Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Этика Нового и Новейшего времени_______

Читайте также:
  1. II. Размещение принятых заказов во времени и пространстве. 1 страница
  2. II. Размещение принятых заказов во времени и пространстве. 2 страница
  3. II. Размещение принятых заказов во времени и пространстве. 3 страница
  4. II. Размещение принятых заказов во времени и пространстве. 4 страница
  5. II. Размещение принятых заказов во времени и пространстве. 5 страница
  6. II. Размещение принятых заказов во времени и пространстве. 6 страница
  7. III. Изучение нового материала.
  8. IV. Изучение нового материала.
  9. IV. Изучение нового материала.
  10. IV. Изучение нового материала.

Общие тенденции и проблемы новоевропейской эти­ки.В эпоху Возрождения этика приобрела особый статус на основе переориентации с тпеоцентризма на антро­поцентризм. В ренессансном гуманизме отношение че­ловека к человеку выходит на передний план.

Как и в Средние века, в человеке превыше всего ценится бо-гоподобие, но теперь оно понимается не как бесстрастие и смиренномудрие, а как свобода и способность к твор­честву. Человек — это мастер, созидающий собственную сущность. Путь к Богу лежит не через аскетическое ук­рощение страстей, а через гармоническое развитие души и тела. Возрождение культивирует идеал «всестороннего человека»: физически развитого, энциклопедически об­разованного, художественно утонченного, нравственно совершенного. Важнейшие этические ориентиры возрож­денческого гуманизма — не уход от мира, а умение пре­образовать его так, чтобы он стал лучше для всех; разви­тие собственных талантов в состязании с другими, чтобы превзойти их в деятельности на общее благо. В подоб­ных ориентациях соединяются стоическая и эпикурей­ская традиции античной этики: учение о том, что нрав­ственность самодостаточна, не нуждается во внешних наградах, с одной стороны, и прославление блаженной земной жизни, полной творческих радостей, — с другой. Мишель Монтень добавил к эпикурейским и стоическим мотивам здоровый античный скептицизм, который реко­мендует строить жизнь не по философским спекуляци­ям, а так, как подсказывает живое чувство и интуиция, не пренебрегая при этом соображениями личной пользы и удовольствием. В дальнейшем эта линия развивалась Ф. де Ларошфуко, Ж. Лабрюйером, П. Бейлем и др.

Таким образом произошел переход от универсальной тео-номной этики к широкому спектру конкурирующих сис­тем, сводящим нравственность либо к природе, либо к разуму, либо к гармонии той и другого. Наибольшее теоре­тическое значение в данном спектре приобрели линии противостояния между:

1) монизмом и плюрализмом,

2) рационализмом и эмпиризмом,

3) натурализмом и антинатурализмом,

4) деонтологическим и аксиологическим подходами и т.д. Монизм и плюрализм в этике.Размежевание этических

систем начинается с онтологии — учения о бытии. Од­ной из важнейших в этике Нового и Новейшего време­ни стала линия противостояния монизма и плюрализма. Самым последовательным защитником монистической линии (от греч. μόνος — «один») оказался Б. Спиноза (1632-1677). В дальнейшем ее продолжили Ф.Й. Шеллинг, Г.В.Ф. Гегель, А. Шопенгауэр, Э. фон Гартман, Г. Лотце и др. В России фундамент монистической этики был заложен «философией всеединства» B.C. Соловьева. Мыслители данного ряда, исходя из субстанциального един­ства мира, основывали нравственность на этом единстве. Нравственные отношения между людьми толкуются в мо­нистической этике как безусловное подчинение отдельных лиц «субстанции», «абсолютной идее», «мировой воле» или «Всеединому». По исходной предпосылке, самым совер­шенным бытием обладает только единое, а всякое множе­ство и раздельность являются неподлинными, иллюзорны­ми. В «Этике» Спинозы человек — частное и преходящее состояние субстанции, его мысли и чувства — это то, что думает о себе и чувствует сама субстанция, т.е. Бог. По­скольку в Боге все одинаково необходимо и благостно, «в природе нет ни добра, ни зла»27. Понятия о хорошем и дурном возникают только в человеческом уме вслед­ствие его ограниченности и неспособности охватить все в целом. Отдельная человеческая личность не может быть самоценной, поскольку она составляет всего лишь момент субстанциального единства. Наиболее совершенным в ней является разумное постижение своей связи с целым, а вся­кие мысли и особенно страсти, влекущие к изоляции и са­мостоятельности — это признаки несовершенства. Самыми явными проявлениями несовершенства выступают от­рицательные чувства ненависти и презрения, а также про­изводные от них печаль, зависть и т.п. Но и такое нейт­ральное чувство, как удивление, тоже должно быть пре­одолено, поскольку оно вызывается неполнотой нашего познания. Более того, Спиноза считает дурными и вредны­ми собственно нравственные чувства: угрызения совести, раскаяние, честь и стыд, ибо они характеризуются не ак­тивным отношением к жизни, а пассивным претерпева­нием. Самым совершенным чувством, с его точки зрения, является «интеллектуальная любовь к Богу», которая «со­ставляет часть бесконечной любви, которой Бог любит самого себя»28. По сути своей это даже не чувство, а разум­ное стремление к единению со всем сущим.Высший принцип спинозовской этики рекомендует: «Не смеяться, не плакать, а понимать», т.е. подчинять все страсти разуму. В последующем развитии монистической этики крайности спинозизма были осознаны и частично устранены. Гегель усмотрел в морали (субъективных понятиях о добре и зле) и нравственности (общественных учреждениях, регули­рующих отношения между людьми) две следующие друг за другом промежуточные стадии развития объективно­го духа, иными словами, возвращения Бога к самому се­бе. Корифей русской нравственной философии B.C. Соло­вьев (1853-1900) в книге «Оправдание добра. Нравствен­ная философия» и др. работах о «всеединстве» обосновал идею о гармонии всеобщего и единичного. Нравствен­ность, по его теории имеет глубокие бытийные корни, опи­рается на «добрый смысл бытия». Бытие есть единство Ис­тины, Добра и Красоты, в котором Добру принадлежит ве­дущая роль. Добро — это направление, в котором Абсолют (Бог) развивается в мире: в природе и истории. В челове­ке добро проявляется трояко, в зависимости от того, куда направлено отношение. В отношении к тому, что ниже че­ловека, оно принимает облик стыда, к тому, что равно ему, — жалости; к тому, что выше его, — благоговения. Общим чувством, выражающим все эти виды отношений, является любовь как отрицание себя ради другого или ут­верждение себя в другом.





28 Спиноза Б. Этика// Усовершенствование разума, с. 838. 104 Тема 3. Очерк истории этики

Как целое монистическая этика характеризуется тем,что ставит ценность единства или «соборности»(говоря языком православия) на порядок выше ценностей са­мостоятельности и свободы.

Онтологическим фундаментом плюралистической этики (от лат. pluralis — «множественный») стало учение Г.В. Лейб­ница о монадах — духовных единицах, которые в совокуп­ности образуют мироздание. Этика самого Лейбница с плю­ралистической идеей связана слабо. В полной мере его мо­надологию использовали И. Кант в учении о нравственной автономии личности и самоценности человека, а также И.Ф. Гербарт, который, основываясь на идее множества «ре­алий» — простых нематериальных сущностей, стремящих­ся к сохранению собственного своеобразия, — понимал нравственность как взаимодействие уникальных человече­ских индивидуальностей. Идея множества свободных субъ­ектов ставит во главу угла этики понятие человеческого достоинства.Дальнейшее развитие плюралистическая ли­ния получила, во-первых, в индивидуализме М. Штирнера и Ф. Ницше; во-вторых, в этике диалога, основание которой заложил Л. Фейербах своим учением о «Я» и «Ты». В XX в. плюралистическая этика развивалась в рамках персонализ­ма (Н.О. Лосский, Э. Мунье, П. Рикер, М. Недонсель и др.), феноменологии (М. Шелер, Н. Гартман, Г. Райнер), экзис­тенциализма (Ж.-П. Сартр, А. Камю, Н.И. Бердяев, Л. Шес­тов и др.), «философии диалога» М. Бубера и М.М. Бахтина.

Наиболее резко плюралистический подход выражен в экзис­тенциалистской этике. Существование человека радикаль­но отличается от бытия любой вещи осознанием собст­венной конечности, смертности. Сокровенное человече­ское «Я» стремится не просто быть, но быть самим собой, освободиться от тех неподлинных форм, которые ему на­вязывает животная природа и общество, стригущее всех под одну гребенку. В своей глубинной основе нравствен­ность совпадает со свободой как отрицанием всякого внеш­него и внутреннего диктата, бунтом против всего, что свя­зывает и ограничивает человеческую индивидуальность.

Рубеж прошлого и нынешнего столетий характеризуется нарастанием плюралистических ориентации в этике, ко­торые особенно заметны в постмодернизме.

Этический рационализм и эмпиризм.В теории познания нового времени движение мысли определяла борьба меж­ду рационализмом (от лат. ratio — «разум») и эмпириз­мом (от греч. εμπειρία — «опыт»). Она нашла свое продол­жение и в этике. С XVII в. европейская нравственная фи­лософия пошла противоположными путями. Яснее всего противоположность рационализма и эмпиризма обнару­жилась в полемике Г.В. Лейбница с Дж. Локком в книге первого «Новые опыты о человеческом разуме» (1704). Ра­ционалистическая линия в этике, представленная также Р. Декартом, Б. Спинозой, Н. Мальбраншем, А. Гейлинксом и др., сделала акцент на общезначимости нравственных требований и внеопытном их происхождении. Подлинно моральные поступки люди совершают только тогда, когда они руководствуются разумными правилами, так называ­емыми «принципами» и «максимами». Ключевые мораль­ные понятия и суждения заложены в Божественном и че­ловеческом разуме как врожденные идеи или предраспо­ложенность к образованию подобных идей. Поэтому они остаются неизменными у всех народов, во все времена, ес­ли к ним не приписывать различных заблуждений и пред-взятостей, проистекающих от особенностей человеческой природы. Рационалисты считали разум источником доб­родетелей, а возникновение страстей и пороков связыва­ли с деятельностью воображения.

Эмпиризм Ф. Бекона, Т. ГЬббса, Д. Юма и др. взял курс на вы­ведение морали (правил и принципов поведения, основ­ных добродетелей и пороков, понятий о смысле жизни и идеале) из природы человека, раскрывающейся в опы­те повседневной жизни. Осознавая существенные разли­чия в нравах, эмпирики учитывали известную относитель­ность моральных установлений и призывали к терпимос­ти по отношению к чужим ценностям. Окончательному размежеванию рационализма и эмпириз­ма в этике способствовал шотландский философ Д. Юм. В книге «Трактат о человеческой природе» (1748) им был высказан тезис о том, что из того, что «есть», никаки­ми логическими средствами нельзя вывести то, что «должно быть».Этика должна быть только психологией морали, т.е. описанием нравственных переживаний людей в реальной жизни. Ее задача — не выведение разум­ных, общезначимых правил поведения, а анализ челове­ческих эмоций и чувств. Вслед за своими предшественни­ками А. Шефтсбери, Ф. Хатчесоном и др. Юм считал, что в основе долженствования лежат особые чувства, или аф­фекты. Они бывают положительными (приятными) или от­рицательными (неприятными) и возникают в отношении либо к самому себе, либо к другому человеку. Коренное положительное чувство в отношении к себе — гордость,в отношении к другому — любовь.Соответственно, ос­новными отрицательными чувствами будут униженность и ненависть. Из этой «тетрады» чувств происходит весь остальной спектр положительных и отрицательных нрав­ственных переживаний. Положительные чувства в мора­ли играют более важную роль, чем отрицательные. Мораль в целом вырастает из симпатии — естественной склонно­сти человека делать переживания других людей своими собственными переживаниями.

В XIX в. методология этического эмпиризма развивалась в утилитаризме и эволюционной этике Г. Спенсера. Идеи эволюционной этики были популярны и в XX в. (Дж. Хак­сли и др.). Логический и лингвистический анализ основ­ных моральных чувств и соответствующих им терминов стал предметом эмотивизма — этической разновиднос­ти неопозитивизма (А. Айер, Ч. Стивенсон и др.). Мораль как результат взаимодействия сознательных и бессоз­нательных структур личности стала предметом рассмо­трения в психоанализе 3. Фрейда и его последователей: К.Г. Юнга, А. Адлера, Э. Фромма, К. Хорни и др.

Натурализм и антинатурализм.В плоскости антрополо­гии — учения о человеке — наибольшее значение для этики приобрел вопрос о взаимосвязи морали и врожден­ных качеств человека. От Средневековья новоевропей­ская этика унаследовала проблему главного источника нравственных способностей. В христианстве она стави­лась как проблема соотношения Божественной благода­ти и свободного произволения человека. Августиновская линия в решении этой проблемы была связана с крайне негативной оценкой возможностей человеческой при­роды, как испорченной первородным грехом. Достойное нравственное поведение, с такой точки зрения, не может быть естественным результатом свободного развития че­ловека. Для него необходимо продолжающееся воздейст­вие сверхъестественной силы — благодати. Сущность мо­рали является всецело супранатуралистической. Пелагианская линия, а также, в существенной степени, вос­точное нравственное богословие усматривали действие благодати в изначально добрых свойствах человеческой природы, что в новое время дало возможность утвержде­ния натуралистической позиции в этике. Натуралисты трактовали мораль как продукт человеческой природы, выражение ее фундаментальных свойств. Наиболее по­следовательным защитником этой позиции оказался фран­цузский просветитель Ж.-Ж. Руссо (1712-1778). По его ос­новной посылке, человек рождается свободным и предрас­положенным к добру. Основанием добра в человеческой природе выступает любовь к самому себе и другим лю­дям. Важнейшие нравственные качества представляют собой развитие этого основания в подходящих условиях. Из любви к другим людям вырастают сострадание, жа­лость, милосердие, альтруизм как готовность к самопо­жертвованию. Врожденным является голос совести, бе­зошибочно указывающий человеку на то зло, которое он причинил другим. Рабство и порочность в общественной жизни возникают из-за непрерывно продолжающегося грехопадения — введения общественного неравенст­ва и государственно-правовых средств его защиты. Не­равенство побуждает людей соперничать друг с другом и превращает их во врагов.

Восстанавливая в правах киническую этику, Руссо попытал­ся показать разрушительное воздействие на нравы и госу­дарства, и науки, и искусства, т.е., всего того, что имену­ется цивилизацией и культурой. Культура распространя­ет среди людей лицемерие, побуждая их надевать маски. В результате люди, особенно представители «света» теря­ют свое настоящее лицо и вместе с ним искреннюю друж­бу, уважение и доверие. Кроме того, культура несет ре-флектированное отношение к нравственным правилам, а рефлексия подрывает незыблемость этих правил. Лю­ди, развив свой ум и чувственность, окунулись

извращенность, рабское служение страстям и многочис­ленные пороки. Парадоксальный вывод Руссо утверждает, что степень просвещенности и культуры обратно про­порциональна нравственному совершенству.В России близкую позицию занимали Л.Н. Толстой и его последова-тели-«толстовцы», взявшие курс на «нравственное опро­щение». Но такая позиция не только утопична и реакци­онна. Она ставит под сомнение всякое образование и вос­питание, а при последовательном проведении обещает превратить людей в новую породу животных. На противоположном полюсе находилась точка зрения, за­щищаемая в эпоху Возрождения Н. Макиавелли, а после него Т. Шббсом (1588-1679). Естественное состояние че­ловека, с этой точки зрения, находится на максимальном удалении от нравственности. Лучшей, самой емкой харак­теристикой природных отношений между людьми являет­ся афоризм римского комедиографа Плавта: «Человек че­ловеку — волк». От рождения люди стремятся завладеть всем, что им нравится; под влиянием страха — убежать от опасных объектов; под воздействием гнева — отстра­нить или уничтожить то, что им мешает. Явственнее всего истинная природа человека проявляется в младенческом состоянии. Ребенок, если не дать ему то, чего он захотел, плачет, сердится и даже пытается бить своих родителей. В принципе таким же, по Гоббсу, является и поведение дикарей, не знающих государственного устройства и за­конов. Только возможностей для удовлетворения своих стремлений и проявления гнева у них намного больше. Поэтому взаимодействие между двумя существами сво­дится, как правило, к нанесению ущерба друг другу. В тех границах, которые полагаются способностью передвиже­ния, совокупность дикарей находится в состоянии «вой­ны всех против всех». Постоянным поводом этой войны служит одинаковое желание двоих завладеть вещью, ко­торая может быть потреблена только одним, и примерное равенство их сил. По своей природе человек стремится к выгоде и почету, а любовь и другие нравственные чув­ства возникают только благодаря образованию различных сообществ и воспитанию. Нравственность во всех своих проявлениях выступает искусственным продуктом. Условие ее возможности составляет договор между людьми. Для заключения подобного договора необходим язык как элементарная знаковая система. Договор создает в отно­шениях между людьми заведомое неравенство, так как он основан на отказе участников от существенной части сво­их прав, прежде всего от права посягательства на жизнь другого человека. Вместо естественной свободы действий устанавливаются обязательные ограничения, из которых постепенно и вырастает мораль.

Основой, на которой покоятся эти ограничения, является разумное представление о том, что исходное благо для людей — мир, а коренное зло — война. Для реализации стремления к миру необходимо придерживаться согла­шений. Это есть, собственно говоря, первая нравственная норма. Мораль начинается с верности данному обе­щанию, с отказа от обмана.Ее первым понятием явля­ется справедливость,а общим принципом, охватываю­щим все ее содержание, — «золотое правило нравст­венности»(«не делай другому того, чего ты не хочешь, чтобы сделали тебе»).

Особый смысл антинатуралистическому пониманию нрав­ственности придал в конце XIX в. Ф. Ницше. Искусствен­ность морали он истолковал как причину ее пагубности для жизни. Идея общественного договора превратилась у него в идею «заговора». В духе греческих софистов Ниц­ше усмотрел в моральных ограничениях средство обузда­ния здоровой человеческой природы, которым хитро вос­пользовались люди выродившиеся, больные и слабые. «Во­ля к власти» — неотъемлемое свойство всякой жизни — в них подавлена болезнью и замещена «рессентиментом» — бессильной завистью и злорадством, тайной ненавистью неудачников к людям сильным и счастливым. Не будучи в состоянии одержать победу в открытой жизненной борь­бе, люди с рабскими душами тайным соглашением приня­ли и навязали всем правила игры, которые выгодны толь­ко для них и вредны для «расы господ». Таким образом возникла сначала рационалистическая этика Сократа, а по­том и христианское учение о нравственности. Подлинная нравственность, как заявлял Ницше, должна быть не чело­веческой, а «сверхчеловеческой» и пониматься «по ту сторону добра и зла». В XX в. договорно-искусственное про­исхождение нравственности отстаивала фрейдистская эти­ка, прежде всего, сам основатель психоанализа. «Сверх-Я», как главная нравственная инстанция, возникает в резуль­тате перемещения во внутренний план договорных огра­ничений, установленных доисторическими братьями после бунта и свержения праотца. Будучи продуктом культуры, мораль служит своего рода «намордником», сдерживаю­щим животные порывы человеческого естества.

Особняком по отношению к дилемме натурализма и анти­натурализма стоит супранатуралитическая этика, которая выводит мораль их сверхъестественного источника. В раз­личных вариантах теономной этики (неотомизм, неопро­тестантизм и т.д.) акцентируется либо благодатный харак­тер нравственных качеств, либо личные заслуги человека в исполнении Божественных заповедей.

Должное и ценности.В учении о духе (пневматологии) эти­ческая мысль пошла по пути противопоставления прин­ципов и ценностей как важнейших детерминирующих факторов. Что является решающим в становлении чело­века как духовно-нравственного существа: подчинение стоящим выше него заповедям или стремление к тому, что он сам воспринимает как благо? Различные ответы на этот вопрос обусловили противостояние деонтологиче-ского и аксиологического подходов. За первым стояла тра­диция стоицизма и ветхозаветной морали. Ее защитником выступил немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804), который внес самый значительный вклад в развитие этики Нового и Новейшего времени. В книгах «Основание мета­физики нравов», «Критика практического разума», «Мета­физика нравов» и др. Канту в определенной степени уда­лось решить ту задачу, которую поставил Юм, — свести воедино все существовавшие ранее способы объяснения нравственности и таким образом совершить в этике пере­ворот, подобный коперниканскому. У рационализма Кант заимствовал идею о том, что нравственные требования должны иметь единый для всех, общезначимый характер и быть продуктом разума, ибо только разум может обеспе­чить истинную всеобщность. Более того, основоположник немецкой классической философии попытался свести все нравственные требования к одному высшему принципу. Этот принцип был назван грамматическим термином «ка­тегорический императив» (безусловное повеление) и раз­вернут в трех основных формулировках:

1. «...Поступай только согласно такой максиме, руковод­ствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом»29.

2. «...Поступай так, чтобы ты всегда относился к чело­вечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству»30.

3. «Поступай «исходя из максимы своей воли как такой, которая могла бы также иметь предметом самое себя как волю, устанавливающую всеобщие законы»31.

Эти формулировки категорического императива являются дальнейшим развитием «золотого правила нравственно­сти», выдвигаемого практически всеми этическими сис­темами прошлого, как религиозными, так и светскими. Правда, сам Кант отрицал эту связь и уверял, что они вы­водятся чисто логическим путем из понятия «разумного существа вообще». Отмежевываясь от эмпиризма, он счи­тал, что высший принцип нравственности нельзя вывес­ти из реальных нравов, а предметом этики является не то, как люди поступают, а как они должны поступать.

Кантовское учение о категорическом императиве внушает подозрение об обратной переориентации с христианской этики любви на иудейскую этику закона и послушания. Единственным по-настоящему нравственным мотивом Кант провозглашает не любовь, симпатию или благожела­тельность, а чувство долга, уважения к закону. Однако глу­бинный смысл кантовской критики практического разу­ма не в законническом раболепии. Суть морали состоит не в подчинении человека каким-то внешним по отноше­нию к нему силам, а в установлении своего собственного закона, одинакового для всех. Кантовская этика представ­ляет собой специфическую форму гуманизма. Благодаря способности к универсальному законодательству человек сам придает себе высшую ценность (достоинство), кото­рая ни при каких обстоятельствах не допускает использо­вать его только как средство для чьих-либо целей, т.е. бе­зусловно запрещает обман и насилие в отношении к нему. В основе человеческого достоинства находятся принад­лежность к особому порядку бытия и свобода воли, как способность подчиняться законам, установленным само­му себе. За моралью признается ее метафизическая глу­бина — голос непостижимого внутреннего Я, относяще­гося к воспринимаемому Я как сущность к явлению. Кант возвеличил мораль долга, безусловных правил и прин­ципов, которым люди должны следовать независимо от то­го, к каким практическим последствиям приведет их по­ведение. Последующая нравственная философия осознала известную односторонность такой позиции. В противовес деонтологической этике стала развиваться аксиологичес­кая этика, которая отдавала приоритет не должному, а цен­ностям, не обязанностям человека, а его благу. В самой решительной оппозиции к кантовской этике долга ока­зался утилитаризм И. Бентама (1748-1832) и Дж.С. Милля (1806-1873), для которых высшим основанием приемле­мости поступков стали их практические следствия. Конеч­ной целью морали, с их точки зрения, может быть только «наибольшее счастье для наибольшего числа людей».Мораль не является сверхъестественной силой, но возни­кает во взаимодействии людей и призвана сделать их мак­симально полезными друг для друга. Живя в обществе, че­ловек не должен отказываться ни от собственной пользы, ни от удовольствий, если они не влекут за собой значи­тельных страданий и не строятся на несчастье других лю­дей. Наилучшим в нравственном отношении будет тот по­ступок, который в наибольшей степени удовлетворяет по­требности всех причастных к делу людей и в наименьшей степени вредит кому-либо. Нравственность представляет собой своеобразную калькуляцию выгод и потерь, удоволь­ствий и страданий, чтобы итог всегда оказывался положи­тельным. Утилитаристская этика вполне соответствовала «духу капитализма», что обеспечило ей непреходящую по­пулярность, особенно в прикладной этике бизнеса.

Ближе к кантовской этике долга располагается другой, не­утилитаристский вариант аксиологической этики. Его представили философы феноменологической ориента­ции М. Шелер (1874-1928) и Н. Гартман (1882-1950). Сущность нравственности составляет ориентация на мир объективных ценностей, который возвышается над повседневной жизнью.Эти ценности иерархичес­ки организованы, имеют абсолютный смысл, лежащий вне времени и пространства, и даны человеку в особом «ин-тенциональном чувствовании», в акте нравственной ин­туиции. Иными словами, человеческий дух представляет собой систему, неразрывно связанную с этими ценнос­тями. Они являются кодом, записанным в структуру ду­ха, особыми силами, которые приводят духовность в дви­жение. Нравственное достоинство действия никак не за­висит от предметных результатов, к которым оно ведет, а всецело определяется соответствием или несоответ­ствием этим ценностям. Поступок может не давать ни пользы, ни удовольствия, но он останется совершенным, если мотивом его выполнения послужила объективная ценность.

Этика в России.Самобытная этическая мысль складывает­ся в России с XIX в. на основе плодотворного контакта между философией и православием. Наибольший вклад в ее развитие внесли B.C. Соловьев, Н.А. Бердяев, Н.О. Лос-ский, С.Л. Франк, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Б.П. Вы­шеславцев и др. Центральными в русской религиозно-нравственной философии стали понятия «всеединство» и «София». На их основе произошло соединение онтоло­гии, гносеологии, пневматологии и этики. Итогом явил­ся комплекс идей:

— мир — это живое целое, идеальной основой которого является София — Премудрость Божия;

— человеческий дух имеет глубокую внутреннюю связь с этой основой;

— данная связь выражается в свободной творческой ак­тивности человека;

— основу общественных связей составляет всеединство, проявленное как соборность — «слитность человечес­ких душ в Боге».

В СССР этика долгое время воспринималась как придаток политики. Общечеловеческое содержание морали и ее ре­лигиозные основы отрицались. Мораль понималась как ду­ховное оружие, используемое классами и партиями в борь­бе друг с другом. Идеология марксизма-ленинизма, ут­вердившаяся в качестве единственно допустимой после победы социалистической революции, отличалась двой­ственным отношением к этике. С одной стороны, она ши­роко использовала традиционный набор нравственных понятий о справедливости, долге, совести и т.п., а с дру­гой — пыталась отделить научное понимание общества от этики. Активно и умело прибегая к моральной ритори­ке, В.И. Ленин, например, признавал правильным утверж­дение В. Зомбарта о том, что «в самом марксизме от нача­ла до конца нет ни грана этики»32. Это, разумеется, не так. Главное содержание марксизма — нравственный протест против эксплуатации человека человеком.

Только в 60-70-е гг. усилиями А.А. Гусейнова, О.Г. Дробниц-кого, А.И. Титаренко и др. было развито учение о нрав­ственности как относительно самостоятельной форме об­щественного сознания, выполняющей уникальные функ­ции, отличные от права, обычая, экономики, политики и других способов регуляции поведения людей в об­ществе. В условиях жесткого идеологического диктата, когда область свободных исследований была ограниче­на отдаленными эпохами и частной жизнью человека, советские ученые, проявляя личное мужество, находи­ли возможности творчески развивать этические пробле­мы. В постсоциалистический период российской истории этика развивается, во-первых, путем восстановления ис­кусственно разорванных религиозно-философских кор­ней, во-вторых, посредством активных международных и межконфессиональных контактов. Результаты иссле­дований ведущих этиков современной России А.А. Гусей­нова, Р.Г. Апресяна, В.Н. Назарова, Е.Л. Дубко, Ю.В. Со-гомонова, В.И. Бакштановского, А.В. Разина, Б.О. Нико-лаичева и др. вошли в содержание теоретической части данного учебного пособия.

ЛИТЕРАТУРА:

Августин А. О граде Божием. М.: ACT, Минск: Харвест, 2000, с. 635-704.

Аристотель. Никомахова этика // Соч. в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1983.

Гоббс Т. О гражданине. // Избранные произведения в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1964, с. 298-342.

Гусейнов А.А. Античная этика. М.: Гардарики, 2003.

Гусейнов Α.Α., Иррлитц Г. Краткая история этики. М.: Мысль, 1987.

Иванов В.Г. История этики древнего мира. Л.: Изд-во ЛГУ, 1980.

Иоанн Лествичник. Лествица // Добротолюбие. М.: ACT, Харьков: ФОЛИО, 2001.

Кант И. Основание метафизики нравов // Лекции по этике. М.: Республика, 2000.

Лейбниц Г.В. Новые опыты о человеческом разумении // Соч. в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1983, с. 90-108.

Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. Основы этики. М.: По­литиздат, 1991.

Максим Исповедник. Четыре сотни глав о любви // Добротолю­бие. М.: ACT, Харьков: ФОЛИО, 2001.

Мунье Э. Персонализм // Манифест персонализма. М.: Республи­ка, 1999, с. 468-523.

Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Соч. в 2 т. T.I. M.: Мысль, 1990, с. 306-358.

Платон. Государство. Кн. I, IV, VIII, IX// Соч. в 3 т. Т.З. 4.1. М.: Мысль, 1972.

Платон. Протагор// Соч. в 3 т. Т. 1. М.: Мысль, 1968.

Секст Эмпирик. Против ученых. // Соч. в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1976, с. 7-50.

Соловьев B.C. Оправдание добра. Нравственная философия // Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1988.

Спиноза Б. Этика. М.: ЭКСМО-ПРЕСС, Харьков: ФОЛИО, 1998, с. 681-844.

Цицерон М.Т. Об обязанностях// 0 старости. О дружбе. Об обя­занностях. М.: Наука, 1975.


Дата добавления: 2014-11-13; просмотров: 71; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Средневековая этика_________________ | Мораль и неорганическое бытие__________
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2018 год. (0.029 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты