена вне соответствия с

изменением других отправлений организма, то он не сможет су-

ществовать».

Этот превосходный принцип показывает организм не простой

суммой составляющих, а сложной системой, в которой части тес-

но взаимосвязаны. И здесь есть крайне важные для нас слова об

изменении как частей, так и целого. Легко заметить, что части

организма изменяются в ходе эволюции, ибо Кювье не говорит

о преобразованиях в онтогенезе. Не менее важно, что, по принци-

пу корреляции, изменения возникают комплексами.

Принцип субординации органов и функций существует в

двух толкованиях. Гете считает, что части организма равноценны.

Они поддерживают существование друг друга и всего организма,

а организм как целое обусловливает нормальное бытие частей.

Совсем иначе звучит тот же принцип у Кювье. Он понимает су-

бординацию буквально и говорит об иерархии структур и функ-

ций. Не все они равноценны. Значит, неравноценны и диагности-

ческие признаки животных. На первом месте стоит нервная

система: «Нервная система по существу и есть все животное; дру-

гие системы служат лишь для того, чтобы ее поддерживать и об-

служивать». Мы знаем, что это не так. Однако здесь уникальный

случай, когда ошибочная предпосылка породила крупное и верное

обобщение. Кювье выделяет четыре типа нервных систем и четы-

ре крупных группы скоррелированных признаков. Эти группы он

называет планами композиции, планами строения, или типами. У

Кювье речь идет о позвоночных (центральная нервная система в

форме трубки), мягкотелых (на современном языке это разбро-

санно-узловая нервная система моллюсков), членистых (брюшная

нервная цепочка аннелид и членистоногих) и лучистых (нервная

система радиальносимметричная – кишечнополостные и иглоко-

жие). Будучи морфологическим открытием, теория типов оказа-

лась очень ценной для систематики. В курсах ботаники и зооло-

гии мы до сих пор изучаем признаки типов и отделов как группы

скоррелированных признаков. Кювье, безусловно, ощущал удачу

и не без некоторой самонадеянности писал: «Рассматривая царст-

во животных, мы найдем, что существуют четыре главные формы,

четыре, если можно так выразиться, общих плана, по которым как

бы созданы все животные, и дальнейшие подразделения которых,

как бы натуралисты их не величали, представляют собой всего

лишь слабые модификации, вызванные развитием и добавлением

некоторых частей, ничего не изменяющих в общем плане».

Вскоре Карл Бэр уточняет и дополняет теорию типов. В част-

ности, он дает четкое определение типа: «Типом я называю отно-

шение в расположении органических элементов и органов». Он

считает, что надо знать морфологию и топографию всех систем

органов, а не только нервной. По его мнению, надо также знать не

только строение систем органов у взрослых особей, но также путь

их возникновения и развития. Каждому типу присущ самобытный

характер развития и для верного понимания типовых признаков

требуется иметь данные сравнительной эмбриологии. В отличие

от Кювье, Бэр признает существование переходных, промежуточ-

ных форм, соединяющих в себе особенности разных типов. Те-

перь известно, что те или иные признаки нередко «кочуют» из ти-

па в тип (целом, прото- и метанефридии, ортогон). Есть

брюхоресничные черви, сочетающие признаки плоских и круглых

червей. А по тем временам мнение Бэра было весьма нетипичным.

Но оно опять-таки важно для эволюционистов, так как указывает

на родство типов, по своему характеру – эволюционное. Изуче-

ние онтогенеза животных действительно оказалось впоследствии

очень полезным при выявлении таксономической принадлежно-

сти некоторых животных. Так, известные исследования Алексан-

дра Ковалевского позволили установить, что оболочники относят-

ся к типу Хордовые. Многие паразитические раки изменены

паразитизмом до неузнаваемости. И лишь по личинкам мы в со-

стоянии выявить их принадлежность к классу и даже отряду.

В дополнениях Бэра есть еще одно принципиально важное

место: «Для полной оценки организации того или иного живого

существа и для того, чтобы точно определить его место в класси-

фикации, необходимо отличать тип развития животного от сте-

пени его развития… Тип совершенно отличен от степени разви-

тия, отличен, так как один и тот же тип может проявляться в

различных степенях развития, и, наоборот, одна и та же степень

развития может достигаться в различных типах… В смешении

степени развития с типом организации и заключается, по-моему,

причина многих неудачных классификаций, а ясное различение их

дает достаточное доказательство тому, что животные отнюдь не

представляют собой одного единственного ряда от монады к че-

ловеку». Благодаря этому бэровскому подходу мы сейчас выделя-

ем примитивные и высшие группы в типах, да и в меньших таксо-

нах: бескишечные и прямокишечные турбеллярии среди плоских

червей, оболочники и приматы у хордовых, многоножки и обще-

ственные насекомые у трахейных членистоногих… Бэр показыва-

ет нам, что в любом принципе строения и функционирования ор-

ганизма заключен спектр возможностей. И путь от низших форм

к высшим является эволюционным путем. Нам трудно ответить,

кто выше развит: общественные насекомые или головоногие мол-

люски с их сложным строением и поведением. Типы здесь разные,

а уровень развития примерно одинаков. Мы привыкли думать, что

хордовые стоят выше любых беспозвоночных, но те же головоно-

гие превосходят оболочников, подобно тому, как хорошее парус-

ное судно опережает корабль со слабым мотором. Бэр подводит

современников к мысли, что тип организации не является чем-то

застывшим в эволюционном времени.

5. Эмбриология . Здесь следует сказать, пожалуй, лишь об

одном, но эпохальном труде, который принадлежит перу лучшего

из когда-либо живших эмбриологов – Карла Бэра. Это книга «Ис-

тория развития животных» (1837). Структурно она делится на две

части – общую и сравнительную эмбриологию. Нас интересует

вторая. Бэр анализирует онтогенез в разных группах животных и

приходит к нескольким важнейшим обобщениям. Слово автору:

1. «Общее в каждой крупной группе животных формируется

раньше, чем специальное». «Из наиболее общего в организации

образуется менее общее, пока не появится самое специальное»

(отметим, что сразу возникает вопрос, не бывает ли общее похо-

жим в разных группах животных).

2. «В основе своей зародыш высшей животной формы нико-

гда не бывает подобен другой животной форме, а лишь ее заро-

дышу». «Зародыш отдельной животной формы вовсе не пробегает

через ряд других определенных же форм, а скорее отдаляется от

них». «История развития особи есть история растущей во всех от-

ношениях индивидуальности» (мы видим, что сходство между за-

родышами представителей разных таксонов налицо).

3. «Чем более несходны друг с другом две животные формы,

тем дальше в глубь истории эмбрионального развития нужно по-

грузиться для того, чтобы найти между ними сходство». «Чем

дальше мы погружаемся в глубь эмбрионального развития, тем

больше находим сходства даже у очень различных животных»

(говоря современным языком, степень сходства эмбрионов про-

порциональна эволюционной близости животных; стало быть, на-

до подумать, есть ли стадия, на которой сходны эмбрионы всех

многоклеточных животных).

4. «…Простая форма пузыря является той самой общей ос-

новной формой, из которой развиваются все животные не только в

идеальном смысле, но и чисто исторически».

Последнее положение – совершенно замечательное. Подобно

систематикам, Бэр подходит к идее эволюционного родства так-

сонов, но уже на новом, более тонком уровне. Все приведенные

положения укладываются в эволюционизм, как ключ в замок. И не

случайно во всех школах учат закон Геккеля-Мюллера о том, что

онтогенез есть краткое и быстрое повторение филогенеза. Он вы-

рос именно из работы Бэра, и услуги, оказанные российским ака-

демиком эволюционной теории, неоценимы.

6. Клеточная теория.Мы не будем говорить обо всех пери-

петиях ее формирования. Это длинная история, от открытия клет-

ки в начале 17 в. до классических трудов Шванна, Шлейдена и

Вирхова, относящихся к середине 19 столетия. Между названны-

ми этапами лежат огромные усилия большого числа выдающихся

специалистов, рассказ о которых является предметом истории ци-

тологии. Для нас важен общий итог – положения клеточной тео-

рии, преподаваемые в школе. Каждое из них в очередной раз ука-

зывает на родство живых организмов, причем на сей раз вообще

всех, независимо от систематического положения. И родство это

прослеживается на очень тонком уровне. О нем говорят и клеточ-

ное строение всех живых существ, и гомология органоидов клет-

ки, и то, что все клетки возникают одним и тем же путем – деле-

нием материнской. Подчеркнем еще раз, что клеточная теория

объединила вообще всю живую природу на структурном и функ-

циональном уровнях.

7. Биогеография.Основателем этой науки является немецкий

корифей Александр Гумбольдт. В основе его теоретических

обобщений лежат экспедиции по Европе, Азии, Центральной и

Южной Америке. Гумбольдт подробно изучает зависимость кли-

мата от топографии разных местностей, их положения над уров-

нем моря, господствующих ветров, морских течений. На фоне фи-

зико-географических условий он анализирует состав флор. Общие

положения, сформулированные Гумбольдтом, таковы:

1. Географическое распространение организмов зависит от

климатических и других условий, не являясь случайным.

2. Распространение организмов менялось в ходе времени вме-

сте с изменением планеты. Растения распространяются из одних

областей в другие при помощи морских и воздушных течений, а

также человека.

3. Растения в любом ландшафте набраны не как попало, а об-

разуют четкие группировки.

4. Существует ограниченное число физиономических типов

растений, создающих ландшафтные картины растительного по-

крова.

В обозначенных позициях заложена чрезвычайно важная

мысль: внешняя среда является формообразующей силой. Физио-

номический тип сейчас называют жизненной формой. По совре-

менным представлениям,

 

Жизненная форма – это тип строения,


Дата добавления: 2015-04-16; просмотров: 32; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Органического мира | Под действием сходных факторов отбора
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2018 год. (0.153 сек.) Главная страница Случайная страница Контакты