Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



РЕДАКЦИОННАЯ СТРАНИЧКА 2 страница




Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Также не поощрял стремившихся к отвлеченному знанию и не применявших в жизни его высокоэтическое Учение.

Когда один из подобных вопрошателей, по имени Малункья, спросил однажды Благословенного о начале всех вещей — Благословенный хранил молчание, ибо он считал, что наиглавнейшая задача была в утверждении реальности окружающего нас, то есть видеть вещи, как они существуют вокруг нас, и стараться прежде улучшить их, способствовать их эволюции и не тратить время на интеллектуальные спекуляции.8

Несомненно, Знание его превышало даваемое им Учение, но осторожность, подсказываемая великою мудростью, удерживала его от выдачи понятий, которые не могли быть усвоены сознанием слушателей и, по этой причине, стать разрушительными.

«Однажды Благословенный остановился в бамбуковой роще в Каушамби. Взяв пригоршню листьев, Благословенный спросил учеников:

— Как думаете, ученики мои, что больше: эта ли пригоршня листьев в моей руке или же листья, оставшиеся на деревьях этой рощи?

— Листья в руке Благословенного малочисленны; несравненно число листьев во всей роще.

— Истинно так, и то, что я познал и не поведал вам, гораздо больше того, что я передал вам. И почему, о, ученики, не поведал я этого вам? Потому, что не было бы пользы вам от того, ибо оно не способствовало бы высшей жизни. Оно не ведет к разочарованию в этом земном Мире, к уничтожению всякой чувственности, к прекращению желания, к миру, к Высшему Знанию, к пробуждению, к Нирване. Потому я и не передал этого вам.

Но что же поведал я вам? То, что является страданием, источником страдания, прекращением страдания, и указал Путь, ведущий к прекращению страдания».13

И настолько Учение его было индивидуально в каждом отдельном случае и практично, что установилась традиция трех кругов Учения: для избранных, для общинников и для всех.

Основывая свои Общины, Будда стремился создать наилучшие условия для тех, кто твердо решил работать над расширением своего сознания для достижения Высшего Знания, и затем посылал их в жизнь учителями Жизни и провозвестниками Мировой Общины.

Постоянный контроль поступков, слов и мысли, которого он требовал от своих учеников и без которого не может быть успеха на Пути к совершенствованию, почти не доступен для находящихся в обычных условиях жизни, где тысячи внешних обстоятельств и мелких обязанностей постоянно отвлекают стремящегося к Цели. Но жизнь среди людей, объединенных одним устремлением, общими мыслями и привычками, была великой помощью, ибо давала возможность без потери энергии развиваться в желаемом направлении. Будда — учивший, что во всем Мире существуют лишь корреляты взаимоотношений; знавший, что ничто не существует вне сотруд­ничества; понимавший, что эгоистичный гордец не может строить Будущее, ибо, в силу Космического Закона, он окажется вне потока жизни, несущего все сущее к совершенствованию, — терпеливо закладывая зерна, учреждая свои ячейки общинного начала, предвидя в далеком будущем осуществление Великой Мировой Общины.



 

Два правила были необходимы для вступления в Общину: полный отказ от личной собственности и нравственная чистота; остальные правила касались суровой самодисциплины и общинных обязанностей.

Каждый вступавший в Общину произносил формулу: «Прибегаю к Будде, прибегаю к Учению, прибегаю к Общине, как к разрушителям моих страхов. Первый — своим Учением, второе — своей непреложной истиной и третья — своим примером прекрасного Закона, преподанного Буддою».



Сурово проводился отказ от собственности.

Причем отказ от собственности нужно было выявить не столько внешне, сколько принять его сознанием.

Однажды ученик спросил Благословенного: «Как понять исполнение Заповеди отказа от собственности? Один ученик покинул все вещи, но Учитель продолжал упрекать его в собственности. Другой остался в окружении вещей, но не заслужил упрека».

«Чувство собственности измеряется не вещами, но мыслями. Можно иметь вещи и не быть собственником».

Будда постоянно советовал иметь возможно меньше вещей, чтобы не отдавать им слишком много времени.

Вся жизнь Общины была строго дисциплинирована, ибо основой Учения Будды была железная самодисциплина для обуздания беспорядочных чувств, мыслей и развития непоколебимой воли. И только когда ученик овладевал своими чувствованиями, только тогда Учитель приоткрывал завесу и давал задачу. Затем уже ученик постепенно допускался к глубинам Знания.

Из таких дисциплинированных и воспитанных на суровом отказе от всего личного, следовательно, мужественных и бес­страшных людей, хотел Гаутама Будда создать работников Общего Блага, творцов народного сознания и провозвестников Ми­ровой Общины.

Мужество в Учении Гаутамы было положено в основу всех достижений.

«Нет истинного сострадания без мужества; без мужества нельзя достичь самодисциплины; терпение есть мужество; без мужества нельзя проникнуть в глубь истинного Знания и обрести мудрость Архата».

Гаутама требовал от своих учеников полного уничтожения страха. Заповедано бесстрашие мысли, бесстрашие действия. Само прозвище Гаутамы Будды — «Лев», и его личные призывы идти через все препятствия, как носороги и слоны, показывают, какая глубина бесстрашия была запове­­­­­дана им. И потому Учение Гаутамы Будды можно, прежде всего, наименовать Учением бесстрашия.



Воины, воины, так зовем мы себя, о ученики,

ибо мы сражаемся.

Мы сражаемся за благородную доблесть, за высокие

стремления, за высшую мудрость,

Потому зовем мы себя воинами».7

Согласно традиции, открытием «Цепи Причинности» (Двенадцать Нидан) ознаменовалось достижение Гаутамою озарения. Проблема, мучившая его многие годы, нашла разрешение.

Размышляя от причины к причине, Гаутама дошел до источника зла.

12. Существование есть страдание, ибо в нем заключены старость, смерть и тысяча страданий.

11. Я страдаю, потому что я рожден.

10. Я рожден, потому что я принадлежу Миру Бытия.

9. Я рождаюсь, потому что я питаю в себе существование.

8. Я питаю его, ибо я имею желания.

7. У меня есть желания, ибо я имею чувствования.

6. Я чувствую, ибо я соприкасаюсь с внешним Миром.

5. Это соприкосновение производится действием моих шести чувств.

4. Мои чувства проявляются, ибо, будучи личностью, я противопоставляю себя безличному.

3. Я — личность, ибо я имею сознание, пропитанное сознанием этой личности.

2. Это сознание создалось вследствие моих прежних существований.

1. Эти существования омрачили мое сознание, ибо я не знал.

Принято эту двенадцатичленную формулу перечислять в обратном порядке:

1. Авидья (омраченность, невежество).

2. Санскара (Карма).

3. Виджняна (сознание).

4. Кама-рупа (форма, чувственное и не чувственное).

5. Шад-аятана (шесть трансцендентальных основ чувств).

6. Спарша (соприкосновение).

7. Ведана (чувствование).

8. Тришна (жажда, вожделение).

9. Упадана (влечение, привязанности).

10. Бхава (бытие).

11. Джати (рождение).

12. Джара-марана (старость, смерть).

Итак, источник и первопричина всех бедствий человечества в омраченности, в невежестве.

Отсюда яркие определения и осуждения Гаутамою именно неве­­жества. Он утверждал, что невежество есть величайшее пре­ступление, ибо оно является причиной всех человеческих страданий, заставляя нас ценить то, что недостойно быть ценимым, страдать там, где не должно быть страдания, и, принимая иллюзию за реальность, проводить нашу жизнь в погоне за ничтожными ценностями, пренебрегая тем, что в действительности является наиболее ценным, — знанием тайны человеческого бытия и судьбы.

Свет, который мог рассеять эту тьму и избавить от страдания, был явлен Гаутамою Буддою как знание четырех благородных Истин.

1. Страдания воплощенного бытия, проистекающие из постоянно возобновляющихся рождений и смертей.

2. Причина этих страданий в омраченности, в жажде самоудовлетворения в земных присвоениях, влекущих за собою непрекращаемость повторного, несовершенного бытия.

3. Прекращение страданий заключается в достижении состояния просветленного вмещения и, тем самым, создании возможности сознательного приостановления кругов бытия на Земле.

4. Путь к прекращению этих страданий состоит в постепенном усилении элементов, направленных на совершенствование для уничтожения причин бытия на Земле и приближения к Великой Истине.

Путь к этой Истине разделен был Гаутамой на восемь ступеней:

1. Правильное распознавание (что касается Закона причин­ности).

2. Правильное мышление.

3. Правильная речь.

4. Правильное действие.

5. Правильная жизнь.

6. Правильный труд.

7. Правильная бдительность и самодисциплина.

8. Правильное сосредоточение.

Человек, проводящий в жизни эти положения, освобождается от страданий земного бытия, являющихся следствием невежества, желаний и вожделений. Когда это освобождение осуществлено, достигается Нирвана.

Что есть Нирвана? «Нирвана есть качество вмещения всех действий, насыщенность всеобъемлемости. Трепетом озаренности притекают истинные Знания. Спокойствие есть лишь внешний признак, не выражающий сущности состояния». В современном понимании мы можем определить Нирвану как состояние совершенства всех элементов и энергий индивидуальности, достигших предела напряжения, положенного для данного Космического Цикла.

Гаутамой Буддой также указаны десять великих препятствий, названных оковами:

1. Иллюзия личности.

2. Сомнение.

3. Суеверие.

4. Телесные страсти.

5. Ненависть.

6. Привязанность к земле.

7. Желание наслаждения и успокоения.

8. Гордость.

9. Самодовольство.

10. Невежество.

Для достижения Высшего Знания необходимо порвать все эти оковы.

В Буддизме разработаны до мельчайших деталей подразделения чувств и побуждений умственного процесса, как препятствий и способов развития для облегчения самопознания путем тренировки ума и размышления над каждым предметом во всех деталях. Следуя этим Путем самопознания, человек, в конечном результате, приходит к Знанию истинной Действительно­сти, то есть видит Истину, как она есть. Это есть метод, применяемый каждым мудрым учителем для развития умственных способностей учени­­­­­­­­ка.

Проповедуя четыре благородные Истины и благородный Путь, Гаутама, с одной стороны, порицал физическое умерщвление плоти аскетами и распущенность чувств, с другой — указывал на Путь восьми ступеней как на путь гармонизации чувств и достижения шести совершенств Архата: сострадания, нравственности, терпения, мужества, сосредоточения и мудрости.

Будда особенно настаивал на вмещении учениками понятия пар противоположений, или двух крайностей, ибо познание действительности достигается лишь путем сопоставления пар противоположностей. Если ученик не мог осилить этого, Будда не приобщал его к дальнейшему знанию, ибо это было не только бесполезно, но даже вредно. Вмещение этого понятия облегчалось усвоением принципа относительности.

Будда утверждал относительность всего сущего, указывая на вечные изменения в Природе, на непостоянство всего в вечно стремящемся к совершенствованию потоке Бытия беспредельного. Насколько он был верен этому принципу относительности, можно видеть из следующей притчи.

«Представьте себе, — сказал Благословенный однажды своим последователям, — человека, отправившегося в дальний путь, и который был остановлен широким разливом воды. Ближайшая сторона этого потока была полна опасностей и угрожала ему гибелью, но дальняя была прочна и свободна от опасностей. Не было ни челна, чтобы переехать поток, ни моста, перекинутого на противоположный берег. И представьте себе, что этот человек сказал себе: «Истинно, стремителен и широк этот поток, и нет никаких средств, чтобы перебраться на другой берег (Нирваны). Но если я соберу достаточно тростника, ветвей и листьев и построю из них плот, то, поддерживаемый таким плотом и работая усердно руками и ногами, я переберусь в безопасности на противоположный берег». Теперь предположим, что этот человек поступил согласно своему намерению и, построив плот, спустил его на воду и, работая ногами и руками, безопасно добрался до противоположного берега.

И вот, перебравшись и достигнув противоположного берега, предположим, что человек этот скажет себе: «Истинно, большую пользу сослужил мне этот плот, ибо с его помощью, работая руками и ногами, я безопасно перебрался на этот берег. Что если я взвалю плот себе на голову или плечи и так продолжу свой путь?»

Сделав так, правильно ли поступит человек со своим плотом? Как думаете вы, ученики мои?

В чем же будет правильное отношение человека к его плоту?

Истинно, этот человек должен сказать себе: «Плот этот сослужил мне большую пользу, ибо, поддерживаемый им и работая ногами и руками, я безопасно достиг дальнего берега (Нирваны). Но что если я оставлю его на берегу и продолжу свой путь?» — Истинно, этот человек поступил бы правильно по отношению к своему плоту.

Точно так же, о ученики, предлагаю и я вам мое Учение, именно как средство к освобождению и достижению, но не как постоянную собственность. Усвойте эту аналогию Учения с плотом. Дхарма (учение) должна быть оставлена вами, когда вы переберетесь на берег Нирваны».8

Здесь мы видим, как мало значения придавалось Благословенным всему в этом Мире относительности, иллюзии, или Майи. Именно все, даже Учение самого Будды, рассматривалось как имеющее условную, преходящую и относительную ценность. Также в этой притче подчеркивается, что все достигается лишь человеческими руками и ногами. Именно, Учение будет действенным, лишь если личные усилия и личный труд будут положены.

 

Общины Будды давали приют самым разнообразным запросам и потому составлялись из самых различных элементов. В Милинда-Паньхе мы встречаем следующие строки: «Какие причины заставляют поступать в Общину?» — спросил однажды Милинда своего собеседника, буддийского учителя Нагасену. На этот вопрос мудрец ответил: «Одни сделались общинниками, чтобы избежать тирании царя; другие спасались от разбойников или же были обременены долгами, есть и такие, которые просто хотели обеспечить свое существование».14

Если некоторые люди, поступая в Общину, искали социального и материального преимущества, то гораздо многочисленнее были истинные социальные революционеры, стекавшиеся под широкий кров возможностей, которые давало им Учение Будды среди мрачной феодальной действительности того времени.

В Сутта-нипате можно найти много суровых осуждений со­циальному построению и общественной нравственности того времени.

Община принимала всех — без различия рас, каст и пола; и самые различные стремления и поиски новых Путей находили в ней удовлетворение.

Общины Будды не были монастырями, и вступления в них не были посвящениями, ибо, по словам Учителя, лишь осознание Учения делало из вошедшего буддиста нового человека и общинника.

В Общине проводилось полное равенство всех членов. Один общинник отличался от другого лишь сроком своего вступления. При выборе старшего возраст не принимался в соображение. Старшинство не измерялось сединой. О том,
у кого все достоинство заключалось лишь в преклонном возрасте, говорилось, что он «тщетно стар». Но «тот, в ком говорит справедливость, кто умеет владеть собою, кто мудр, тот есть старший».15

Будда не принуждал жить в тесном общежитии. С самого начала среди учеников были предпочитавшие жизнь в уединении. О таких, слишком уединяющихся, Будда говорил: «Одинокая жизнь в лесу полезна для того, кто следует ей, но она мало способствует Благу людей».

Будда не хотел устанавливать слишком много правил, он стремился избежать педантичности и однообразия уставов, избежать сделать обязательными многие запрещения. Все правила стремились оградить и охранить полную самостоятельность ученика. Общинник обязан был соблюдать простоту и пристойность, но так как нет преимущества в том, чем питаться или во что одеться, то Будда предоставил ученикам известную свободу. Побуждаемые
Девадаттою, несколько общинников просили Будду установить для учеников более строгую дисциплину и в питании запретить употребление мяса и рыбы. Будда отказал в этой просьбе, сказав, что каждый свободен применять эти меры на себе, но нельзя вменять их в обязательство для всех. Та же терпимость в одежде, ибо недопустимо, чтобы свобода выродилась в привилегию для некоторых.

Так, убедившись в мудрости почтенного Соны, и увидев его окровавленные ноги, Благословенный сказал ему: «Сона, ты был воспитан в утонченности, я приказываю тебе носить сандалии на подошве». Сона просил, чтобы это разрешение распространилось на всех общинников, и Благословенный поспешил исполнить это желание.6

В текстах Винаи мы видим, как все правила Общины, учрежденной Благословенным, всегда были подсказаны жизненной необходимостью. В Винае приводится трогательный эпизод, послуживший основанием новому правилу для Общины.

Один бикшу заболел расстройством кишечника и, обессиленный, упал и лежал на земле в своей грязи. Случилось, что Благословенный в сопровождении высокочтимого Ананды обходил кельи общинников; зайдя в келью больного бикшу и увидев его в таком беспомощном состоянии, он подошел к нему и спросил:

– Что с тобою, бикшу, ты болен?

– Да, Владыка.

– Но разве нет никого, кто помог бы тебе?

– Нет, Владыка.

– Почему же остальные бикшу не ухаживают за тобою?

– Потому, Владыка, что сейчас им нет никакой пользы от меня.

На это Благословенный обратился к Ананде: «Иди, Ананда,
и принеси воды, мы умоем этого бикшу».

«Да, Владыка», — ответил Ананда и принес воды. Тогда Благословенный начал лить воду, а почитаемый Ананда умыл больного. После чего Благословенный взял больного под голову, почитаемый же Ананда — за ноги, так подняли его и положили на постель.

В связи с этим случаем Благословенный созвал общинников и спросил их: «Бикшу, находится ли в такой-то келье больной общинник?»

– Да, Владыка.

– Чем же болен этот бикшу?

– Он болен расстройством кишечника, Владыка.

– Разве нет никого, кто присмотрел бы за ним?

– Нет, Владыка.

– Но почему же никто из бикшу не помог ему? Бикшу, вы не имеете ни отцов, ни матерей, которые могли бы ухаживать за вами. Если вы, бикшу, не будете ухаживать друг за другом, то кто же поможет вам? Тот, кто хочет прислуживать мне, должен прислуживать больным.

«Кто имеет наставника, наставник должен ухаживать за ним, пока он не выздоровеет, и так же точно, если он имеет учителя или соученика в той же вихаре, или же ученика, живущего с ним. Если же он не имеет ни одного из поименованных, то вся Община должна ухаживать за ним. И кто не исполнит сие, тот будет повинен
в проступке против Общины».16

Нелюбовь Учителя к установлению многочисленных, неподвижных правил, в особенности же запрещений, и желание сохранить жизненность Общины ярко выражены в его последнем наставлении ученику Ананде: «Поручаю Общине видоизменять правила малые и малейшие».4

Но многие слабые души спокойнее, если их обязанности строго определены, отсюда увеличение правил и запрещений в позднейшем Буддизме. Много легче подчиняться правилам, хотя бы даже и стеснительным, нежели проявлять личную сознательную энергию, которую требовал Учитель от своих учеников.

Община Будды стремилась не обезличить своих членов, но дружественно спаять их единым устремлением на Общее Благо.

Община не желала сглаживать индивидуальные особенности, наоборот, Будда ценил каждую инициативу, каждое индивидуальное проявление, ибо в Учении, которое утверждало, что каждый является своим творцом и освободителем и что необходимы совершенно личные усилия для достижения этой высокой цели, индивидуальное начало имело все данные для развития. «Избегайте ссор, утверждаясь в самом себе, не исключая других», — было принято за правило в Общине.

И так мало боялся Буддизм индивидуальных проявлений, что часто вдохновенные слова одного из членов Общины принимались и становились каноническими наравне с утверждениями самого Благословенного.

Суровая дисциплина, постоянная бдительность над мыслями, словами и поступками делали Общину школою столько же воспитательной, как и образовательной. Учитель, утвердивший Знание единственной возможностью освобождения от оков земли, а невежество — самым тяжким преступлением, заповедал всем идти Путем Знания.

Наряду с осуждением невежества мы встречаем столь же суровое осуждение и легкомыслия:

«Глупец, невежда — наибольшие враги самим себе, ибо они совершают злые поступки, приносящие горькие плоды».

«Глупец может быть спутником мудрого в течение всей своей жизни, и все же он останется в неведении Истины, подобно тому как ложка не знает вкуса похлебки».

«Длинна ночь для сторожа, длинен путь усталому. Длинно вращение колеса жизней и смертей для глупцов, не знающих Истины».15

Особенно часто указывал он людям семейным учить детей своих всем наукам и искусствам и тем способствовать росту и расширению их сознания. Также постоянно указывал он на насущную необходимость путешествий. Он видел в этом истинную просветительную цель, ибо путешествия, отрывая человека от обычных условий, развивают в нем подвижность, находчивость и приспособляемость — качества, необходимые для подготовки процесса расширения сознания.

Учение Благословенного настаивало на достоверности, но нет в нем догм, которые предлагались бы на веру, ибо Учитель, утверждая во всем Знание, не видел пользы в слепой вере для развития сознания. «Поэтому я учил вас, — говорил Будда, — не верить только потому, что вы слышали, но только тогда, когда это проверено и принято вашим сознанием».

В беседе с одним молодым брамином Благословенный указал, каким образом достойный ученик доходит до овладения Истиной:

«Когда, после зрелого обсуждения, ученик признал, что данный человек совершенно свободен от заблуждений, он верит этому человеку. Приближаясь к нему с доверием, он становится его учеником. Став его учеником, он открывает ухо. Открыв ухо, он слышит Учение. Услышав Учение, он удерживает его в уме. Он обсуждает смысл Истин, им удержанных. Он размышляет над ними. Отсюда рождается его решимость. Что он решил, то он и предпринял. Он оценивает значение предпринятого. Оценив, он прилагает все усилия. Приложенными усилиями он приближается к Истине. Проникая вглубь ее, он видит. Но все это лишь признание Истины, но не овладение ею. Чтобы вполне овладеть ею, нужно применять, растить и неустанно повторять этот психологический процесс».8

Из этой беседы ясно, насколько ученик был свободен обсуждать преподанное ему Учение, и что лишь самостоятельными усилиями достигается познание и овладение Истиной.

Учение Будды, как Учение Истины, покрывало все бывшие до него Великие Учения, и потому, подчеркивая их истинность, оно изгоняло отрицание.

Изгоняя отрицание, Учение никого не порабощало. Осознание великого принципа Общины открывало все Пути.

В общинах Будды допускался отказ, но лично осознанный; но отрицание приравнивалось к невежеству. У Общины Будды можно было отказаться от мелких соображений, но отрицание равнялось выходу из Общины. Было принято никогда не поминать выбывшего — Община должна была жить будущим. К тому же часто выбывший возвращался; тогда возвращение не сопровождалось никакими вопросами, кроме одного: «Не отрицаешь?»

В начале Учения дисциплина касалась главным образом очищения сердца и ума от предрассудков и дурных свойств. По мере успешности Учение переносилось на расширение сознания.

Трудно подняться человеку, если он не прошел суровый Путь очищения. «Если материя загрязнена, то сколько бы красильщик ни погружал ее в синюю, желтую, красную или лиловую краску, цвет ее будет некрасивым и нечистым — почему? Вследствие загрязненности материи. Если сердце нечисто, нужно ожидать такой же грустный результат».

«Я говорю: недостаточно носить плащ, чтобы быть подвижником. Недостаточно быть голым, покрытым грязью, обрызганным водой, сидеть под деревом, жить в одиночестве, стоять в одном положении, морить себя голодом, повторять мантры и заплетать волосы».8

«Человек не нищий потому только, что он питается пода­янием».15

«Человек не аскет потому только, что он живет в лесу».10

«Не достоин желтого одеяния, кто носит его, будучи нечист и неискренен в поступках, невежествен и не победивший самого себя».15

«Из трех видов действий, — говорил Будда, — наиболее губительное не слово, не телесный поступок, но мысль».8С момента возникновения решения зла человек уже виновен — выявлено ли оно или нет.

«Главный элемент во всем есть мысль. Превыше всего — мысль. Все совершается мыслью. Если человек говорит или действует со злобною мыслью, страдание сопутствует ему, как колесо следует за копытом животного, которое тащит повозку».

«Если человек говорит или действует с благою мыслью, счастье следует за ним, как никогда не покидающая его тень».8

«Враг наносит зло врагу, ненавидящий ненавидящему, но хуже всего зло, нанесенное ложно направленным умом».8

Также и бдительность над своими мыслями особенно настойчиво указывалась Учителем, ибо если ученик, слишком уверенный в достигнутых им результатах, ослабит свою бдительность, он дорого заплатит за малейшее упущение.

Этот совет преподан притчей: «Человек был ранен отравленной стрелой. Лекарь, вынув стрелу, предписал раненому внимательно следить за раной. Но больной вообразил, что ему более нечего опасаться. Лишенная ухода, рана воспалилась и причинила тяжкие страдания и смерть».8

«Бдительность есть Путь к бессмертию. Нерадивость — путь к смерти. Те, кто бдительны, не умирают. Те, кто нерадивы, уподобляются мертвым».

«Тот, кто непостоянен в мыслях, кто не ведает истинного Закона, кто шаток в доверии, тот не познает полноту мудрости».

«Как лучник выпрямляет свою стрелу, так мудрый человек выправляет свой изменчивый и шаткий ум, который трудно охранить, которым трудно руководить».

«Как дождь протекает в дом через плохо крытую крышу, так и вожделение проникает в плохо обузданный ум».

«Большие и малые оковы у бикшу, любящего бдительность и страшащегося нерадивости, — сожжены. Он движется подобно огню».8

Указывая, как безумно, с точки зрения полезности, уступать низким наклонностям, Будда говорил: «Чувство, ради которого вы унизили себя, скоро будет для вас лишь воспоминанием, подобно удовольствию, испытанному во сне. Но то, что останется постоянным, живым укором, — это поступок, содеянный ради этого удовольствия».6

«Чистая нравственность, как надутый кожаный мешок, повреди ее однажды — погибнет. Подобно тому, если однажды удовлетворить порочные наклонности, уже ничто не остановит стремление страстей, и человек, предоставленный самому себе, безвозвратно погибнет».

«Орошатели отводят воду, куда хотят; лучники выправляют стрелу; плотники сгибают дерево по своему усмотрению; мудрые гнут самих себя».15

В писаниях не встречаем никакого различия между членами Общины: общественные деятели, семейные, безбрачные, и мужчины, и женщины — все одинаково могут воспринять преподаваемую им Истину.

Прием в Общину не сопровождался никакими обетами. Приходящий лишь приносил готовность служить Учению. Когда же эта готовность исчезала, ничто не связывало его оставаться в Общине. Выход из Общины был так же прост, как и прием. Многочисленны примеры людей, оставлявших Общину и возвращавшихся позднее.

Нельзя было исключать члена Общины только потому, что кто-то не был согласен с ним в оценке его поступка. Изгнать его означало бы дать свободу потоку ярых слов и разъединению в Общине.

«Общинник не будет доносить то, что он слышал на разъединение других, но будет сближать их, произнося лишь слова согласия».17

«Никогда ненависть не уничтожалась ненавистью, лишь доброта прекращала ее — таков вечный Закон».

«Он оскорбил меня, он отяготил меня, он злоупотребил своею силою, он обокрал меня, — в тех, кто питает подобные мысли, гнев никогда не будет утишен».

«Если человек обсуждает недостатки ближних и всегда склонен к обидам, его собственные страсти будут расти, и он далек от уничтожения страстей».15

«Есть такие, которые не знают о необходимости самообуздания; если они сварливы, мы можем извинить их поведение. Но те, кто знает, должны научиться жить в согласии».

«Если человек найдет мудрого Друга, ведущего праведную жизнь, постоянного по природе своей, он может жить при нем счастливый и заботливый, преодолевая все опасности. Но с глупцами не может быть дружбы. Лучше человеку быть одному, чем жить с людьми, преисполненными самости, тщеславия, упрямства и преданными спорам».9

Руководствуясь целесообразностью во всем, Будда не стремился к систематизации Учения. Он хотел, чтобы каждое положение его Учения действовало как можно сильнее на волю ученика. Имея целью лишь рост и развитие сознания, он в остальном предоставлял свободу мысли и действия. Будда назначал каждому индивидуальную дисциплину.

«Как Будда избирал учеников на Подвиг? Среди занятий, когда утомление уже овладевало учениками, Будда предлагал самый неожиданный вопрос и ждал скорейшего ответа.

Или, поставив самый простой предмет, предлагал описать его не более, чем тремя словами, или не менее, чем сотнею страниц.

Или, поставив ученика перед запертой дверью, спрашивал: «Чем откроешь ее?»

Или посылал музыкантов под окно и заставлял петь гимны совершенно противоположных содержаний.


Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.036 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты