Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



РАННИЙ ИСЛАМ 17 страница




Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Тахириды были свергнуты Саффаридами. Основатель династии Йакуб ибн Лейс был, как упоминалось, плебейского происхождения (имел профессию медника и, по словам историка Гардизи, в качестве моздура, поденщика, зарабатывал в месяц 15 дирхемов). Затем он оставил мирную специальность и стал искать счастья на поприще кондотьера, поступив на службу к правителю Сеистана, и постепенно захватил власть в этой области. Иакуб и его барт Амр были шииты и в качестве таковых вступили в открытую борьбу с халифом. Первоначально им сопутствовал успех, и они овладели Хорасаном, лишив последнего Тахирида власти. Наследник Йакуба, Амр, вынужден был примириться с халифом, но дани Багдаду не платил и вообще вел себя по отношению к халифу вызывающе. В отличие от Тахиридов Саффариды не заботились о благосостоянии страны и обирали как крестьян, так и дехкан. Более того, Амр вообще прославился своей скаредностью. Он повысил налоги с купцов и дорожные пошлины; как верх его ко­рыстолюбия современники отмечают обложение им особой податью старух, занимавшихся прядением на дому. Всем этим воспользовался халиф, оказавший поддержку правителю Мавераннахра Исмаилу Саманиду. Иранское дехканство, недовольное Саффаридами, оказало поддержку последнему, и Исмаил разгромил войско Амра, который попал в плен, был отослан к халифу и казнен по приказу последнего (900 г.). Таким образом, кратковременное существование государства Саффаридов (867-900) можно скорее отнести к цепи случайностей, успешной деятельности удачливого кондотьера, не сумевшего создать себе прочную социальную опору. Иной характер носила держава Саманидов. Основателем феодального дома Саманидов был дехканин из Балха Саман-худа, принявший ислам уже при первых Аббасидах. Один из его внуков, Ахмад, был поставлен Маму-ном в 819 г. правителем Ферганы, а братья последнего управляли в других 255

районах Мавераннахра. Халиф Мутамид, боровшийся с Саффаридами, назначил Насра ибн Ахмада в 875 г. правителем той части провинции Хорасан, которая не подчинялась Саффаридам (Мавераннахр, Восточный Хорасан с Гератом и Балхом). Наср и его брат Исмаил вели успешную борьбу на северных границах с кочевыми тюркскими племенами, укрепили свою власть в восточноиранских областях, сделав центром своих владений Бухару. В 900 г. Исмаил разгромил Амра Саффарида и захватил его владения с благословения Багдада.



В отличие от строптивых Саффаридов, которые опирались только на военную силу, Саманиды, кровно связанные с иранским дехканством, имели достаточно широкую социальную опору. В качестве выразителей интересов иранской знати Саманиды возвели свою официальную родословную к Саса- нидам, что символизировало их преемственную связь с древними доисламскими правителями Ирана. В то же время Саманиды были ортодоксальными мусульманами-суннитами, до конца дней своих признавали верховную власть халифа. Таким образом, в деятельности Саманидов прослеживается как бы два противоречивых направления. С одной стороны, они — типичные мусульманские правители, распространители ислама среди многочисленных «неверных», своих соседей. С другой — они же возрождали те доисламские традиции, которые не входили в противоречие с догматами ислама и современной им эпохой. Именно при Саманидах язык дари-фарси вышел на широкую дорогу литературы, а воспроизведение иранского эпоса и сасанидской истории сначала в новоперсидских переводах (с арабских версий) «Хвадай-намак», а затем в эпических произведениях Дакики и Фирдоуси



стало своеобразным идеологическим выражением самих политических позиций иранского дехканства. Поскольку центр державы Саманидов находился в пределах Мавераннахра со столицей в Бухаре, ряд ученых утвердили в историографии версию о таджикском государстве Саманидов. Государство это действительно можно назвать таджикским, не придавая, однако, термину «таджик» современного смысла, поскольку в ту пору таджиками, как сказано, называли всех иранцев в противоположность арабам и тюркам. Историческое же и культурное наследие эпохи Саманидов принадлежит в равной мере и современным персам и таджикам Средней Азии и Афганистана, а также в какой-то мере другим народам Средней Азии (прежде всего узбекам), сложившимся позже, при участии раннесредневекового таджикского этноса.

Государство Саманидов в X в. включало Мавераннахр, Хорезм, собственно Хорасан (западный с Нишапуром, Восточный с Гератом, Балхом и Северный с Мервом), а также Сеистан и Гурган (основную территорию современного Афганистана). Попытки Саманидов закрепиться в прикаспийских областях (прежде всего в Табаристане) в целом не удались.

Саманиды проводили активную политику на северных рубежах, где достигли значительных успехов в борьбе с тюрками-карлуками. Своеобразное положение занимал Хорезм; здесь существовали сначала два полусамостоятельных владения, в 995 г. объединенные правителем Гурганджа. Саманидский правитель носил титул эмира, подчеркивая тем самым формальную зависимость от халифа. Столица Саманидов, Бухара, стала одним из крупнейших городов мусульманского мира. В Хорасане главным городом был Нишапур, ставший центром области еще при Тахиридах. В этом городе сидел наместник всех владений Саманидов к югу от Амударьи, и Нишапур именно в X в. надолго оттеснил на второй план прежний центр Хорасана — Мере. 256



Государство Саманидов было для той поры централизованным объединением, вся власть в котором осуществлялась из Бухары. Большую роль играли вазиры, в X в., как правило, принадлежавшие к двум знатным иранским дехканским фамилиям — Джайхани и Балами. Ряд представителей этих фамилий являлись крупными учеными, которым покровительствовали и саманидские эмиры. Политика Саманидов в отношении своей главной социальной опоры — иранского дехканства — была противоречивой. С одной стороны, эмиры должны были считаться с местными феодальными домами. С другой — опасаясь дальнейшего развития сепаратистских тенденций, носителями которой были крупные дехкане, Саманиды стремились контролировать их деятельность и по мере сил ограничивать ее. Они все больше вводили в практику раздачу земель на правах условного владения (икта) и, укрепляя таким путем свою власть на данный момент, по сути дела, подрывали ее социальные устои. Упадок дехканства фактически и стал главной причиной ослабления, а затем и падения государства Саманидов. Недовольные дехкане отказали династии в поддержке, и значительная их часть проявила пассивность в дериод выдвижения Газневидов, а затем сельджукского нашествия. Время Саманидов оказалось периодом расцвета экономики, культуры. Описание восточноиранских областей у географов «классической школы» (ал-Истахри, Ибн Хаукаля, ал-Мукаддаси и др.) — тому яркое свидетельство. Впрочем, ту же картину мы видим в X в. и в других областях Ирана, в частности на юго-западе страны, где возникло государство Бундов. Основатели династии, три брата-дейлемита (Али, Хасан и Ахмед), сделали карьеру на службе у кондотьера же дейлемита Мердавиджа, который между 932 и 935 гг. сумел подчинить себе большую часть Западного Ирана. Мерда-видж был убит своими гулямами в бане в Исфагане (935 г.), но братья Бунды закрепились в его владениях, а затем в 945 г. Ахмед взял Багдад и лишил халифа политической власти, оставив его номинальным главой му­сульман. Три брата разделили свои владения между собой под главенством старшего. Под их властью оказалась обширная территория, включая Ирак Арабский, Хузистан, Фарс, Керман, а также области Исфагана, Хамадана, Рея. Наибольшего могущества достиг Бунд Азуд ад-доуле, сын Хасана, на­следовавший отцу в 949 г. и присоединивший владения своих дядьев в 976 г. В проявлении иранского патриотизма Бунды в ряде случаев пошли дальше Саманидов. В 60-х годах X в. Азуд ад-доуле принял древний титул шаханшаха. Как и Саманиды, Бунды с целью увеличения своих доходов стремились поднять благосостояние крестьян и горожан, заботились о сохранности и постройке оросительных систем. Столицей Азуд ад-доуле стал г.Шираз. Великолепный дворец правителя состоял из 360 помещений. Но особенно известна была библиотека, куда Азуд ад-доуле собрал всевозможные рукописи из своих владений. В самом Багдаде он построил новые здания, в том числе медицинскую школу. Любопытно, что этот правитель имел министра-христианина, который воздвигал и восстанавливал церкви и монастыри. Сами Бунды склонялись к шиизму, что не мешало им находиться в хороших отношениях и с суннитами. Государство Бундов стало приходить в упадок уже после смерти Азуд ад-доуле, сыновья которого начали междоусобную борьбу. В 1029 г. Махмуд Газневи покорил Центральный Иран, а остальное довершили сельджуки.


В X в. менее значительные политические объединения существовали в прикаспийских областях и в Азербайджане, где правили одна за другой ди­настии Саджидов (тюркская), Саларидов (дейлемитская) и Раввадидов (арабская).

Саманиды, борясь с сепаратизмом иранских дехкан, опирались на военную гвардию из гулямов-тюрок, и командиры тюркских отрядов уже во второй половине X в. приобрели большую власть. Один из таких гулямов, Алптегин, поссорившийся с Саманидами, бежал в 962 г. в Газну и основал там независимое княжество. Преемник его, также тюркский гулям Себуктегин, стал основателем династии Газневидов. Когда в 999 г. государство Саманидов пало под ударами северных тюрок (во главе с караханидами), наследник Себуктегина, Махмуд (998-1030), захватил владения Саманидов к югу от Амударьи, включая Хорасан, Сеистан, территорию современного Афганистана. Всю свою жизнь Махмуд провел в войнах с соседями: Караханидами, Бундами и др. С чисто грабительскими целями он совершил несколько походов в Индию, откуда вывез огромные богатства, необходимые ему прежде всего для того, чтобы расплатиться со своими воинами. Дело в том, что при Махмуде окончательно оформилась своеобразная военная организация, зачатки которой начали складываться еще в IX в. в халифате Аббасидов. Основной военной опорой Махмуда были отряды гулямов-тюрок. Купленные в молодом возрасте, эти люди становились профессиональными военными, не знавшими иного дела. И если раньше на войну призывались и дехкане с их дружинами, и ополчения из простонародья, то при Махмуде действовал принцип, согласно которому ра-йаты должны были возделывать поля или работать в мастерских и полностью отстранялись от военной службы. Кроме гулямов Махмуд нанимал еще и добровольцев, носивших наименование газиев (борцов за веру).

Будучи сам потомком тюркских рабов, эмир Махмуд выдавал себя за ревностного мусульманина; грабительские походы его в Индию проходили под лозунгом священной войны за ислам. Для Махмуда иранские владения были только источником доходов, которые извлекались любыми способами. В результате в 1006 г. местная знать Хорасана призвала в свою страну ма-вераннахрских Караханидов; позже, при преемниках Махмуда, она же оказалась совершенно пассивной перед опасностью сельджукского завоевания. Бесчинства Махмудовой солдатни и корыстолюбие сборщиков налогов до­полнялись другими бедствиями. Например, в 1011 г. распространилась чума, свирепствовал голод и дело доходило до людоедства. Завоевательные успехи Махмуда были связаны с его талантом военачальника и слабостью его соседей (индийских правителей, Бундов и т.д.). Смерть Махмуда (1030 г.) оказалась сигналом для восстаний на окраинах его эфемерной державы. Сын и наследник Махмуда, султан Масуд, потерпел поражение от сельджуков и быстро лишился большей части своих владений. IX—X века — время усиленного внедрения ислама среди населения Ирана. В этом была велика роль и Аббасидов, и практически всех независимых династий. Медленнее всего ислам внедрялся в областях Южного Прикаспия. Еще в IX-X вв. выходившие оттуда кондотьеры были зоро-астрийцами, быстро исламизировавшимися (по крайней мере внешне) в условиях других стран Халифата. Местные правители Табаристана из династии Бавандидов носили иранские зороастрийские имена еще в первой половине IX в., а также титул испахбеда («главы войска»), но в X в. и они были мусульманами. Однако зороастризм сохранял в X в. в Иране сильные позиции, и не только в прикаспийских областях. Особенно много зороастрийцев было в Фарсе, Кермане, некоторых районах Центрального Ирана. По данным ал-

Масуди, зороастризм в его время (X в.) был распространен в Арране (Кавказской Албании), где он успешно сопротивлялся христианству и был позже вытеснен исламом. В X же веке в Фарсе, Азербайджане функционировали древние храмы огня, сохранялись и иные зороастрийские традиции, не были уничтожены среднеперсидские рукописи. В то же время для периода IX-X вв. характерно распространение разного рода еретических учений, корнями восходящих к сасанидскому времени. Разгромленные в первой половине IX в. в Азербайджане, Арране и Южном Прикаспии, хуррамиты действовали в этих районах и в X в., особенно в Азербайджане и Джибале (Западный Иран). Резкое сокращение зороастрийских общин произошло только в XI-XII вв., после чего они уцелели преимущественно в Восточном Иране (Кермане, Йезде), а значительная часть последователей Заратуштры иммигрировала в Индию, положив здесь начало местной общине парсов.

В разных районах Ирана продолжали сохраняться и христианские общины, преимущественно несторианские. Они существовали в Хузистане, Азербайджане, Мерве. Однако их было относительно немного и они не играли такой роли, как зороастрийцы или хуррамиты. Но даже в X в. среди государственных чиновников было много христиан.


В городах Ирана сохранялись многочисленные иудейские общины. Особенно много евреев было в Хамадане, Исфагане и Ширазе, еще больше в Мавераннахре. Иудаизм, христианство и зороастризм в Халифате, а затем в большинстве государств — его наследников рассматривались как покровительствуемые религии, т.е. официально разрешенные, носители которых были объединены в общины, пользующиеся известным самоуправлением. Основная часть населения Ирана была к XI в. исламизирована. При этом правители, оппозиционные Багдаду, могли быть шиитами или заигрывали с шиизмом (как Бунды). Население Ирана (в отличие от Ирака и даже некоторых других арабских областей) в данное время, как правило, исповедовало ислам суннитского толка. Лишь в некоторых городах (например, в Куме) шиизм занимал господствующие позиции.

Ортодоксальный (суннитский) ислам также не был однороден. Различия в нем проявлялись прежде всего в системе права. Существовали четыре главные правовые школы (ханифиты, маликиты, шафииты и ханбалиты) и большое число других, постепенно исчезнувших. В X в. между этими школами резких противоречий еще не наблюдалось и споры шли главным образом по различным догматическим вопросам.

Главный соперник суннизма — шиизм уже в IX в. стал распадаться на секты и ответвления, важнейшим из них являлся исмаилизм, на формирование которого оказало влияние учение неоплатоников и других доисламских мировоззрений. Однако до XI в. последователей исмаилизма в Иране было немного. В IX-X вв. начал распространяться суфизм, мистическое течение в исламе, заимствовавшее отдельные догмы у суннитов и шиитов. Но расцвет суфизма приходится уже на XI-XII вв.

Арабское завоевание первоначально привело к распространению арабского языка в качестве государственного (с конца VII в.) и литературного. Даже ученые-иранцы вошли в сферу арабской культуры, пользовались арабским языком и нередко (как знаменитый Ибн Мукаффа) были переводчиками на этот язык памятников среднеперсидской литературы. Роль иранцев в арабской культуре сохранялась и в IX-X вв. Достаточно назвать имена историка ат-Табари и географа ал- Истахри. Но писали они по-арабски. Более того, именно ат-Табари и его младший современник, Хамза ал-Исфагани, явились фактическими создателями мусульманской концепции 259

всемирной истории, предтечей которой наряду с прошлым (домусуль-манским) арабов и других семитов стала легендарная и реальная история иранцев, прежде всего низвергнутых арабами Сасанидов. Эта концепция истории была воспринята и учеными — арабами по происхождению и господствовала в мусульманской науке вплоть до новейшего времени.

Фактически ат-Табари и другие ученые-иранцы, писавшие по-арабски, установили связь между иранской и собственно арабской наукой, и их труды принадлежат и арабской и иранской культурам. Среднеперсидский язык в послесасанидское время существовал как мертвый литературный язык только среди зороастрийцев. Однако его разговорные формы, утвердившиеся при Сасанидах и в восточно-иранских областях, а затем, уже в арабское время, в Мавераннахре, выжили и очень рано стали проявлять себя прежде всего в поэзии. И хотя в Иране существовали различные наречия и диалекты (а также и самостоятельные языки типа согдийского и хорезмийского), уже в VII-VIII вв. получили повсеместное распространение разговорные формы дари, т.е. языка, на котором говорили при дворе Сасанидов. Примечательно, что, как ныне выясняется, раньше всего поэзия на этом языке возникла на окраинах Ирана, и не только восточных. Древнейший бейт на дари, известный нам благодаря ат-Табари, датируется 668 г. и происходит из Балха. Но для первой половины IX в. стихи на фарси бытовали в Мараге (Азербайджан), Куме, Сеистане. Как ни парадоксально на первый взгляд, позже всего новый литературный язык утвердился в Фарсе, очевидно, из-за сохранения там благодаря стараниям местных мобедов мертвого среднеперсидского языка.

Новый язык основывался на арабском шрифте, более удобном, чем пехлевийский, и, став письменным, отбросил систему идеограмм, что сразу сделало его более доступным народу. В то же время в поэзии на дари IX в. очень сильно арабское влияние как в метрике стиха, так и в лексике. За многосотлетнюю историю языка дари в нем наблюдались разные веяния, в том числе и попытки очистить его от арабизмов (например, у Фирдоуси), но в целом дари-фарси как литературный язык сформировался под огромным влиянием арабского языка, который сам испытал воздействие иранской лексики, обнаруживаемой уже в Коране.

Настоящий расцвет литературы на дари-фарси начался в государстве Саманидов, в пределах Восточного Ирана и Мавераннахра. И первой фигурой здесь стал Рудаки (первая половина X в.). Его касыды и газели, из которых сохранились немногие, свидетельствуют об авторе как о сложившемся поэте с оригинальным мировоззрением и талантом.

Но наивысшего расцвета в период Саманидов и Газневидов достиг эпический жанр. Выходец из Туса Дакики поставил задачу обработать и изложить в стихотворной форме иранский эпос и доисламскую историю Ирана. Материал для этого имелся в арабских переработках «Хвадай-намак». Дакики не смог выполнить до конца эту задачу, и ее осуществление выпало на долю Абул-Касима Фирдоуси, также хорасанца, выходца из дехканского сословия, приходившего уже в ту пору в упадок.

Свое гигантское творение, озаглавленное «Шах-наме», Фирдоуси завершил уже при Махмуде Газневи в 1009-1010 гг. Фирдоуси, как придворный поэт, был вынужден посвятить свой труд Махмуду, который был совершенно чужд иранскому патриотизму и не оказал ожидаемого покровительства поэту. Материал, положенный в основу «Шах-наме», не был новым в литературе того времени. Он обрабатывался историками (ат-Табари), входил в комплексные труды на арабском языке (ал-Масуди и др.), но в 260

огромной поэме Фирдоуси прошлое Ирана предстало как широкое поэтическое полотно, показавшее на родном для иранцев языке их богатое политическое наследие и культурные традиции. В то же время Фирдоуси оставался мусульманином, и попытки некоторых современников и последующих поколений представить его как еретика и чуть ли не зороастрийца оснований не имеют. Фирдоуси, по-видимому, даже не знал среднеперсидского языка (точнее, письменности). Его поэма оказала огромное влияние на последующее развитие средневековой литературы на дари-фарси — как теперь признано, общего наследия и современных персов, и современных таджиков.

Как сказано, Махмуду Газневи был полностью чужд иранский патриотизм, хотя при его дворе сложилась школа поэтов-панегиристов (Унсури и др.), которые создали ему в глазах потомков незаслуженную славу покровителя персидской литературы.

Языком науки оставался, однако, арабский язык. Великий Бируни даже писал, что только он пригоден для ученых, и сам творил лишь на этом языке, пренебрегая и фарси, и родным хорезмийским. Научное творчество Бируни, в котором сфокусировались практически все достижения тогдашней науки, относится и к арабской, и к иранской науке. То же самое можно сказать и об Абу Али Ибн Сине (Авиценне), уроженце Бухары, для которого дари был родным языком, и многих других представителях культуры той поры.

При Саманидах возникла и проза на дари. Мухаммад Балами, вазир одного из Саманидов, переработал и переложил на персидский язык «Историю пророков и царей» ат-Табари. В его редакции много добавлений, отсутствующих в подлиннике. А в 80-х годах X в. в пределах современного Афганистана для одного из мелких феодалов области Гузганан на фарси была составлена анонимная географическая компиляция «Худуд ал-алам», автор которой скомпоновал (не всегда, правда, удачно) выдержки из многих ныне утраченных географических сочинений. Блестящим образцом прозы на фарси-дари X-XI вв. является также «История Бухары» Нершахи.

В иранских государствах X в. правители, как правило, покровительствовали науке и литературе. Даже Махмуд Газневи пытался силой заставить крупнейших ученых жить в своей столице, Газне. Не все почитали это за честь, в частности Ибн Сина, бежавший из Газны на запад Ирана. Сама-ниды и Бунды основали огромные для того времени уникальные библиотеки (в Бухаре и Ширазе), собирая там ценнейшие рукописи на арабском, персидском и других языках. Обучение в Иране той поры велось на арабском языке в духовных школах (медресе), но возникали учебные и научные учреждения высшего типа, своеобразные средневековые университеты. Чаще всего они назывались дар ал-илм («дом науки»). Крупнейшие авторитеты в области религии, религиозного права и т.д. читали лекции в дар ал- илм и при важнейших мечетях в Нишапуре, Бухаре, Исфагане и т.д. Число слушателей достигало иногда нескольких сотен. Богатые люди приглашали домашних учителей, которыми были порой и крупные ученые.

Из памятников архитектуры той поры сохранились преимущественно здания мечетей и медресе. Они отражают два типа архитектуры: один — в известной мере продолжающий традиции Византии и идущий из Сирии, другой — связанный с сасанидской эпохой. Первый был больше распространен в Северном Иране в VIII-X вв., второй — в разных областях страны позже, с XI в. Уцелели и некоторые образцы светской архитектуры: мавзолей Исмаила Саманида в Бухаре (X в.), башня мавзолея местного феодала 261

Кабуса в Гургане (начало XI в.) и др. Они по своему типу восходят к соответствующим сооружениям сасанидского времени.

Период IX — первой половины XI в. очень важен в истории Ирана. Это, по сути дела, исключительный отрезок времени после арабских завоеваний, когда на территории Ирана создаются государства с этнически иранскими династиями. Уже в конце этого периода положение меняется, и вплоть до новейшего времени династии, правившие в Иране, были этнически неиран­скими. Для этого периода характерен расцвет иранской культуры, прежде всего литературы на персидском (дари-фарси) языке. Правда, эта традиция оказалась весьма устойчивой; она продолжала развиваться и в эпоху господства тюркских и монгольских династий благодаря более высокому уровню иранской культуры, оказавшей огромное воздействие на сложение и средневековых тюркских литературных языков, и литературы на этих языках.

СРЕДНЯЯ АЗИЯ В III-XIII вв.

(до монгольского завоевания)

История среднеазиатских земель: Хорезма, Мавераннахра, Северного Хорасана, Гургана и др. — тесно связана с историей соседних земель (Иран, Сеистан, Дешт-и Кипчак и др.). Общность исторических судеб привела к выработке сходных традиций, но не к их единообразию. Традиции домусульманской старины приспосабливались к государственным и общественным институтам, сформировавшимся на базе мусульманского мировоззрения.

В III-VII вв. южные области Средней Азии испытали на себе влияние сасанидской государственности. Об этом свидетельствуют, в частности, многочисленные находки сасанидских монетных кладов в областях современного Южного Туркменистана. Завоевание Сасанидами Хорасана и Гургана относится ко второй половине III в. В IV в. ими предпринимались также завоевательные походы в Хорезм и заамударьинские области, не имевшие, впрочем, решительного успеха.

Средняя Азия была неселена в ту пору преимущественно ираноязычными народностями. Иранцами по языку были как обитатели земледельческих оазисов: хорезмийцы, бактрийцы, согдийцы, — так и кочевники: саки, массагеты и др. К первым векам нашей эры относится проникновение в северо-восточные области Мавераннахра и в Хорезм тюркоязычных групп. В пестрой гамме религиозных верований преобладали близкие к сасанидскому зороастризму дуалистические культы, восходящие своими корнями к древним арийским (индоевропейским) верованиям. Почитанием пользовались также небесные светила (Солнце, Луна), силы природы (огонь, вода, ветер). Значительное место занимали культ предков, вера в таинственные силы некоторых растений («хаома») и животных (собака, ёж, петух и др.), добрых и злых духов. Власть на местах принадлежала крупным земельным собственникам — дихканам; руины их многочисленных замков-крепостей до сих пор возвышаются на равнинах Средней Азии (так называемые кешки) как память о господствовавшей здесь некогда политической раздробленности. Са-санидская административная система могла оказать влияние только на те области, которые непосредственно входили в состав империи шаханшахов. 262

Об устройстве других среднеазиатских областей в III-IV вв. практически ничего не известно. В ранней истории Средней Азии исключительно велика роль кочевых племен и объединений. Нашествия «степных варваров» приносили немало бед и разрушений населению земледельческих оазисов и городов. В то же время торговые связи скотоводов-кочевников с горожанами и земледель­цами носили взаимонеобходимый и взаимовыгодный характер. Происходившее время от времени полное или частичное оседание номадов на землю приводило к взаимопроникновению элементов традиционных хозяйственно-экономических укладов и этноплеменных особенностей, в результате чего формировался своеобразный тип духовной и материальной культуры.

В V в. в Средней Азии возникла могущественная держава эфталитов, представлявших собой союз ирано- и тюркоязычных племен при значительном доминировании первых как в области социальной, так и культурной. Согласно ранним китайским источникам, эфталитское государство было преимущественно кочевым, а по более поздним, греческим, — оседлым и земледельческим, что отражает, по-видимому, постепенную эволюцию этого государства на протяжении V-VI вв. Эфталиты были могущественными соперниками Ирана на международной арене. В середине V в. им удалось отвоевать у Сасанидов весь Северный Хорасан с Мервом, Несой и Серахсом, а также Дихистан и некоторые другие прикаспийские области. На протяжении целого столетия военные действия между двумя государствами протекали с переменным успехом. В царствование Пероза (456-486) и Кавада I (488-531) эфталиты нередко вмешивались во внутренние дела Ирана и брали с него дань. Между 563-567 гг. государство эфталитов было разгромлено объединенными силами Тюркского каганата и сасанидского Ирана. При этом Хорезм и Мавераннахр вошли в состав тюркских владений, а земли к югу от Аму-дарьи вновь перешли под контроль Сасанидов. После ослабления Западно- тюркского каганата в 30-х годах VII в. в Хорезме вновь происходит усиление правившей здесь еще до эфталитского завоевания династии Афригидов, представители которой владели Хорезмом во второй половине VII — начале VIII в. как независимые правители.

Социальный строй Средней Азии в VI-VII вв. был сословным. Как и в Иране, здесь существовали сословия жрецов, воинов и земледельцев. Дих-кане и торговцы составляли, по-видимому, основное население среднеазиатских городов, крупнейшими из которых были Самарканд, Бухара, Мерв, Балх. Жреческое сословие Средней Азии, родственное по происхождению иранскому, не пользовалось здесь столь же широкими правами и влиянием.

В IV-VII вв. в Средней Азии наряду с зороастризмом существовали другие религии,

распространившиеся из соседних стран: христианство, буддизм, манихейство, иудаизм и др. В IV-VI вв. христиане играли большую роль в жизни Мерва и его округи. Уже в 334 г. здесь была создана самостоятельная епископия, преобразованная в 420 г. в митрополию. В V-VII вв. Мерв был одним из важнейших духовных центров Средней Азии и восточноиран-ских областей. Таковым он остался и в первые века арабского владычества.

Растянувшееся почти на столетие арабское завоевание Средней Азии и последующее включение ее в состав могущественной мусульманской державы — Халифата — является одной из важнейших вех в истории Среднего Востока. Арабское завоевание принесло народам завоеванных территорий новую религию и государственный язык. Мелкие независимые княжества оказались включенными в состав обширного централизованного госу-

дарства. Установление прочных культурных, экономических и политических связей привело к постепенному изменению всего облика материальной и духовной культуры, способствовало формированию не только политического, но и в значительной мере культурного единства на обширной территории от Малой Азии до Семиречья.

Первым был завоеван Хорасан. В 651 г. арабы захватили Мерв, Ниша-пур и другие города Хорасана, которые были обложены контрибуцией; пытавшийся сопротивляться Серахс был взят после упорной осады, а жители его большей частью истреблены или обращены в рабство. После завоевания Хорасана Мерв превратился в естественный плацдарм для дальнейших завоевательных походов арабов в глубь Средней Азии, продолжавшихся еще в течение нескольких десятков лет. В 712 г. благодаря внутренним смутам и неурядицам в Хорезме, вызванным борьбой хорезмшаха против одного из своих мятежных родственников-вассалов, войска арабского полководца Ку-тейбы ибн Муслима практически без сопротивления овладели Хорезмом. В 720 г. завершилось завоевание Гургана, долго и упорно противостоявшего захватчикам. К середине VIII в. завершилось покорение отдаленных северо­восточных областей Мавераннахра, находившихся под контролем тюркских каганов. Образованная силой оружия, арабская империя включала различные племена и народности. Крупнейшими этнополитическими группировками в регионе при арабских халифах были арабская и ирано-среднеазиатская, первой из которых долгое время принадлежало юридическое и фактическое господство. В середине VIII в. регион как бы в миниатюре сконцентрировал в себе все противоречия, скопившиеся в Халифате.


Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 8; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.013 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты