Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



От редакционной коллегии 58 страница

Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Соч.: The Secular City: Secularization and Urbanization in Theological Perspective. N.Y., 1965; The seduction of the Spirit: The Use and Misuse of People's Religion. N.Y., 1973; Religion in the Secular City: Toward a postmodern Theology. N.Y., 1984; Мирской град: [гл. из кн.] // Знамя. 1992. N 9; Религия в мирском граде // Октябрь. 1992. N 6; Мирской град. Секуляризация и урбанизация в теологическом аспекте. М., 1995.

Лит.: Роднянская И.Б. Х.Г. Кокс. Праздник шутов: Теол. очерк празднества и фантазии // Совр. концепции культурного кризиса на Западе. М., 1976; Лёзов С. Христианин в обезбоженном мире // Знамя. 1992. N 9; Он же. Харви Кокс: религия после конца Нового времени // Октябрь. 1992. N 6.

С. В. Лёзов

КОЛЛИНГВУД (Collingwood) Робин Джордж (1889-1943) — брит. историк, археолог, философ и исследователь культуры. В юности К. профессионально занимается археологией, принимает участие в раскопках, а затем возглавляет многие археол. экспедиции. Интерес, проявленный им с раннего возраста к естеств. наукам (геологии, астрономии, физике, механике), во многом предопределил будущую разностороннюю образованность К. В 1908 поступает в Оксфорд, в 1919 получает степень бакалавра по наукам классич. древности. В 1935-41 К. занимает должность проф. метафизич. философии Оксфорд, ун-та. Первую книгу публикует в 1916 (“Религия и философия”). В дальнейшем К. выпускает большое количество работ по философии, искусствоведению и политике. Но осн. усилия сосредоточивает на истории и методологии истории (наиболее значимые работы — “Римская Британия” и “Идея истории”).

На культурологи ч. концепцию К. оказали влияние идеи Гегеля об истор. процессе как саморазвитии духа; неокантианцев баденской школы Виндельбанда и Риккерта, выступавших против привнесения в науку о человеч. духе естественнонаучных понятий эволюции и необходимости; представителей философии жизни {Дилыпей и поздний Зиммель), утверждавших, что для понимания объекта истор. исследования необходимо его “чувствование”, достигаемое методом самоотождествления; итал. историков-неогегельянцев, выступивших с теорией “абсолютного историзма” — Кроче, доказывавшего тождество философии и истории и считавшего основой истор. познания интуитивную деятельность исследователя, а также Дж. Джентиле, выступавшего с позиций презентизма, согласно к-рому история — акт мысли и, в этом смысле, пребывает только в настоящем.



Сложившиеся на этой основе “принципы” исследования философии истории подразумевают, что прошлое, к-рьгм занимается историк, не мертво, а продолжает жить в настоящем. История состоит не из отд. событий, а из перетекающих друг в друга процессов, к-рые не имеют ни начала, ни конца. Поскольку прошлое “скрыто в настоящем и представляет его часть”, история находится в “теснейшей связи с практич. жизнью”. Постижение смысла истор. события возможно лишь посредством сопереживания. Исследуя к.-л. процесс или объект культуры, необходимо, по мнению К., ответить на ряд вопросов: для чего предназначался изучаемый объект и насколько хорошо он выполнял свое предназначение, в силу чего он возник и что он породил. Только такой метод, называемый К. методом вопросов и ответов, может дать исследователю подлинное знание о смысле и месте того или иного события в нац. и мировой культуре.

С т.зр. К., культура — важнейшая функция истор. процесса, в ходе к-рого человеч. коллектив создает опр. тип “человеч. природы” — воплощения прошлого и настоящего опыта мыслит, деятельности людей. Связывая культуру с мышлением, К. говорит о том, что она не передается природным путем, а становится достоянием лишь того человека, к-рый стремится постичь ее собственным разумом. Поэтому, рассуждая о противоречиях между культурой и природой, К. утверждает, что передача культурного наследия целиком осуществляется в сфере человеч. мысли, в то время как инстинкты не более чем рудиментарная сторона человеч. существования. “Животная” сторона натуры человека неисторична, она целиком принадлежит природному процессу и лежит за пределами культуры. Устанавливая прямую зависимость между культурой и рац. мышлением, К. утверждает, что культуру примитивных об-в крайне трудно отличить от об-в, живущих инстинктами, “в к-рых рациональность близка к нулю”. Лишь с течением времени, когда проявление рациональности в жизни об-ва увеличивается, умственная деятельность становится постоянным и значимым фактором и на этой основе создается устойчивая традиция передачи “истор. наследия мысли”, появляются основания говорить о возникновении культуры. Т.о., мысль не является необходимой предпосылкой появления культуры, т.к. зависимость тут обоюдная. Мысль может существовать только в историко-культурном процессе, а он, в свою



очередь, может считаться таковым “лишь в той мере, в какой он познается нами как процесс мысли”. К. утверждает, что истор. мышление обязательно рефлективно, т.к. объект его исследования — мыслит, процесс. Поэтому не может быть и речи о том, чтобы историк исследовал проблемы бессознательного, что у К. связывается с природой и ее миром инстинктов. Исследователь человеч. духа должен постигать только то, что отмечено печатью культуры, т.е. цивилизацию.

Цивилизация, согласно К., — не множество дискретных состояний развития об-ва, а непрерывный поток, не имеющий начал и концов процесс развития осознающей себя мысли. Цивилизация — постоянно рефлектирующее творч. саморазвитие об-ва в истор. процессе. В ходе своего развития об-во ориентируется не на причинно-следственные связи, свойственные природе, а на систему ценностей и категорию должного, к-рые в каждом социуме выступают как только ему присущее уникальное явление. В этом подходе реализуется резкая антипозитивистская направленность К. против контовского положения, что дело историка лишь устанавливать факты и выявлять на этом основании законы. По мнению К., историк должен не только, и даже не столько выявлять факты, сколько их оценивать. К. истолковывал человека как сверхприродный феномен, принципиально недоступный исследованию естественнонаучными методами. Отталкиваясь от мысли Локка, что исследование человеч. природы возможно лишь при использовании “простого истор. метода”, К. утверждает, что истор. знание — единственная форма самопознания человеч. духа. И лишь благодаря такому самопознанию человек осуществляет “самоосознанное творение собственной истор. жизни”. Естествоиспытатель, пытаясь установить смысл к.-л. явления природы, стремится раскрыть отношение этого явления к другим, т.е. познать взаимосвязь и установить опр. закономерность. Задача исследователя человеч. духа — не просто установить событие и его связи с предыдущими и последующими явлениями, но, отождествив себя с тем или иным деятелем, проникнуть в мотивацию его поступка и, т.о., открыть “мысль, им выражаемую”. А открыть — значит понять, ибо смысл социокультурных явлений выражается в мыслях людей, совершающих то или иное событие. “Вся история — история мысли”, — говорит К. и потому считает грубейшей ошибкой тесно увязывать культурно-истор. факты с геогр. средой, расой, фенотипом. Тем более недопустимо заниматься поисками законов истории и культуры, ибо их невозможно ни найти, ни проверить. Естественнонаучные законы — обобщение повторяемости естественнонаучных фактов. Факты истории и культуры имеют принципиально иную природу — они не воспроизводимы. Поэтому требование позитивистов направить усилия гуманитариев на установление фактов, к-рые послужат основой для обнаружения закономерностей социокультурного развития, выглядит, с т.зр. К., логич. нелепицей.

Цивилизацию К. представляет как саморазвивающуюся систему, в к-рой многочисл. и несовместимые на первый взгляд процессы “как-то умудряются поддерживать весьма непрочное сосуществование”. Телеологич. смысл саморазвития заключается во все большей актуализации самой цивилизационной идеи. А поскольку совершенствоваться можно бесконечно, продолжительность существования человеч. культуры, при соблюдении правил цивилизационного об-ва, не имеет опр. границ. Ни один исследователь социокультурных процессов не обладает пророч. даром. Поэтому он не может предсказывать будущее развитие человеч. мысли и “предписывать законы такого развития”. Одна из самых крупных ошибок науки о человеке — претензия установить пути и пределы дальнейшего развития цивилизации.

Воспринимая истор. процесс в контексте жесткой связи между прошлым и будущим, К. определяет историю как живое прошлое. Поэтому лишь реконструируя мысли прошлого, сохраняющиеся в совр. культурном пространстве, можно делать умозаключения о целесообразности пройденного пути и постепенном духовном становлении цивилизации. По мнению К., целесообразно развивающаяся цивилизация, во-первых, формирует отношение об-ва к самому себе и его членов друг к другу. Осн. задачей здесь считается подчинение чувств мышлению, и чем дальше об-во будет продвигаться к цивилизационному идеалу, тем больше оно будет руководствоваться в своих действиях духом разума. Движение по пути цивилизации К. связывает с укоренением в об-ве ценностей культуры и преодолением в себе элементов варварства, связывающих его (особенно на первых порах) с инстинктивной, ультраэмоциональной, животной жизнью природы.

Во-вторых, для каждой культуры, идущей по цивилизационному пути, важно достичь конструктивного взаимодействия с природной средой. По мнению К., оно предусматривает три осн. правила: 1. Брать у природы только необходимое для своего существования; 2. Использовать при этом собственный труд; 3. Руководствоваться в процессе трудовой деятельности разумом и рез-тами научных исследований. Нетрудно заметить, что лишь последнее правило свойственно исключительно человеч. сооб-ву, поэтому именно на нем К. делает гл. акцент. Понимая, что по мере истор. развития объем получаемого от природы будет постоянно увеличиваться, и осознавая, в то же время, что неуправляемое хищничество приведет к катастрофич. последствиям, К. устанавливает некий критерий цивилизованности. Он говорит о том, что количество человеч. притязаний в отношении природных продуктов не только связано с мерой благосостояния об-ва, но и зависит от меры его цивилизованности.

В-третьих, любое человеч. сооб-во вынуждено решать проблему взаимодействия с другими сооб-вами. Главенствующей идеей этого процесса должно быть стремление к согласию — движущей силе развития цивилизации. Быть цивилизованным означает постоянно стремиться к тому, чтобы любое разногласие превра-

щать в соглашение и постоянно уменьшать использование силы в качестве средства разрешения противоречий. Осн. целью любой цивилизации К. считает обеспечение мира внутри об-ва и между соседями. Условия существования цивилизации, по мнению К., — закон и порядок, а следствия — мир и изобилие. Однако это не означает, что человечество с нек-рых пор неудержимо движется по пути прогресса в направлении все большего воплощения цивилизационной идеи.

К. подвергает критике идею прогресса как закономерного процесса, решительно отвергая необходимость прогресса в истории. Под прогрессом К. понимает, в основном, становление. Считать, подобно Канту, становление планом природы — “значит пользоваться ми-фол. языком”. Представление о том, что всякое последующее изменение в области человеч. деятельности неизбежно усовершенствует предыдущее — простая путаница, основанная на сочетании двух противоположных т.зр.: 1) утверждения превосходства человека над природой; 2) трактовки его как части этой природы. “Если одно из этих верований истинно, — пишет К., — то другое ложно. Их нельзя объединять, чтобы делать логич. следствия”. Вопрос о том, является ли конкр. изменение усовершенствованием, надо решать отдельно для каждого случая, исходя из его особенностей. Но в любом случае, какой бы вердикт ни вынес исследователь изучаемому культурному процессу, он должен избегать противопоставлений “хороший-плохой, “великий-упадочный” и т.д. По замечанию К., любой период, к-рый доступен глубокому проникновению в него нашей мысли, “представляется блестящим”. Ост. периоды промежуточны, им приписывается упадок культуры, их называют “темным временем”. Т.о., блеск тех или иных эпох связан лишь с истор. проницательностью исследователя. Из этого следует, что деление культур но-истор. периодов на примитивные, на расцвет и упадок не может быть верным в принципе. Поэтому и идея непрерывности прогресса, и идея постоянного возвращения к нему, свойственная циклич. теориям, не более чем “простая проекция незнания историка на экран прошлого”. Афины не были несостоявшимся Римом, и Платон был Платоном, “а не недоразвитым Аристотелем”. По мнению К., не может быть иного критерия прогресса, кроме прогресса в области мысли. В том случае, когда развитие сопровождается утратами, установление феномена прогресса становится невозможным. Проблема сравнения достижений и потерь считается К. принципиально неразрешимой.

С этой т.зр., большие достижения в области подчинения человеку сил природы, наблюдаемые с 1600, не могут считаться прогрессивными, т.к. они не сочетались с соответствующими изменениями в социокультурной сфере. Ориентация совр. европ. цивилизации на технологию, ее “страсть к готовым рецептам” привели к тому, что совр. европ. культура, существующая 300 лет, находится на грани банкротства. Такое состояние дел К. связывает с тем, что совр. культура, увлекаясь внешней стороной, пренебрежительно относится к “инсайту”, внутр. проникновению в суть явления. Нечто подобное, по его мнению, происходило полтора тысячелетия назад, когда, под влиянием нарастающего убеждения в бессмысленности собственного существования, блестящая внешне античная культура уступила место варварству.

В этой связи К. пишет об индивидуальной ответственности каждого человека за будущую судьбу культуры. Но поскольку истор. процесс всецело связан с мыслит, деятельностью человека, заниматься прогностич. деятельностью не представляется возможным. Познавать будущее, с т.зр. К., можно лишь тогда, когда оно вплотную приближается к настоящему и становится современностью. Это означает, что “мы должны творить его сегодня силой наших рук и отвагой наших сердец”. Поэтому особая роль в деле сохранения и развития культуры принадлежит тем людям, к-рыс являются носителями истор. сознания. Человек живет не среди “суровых фактов”, недоступных его разуму, а в мире “истор. фактов”, в мире мысли. Поэтому, воздействуя в плане большей гуманизации на установки об-ва во взглядах относительно тех или иных социокультурных процессов, можно добиться изменения способа реагирования других людей и, т.о., воздействовать на культуру в целом. По мнению К., для европ. культуры перв. трети 20 в. характерно резкое усиление истор. сознания и расширение его диапазона. Он надеется, что этот процесс будет носить устойчивый характер и окажет сильнейшее влияние на дальнейшее развитие совр. культуры. По его словам, “мы, может быть, находимся на пороге эпохи, когда история будет столь же важна миру, как были важны для него естественные науки с 1600 по 1900 г.”.

Соч.: Faith and Reason. L., 1928; Roman Britain and the English Settlements (with Myres J.N.L.); An Essay on Methaphysics. Oxf., 1940; The Three Laws of Politics. L., 1941; The New Leviathan. Oxf, 1942; The Principles of Art. N.Y., 1958; The Idea of Nature. N.Y., 1960; Идея истории. Автобиография. М., 1980.

Лит.: Ящук А.Н. Теоретико-методол. основы истор. концепции Р.Дж. Коллингвуда. Томск, 1977; Mink L.O. Mind, History and Dialectic. The Philosophy of R.G. Collingwood. Bloomington; L., 1969; Donagan A. The Later Philosophy of R.G. Collingwood. Chicago; L., 1987; Taylor D.S. R.G. Collingwood: A bibliogr. N.Y.; L., 1988.

А. В. Шабага

КОММУНИКАЦИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ(от лат. — сообщение, передача; communicare — делать общим, связывать) — процесс взаимодействия между субъектами социокультурной деятельности (индивидами, группами, организациями и т.п.) с целью передачи или обмена информацией посредством принятых в данной культуре знаковых систем (языков), приемов и

средств их использования. К. с. выступает как один из базовых механизмов и неотъемлемая составляющая социокультурного процесса, обеспечивая саму возможность формирования социальных связей, управления совместной жизнедеятельностью людей и регулирования ее отд. областей, накопление и трансляцию социального опыта.

Термин “коммуникация” появляется в научной литре в нач. 20 в. и весьма быстро, наряду с его общенаучным значением (как средство связи любых объектов), приобретает социокультурный смысл, связанный со спецификой обмена информацией в социуме. Необходимыми условиями и структурными компонентами К. с. является наличие общего языка у субъектов коммуникации, каналов передачи информации, а также правил осуществления коммуникации (семиотических, этических).

В опр. плане каждое социальное действие может быть рассмотрено как коммуникативное, как содержащее и выражающее опр. информацию. Однако собственно коммуникативными являются лишь действия, осуществляемые со специальной целью коммуникации, т.е. имеющие мотивационное основание, ориентацию на передачу информации и осуществляемые с использованием адекватной этой цели знаковой системы. Анализ этих типов социальных действий дан в работах А. Шюца.

Разл. интерпретации К.с., основанные на разл. методол. парадигмах, акцентируют ее суть либо как совокупности средств передачи социальной информации, образующих базу для становления и развития “информ. об-ва” (технократически-рационалистич. подход), либо как способа достижения понимания одного человека другим, как механизма “вживания”, “вчувствования” (феноменологич. интерпретация).

Значимое место теория коммуникативного действия занимает в работах Хабермаса. По его мнению, все участники коммуникации ориентируются на обобщенные, интерсубъективно понятые нормы коммуникации, что в совокупности с коммуникативной компетентностью и наличием рац. мотивов делает возможным сам этот процесс. Коммуникативное действие является мегатипом всех типов социальных действий. Оно не является стратегическим, не ориентировано на успех и тем не менее направлено на общую для всех участников цель, в качестве к-рой рассматривается понимание.

Типология процессов К.с. может быть построена по следующим основаниям:

— по характеру субъектов коммуникации (межличностная, личностно-групповая, межгрупповая, межкультурная и др.);

— по формам коммуникации (вербальная, невербальная);

— по уровням протекания коммуникации (на уровне обыденной культуры, в специализир. областях социокультурной практики, в контексте трансляции культурного опыта от специализир. уровня к обыденному и т.п.)

Специфич. сферой К.с. выступает массовая коммуникация, к-рая может быть определена как культурная область, состоящая из открытых, упорядоченных процессов трансляции социально значимой информации, поддающихся целенаправленному порождению и регулированию.

В содержат, отношении К.с. может быть дифференцирована на четыре осн. информ. направления: новационная (приобщающая потребителя информации к новым для него знаниям о свойствах и признаках явлений, объектов и процессов, о технологиях и нормах осуществления к.-л. деятельности, актов поведения и взаимодействия, о языках, знаках и средствах К.с., обучающая его социальному опыту сооб-ва или человечества в целом и т.п.); ориентационная (помогающая потребителю информации ориентироваться в системной структуре природного и социального пространства, в иерархич. соотнесенности его элементов, социализирующая и инкультурирующая индивида в сооб-ве его проживания, формирующая его экзистенциальные и ценностные ориентации, задающая критерии оценочных суждений, приоритетов выбора и пр.); стимуляционная (воздействующая на мотивационные основания социальной активности людей, актуализирующая знания человека об окружающей действительности и технологиях деятельности, а также стремление к получению недостающих знаний ради удовлетворения его социальных притязаний и др.) и корреляционная (уточняющая или обновляющая отд. параметры перечисленных выше видов знаний, ориентации и стимулов). Собственно культурную специфику эта информация приобретает постольку, поскольку регулирует представления людей об уровне социальной приемлемости тех или иных способов осуществления любого вида деятельности, интеллектуальных оценок и позиций, чем в конечном счете и определяется функциональная нагрузка этих знаний и представлений как инструментов обеспечения социального взаимодействия людей.

Осн. содержат, единицей К.с. является сообщение (моноаспектная информация о чем-либо) или текст (комплексная информация о многих или нескольких существ, аспектах чего-либо). Поскольку с культурно-семантич. т.зр. любой культурный объект или процесс обладает символич. свойствами и в силу этого является культурным текстом, несущим информацию о собственных атрибутивных признаках, функциональной нагрузке, структурно-иерархич. статусе в системе и т.п., это означает, что средством К.с. является вся культура как системная совокупность разл. культурных феноменов и процессов и каждый ее феномен и процесс в отдельности. Непосредств. носителем такого рода информации является форма культурная соответствующего объекта, явления или процесса, а семантемами более элементарного порядка — черты этой формы. При этом следует различать культурные формы, для к-рых семантич. функция является основной (естеств. и искусств. языки, церемониальное и сигнальное поведение, обряды и ритуалы, худож. образы и пр.), от форм, для к-рых

семантич. функция является дополнительной по отношению к утилитарной.

К.с. представляет собой явление системного порядка с выраженной иерархичностью структуры самих средств коммуницирования: семантема, сообщение, текст, специализир. культурно-семантич. подсистема (отрасль знаний или деятельности в ее информ. аспекте), локальная культурно-семантич. система (этнич. культура, нац. язык), глобальная (междунар.) семантич. система (интернац. специализир. язык) и пр. Вместе с тем К.с. сама по себе является лишь средством осуществления социокультурного взаимодействия субъектов и их коллективов, чем и определяется ее осн. социальная функция.

Лит.: Морфология культуры. Структура и динамика. М., 1994; Борев В.Ю., Коваленко А.В. Культура и массовая коммуникация. М., 1986; Mcquail D. Communication. L., 1984; Schutz A. The Phenomenology of the Social World. L., 1972. Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns. Bd. 1-2. Fr./M., 1981.

И.М. Быховская, А.Я. Флиер

КОН (Cohn) Йонас (1869-1947) - нем. философ; в 1901-33 — проф. во Фрейбурге у Риккерта. В 1933 эмигрировал в Англию. Философия К. генетически связана с традициями фрейбургского неокантианства. Он испытал влияние Лотце и Вундта, но без свойственного им эклектизма, солидаризировался с философией позднего Зиммеля; в собств. построениях вплоть до нач. 20-х гг. разрабатывал философию ценностей школы Виндельбанда. Уже первая его большая работа “Общая эстетика” стала образцом т.н. нормативной эстетики “каккритич. науки о ценностях”. Она “имеет целью исследование особого рода ценностей, господствующих в прекрасном и искусстве”. Такая ценность переживается непосредственно (созерцается), оценивается ради нее самой (чисто интенсивная), в отличие от тех, к-рые служат средствами для другого (консекутивные ценности) и имеет характер требования (чтобы не смешиваться с приятным). В третьей части книги К. представил очерк аксиологии, как основание культурфилософии, исходя из эстетич. ценностей. Они входят у него в органич. систему, наряду с логическими и этическими; тем самым не допускается их иерархия и полагается их взаимная необходимость. Эстетич. переживание характеризуется единством выражения и формы и является чисто интенсивным сообщением. Именно через сообщение (социальную связь) соотносится оно с этическим и истинным, т.е. сообщаемость как культурная связь всех надиндивидуальных ценностей есть эстетич. спецификум. Чтобы совр. человеку не чувствовать себя “простым колесом в машине”, он должен научиться непосредственно чувствовать то, чего он не может постигнуть путем мышления и поведения. “Но это возможно лишь в том случае, если форма и великое значение культурного целого, к-рому он принадлежит, раскроется ему непосредственно эстетически”. Эти живые воплощения К. называет формами жизни или жизненными формами, поскольку в них жизнь отд. человека вдвигается в общую жизнь. Такой формой иногда может быть и произведение искусства как выражение нац. духа (напр., эпос). Жизненные формы являются необходимым выражением культуры общин, ибо несут в себе традицию преемственности.

Подробнее К. изложил свою культурфилософию в соч. “Смысл совр. культуры” как переосмысление положений кн. Фихте “Осн. черты совр. эпохи” на основе теории ценностей, причем даже “переживание” как нечто последнее, элементарное, зависит у К. не только от данного нам материала, но и от нашей способности переживать. В основе же последней лежат более или менее бессознат. ценности. Именно потому рациональное и иррациональное не две рядоположные области, но две части всякого процесса познания, частью рационального, частью иррационального, но в целом относительного.

Важнейшую цель нашего времени К. видит в “исполнении” освобожденным духом задачи, переданной нам прошлым. Освобожденный дух в совр. культуре реализует себя как сознат. личность в профессии, жизненных формах социальности, в отношении к миру и к Богу. В поел. случае возможно, напр., освобождение в религии и от религии; один путь ведет к отрицанию всякого нравств. долженствования, к абсолютному произволу самомощного Я, другой — к укоренению нравств. долженствования с ядром в самом Я. В 20-е гг. К. переосмысляет свою культурфилософию на основе восполнения трансцендентализма диалектикой. Именно с помощью диалектики как познават. средства философии, а не объективистской логики, могут быть выражены мировое целое, Я и его действия в акте полагания предмета. Мышление диалектично, т.к. есть самодвижение мысли, и ему как средству познания всегда лишь частично удается преодолеть противоречия, поэтому диалектика понимается К., в отличие от Гегеля, критически, никак не в виде догмы разумности и полной постижимости мира в понятиях. Всякое истинное суждение, как и всякий выступающий в содержании суждения предмет, содержит в себе мысленную форму и чуждый мышлению, т.е. ему лишь привходящий материал. Потому невозможна никакая целиком рац. или полностью рационалистич. теория целого, а попытки ее создания неосуществимы.

В аксиологии диалектика у К. проявилась след. образом: ценна не чистая ценность, но всегда лишь благо, несущее в себе устойчивые моменты, не произведенные и даже “чуждые ценности”. Правда, как момент блага эти моменты, чуждые ценности, приобретают ценностную форму и тем самым, подобно диалектич. понятию “чуждое мысли”, больше не являются “чуждыми ценности”.

Каждая единичная ценность схватывается в своей истине лишь в связи со всеми ценностями, всякое иде-

альное благо обретает свою истину впервые в своей осуществленности. Это относится как к науке о ценностях вне общего учения о ценностях (аксиотика), так и к систематике ценностей и к учению об их осуществлении (эргетика). Эргетика в новой аксиологии К. становится основанием его культурфилософии. “В средоточии ее стоит личность, т.е. целиком самостоятельное Я, чей центр из ее самости переходит в другие самости и может лежать в сверхсамостном центре, который можно идентифицировать как с сообществами, так и с чисто познающим Я. Ниже личности находятся центры жизненности, чистого переживания и самости, над ней общность и дух. Толковать целое как смысловое целое, как высшую идею науки о ценностях, научно невозможно. Здесь прекращается научная философия и начинается вера, религиозная по своей сути”.

Соч.: Der Sinn der gegenwartigen Kultur. Lpz., 1914; Theorie der Dialektik. Lpz., 1923: Darmstadt, 1965; Die Philosophic im Zeitalter des Spezialismus. Lpz., 1925; Wertwissenschaft. Bd. 1-2. Lpz., 1932-33; Selbstdarstellung // Philosophen-Lexikon. hrsg. von W. Ziegenfuss. Bd. 1.В., 1949; Wirklichkeit alsAufgabe. Stuttg., 1955; “Страннические годы Вильгельма Мейстера” // Логос. Кн. 2. М., 1910; То же//Лики культуры. Т. 1. М., 1995; Ганс фон Марэ // Логос. Кн. 2-3. М., 1911-12; Общая эстетика. М., 1921; Руководящие мыслители. Берлин, 1923.

Лит.: Marck S. Die Dialektik in der Philosophie der Gegenwart. Bd. 2. Lpz., 1931; Klockenbusch R. Husser! und Cohn: Widerspruch, Reflexion und Telos in Phaenomenologie lind Dialektik (Phaenomenologica. 117). Dordrecht, 1989.

А.Г. Вашестов

КОНРАД Николай Иосифович (1891-1970) - филолог и историк, специалист по дальневосточным культурам. В культурологич. концепции придерживался марксистской парадигмы развития культуры. Согласно его концепции, эпоха Возрождения не специфически итал. и европ. феномен, а присуща всем культурам в период перехода от феодализма к развитию капиталистич. отношений. В 1912 закончил Вост. ф-т Петербург, ун-та. Стажировался в Японии. В 1922-38 руководил японоведч. кафедрами Ленинград, ун-та и Академии наук. В 1934 избран чл.-корр. АН. В 1938 арестован и приговорен к 5-летнему заключению. После освобождения в 1941 работал в Ин-те востоковедения АН и ряде других востоковедч. ин-тов. В 1958 избран академиком. В 60-х гг. работал в АН и был главой редколлегии серийного издания “Лит. памятники”. К. принадлежит ряд работ по лит.-вед. и истор. проблемам дальневост. культур, а также первоклассные, тщательно откомментированные переводы япон. и кит. лит. произведений (в т.ч. трактатов Сунь-цзы и У-цзы).

На культурологич. концепцию К., помимо теории формаций, оказали влияние взгляды Конфуция о тесной взаимосвязи двуединой природы человека и культуры. Согласно “Луньюю”, человек обладает врожденными качествами индивидуализма (чжи) и стремлением к приобретению культурных качеств (вэнь). Следование только чжи ведет к дикости, преобладание вэнь — к пустой учености. Лишь гармоничное сочетание чжи и вэнь приводит к появлению подлинного человека, человека высоких достоинств (цзюньцзы), создателя настоящей культуры. На основе этой модели К. формирует представление о гуманизме как явлении, в разных формах присущем всем культурам во все эпохи. Впервые “открытие человека”, по мнению К., происходит в эпоху Возрождения (эту мысль сформулировали в свое время Мишле и Буркхардт), когда античная “погибшая культура возрождается не только преображенной, но и обогащенной новым, современным”. Не разделяя идею осевого времени, К. вместе с тем полагал, что присоединение одних народов к истор. жизни других происходило и происходит повсеместно. Однако характер этого движения всегда проявлялся закономерно — от древнейших очагов культур Старого света к периферии (от Шумера к Вавилонии и Ассирии, от Китая к Корее и Японии и т.д.). Т.о. мировой историко-культурный процесс не является “чем-то хаотическим”, а имеет геогр. направленность”.


Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 5; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
От редакционной коллегии 57 страница | От редакционной коллегии 59 страница
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.02 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты