Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ОБЩИЕ ВЫВОДЫ 7 страница




Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Следовательно, дедуктивный процесс в социологии должен развиться в построи-тельный метод, который может быть назван методом психологического синтеза. Социолог должен выработать в себе привычки обращать непрестанное внимание на психические возможности, предоставляемые великим миром человеческой борьбы. Он должен быть всегда настороже, чтобы как-нибудь не упустить из виду каких-либо факторов человеческих действий, как это делает химик относительно неизвестных ему элементов. Затем, пользуясь способностью научного воображе­ния, он должен мысленно сопоставить все факторы и стараться открыть условия и законы их соединения. Только тогда, когда он это сделает, он может подвергнуть свое заключение сравнению с историческими и статистическими сведениями.

Мы пришли, наконец, к вопросу, могут ли методы социологии быть усовершен­ствованы при существующих условиях научного исследования и университетского преподавания. Для успешной разработки идей из современных наук требуется обширный ряд умственных симпатий. Каждая наука зависит до некоторой степени от многих других наук как по отношению к своим идеям, так и по отношению к своим методам. Ее деятели могут быть сорершенно несведущи относительно тех орудий мысли и тех способов рассуждения, которые употребляются их соратни­ками в других областях научного исследования. Это особенно верно относительно социологии. Но стремление специализировать современное исследование обуслов­лено столько же пределами, поставленными человеческому уму, сколько и грани­цами, проведенными между различного рода исследованиями. Быть может, именно этот субъективный факт скорее, чем какие-либо объективные признаки, все более и более обусловливает классификацию наук для целей университетского препода­вания. Предметы преподавания группируются в школы и отделы, если они требуют для своей разработки одинаковых или подобных способностей или исследуются с помощью одинаковых или подобных методов. Следовательно, если данная наука примыкает по своему содержанию к знанию одного рода, между тем как по своему методу она соединяется с знанием совершенно иного рода, то ее шансы на приобретение расположения со стороны учащихся будут весьма ничтожны. Если социология представляет интерес главным образом для изучающих экономические юридические и политические науки, и должна разрабатываться с помощь методов, с которыми эти учащиеся мало знакомы, то всякая надежда на упрочение за ней места в кругу университетских наук должна быть оставлена.



Но в этих рассуждениях нет ничего, что бы могло привести в смущение лиц изучающих социологию, или лиц, преподающих ее. Если методы социологии представляют особенные трудности для изучающих политическую экономию, или по­литику, или какую-нибудь историческую науку, то из этого следует, что методы именно этих наук, а не методы социологии заключают в себе крупный недостаток Изучающие каждую из социальных наук должны быть вполне ознакомлены со сравнительными и историческими методами в их качественной и в их статисти­ческой формах. Этого никто не станет отрицать. Единственный вопрос, который может быть поднят, касается дедуктивного процесса. Можно ли ожидать от лиц занимающихся изучением экономической, юридической и политической науки, что они вполне усвоили метод психологического синтеза?

В ответ на это можно сказать, что из целого ряда предметов, которые они дол­жны будут, быть может, изучить в будущем, нет ни одного, полное усвоение кото­рого было для них так настоятельно необходимо. Молодой человек, начинающий в наше время заниматься специально экономической наукой или наукой обществен­ного права, скоро заметит, что он должен критически проверить психологические положения, лежащие в основании этих наук, если желает идти в ногу с ними. Про­должительный спор об относительном значении дедуктивного и исторического ме­тодов приближается к совершенно неожиданному для всех исходу. Немалое разоча­рование испытали те, кто двенадцать или пятнадцать лет тому назад ожидали поч­ти безграничного расширения знания от применения исторических исследований к политическим и экономическим вопросам. В настоящее время замечается бесспор­ная реакция в пользу более свободного обращения к анализу и дедукции. Но никог­да более эти методы не могут быть применяемы так, как они применялись в преж­нее время. Основание исследования должно быть расширено; многочисленные фа­кты, неизвестные в прежнее время, должны быть теперь приняты во внимание. Знаменательно, между тем, то, что в то время, как это заключение мало-помалу овладевало вниманием ученых, новая жизнь вливалась в теоретические исследова­ния людьми, приступившими к ним с психологической стороны. Бесспорно, что именно их пересмотру психологических посылок политической экономии обязаны мы тем свежим импульсом, который ощущается во всех отделах экономического исследования. То же можно сказать в значительной степени и о сравнительной юриспруденции. Но и здесь также новый взгляд и существенное отличие от ста­рого. Так как исторические исследования доказали относительность по существу всех систем права, то исследование сосредоточивается теперь на субъективном или психологическом основании исторических систем. Нет сомнения, что учение, ко­торое должно отсюда возникнуть, будет совершенно не похоже на учение XVIII в., но как бы то ни было в настоящее время все более и более распространяется убеждение, что дальнейший прогресс наук общественного права будет зависеть в значительной степени от более тщательного изучения социальной психологии. И общественное право, и экономическая наука представляют только две науки из многих, основанных на социальной психологии. Они все построены на психоло­гических предположениях, а предположения эти могут быть либо истинными, либо ошибочными. Фантазии и символы воображаемой психологии достаточно долго управляли социальными науками. Нравится ли нам это или нет, но мы должны от­бросить свои иллюзии и научиться заменять их истинами рациональной социо­логии.





 

Глава четвертая ЗАДАЧИ СОЦИОЛОГИИ

 

Остается определить, какие исследования или задачи должно будет подвергнуть подробному рассмотрению лицо, занявшееся изучением социологии, если оно приз­нает то понятие о социологии, которое мы излагали и защищали на предыдущих страницах. Недостаточно сказать, что пределы социологии могут быть обозначены, и что определенная таким образом область может быть исследована точными методами. Социология представляет лишь номинальную науку, если в ее область не входит множество логически связанных друг с другом предметов исследования. Поэтому необходимо узнать, многочисленны ли социальные элементы и первые начала и достаточно ли они плодотворны в умственном отношении, а также являются ли вполне определенными и выполнимыми предстоящие исследова­ния их.

Краткого обозрения задач социологии в порядке их систематического располо­жения будет достаточно для доказательства, что содержание социологии неисто­щимо и реально. Социологические задачи вполне определенны и допускают беско­нечное подразделение их.

Порядок их распределения был указан нами, когда мы говорили в заключение, что описание истории должно предшествовать теории, что невозможно изучать с пользой общие законы и причины, прежде чем будут изучены конкретные частные виды вещей и событий; что, прежде чем обобщать, мы должны познакомиться основательно с составными элементами наших явлений, с образом их действия, с формами, какие получаются ими во время их комбинаций, с условиями, при кото­рых происходят эти комбинации.

Соблюдая затем этот научный порядок распределения, который был объяснен нами на предыдущих страницах, мы должны разделить задачи социологии на первичные и второстепенные. К первому классу принадлежат задачи социального строения и роста. Ко второму - задачи социального процесса, законы и причины. Первичные задачи распадаются в свою очередь на две группы. Одна группа сос­тоит из задач описания. Ее содержанием являются элементы и современная орга­низация общества. Вторая группа состоит из задач истории, именно из задач о происхождении общества и о его эволюции до нашего времени.

В первой, или описательной, группе первичных социологических задач мы видим все задачи о социальном населении. Они включают задачи: 1) агрегации, 2) ассо­циации и кооперации, или взаимопомощи, 3) социального характера населения и 4) классов, на которые население дифференцируется.

Социальные отношения предполагают сочетание индивидуальных элементов социального агрегата. Но сообщество не только не представляет собой простого явления, но находится в строгой зависимости от определенных условий и прини­мает самые разнообразные формы, связанные друг с другом самыми любопыт­ными и тесными способами, представляющими большое значение для социальной теории. Сообщество развивается в сношениях, главным проявлением которых яв­ляется обмен мыслей и чувств с помощью речи и главными последствиями кото-рьтх являются эволюция сознания рода и эволюция природы, в умственном и нрав­ственном отношении пригодные для социальной жизни. Развитие достигает неоди­наковой степени в различных индивидуумах, вследствие чего в населении появляет­ся несколько классов. Это, во-первых, социальный класс, положительный и построительный элемент общества, характеризуемый высоким развитием сознания рода; во-вторых, несоциальный класс, в котором сознание рода не вполне еще совершенно, но в то же время и не извращено, - класс, из которого дифференцируются все остальные социальные классы; в-третьих, псевдосоциальный класс, или бедный, в котором сознание рода выродилось; и, в-четвертых, антисоциальный, или преступный, класс, в котором сознание рода почти что исчезло.

Итак, влияния, обусловливающие агрегацию и смешение элементов населения их кооперативные деятельности, их взаимные видоизменения, вытекающие из этого характеристики и дифференциации, представляют много интересных пунктов для изучения как и сами по себе, так и по отношению к другим чертам социальной системы.

Дальше идут задачи социального сознания, или социального разума, включая сюда общие воспоминания и идеи, общие стремления и желания. Социолог не будет при исследовании их входить в подробный разбор археологии, мифологии ц сравнительной религии или в подробности права и учреждений - всего того, в чем находит свое выражение социальный разум. Но он должен понять строй, проис­хождение и деятельность самого социального разума.

В конце всего следуют задачи социального строения. При разных попытках, которые делались с целью организовать систематическую социологию, на задачи социального строения, или организации, было обращено наибольшее внимание. Много пространных сочинений занимаются исключительно этими вопросами. Впрочем, многое еще надо сделать не только с целью подробного изучения, но и с целью более обширной группировки частей. Под социальным строением многие писатели подразумевают этнографическую группировку населения в племена и нации. Другие подразумевают под этим выражением организацию государства и церкви и бесчисленные меньшие ассоциации, служащие для специальных целей. Обе точки зрения справедливы, но ни одна из них не отличается полнотой. Социальное строение включает в себя как этнографическую группировку, так и намеренную организацию. Что же составляет существенное различие между ними и не ограничивает ли или не определяет ли одно другое?

Ответ тот, что социальный разум, действуя на самопроизвольные, бессознатель­ные или случайные комбинации индивидуумов, вырабатывает две различные фор­мы союза, которые могут быть условно названы социальным составом (com­position) и социальным устройством (constitution).

Под социальным составом подразумевается такая комбинация мелких групп в большие агрегаты, когда каждая из более мелких групп настолько совершенна как социальный организм, что может в случае нужды вести в течение некоторого времени независимую жизнь. Семья, клан, племя и народ или семья, городская община, государство и нация - наименования, обнимающие собой как элементы, так и стадии в социальном составе.

Под социальным устройством, с другой стороны, подразумевается дифферен­циация социального агрегата в зависимые друг от друга классы или организации, среди которых существует разделение труда.

Социальный состав подобен составу большого организма, образуемого из живых клеточек. Социальное устройство подобно дифференциации организма в особые органы и ткани.

Агрегация, ассоциация и вытекающие отсюда изменения в характере и деятель­ности населения составляют первую стадию в синтезе социальных явлений. Эволю­ция социального разума составляет вторую стадию. Третью стадию представляет социальный состав; четвертую - социальное устройство.

Этим четырем стадиям социального синтеза соответствуют в общих чертах четыре последовательные стадии. Они представляют вторую, или историческую-группу первичных задач социологии.

Большинство форм сообщества, сношений и взаимопомощи ведут свое начало от животного общества. С помощью их животная жизнь развивается в свои раз­личные типы. Следовательно, эта стадия ассоциации может быть характеризована как зоогеническая, а изучение ее, как она выражается в животных обществах, может быть названо зоогенической социологией.

Развитие социального разума и зарождение различных преданий обозначают переход от животного к человеку. Это антропогеническая стадия ассоциации и изучение ее называется антропогенической социологией.

Социальный разум, действуя на самозарождающиеся формы союза, создает семью, клан и племя, а позже народ и нацию. Это этногеническая стадия социаль­ной эволюции, и ей соответствует этногеническая социология.

Наконец, интеграция племен и мелких наций в территориальные и националь­ные государства обусловливает возможность удивительного развития социального устройства, изумительного расширения разделения труда, пользования в обширном размере средствами страны, быстрого прироста населения и демократической эволюции социального разума. Эта, следовательно, демогеническая стадия социальной эволюции образует демогеническую социологию.

Одного обзора социального роста и строения будет, по-видимому, достаточно, чтобы убедить исследователя в действительности социальной эволюции. Но представляет ли эволюция в каком-либо смысле прогресс, а если так, то в каком именно смысле, - все это вопросы, оставшиеся до сих пор без ответа. Идея прог­ресса должна быть еще рассмотрена. Что означает слово "прогресс" в действитель­ном значении этого слова? Если оно имеет разумное значение, то существуют ли какие-либо факты и обобщения, отдельные от социологии, которые соответст­вовали бы этой идее? Если и этот вопрос получит утвердительный ответ, то соци­олог должен проникнуть в природу прогресса. Он должен сделать попытку выра­зить это понятие в более простых выражениях и, насколько это требуется, объяс­нить его.

Таковы первичные социологические задачи, которые должны быть основатель­но разработаны, прежде чем приступлено будет к разрешению более сложных и во всех отношениях более трудных вторичных задач. А между тем на вторичные задачи часто раньше всего обращали внимание, причем исследователи не имели ни малейшего понятия об их научном отношении к тому роду исследования, которое было нами только что начертано. Они более важны и заключают в себе срав­нительно значительную часть чистой теории. По этой причине на них и было обращено преимущественное внимание.

Первое место между ними занимают чрезвычайно сложные задачи о взаимо­действии социальных сил и мотивов. Если, изучая историческую эволюцию обще­ства, мы будем вынуждены утверждать реальность прогресса, мы неизбежно най­дем, что он обусловливает некоторое постоянное изменение в величине психичес­кого фактора и в его относительном значении по сравнению с физическим факто­ром во время поступательного движения общества. Следовательно, необходимо прежде всего исследовать социальный прогресс. Относительно этого выражения мы должны быть очень осторожны, понимать под ним не последовательные фазы социального роста или эволюции, представляющие первичные задачи социологии, но скорее сам процесс, из которого вытекают фазы эволюции. Задачи социального процесса преследуют изучение взаимодействия физических сил и сознательных мотивов. Они обусловливают изучение природы и форм добровольной ассоциации и ее воздействия на социальный характер и деятельность.

Очевидно, что социолог тех времен дошел до понимания закона и причины. Вопрос, возбудивший столько споров о том, существуют ли какие-либо истинные естественные или космические законы социальных явлений, не может быть дольше избегнут, но на него нельзя ответить простым аргументом о возможности или Невозможности закона в мире сознательных человеческих действий. На него надо ответить доказательством, что социальные законы существуют, и указанием на их действие. Следует формулировать закон социальных выборов, который, как я говорил, составляет один из главных предметов исследования для социолога, а также закон о социальных пережитках. Когда это будет сделано, следует обратить внимание на дальнейший вопрос о причине. Так как воля была признана одной из причин социальных перемен, то социолог должен решить, как ему следует отно­ситься к ней: как к независимой оригинально самобытной причине или как ко вторичной и производной. Он должен далее решить, находит ли он или нет в физической природе единственный самобытный источник социальной энергии.

Только тогда, когда все эти исследования будут завершены, социолог будет в состоянии приступить к разрешению того конечного вопроса, который ставили так часто в самом начале изложения социологии. Что такое общество? Представляет ли оно организм или органическое целое, или нечто большее? Представляет ли оно по существу своему физическое явление или сложенное из психических отноше­ний? Обладает ли оно функцией или целью, ясно различаемое назначение или ко­нец? В соответствующих ответах на вопросы, подобные предыдущим, заключается истинно научное понятие об обществе и также о рациональной социальной идее.

 

ТЕННИС ФЕРДИНАНД (TUNNIES)-родился 26.07.1855, город Pun, Шлезвиг-немецкий социолог и историк философии. Один из основоположников социологии в Германии и основателей Немецкого социологического общества и его президент ,1909-1933), сооснователь и президент Гоббсовского общества. С 1909 г. -экстраординарный профессор, с 1913 г. - ординарный профессор Кильского университета. Социология Тенниса - один из первых опытов построения системы формальных, "чистых" категорий социологии, позволяющих анализиро­вать любые социальные явления в прошлом и настоящем, а также тенденции социальных изменений. Он подразделяет социологию на "общую" и "специаль­ную". Первая им подробно не рассматривается, она должна изучать все нормы сосуществования людей, общие с формами социальной жизни животных. Вторая, подразделяемая на "чистую" (теоретическую), "прикладную" и "эмпирическую" (социографию), изучает собственно социальную жизнь. Собственно социальное возникает, когда сосуществующие люди находятся в состоянии "взаимоут­верждения". В основу социальной связи Теннис кладет волю (им же впервые введен термин "волюнтаризм"). Тип воли определяет тип связи. Типология взаимоутверждающей воли подробно разработана в его главном труде "Община и общество" (1897). Он различает волю, поскольку в ней содержится мышление, и мышление, поскольку в нем содержится воля. Теннис добавляет понятия "статус социальной концепции" и "контракта" (договора). Эти оппозиции дают возможность не только построить разветвленную систему "чистых" социологических категорий, но и рассмотреть под этим углом зрения процесс и смысл исторических изменений, что стало задачей 2-й части его "специальной социологии" - прикладной социологии. Основная идея заключается в том, что социальность преимущественно "общинная" в ходе истории все более вытесня­ется социальностью "общественной". Отсюда открывался путь для анализа права, семьи, нравов, хозяйствования, деревенской и городской жизни, религии, политики, общественного мнения, государства. Со временем он усложнил схему, предложенную в названном труде, включив в ее характеристики: плотность социальной связи, количество участников, товарищеский характер в противо­положность отношениям господства и подчинения. В полном виде эта схема представлена в одной из последних работ: "Введение в социологию" (1931).

Теннис был широко известен и как социолог-эмпирик, организатор крупных статистических и социографических обследований. Умер 11.04.1936 в Киле, Гер­мания.

 

Ф. Теннис

ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ВОПРОСА*

 

* Теннис Ф. Эволюция социального вопроса. СПб., 1903.

 

Глава первая

СУЩНОСТЬ И ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ФОРМЫ СОЦИАЛЬНОГО ВОПРОСА

 

Вопрос, как осуществить мирное сожительство и мирное сотрудничество раз­личных слоев, классов и сословий одного народа, далеко отстоящих друг от друга по своим экономическим условиям, своим жизненным привычкам и своим жиз­ненным воззрениям, - вот общее содержание так называемого "социального вопроса".

В наши дни этот вопрос во всем своем подавляющем величии стоит перед глазами мыслящего человека. Развитие его представляет собой особую сторону общего развития культуры в целом. И параллельно с этим развитием социальный вопрос выступает перед нами в трех своих великих и главных формах, между которыми сохраняется глубокая и крепкая связь, которые взаимно обуславливают друг друга и взаимно оказывают друг на друга то ускоряющее, то замедляющее влияние.

В основе лежит социальная жизнь сама по себе, в ее непосредственном прояв­лении, в виде экономической жизни. Вторую главную норму представляет полити­ческая жизнь, третью - духовная жизнь.

Важнейшим элементом экономической жизни является труд, преимущественно труд как производство товаров. Он распадается на две большие области: сельское хозяйство и промышленность, причем последнюю можно определить как город­ское производство, ибо сельское хозяйство сосредоточивается преимущественно в деревнях, промышленность же развивается преимущественно в городах. В своем развитом состоянии, каким мы знаем его в настоящее время, социальный вопрос стоит, главным образом, в связи с положением труда, притом гораздо больше труда промышленного, чем труда сельскохозяйственного. Теперь, как известно, этот вопрос, прежде всего, является вопросим промышленных рабочих. Далеко позади его стоит по своему значению вопрос о рабочих сельскохозяйственных.

Но более старой, чем эти формы, является другая форма социального вопроса, форма которая, конечно, ближе связана со вторым из современных проявлений, с вопросом о сельскохозяйственных рабочих. Мы имеем в виду крестьянский вопрос.

С давних пор и во многих случаях уже с "классической древности", т.е. у греков и римлян - наблюдается борьба между крестьянским сословием и сословием феода­лов. Феодалы притесняют крестьян, как единственные и непосредственные собст­венники (domini direct!) земли, как заимодавцы, - особенно, ссужающие скот - и как законодатели; часто они обращают крестьян в рабство. Феодал нередко явля­ется не только господином и хозяином, но и собственником крестьянина, который становится тогда крепостным в силу завоевания или какого-либо другого "права", покоящегося на произволе или на могуществе господина. В Риме и Греции столк­новение и борьба, возникшая на этой почве отходит в поздние столетия скорее на задний план; зато более на передний план выдвигаются столкновения и борьба, основой которых служит положение несвободных рабочих в рудниках и городских поселениях, а также положение бедняков и нуждающихся, особенно в крупных густонаселенных городах.

Подобным же путем шло до сих пор развитие социального вопроса в новом культурном мире. В последние столетия средних веков и вплоть до XIX столетия, и паже до настоящего времени (вспомните Россию, Венгрию, Румынию), крестьянст­во, волнующееся, недовольное, склонное к возмущению и от времени до времени, то здесь, то там восстающее, раздавленное и угнетенное, - служит предметом заботы политиков и предметом спасательных попыток путем законодательства. Уже здесь рассмотрение политической жизни нельзя отделить от рассмотрения жизни социальной.

Желания, стремления и надежды лично несвободного и связанного в распоря­жении своей собственностью крестьянина направились на завоевание личной свободы и свободной собственности, достаточной для содержания его семейства. В одних случаях социальное развитие само по себе, развитие общества, оказывалось способным освободить крестьянина, причем феодалы сами и непосредственно признали для себя выгодным освобождение крестьян. В других случаях и тогда, когда первого фактора оказывалось недостаточно, акт освобождения должно было совершать государство.

Развитие общества есть развитие владеющего и через свое владение господству­ющего класса, как известной коллективной единицы, которая занимает большую территорию и из своей среды выделяет органы "государства", как носителя и выразителя ее коллективной роли.

В этом смысле слова "общество" слагается прежде всего, из старого феодаль­ного сословия, которое в рамках нового культурного мира состоит в свою очередь из двух частей. Одна - это светские феодалы, дворянство или рыцарство, которые по праву являются полными обладателями или прямыми собственниками громад­ного количества земель в стране, причем ветви этого феодального словия образу­ют княжеский род или династию. Другую, и во многих отношениях выдающуюся сравнительно с первой, часть старого феодального сословия образуют духовные феодалы, клир, церковная иерархия, которая была представлена в лице своих высоких и высших князей церкви, и которая при помощи монашеских орденов, этих "неумирающих" корпораций, создавала себе органическую силу и преемст­венность знатных родов.

Следующей сословной группой, входившей в состав общества и по существу соб­ственно и характерной для него, - ибо она все более и более сообщала обществу свой отпечаток, - было новое господствующее сословие, состоящее преимущест­венно и, прежде всего, из тех, в чьих руках были деньги, и кто в качестве ростовщиков, купцов и промышленных предпринимателей получил общее название капиталистов". Это был слой по существу своему городской, даже в особенности свойственный большим городам, все более и более возвышающийся и перерастающий прежнее сословие господ. Это была буржуазия.

Оба этих составных элемента общества, частью действовали совместно друг с Другом, частью друг против друга. Они борются за государство, т.е. за власть в государстве, за политическую власть, которую каждый из этих элементов стремится осуществлять в своих исключительных интересах, а там, где они сталкива­йся с интересами другого элемента, осуществлять за счет враждебных интересов этого последнего.

Развитие общества и государства и борьба внутри общества за политическую власть наполняют собой историю европейских наций, особенно историю последних четырех столетий.

Внизу, на нижних ступенях общества и государства, протекает жизнь собственно "народа", громадной массы, которая постоянно занята производительным трудом -сельскохозяйственным или промышленным. Отношение народа к правящему классу, который именно потому и является правящим, что он правит народом можно охватить и выразить словами: народ кормит и питает своих господ ради определенных, полезных для него (народа) и даже необходимых функций, как то-предводительство на войне, суд, управление, просвещение, отправление культа духовное руководство. Он несет и выносит их иго, потому что они, - хотя и правящие им, но вместе с тем и служащие ему органы. И он не только несет и выносит их иго. Он смотрит на них снизу вверх, он читает и почитает их, как самих богов, которых он создает по своему образу и подобию. Но в то же время он постоянно дает им чувствовать, что это отношение является обоюдоострым, что они - господа - зависят в известной мере от него - народа.

Но господа остаются господами и все более и более приходят к сознанию своей независимости и своего самовластия. Частью они чувствуют в себе такое призвание, как люди благородного происхождения, отмеченные сверхъественными дарами и милостями божества; частью - и это в особенности - они проникаются своим призванием на практике, применяя свои права властелина в интересах своей собственной выгоды, а не в интересах народа. Далее, - и это имеет существенное значение для нового буржуазного слоя - они придают фактическую жизнь деньгам, делая их орудием и основой обмана, как всеобще приемлемое покупное и платежное средство, развивают и расширяют эту власть денег, которая, само собой разумеется, и с самого начала, направляется к их пользе, а не к пользе народа, даже противоречит интересам последнего.

Старое господствующее сословие все больше и больше учится охранять свои позиции этой фактической властью денег. С этой тенденцией сходна более ранняя тенденция, - сделать свои земельные владения не зависимыми от прав народа, чтобы земля, как какая-нибудь сумма денег, осталась в полном распоряжении хозяина и давала ему возможность осуществлять свои цели - умножать свое богатство, свою силу, свои наслаждения. Разными путями стремились господст­вующие классы к тому, чтобы и людей, подобно земле, сделать в своих руках орудием, которое было бы им подвластно и покорно, сделать их простыми объек­тами своего господства, средствами для своих целей. В этом им способствовали частью традиции и первоначально вредное право владения, в силу которого были закрепощены крестьяне, частью также права на власть, имевшие общественный характер, права, которыми может пользоваться господствующий класс иногда непосредственно и в качестве органов общественного управления.


Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.022 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты