Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



РЕДАКЦИОННАЯ СТРАНИЧКА 3 страница




Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Или, заметив докучливую муху, предлагал ученику повторить слова, неожиданно сказанные.

Или, проходя перед учеником, спрашивал: «Сколько раз прошел?»

Или, заметив боязнь перед животными или перед явлениями природы, ставил условием побороть ее.

Так мощный Лев закалял клинок духа».

«Также не следует забывать любимую игру Будды с учениками в минуту отдыха, когда Учитель бросал в пространство одно слово, по которому ученики строили целую мысль. Нет более мудрого испытания состояния сознания». (Записано со слов устной традиции индийского Буддизма.)

Будда истинным Знанием, твердым осознанием изменяемости всего существующего закалял своих учеников, вооружал их мужеством, терпением и состраданием, готовил истинных борцов Общего Блага.

В древнейших писаниях особенно многочисленны примеры полного презрения к тому, что делает жизнь легкой и условно приятной.

«Отказ от всего личного рождает чувство истинной свободы, от свободы рождается радость, от радости — удовлетворение, от удовлетворения — чувство покоя и счастья».

Будда нашел путь к сердцам людей не путем чудес, но практическим Учением улучшения жизни каждого дня и личным примером великого сотрудничества.

И так велики были его терпимость и желание тесного сотрудничества с людьми, что он никогда не говорил против обрядов их или верований. «Почитай свою веру и не хули веру других» — одна из аксиом Буддизма. Во всех случаях он не обращал внима­ния на внешние формы и стремился дать лишь более ши­­рокое понимание внутреннего их смысла, объясняя все с новой точки зрения.

«Однажды Благословенный, на пути к бамбуковой роще, вблизи Раджагрихи, где он пребывал тогда с учениками, повстречал одного домохозяина по имени Шригала, который в мокрой одежде, с распущенными волосами и со сложенными руками кланялся на все четыре стороны света, а также по направлению к зениту и к надиру. Благословенный, зная, что он исполнял обряд, по традиционному религиозному суеверию долженствующий отвратить несчастья от его дома, спросил Шригалу: «Почему совершаешь ты этот странный обряд?»

Шригала ответил: «Ты считаешь странным, что я охраняю мой дом от влияния злых духов? Я знаю, что Ты, о Гаутама Шакья Муни, кого люди называют Татхагата, Благословенным Буддою, считаешь, что вызывания бесполезны и не обладают никакою спасительною силою. Но выслушай меня и узнай, что, совершая этот обряд, я почитаю, уважаю и исполняю завет моего отца».



Тогда Татхагата сказал: «Ты поступаешь хорошо, что почитаешь, уважаешь и исполняешь завет твоего отца; и твой долг — охранять твой дом, твою жену, твоих детей и детей твоих детей от пагубных влияний злобных духов.

Я не вижу ничего плохого в совершении обряда, завещанного твоим отцом. Но я вижу, что ты не понимаешь обряда. Позволь Татхагате, который сейчас говорит с тобою как духовный отец и кто любит тебя не меньше, чем любили тебя твои родители, позволь ему объяснить тебе смысл этих шести направлений.

Чтобы охранить твой дом, этих обрядов недостаточно. Ты должен охранить его добрыми поступками по отношению к окружающим людям. Обратись к твоим родителям на восток, к твоим Учителям на юг, к твоей жене и детям на запад и к твоим друзьям на север, и точно установи зенит твоих благочестивых почитаний и надир отношений к твоим слугам.

Такого благочестия хочет твой отец от тебя. Пусть совершение обряда напомнит тебе о твоих обязанностях».

И Шригала посмотрел на Благословенного с великим почтением, как на своего отца, и сказал: «Истинно, Гаутама, Ты Будда, Благословенный и Святой Учитель. Я никогда не понимал, что я делал, но теперь я знаю. Ты мне открыл Истину, которая была сокрыта, как тот, кто приносит лампаду в темноту. Прибегаю к Тебе, Благословенному Учителю, достигшему озарения, прибегаю к Истине, дающей просветление, прибегаю к убежищу братьев».18



С самого начала своей наставнической деятельности он убедился, насколько сказанное к месту и ко времени слово убедительней всяких чудес для психического воздействия на человека и обновления его. Он строго завещал своим ученикам не обнаруживать приобретенных ими способностей «чудесных» сил перед теми, кто не знаком с принципами, заложенными в них. Помимо того, подобные выявления вредны для самого обладателя, вздергивая его над окружающими и порождая в нем гордость.

Принятый ученик не должен был похваляться сверх­человеческим совершенством. Ученик, который с дурным намерением и толкаемый корыстолюбием похвалялся сверх­человеческим совершенством, будь то небесные видения или чудеса, не мог оставаться в числе учеников Шакьямуни. «Я запрещаю вам, о бикшу, пользоваться какими бы то ни было чарами и вызываниями, они бесполезны, ибо Карма управляет всем. Тот, кто стремится совершать чудеса, тот не понял Учение Татхагаты».18

Слово и мощь убеждения были единственным оружием, применяемым Учителем для воздействия на окружающих. Никогда и нигде не встречаем мы гнева или даже возмущения, но лишь суровое утверждение Истины. «Благословенный совершенен в вежливости своей речи», — указывает ученик Шарипутра.

«Подобно тому, как земля без отвращения и удовольствия терпеливо переносит все вещи, чистые и нечистые, бросаемые на нее, подобно и Будда, не будучи затронут, переносит почет и презрение людей. Подобно воде, очищающей и освежающей без различия всех людей, будут ли они справедливы или злы, Будда отдает свое сострадание врагам и друзьям».6



Многочисленны посещения и беседы Будды со своими слушателями о том, что их непосредственно касается, и всесторонние обсуждения их обязанностей по отношению к семье и общественности. Его отличие от других учителей и величайшая заслуга в том, что он, рассматривая долг человека с точки зрения жизненной полезности, старался приложить утонченные и возвышенные чувства к практической жизни.

Эта жизненная, практическая сторона Учения прекрасно выражена в ответе Благословенного, данном им Анатхапиндике, человеку несметного богатства, прозванному «покровителем сирот и другом бедных», который пришел к нему за Советом.

Услышав, что Будда остановился в бамбуковой роще вблизи Раджагрихи, Анатхапиндика немедленно, в ту же ночь, отправился к нему. Благословенный тотчас же прозрел чистоту сердца Анатхапиндики и приветствовал его благостными словами.

Анатхапиндика сказал: «Я вижу, что Ты — Будда, Благословенный, и хочу открыть Тебе мое сердце. Выслушай меня и посоветуй, как мне поступить. Моя жизнь полна трудов, и я приобрел большое богатство, я окружен заботами. Тем не менее, я люблю свое дело и прилежу ему со всем усердием моим. Много людей работает в моем деле, и благосостояние их зависит от успеха моих предприятий.

Но я услышал, как Твои ученики восхваляют блаженство и радость жизни отшельника и осуждают суету мирскую. «Благословенный, — говорят они, — отказался от своего царства и своего достояния и нашел Путь праведный, и тем подал пример всему Миру, как достичь Нирваны».

Сердце мое жаждет поступать справедливо и стать благословением для всех моих ближних. Потому я хочу спросить Тебя, должен ли я отказаться от моего богатства, моего дома и моих дел и, подобно Тебе, избрать бездомие, чтобы достичь праведной жизни?»

И Будда отвечал: «Блаженство праведной жизни достигается каждым, кто следует благородному Пути восьми ступеней. Тот, кто привязан к богатству, пусть лучше оставит его, нежели позволит отравить им свое сердце; но тот, кто не привязан к нему и кто, обладая им, праведно употребляет его, будет благословением своим ближним.

Я говорю тебе: сохрани свое положение в жизни и еще усерднее приложи свое умение к делам твоим. Не жизнь, и не богатство, и не власть делают из человека раба, но лишь его привязанность к жизни, богатству и власти.

Бикшу, уходящий из Мира, чтобы вести жизнь беззаботную и бездеятельную, ничего не достигает. Ибо жизнь в лености есть отвращение, и немощь силы должна быть презираема. Учение Татхагаты не требует, чтобы человек непременно избрал бездомие или же отрекся от Мира, конечно, если только он не чувствует к этому призвания. Но Дхарма Татхагаты требует, чтобы каждый человек освободился от иллюзии самости, очистил свое сердце,
и отказался от жажды к наслаждениям, и вел праведную жизнь.

И что бы человек ни делал — будет ли он ремесленником, купцом или воином, или удалится от Мира и посвятит себя молитвенному созерцанию, — пусть он вложит все свое сердце и прилежание в свою работу, пусть он будет усердным и деятельным. И если он будет как лотос, который растет в воде и, тем не менее, — остается нетронутым ею, если он будет биться в жизни, не питая зависти и ненависти, если он будет вести жизнь не для услаждения самости, но лишь для Истины, тогда радость, мир и благодать, несомненно, пребудут в сознании его».18

Столь же жизненны и практичны прекрасные ответы Благословенного на вопросы воина по имени Синха.

«В то время многие видные горожане собрались в зале заседаний и всячески восхваляли Будду, Дхарму и Общину. Среди них был и Синха, главнокомандующий, последователь секты нигантхов. И Синха подумал: «Воистину, должно быть Благословенный — Будда, Святой. Пойду и встречусь с ним».

И Синха, генерал, направился туда, где пребывал глава нигантхов Джнятапутра, и, приблизившись к нему, сказал: «Владыка, я хочу посетить шрамана Гаутаму».

Джнятапутра ответил: «О Синха, ты веришь в то, что всякое действие имеет последствие, отвечающее нравственным достоинствам этого действия. Зачем тебе посещать шрамана Гаутаму, который отрицает последствия действий? Шрамана Гаутама, о Синха, отрицает последствия действий; он учит докт­рине недеяния; и в этом учении он наставляет своих после­дователей».

Тогда желание посетить Благословенного, возникшее у Синхи, генерала, утихло.

Услышав вновь восхваление Будде, Дхарме и Общине, Синха обратился к главе нигантхов во второй раз; и вновь Джнятапутра отговорил его.

Когда генерал в третий раз услышал, как видные горожане превозносили достоинства Будды, Дхармы и Общины, он подумал: «Воистину, должно быть, шрамана Гаутама — Святой Будда. Что мне нигантхи и их согласие или несогласие? Пойду, не испрашивая их разрешения, и встречусь с ним, Благословенным, Святым Буддой».

И Синха, генерал, обратился к Благословенному со словами: «Я слышал, Владыка, что шрамана Гаутама отрицает последствия действий, учит доктрине недеяния и говорит, что действия живых существ не получают своего воздаяния, ибо он учит уничтожению и презренности всего; и в этой доктрине он наставляет своих последователей. Учишь ли ты уничтожению души и постепенному сжиганию человеческого существа? Прошу, скажи мне, Владыка: те, кто утверждают это, говорят ли они Истину или же свидетельствуют ложно против Благословенного, выдавая поддельное учение за твое?»

И Благословенный отвечал: «В некотором смысле, Синха, те, кто говорят это, утверждают Истину обо мне; с другой стороны, Синха, и те, кто говорят противное, также утверждают обо мне Истину. Выслушай, и я поясню тебе.

Я учу, Синха, несовершению таких действий, которые неправедны в поступках, в словах либо в мыслях; я учу непроявлению всех тех состояний души, которые несут зло и нехороши. Но я учу, Синха, совершению таких действий, которые праведны
в поступках, в словах и в мыслях; я учу проявлению всех тех состояний души, которые благи и не несут зла.

Я учу, Синха, что все состояния души, которые несут зло и нехороши, и неправедные действия в поступках, в словах или в мыслях — должны быть сожжены. Тот, кто освободился, Синха, от всех тех состояний души, которые несут зло и нехороши, тот, кто уничтожил их подобно пальме, вырванной с корнем, так что они не могут возникнуть вновь, — такой человек завершил искоренение себя.

Я провозглашаю, Синха, уничтожение самости, вожделения, недоброжелательства, обольщения. Но я не провозглашаю уничтожение воздержанности, любви, милосердия и истины.

Я считаю, Синха, неправедные действия презренными, совершены ли они в поступках, в словах или в мыслях; но я считаю добродетель и праведность достойными похвалы».

И Синха сказал: «Еще одно сомнение осталось у меня в отно­шении учения Благословенного. Не согласится ли Благо­словен­­­­­­ный рассеять его, чтобы я понял Дхарму так, как учит ей Благо­словенный?»

Татхагата ответил согласием, и Синха продолжал: «Я солдат, о, Благословенный, и царь назначил меня проводить в жизнь его законы и вести войны. Допускает ли Татхагата, который учит бесконечной доброте и состраданию ко всем страждущим, наказание преступников? И еще, признает ли Татхагата ошибочным идти на войну для защиты своего дома, своей жены, своих детей и своей собственности? Учит ли Татхагата доктрине полного самоотказа: должен ли я дозволять злодею делать все, что ему вздумается, и покорно уступать всякому, кто угрожает силой взять принадлежащее мне? Утверждает ли Татхагата, что всякая борьба, включая и войны, ведущиеся за правое дело, должна быть запрещена?»

Будда отвечал: «Кто заслуживает наказания, должен быть наказан, и того, кто достоин поощрения, следует поощрить. В то же время Татхагата учит не причинять вреда никаким живым существам, но быть исполненным любви и доброты. Эти заповеди не противоречат друг другу, ибо тот, кто должен быть наказан за совершенные им самим преступления, пострадает не из-за недоброжелательства судьи, но вследствие своего злодеяния. Его собственные поступки навлекли на него то, что налагает служитель закона.

Тот, кто исполняет приговор, пусть не питает ненависти в своей душе, чтобы даже убийца отправляемый на казнь считал, что это — плод его собственного поступка. Как только он поймет, что наказание очистит его душу, он не станет более сетовать на свою судьбу, но будет радоваться ей».

И Благословенный продолжал: «Татхагата учит, что любая война, в которой человек стремится убить своего брата, прискорбна; но он не учит, что тот, кто идет на войну за правое дело, исчерпав все средства к сохранению мира, заслуживает порицания. Порицаем должен быть тот, кто вызвал войну.

Татхагата учит полному отказу от себя, но не учит отказу от чего бы то ни было в пользу сил, представляющих зло, — будь то люди, боги или стихии Природы. Борьба неизбежна, ибо вся жизнь есть борьба. Но тот, кто борется, должен следить, чтобы не сражаться ради своих личных интересов против Истины и справедливости.

Сражающийся ради своих личных интересов, сколь бы он ни был велик, силен, богат или знаменит, не получит воздаяния; но тот, кто борется за справедливость и Истину, обретет великое воздаяние, ибо даже его поражение будет победой.

Личность — неподобающий сосуд для вмещения сколь­-нибудь значительного успеха; личность мала и хрупка, и содержимое ее вскоре будет расплескано на благо, но, может быть и на пагубу других.

Истина же достаточно велика, чтобы вместить сильные желания и стремления всех личностей; и когда личность лопнет, как мыльный пузырь, содержимое ее будет сохранено, и в Истине обретет она вечную жизнь.

Идущий в бой, о Синха, даже и за правое дело, должен быть готов к смерти от руки врага, ибо таков удел воина; и если рок постигнет его, у него не может быть оснований для недовольства.

Но одерживающий победы должен помнить о непрочности всего земного. Его успех может быть велик, но сколь бы велик он ни был, колесо судьбы может опять повернуться и низвергнуть победителя во прах.

Но если он обуздает себя и, угасив всю ненависть в своем сердце, подымет повергнутого противника и скажет ему:
«Теперь приди, и заключим мир, и станем братьями», — он одержит победу, которая не есть преходящий успех, ибо плоды ее пребудут вечно.

Велик генерал, увенчанный победами, о Синха, но еще больший победитель тот, кто покорил самого себя.

Доктрина покорения самого себя, о Синха, дается не для уничтожения человеческой души, но ради сохранения ее. Тот, кто покорил самого себя, более достоин жить, преуспевать, одерживать победы, чем раб самого себя.

Тот, чей ум свободен от иллюзии самости, выстоит и не падет в сражении жизни.

Устремленного к праведности и справедливости не может постичь неудача; он будет успешен во всех своих начинаниях, и успех его будет прочен.

Тот, кто взрастил в своем сердце любовь к Истине, будет жить и не умрет, ибо он испил напиток бессмертия.

Потому сражайся мужественно, о, генерал, и веди свои битвы мощно; но будь солдатом Истины — и Татхагата благословит тебя».

Услышав эту речь Благословенного, Синха, генерал, произнес: «Славный Владыка, славный Владыка! Ты раскрыл Истину. Прекрасно учение Благословенного.

Ты действительно Будда, Татхагата, Святой. Ты — Учитель человечества. Ты указываешь нам Путь к спасению, ибо это действительно есть истинное освобождение.

Тот, кто следует за Тобой, не может не обрести Свет, который озарит его Путь. Он обретет счастье и мир. Прибегаю, о, Владыка, к Благословенному, к его Учению и к его Братству. Да примет меня Благословенный отныне и на всю мою жизнь последователем, нашедшим прибежище в нем».

И Благословенный сказал: «Обдумай прежде, Синха, свои действия. Человеку, занимающему такое положение, как ты, не следует совершать ничего без должного обдумывания».

Вера Синхи в Благословенного еще усилилась.

Он отвечал: «Если бы другим учителям, Владыка, удалось обратить меня в своего последователя, то они раструбили бы об этом по всему городу Вайшали, крича: «Синха, генерал, сделался нашим последователем!» Во второй раз, Владыка, я прибегаю к Благословенному, к Дхарме и к Общине; да примет меня Благословенный отныне
и на всю мою жизнь последова­телем, нашедшим прибежище в нем».

И сказал Благословенный: «Долгое время, Синха, в твоем доме оказывались подношения членам секты нигантхов. Потому следует тебе подавать им пищу и впредь, когда они зайдут в твой дом в поисках подаяния».

И сердце Синхи преисполнилось радостью. Он сказал: «Меня уверяли, Владыка, что шрамана Гаутама говорит: «Только мне, и никому иному, должны подноситься дары. Только мои ученики, и ничьи другие, должны получать подношения». А Благословенный призывает меня к пожертвованиям и для нигантхов. Хорошо, Владыка, поступим по обстоятельствам. В третий раз, Владыка, я прибегаю к Благословенному, к его Дхарме и к его Братству».18

Так всегда и во всем Будда руководился Великою Целесообразностью. «Какое преимущество могло бы дать вам Небо? Вы должны быть победителями здесь, в этом Мире, в том состоянии, как вы сейчас».14

Однажды большой спорщик старался поставить Будду в тупик, задавая ему двусмысленные вопросы. Будда перестал заниматься им и сказал, обращаясь к толпе, окружавшей его: «Этот человек не хочет того, что он видит. Того, что не видит, ищет он. Думаю, он долго будет тщетно искать. Он не удовлетворяется тем, что видит вокруг себя,
и его желания безграничны. Благо отказавшимся от желаний».

Учение Будды утверждалось как Правило жизни, ибо проникновение в жизнь каждого дня высокого и целесообразного Учения отметило новую эру в жизни человечества. Прежние запрещения
и отрицания были заменены Учением положительным и практическим, благодаря этому нравственность сильно поднялась.

 

Заповедано было удерживаться от всего отрицательного и всею энергией способствовать положительному и прекрасному.

Самоубийство было особенно сильно запрещено Буддою, так же как и отнятие всякой жизни. «Все дрожит перед наказанием, все страшится смерти. Судя о других по себе, не убивай сам и не будь причиной убийства».15

«Бикшу воздерживается от всякого отнятия жизни. Он избегает отнятия жизни всякой твари. Откладывая в сторону дубинку и меч, он кроток и милосерден, добр и полон сострадания ко всему живущему».17

 

Запрещалось употребление спиртных напитков и спаивание других, ибо опьянение ведет к падению, преступлению, сумасше­ствию и невежеству, которое является главной причиной ново­го тяжкого существования.

Также указывалась необходимость совершенной чистоты для достижения полного духовного развития. Но иметь одну жену и сохранять верность ей рассматривалось как один из видов целомудрия. Полигамия была сурово порицаема Гаутамою Буддою как порождение невежества.

Учение о священных узах брака прекрасно выражено Благословенным в притче «Свадебный праздник в Джамбунаде».

«Величайшее счастье, какое может вообразить смертный, — это брачные узы, связующие два любящих сердца. Но есть еще большее счастье: это объятие Истины. Смерть разлучит мужа с женой, но смерть никогда не поразит того, кто заключил союз с Истиной.

Потому соедините свою судьбу с Истиной и живите с ней в святом браке. Муж, любящий свою жену и мечтающий, чтобы их союз длился вечно, должен быть верен ей, как сама Истина; и она будет уверена в нем, будет чтить его и помогать ему.

И жена, любящая своего мужа и мечтающая, чтобы союз их длился вечно, должна быть верна ему, как сама Истина; и он будет доверять ей, он будет почитать ее, он будет всем обеспечивать ее. Воистину говорю вам, их брак будет сама святость и блаженство, и дети их будут подобны своим родителям и станут свидетелями их счастья.

Пусть никто не будет одинок, пусть каждый соединится в свя­той любви с Истиной. И когда Мара, разрушитель, придет от­­­­­­­­­­де­лить видимые формы вашего существа, вы пребудете с Истиной и вкусите вечной жизни, ибо Истина бессмертна».18

Учение Будды сделало для раскрепощения и счастья женщины больше, нежели все другие учения Индии. «Женщина, — говорил Гаутама, — может достичь высшей степени Знания, которое открыто мужчине, то есть стать Архатом». «Освобождение, которое вне форм, не может зависеть от пола, принадлежащего Миру форм». Женщины часто играли большую роль в Общинах, и многие из них были замечательны своим знанием и устремлением.

Приводим ответ его ученицы Сома на вопрос: «Условие, которое трудно достижимо мудрецами, — каким образом может достичь его женщина с ее ограниченным умом?» — «Когда сердце совершенно успокоено, когда сознание раскрывается, тогда видишь Истину. Но если кто подумает: я женщина, или я мужчина, или я то, или я другое, — пусть Мара зани­­­­­­­­­­мается им».13

«Врата бессмертия открыты всем существам. У кого есть уши, пусть приходит, слушает Учение — и верит».8,16

 

Будда указывал на нелепость предрассудка, приписывающего словам возрастающую авторитетность вследствие повторения их растущим числом ученых.

Истинный ученый тот, кто осознал совершенство познания, а не тот, кто бормочет формулы, уже многократно отброшенные до него.

«Я говорю моим ученикам: «Вот Нирвана, вот Путь к ней». Наставленные мною, из них небольшое число достигают, другие нет. Что могу я? Благословенный есть лишь указатель Пути».8

Ни один человек не может спасти своего близкого. «Зло, содеянное человеком, пятнает лишь его самого. Зло, избегнутое им, не коснулось лишь его. Чист и не чист каждый лишь для себя. Человек не может очистить другого».15

Выздоровление возможно лишь посредством внутреннего процесса работы над собою. Потому Будда не признавал никакой действенной силы за формулами, которые словесно передаются из поколения в поколение, «подобно корзине, переходящей из рук в руки».8

 

Будда, отрицая существование личного Бога, утверждая возможность освобождения лишь совершенно личными усилиями и упорным трудом над самим собою, одним этим уже отрицал всякое внешнее поклонение. С самого начала он отрицал все ритуалы и другие внешние действия, которые только способствуют усилению духовной слепоты и цеплянию за безжизненные формы. В его Учении нигде нет и намека на личное поклонение. Он говорил: «Учение спасает не потому, что Будда его дает, но потому, что оно есть освобождение. Ученик, следующий за мною, держась за конец моей одежды, далек от меня и я от него. Почему? Потому что этот ученик не видит меня. Другой живет за сотни верст от меня и, тем не менее, близок мне и я ему. Почему? Потому что этот ученик понимает Учение; понимая Учение, он понимает меня».19

– Если вы поняли и узрели Истину, как она есть, скажете ли вы: «Мы обязаны уважением нашему Учителю, и из уважения к нему, как говорил Учитель, так говорим и мы»?

– Нет, Благословенный.

– То, что вы утверждаете, не есть ли это то, что вы узрели и осознали сами?

– Да, Благословенный.

Предвидя будущее, Будда говорил: «Учение подобно пламени факела, зажигающему бесчисленные огни; огни эти могут способствовать варке пищи или рассеивать тьму, но пламя первого факела остается неизменно сияющим».20

Будучи врагом всякого ритуализма, Будда отрицал очистительную мощь обливаний. «Человек не будет нравственно чист оттого, что он долго очищался в воде. Чистый человек, брамин, — тот,
в ком обитает Истина и добродетель».21«Гая такой же бассейн воды, как все остальные бассейны».8

«Все ваши правила, — говорил Будда изуверам, — низки и смешны. Иной из вас ходит нагой, прикрывая себя только руками; иной не станет пить из кувшина или есть с блюда, не сядет за столом между двумя собеседниками, между двумя ножами или двумя блюдами; иной не сядет за общий стол
и не примет подаяния в том доме, где есть беременная женщина, где заметит много мух или встретит собаку…

Иной питается одними овощами, отваром риса, коровьим или оленьим пометом, древесными корнями, ветвями, листьями, лесными плодами или зернами. Иной носит платье, накинув его только на плечи, или прикрывает себя мхом, древесною корою, растениями или оленьей кожей; распускает свои волосы или надевает на них повязку из конского волоса. Иной носит одежду печали; постоянно держит руки вверх; не садится на скамьи и циновки или постоянно сидит в положении животных…

Иной лежит на колючих растениях или на коровьем помете…

Не стану перечислять и других подобных средств, которыми вы мучаете и изнуряете себя…

Чего ожидаете вы, добровольные труженики, за свои тяжкие труды? Ожидаете подаяний и почитания от мирян, и, когда достигаете этой цели, крепко пристращаетесь к удобствам временной жизни, не хотите расстаться с ними, да и не знаете и средств к тому. Едва вы завидите издали посетителей, как тотчас садитесь и показываете вид, будто вас застали в глубоком размышлении, но, расставшись с ними, снова делаете, что хотите, прогуливаетесь или покоитесь на свободе…

Когда вам подносят грубую пищу, вы, даже и не отведывая, отдаете ее, а всякое вкусное кушанье оставляете у себя. Предаваясь порокам и страстям, вы, однако же, надеваете личину скромности. Нет, не таково истинное подвижничество!

Труженичество тогда только полезно, когда под ним не кроются своекорыстные намерения».

Аскетизм не имеет никакой ценности для освобождения от уз земли. Гораздо труднее найти терпеливого человека, неже­ли питающегося воздухом и кореньями, одевающегося корою и ли­стьями.

«Когда человек ослаблен голодом и жаждой, когда он слишком утомлен, чтобы владеть своими чувствами
и представлениями, может ли он достичь цели, которая овладевается лишь ясным разумом расширенного сознания?»1

«Для того, чтобы струны вины издавали гармонический звук, не следует их слишком натягивать или ослаблять. Подобно этому, каждое усилие, если оно чрезмерно, кончается бесплодной затратой сил; если недостаточно, оно обращается в пассивность».

«Упражняйтесь в соизмеримости, соблюдайте точную меру в напряжении и устанавливайте равновесие ваших способностей».

«Дисциплинированный человек свободен; будучи свободен, он радостен, он покоен и счастлив».

Именно, Будда стремился к тому, чтобы жизнь Общины была радостна. Когда он формулировал наставления своему сыну, то наряду с любовью, состраданием и терпением, он наказывал ему хранить радость.8

 

В Буддизме человек способен к добродетели, лишь если он ее осознал. Нельзя отчаиваться в человеке, творящем зло, если он не знает, что делает. Он видит ошибочно, но, по крайней мере, он видит. Получив некоторое знание, он может отказаться от своих прежних поступков. Но что можно ожидать от человека, пораженного слепотою разума?

«Из двух людей, совершивших ту же ошибку, наиболее плох тот, кто не осознал ее. Из двух невиновных лучше тот, кто сознает, что он невиновен. Ибо нельзя ожидать от человека, не сознающего себя виновным, чтобы он выявил энергию для прекращения своего заблуждения».8

Чтобы вылечить себя, нужно знать свою болезнь, но знание ее не дает здоровья; необходимое условие для этого — выявление нашей воли.

Учитель рассматривал все существующие проявления как корреляты утонченнейших энергий.

Особенно ценил он проявление энергии и самодеятельности в своих учениках. Он никогда не учил подавлять страсти, как таковые, но лишь видоизменять и возвышать их качества; ибо в основе каждой страсти заложена искра энергии, без которой невозможно никакое продвижение.

Энергия-воля делает ученика настороженным, полным непреложного устремления.

Эти качества вооружают его терпением, энергией, постоянством самообладания — три необходимых условия, чтобы раздавить полчища Мары (тьмы) — «подобно слону, сокрушающему бамбуковую хижину».13Терпение рождается из сострадания и знания.

Относительно немилосердия указывается, что чужие ошибки легко замечаются, но своя ошибка трудно уловима. «Человек просеивает проступок соседа, как зерно от мякины, но свой прячет, как плут плохую игральную кость от игрока».15

Нигде не видим непротивления злу, везде действенное обличение и прекращение зла. Нельзя покоряться страданию, нужно быть дерзновенным в усовершенствовании добра и не довольствоваться малыми достижениями. «Как прекрасный цветок без запаха, так красивые слова того, кто не поступает соответственно, — бесплодны».15

«Я указал моим ученикам Путь, которым они должны идти, чтобы проявить четыре совершенных усилия. Препятствуя возникновению пагубных, дурных вещей, если они еще не выявлены; препятствуя их развитию, если они уже проявлены; способствуя выявлению полезных вещей, еще не проявленных, и усиливая те, которые уже проявились, — ученик порождает волю, устремление, развивает мужество, упражняет сердце и борется».2


Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 6; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.057 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты