Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



КОНТРАКТУАЛЬНОЕ ГРУППОВОЕ ЛЕЧЕНИЕ




Читайте также:
  1. Quot;Влажное лечение".
  2. R Консервативное лечение больных с трикуспидальной недостаточностью.
  3. R Лечение желудочковой тахикардии.
  4. R Профилактика и лечение фибрилляции желудочков
  5. Аденовирусная инфекция. Эпидемиология. Патогенез. Классификация клинических форм. Диагностика. Лечение на дому.
  6. Адреногенитальный синдром. Патогенез. Классификация. Клиника. Лечение.
  7. Аллергические заболевания конъюнктивы. Их лечение и профилактика.
  8. Анаэробная инфекция ран. Факторы. Ранняя диагностика клинических форм. Профилактика и лечение на этапах медэвакуации.
  9. Базисное (недифференцированное) лечение мозгового инсульта
  10. Боевые повреждения органов брюшной полости. Классификация. Помощь и лечение на этапах медицинской эвакуации.

Контрактуальное групповое лечение представляет со­бой более простой подход с попыткой как можно полнее освободиться от неписаных или неподтвержденных пред­положений и институциональных целей, отношений, ро­лей и поддержки. Чтобы достичь этого, и терапевт и па­циент должны, насколько это возможно, начать с непре­дубежденного отношения «человека с Марса» и постарать­ся выработать реальные условия контракта, приемлемые для обеих сторон.

Терапевтические отношения. Первый вопрос, который предстоит решить, желательно на предварительном интер­вью, — зачем терапевт и пациент здесь находятся. Это может привести к ситуации, которая институциональному терапевту покажется шокирующей. Например, если за лечением обращается алкоголик и говорит: «Я хочу перестать пить», терапевт может спросить его: «А зачем?» Выслушав пациента, он скажет: «Это не ваши причины. Это причины других. А почему вы хотите прекратить?»
Если пациент способен вынести такое объективное от­ношение, у него хорошее начало. Если не сможет, тогда оба участника с самого начала знают, в каком положе­нии находятся, и могут соответственно принимать решения.

Аналогичная процедура может быть связана с «недо­статками характера» или с другими случаями, когда жа­лоба формулируется неотчетливо или с помощью заим­ствованной терминологии. Если жалоба как-то связана с «отношениями», терапевт может спросить: «А что вы по­нимаете под отношениями?» Он потребует, чтобы паци­ент дал собственное определение слова, и, если институ­циональные концепции можно свести к операционным терминам, он может сказать: «Что ж, теперь я знаю, чего вы от меня хотите. Вы хотите, чтобы я помог вам изба­виться от головной боли, излечить вас, чтобы вы не били жену» и т. д. Если пациент не в состоянии прояснить си­туацию, терапевт может зайти дальше и сказать: «Что ж, вы не можете ясно сказать, чего хотите, но мой опыт под­сказывает, что те, кто обращается к психиатру, нуждает­ся в его помощи, так что попробуем в дальнейшем по­нять, в чем дело и что именно я могу вам предложить».

Следует с самого начала понять, что такой подход тре­бует определенной смелости, поскольку он открыто про­тиворечит институциональному. Резиденту предстоит про­вести неприятные четверть часа, если на больничной кон­ференции он представит следующую историю болезни:

«Алкоголик, направленный ко мне, заявил, что хо­чет перестать пить. Я спросил почему, и он ответил, что не видит для этого никаких причин, и ушел. Таково, джентльмены, мое сегодняшнее представление».

Поскольку контрактуальная терапия не односторонняя, а скорее двусторонняя, следующим шагом терапевта мо­гут быть такие слова: «Что ж, почему бы вам не побывать у меня несколько раз. Вы сможете узнать меня и по­нять, что я могу вам предложить». На протяжении не­скольких следующих посещений он может показать об­разцы своих «товаров». К концу этого периода и у него и у пациента возникает отчетливое понимание друг друга. Пациент может решить, что то, что предлагает терапевт, ему не нужно, и они дружелюбно расстанутся; каждый при этом сэкономил год или два, которые могут прове­сти с гораздо большей пользой. С другой стороны, от­вет пациента может быть положительным; он может ре­шить, что то, что предлагает терапевт, ему интересно и полезно.



Преимущество в данный момент в том, что оба зна­ют, как определить, достигли ли они чего-нибудь. Паци­ент в операционных терминах ясно сформулировал, в чем его затруднения, так что оба в состоянии понять, когда положение улучшается. В некоторых случаях критерии могут быть количественными, такими, например, как сни­жение кровяного давления или увеличение заработка иг­рока или торговца; в других — облегчение физических симптомов или ограничений; в третьих — облегчение пси­хологических симптомов, таких, как импотенция или спе­цифические фобии; или перемены в поведении (пациент перестает бить детей, отказывается от приема алкоголя или наркотиков, сохраняет работу, сдает экзамен или на­ходит респектабельную подругу). Иногда предварительные критерии улучшения устанавливает сам терапевт; он, на­пример, может попросить пациента сделать своей обязан­ностью не хихикать, перестать извиняться или видеть гал­люцинации.

Когда доктор Кью решил открыть свою первую суп­ружескую группу, он спросил у четверых наиболее веро­ятных кандидатов из числа своих пациентов, не будет ли им это интересно. Он объяснил им, что это эксперимент и что он сам не знает, что из этого получится и чего они смогут достичь, но если хотят, они могут приходить со своими супругами. Четверо пациентов поговорили об этом дома, и все четыре пары решили попробовать, несмотря на дополнительные расходы. К концу первой же встречи всем присутствующим стало ясно, что можно достичь многого, и все точно знали, что именно им нужно. Ста­ло ясно также, что у каждой пары существует свой непи­саный брачный контракт, на котором основана структу­ра брака, и что этот контракт связан с определенными отношениями и порождает определенные игры, которые приводят к определенному выигрышу. Групповая ситуа­ция позволяла каждой паре прояснить эти темы. Доктор Кью дал понять, что считает своей работой это проясне­ние ситуации, но не может дать никаких обещаний, что брак «улучшится».Останутся ли они в браке или разве­дутся, целиком зависит от них, но у них, по крайней мере, будет больше информации о том, на чем основано их ре­шение. Как выяснилось, и из этих четырех пар, и из дру­гих супружеских групп, занимавшихся в последующие че­тыре года и заключивших такой же контракт, только одна или две пары, которые регулярно посещали занятия и у которых с самого начала отношения были плохими, ре­шили развестись. Супружеские пары, занимавшиеся в об­щих группах и достигшие взаимопонимания, продолжа­ли благополучно жить вместе.



В данном случае контракт прямо противопоставляет­ся институту групповой терапии. Пары не поощрялись, больше того, им рекомендовалось не «предлагать» другу совместность, понимание, поддержку и тому подобное. После того как достаточное время наблюдалось такое по­ведение, было решено, что это напрасная трата времени, которое с большей выгодой можно потратить на контрак­туальную работу понимания природы их трансакций друг с другом, а также на игры и сценарии, на которых осно­ваны эти трансакции (см. главу 12). Шло время, и они начали «понимать» друг друга в подлинном смысле этого слова, так что вместо «поддержки» и «совместности», они могли делать свободный выбор между изоляцией, когда это необходимо, и сотрудничеством.

Нозологические различия. Более точно контракт может формулироваться с учетом особенностей тех или иных за­болеваний, таких, как истерический паралич, фобии, одержимости, соматические симптомы, усталость и уча­щенное сердцебиение при неврозах; мошенничество, пьянство, наркомания, подростковая преступность и другое игроподобное поведение у психопатов; пессимизм, педантичность, импотенция или фригидность при рас­стройствах психики; галлюцинации, возбудимость или депрессия при психозах. Параноидальное состояние от­носится к числу немногих исключений, когда точный и ясный контракт невозможен, ибо в этом случае у тера­певта может быть очень отчетливое представление о том, что нужно для достижения улучшения, но он не может объяснить это пациенту, пока тот к этому не готов. Пер­вая цель в таком случае не «излечить» пациента, но ос­тановить прогрессирование его болезни, ограничив арха­ическое мышление, которое стоит за его иллюзиями и дистонично по отношению к состоянию Эго Взрослый.

В особых ситуациях, таких, как супружеские или се­мейные группы, контракт может иметь в виду специфи­ческие перемены в реакциях пациентов друг на друга.

Поправки. То, что терапевт и пациент определяют опе­рационные критерии улучшения, совсем не означает, что их конечная цель — облегчение симптомов или достиже­ние контроля над социальными реакциями. Это означает только, что такие перемены будут восприниматься как определенные признаки улучшения и как мера эффектив­ности лечения. Терапевт всегда будет искать решающие факторы, которые лежат в основе симптомов или реак­ций. А это означает, что в контракт время от времени нужно вносить поправки. Например, если терапевт пер­вой целью поставил облегчение симптомов, а второй — исследование архаических отношений к родительским фигурам, он может вторую часть своего плана временно держать в резерве, пока не наступит подходящее время, и тогда предложить внести в контракт поправку. Однако принципы контрактуального лечения требуют, чтобы, если нет начальных противопоказаний, как с параноиками, те­рапевт с самого начала как можно полнее формулировал условия контракта — на соответствующих стадиях лече­ния и на языке, который пациент в состоянии понять на данной стадии своего терапевтического развития.



Поэтому со стороны терапевта первоначальный кон­тракт выглядит следующим образом: «Вы узнали меня и получили некоторое представление о том, что я предлагаю и чего мы постараемся достичь; если это вас удов­летворяет, мы можем начинать». На что пациент может дать несколько вариантов ответа, каждый из которых должен быть обдуман терапевтом. Более подготовленному и способному понять пациенту терапевт может сказать: «Я владелец психиатрического магазина. А вы покупа­тель и видели, что я могу предложить». Эта часть кон­тракта, начальное обязательство, отвечает на вопрос «По­чему мы здесь?» Пациент здесь для достижения опреде­ленной цели, которая теперь четко определена, а терапевт здесь, потому что взялся за работу помогать людям до­стичь цели именно такого типа и знает, как он и пациент наилучшим образом смогут этой цели достичь. Никогда и ни в каком виде не подразумевается и не утверждает­ся, что терапевт будет вести себя так, как он должен себя вести в представлениях авторов книг или телевизионных передач, что он попытается соответствовать популярно­му представлению о деятельности терапевтической груп­пы, что он все время будет серьезным или даже мрач­ным, что он собирается превратить пациента в «хороше­го, приятного парня», у которого «хорошие отношения», и т. д. Однако пациент может предполагать или выска­зывать любое из этих положений, и теперь сцена подго­товлена для того, чтобы рано или поздно, с неплохими надеждами на успех противостоять этим его представле-ниям или, еще вероятнее, противопоставить его ожида­ниям, когда он станет их высказывать, представления те­рапевта.

Хорошим примером спонтанного внесения поправок в терапевтический контракт служит пациентка, обратив­шаяся к терапевту по поводу ожирения, и это послужи­ло основой первоначального контракта. Спустя примерно год она однажды сказала: «Я пришла сюда, потому что я толстая, но теперь понимаю, что я здесь потому, что я обманщица и симулянтка» С этого времени терапия была направлена на выяснение причин ее обманов и си­муляции.

В группе. Согласно контракту, обязанности пациента заключаются только в том, что он время от времени пре­доставляет образцы своего поведения относительно других людей, чтобы терапевт мог их обдумать. Со стороны терапевта в этом аспекте контракт заключается в том, что, если ему покажется, что его слова полезны для пациен­тов, он произнесет их. С его стороны нет никаких пред­положений, писаных или неписаных, относительно того, что групповая терапия — это хорошо в каком-то неопре­деленном эмпирическом смысле. Есть лишь четкое согла­шение о том, чего стоит добиваться и почему стоит. За исключением признанного неравенства, вытекающего из различных ролей, пациент рассматривается как полноправ­ный член человеческой расы; он имеет право разглядывать терапевта и выносить о нем свое суждение — точно так же, как это делает терапевт. У терапевта есть обязанность получать сведения на основании поведения пациента, а от пациента ожидается, что он будет учиться на словах терапевта. С другой стороны, он может быть смущен или даже поставлен в тупик, в особенности если раньше про­ходил психотерапию институционального типа, обнару­жив, что терапевт не собирается сидеть с невозмутимым видом, «собирая материал», и что он искренне рад, ког­да пациент проявляет признаки улучшения. Короче, при контрактуальном лечении к пациенту не предъявляется практически никаких требований; напротив, он получает разрешение говорить, когда ему хочется, и при этом го­ворить все, что хочет, без всяких исключений относитель­но денег, которые сменили прежние сексуальные табу. Терапевт оказывается в гораздо более трудном положе­нии: он обязан шаг за шагом спланировать процедуру в традициях Адольфа Мейера[13], а не просто надеяться на предоставляющиеся возможности.

Расчет времени. Поскольку терапевтический контракт долговременный, нет никакой необходимости спешить с его заключением и можно отвести достаточно времени — и в индивидуальных интервью, и в группе — на исследо­вание всех его возможностей; затем, при благоприятных условиях, достигается согласие относительно его положе­ний. Однако в редких случаях контракт может быть согласован на самом первом интервью и на первом груп­повом занятии, и тогда следует позаботиться, чтобы ос­талось достаточно возможностей для внесения поправок. Психоаналитики, которые придерживаются контрактуаль­ной терапии, но рассматривают ее как одностороннюю, относительно этого «фундаментального правила» делятся на две группы. Некоторые немедленно, на первом же или втором интервью, укладывают пациента на кушетку и тре­буют свободных ассоциаций и полной откровенности, в то время как другие предпочитают отвести достаточно продолжительный период для знакомства, прежде чем воз­ложить на пациента односторонние обязательства. Ана­литик (с точки зрения пациента) не всегда ясно форму­лирует свою сторону контракта, так что пациент не по­нимает ясно его функции. Но аналитическая ситуация предоставляет наилучшие возможности для контрактуаль­ного соглашения, и две такие ситуации будут использо­ваны в качестве примеров того, как это можно сделать. Используя оптимальные случаи в качестве парадигмы, те­рапевт может приспособить свою методику к любым встретившимся случаям.

Иллюстрации. На протяжении нескольких интервью Руфь, умная пятнадцатилетняя девушка, совершившая попытку самоубийства из-за любовной истории, раскры­вала перед терапевтом некоторые из своих семейных труд­ностей. Она сказала, что больше ничего не может приду­мать, и доктор Кью предположил, что ей поможет, если она ляжет на кушетку. Пациентка с готовностью согла­силась; вероятно, она ждала такого приглашения. Она продолжала рассказывать,- и некоторые ее откровения были настолько поразительны, что ставили доктора Кью в сложное положение при встречах с ее родителями. Она откровенно признала, что рассчитывает на его вмешатель­ство, которое помогло бы ей сопротивляться и продол­жать свои проделки. Происходящее было квалифициро­вано как пятисторонняя игра «Полицейские и воры», в которой участвовали члены ее семьи, доктор Кью и она сама. Анализ игры произвел на нее благоприятное впе­чатление, и это привело к новым откровениям. Она спро­сила, делает ли доктор Кью записи, и последующий обмен репликами свидетельствует, что она начала задумы­ваться над его истинными функциями.

Несколько встреч спустя она, посмотрев в окно, ска­зала, что город прекрасен, и она чувствует себя сегодня счастливой. Доктор Кью спросил, действительно ли она так себя чувствует, и она ответила, вероятно, искренне, что правда. Наступившее молчание нарушил доктор Кью, сказав:

— О чем ты сейчас думаешь?

Руфь: Ничего особенного.

Др. Кью: Знаешь, мне кажется, из тебя может выйти аутентичная личность.

Руфь: Какая личность?

Др. Кью: Я сказал — аутентичная. Я хочу сказать — без всякого вздора.

Руфь: Мне это нравится.

Др. Кью: Но это будет нелегко, и мне кажется, впо­следствии ты будешь чувствовать себя одинокой.

Руфь: Я и так одинока.

Др. Кью: Конечно, ты не будешь более одинокой, чем сейчас. Большинство людей подбирает себе друзей из чис­ла тех, кто интересуется тем же, чем и они, так что вы­бор невелик. Если ты избавишься от всякого вздора, тебе придется выбирать друзей из тех, кто тоже избавился от вздора, а они не часто встречаются.

Руфь: Именно такие друзья мне нужны.

Др. Кью: Проблема в твоем возрасте. Родители все еще обладают властью над тобой, и людям в твоем возрасте приходится мириться с некоторым количеством вздора, чтобы ладить с ребятами в школе.

Руфь: Все равно я хотела бы попробовать.

Др. Кью: Тебе придется быть совершенно откровенной и рассказывать мне обо всем. И предоставить мне решать, что важно, а что нет. Торопиться некуда, и тебе не стоит чувствовать себя неловко, но рано или поздно, в разум­ных временных пределах, ты мне все должна будешь рас­сказать. Хочешь попробовать?

Руфь: Очень.

Этот разговор произошел во время одиннадцатой ин­дивидуальной встречи, месяц спустя после начала лечения. Условия этого контракта совершенно ясны: она — в разумных временных пределах, без предрассудков и от­бора — будет рассказывать все, что приходит ей в голо­ву, а он постарается выполнить обещание и поможет ей стать личностью, свободной от вздора. Оставшиеся две не­ясности связаны со словами «разумный» и «вздор». «Ра­зумный» по техническим причинам оставлено неопреде­ленным — чтобы посмотреть, что она сделает с контрак­том (в особенности, чтобы проследить за воздействием ее Взрослого на ее компоненты Родителя и Ребенка); в то же время по ее репликам в ответ на анализ игры «Поли­цейские и воры», проведенной доктором Кью, было ясно, что они одинаково понимают выражение «избавиться от вздора». В данный момент не было необходимости уточ­нять, что «вздор» включает в себя драматичную попытку самоубийства, поскольку для обоих было ясно, что, по­мимо прочего, контракт и ее обязательство следовать ему включают и первоначальную причину, по которой она обратилась к доктору Кью.

Боб, второй пациент, тридцати одного года, писатель, специализировавшийся на таинственных историях, через месяц после начала лечения оказался совсем не таким вос­приимчивым к терапевтической кушетке. Во время две­надцатой встречи он сказал, что избавился от всей ерун­ды, о какой только мог подумать, и не знает, что делать дальше. Доктор Кью предположил, что что-нибудь полу­чится, если он ляжет на кушетку. Боб ответил:

— Я знал, что вы меня об этом попросите, но мне не хочется этого делать.

Поэтому доктор Кью вернулся к предыдущему обсуж­дению о возможном воздействии интенсивного лечения на творчество Боба и на его отношения с женой, забо­тящейся о нем, как мать. Он сказал, что теоретически удачное лечение может сместить творческие интересы Боба и сделать его более продуктивным и лучше орга­низованным, но продукт, получившийся в результате это­го, может оказаться не таким ходким, как его нынеш­ние рассказы, так что если он решит продолжать, суще­ствует определенный риск для его благосостояния и структуры брака. Боб сказал, что готов на некоторый риск, но не больше. Поэтому оформление терапевтиче­ского контракта пришлось отложить, однако, были ;зашл-жены важные основания: доктор Кью четко сформули­ровал некоторые риски, которые он предвидел, а Боб со­гласился на это пойти и включить эти риски в контракт. После некоторой подготовки они смогли продолжить об­суждение проблемы, почему Боб не хочет ложиться на кушетку. Это прояснило симптоматологию и сделало воз­можным для доктора Кью сформулировать, какую имен­но помощь он может предложить, и с этого момента те­рапия стала контрактуальной.

Утверждение контракта. Одно дело — обещать и начать выполнять обещание, и совсем другое — довести его до конца. В ходе встреч терапевт и пациент могут пожелать внести поправки, которые должны быть откровенно об­суждены. Однако в редких случаях поправка может быть односторонней со стороны терапевта, что неблагоприят­но и клинически и экзистенционально. Например, тера­певт может отменить часть своих обязательств, если об­наружит, что пациент, ранее диагностировавшийся как невротик, на самом деле оказывается на краю психоза. Он может оказаться не в состоянии обсудить это авто­кратическое изменение с пациентом до самого конца ле­чения, пока состояние пациента настолько стабилизиру­ется, что он сможет объективно, по-Взрослому воспри­нимать происходившее.


Дата добавления: 2015-01-29; просмотров: 20; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.033 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты