Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



День 13

 

Итак вчерашняя ночь была странной. Еще один сон об Итане. Он был моим лечащим врачом и осматривал меня, я же в это время лежала на больничной койке. Он, с озадаченным видом, прослушал стетоскопом моё сердцебиение. Потом он посветил фонариком в мои глаза и покачал головой. А потом я проснулась. Должно быть я рефлекторно выпрямила ногу и она что‑то задела, и это что‑то определенно не было кроватью.

Итан сидел на краю кровати. Я психанула.

– Да, какого чёрта, ты делаешь?! Тебе что, теперь нужно таращиться на меня, когда я сплю? Господи! Да что с тобой? – Я сгребла одеяло и оттащила себя в угол кровати, как можно дальше от него. Итан просто смотрел на меня. Нет, ну, круто, как вам это нравится. Половина его лица была освещена светом, струившегося из открытой двери. Дверь открыта! Может быть это был мой шанс удрать отсюда. Мне нужно всё быстро прикинуть в уме. Во‑первых, я должна постараться не смотреть на дверь. Я не хотела, чтобы Итан осознал свою ошибку пока не станет слишком поздно. Я должна была успокоиться. Моё сердце стучало бум‑бум‑бум так громко, как никогда.

Мы не долго посидели молча. У меня появилась возможность рассмотреть его как следует, пока он не обращал внимание на предоставленную мне возможность сбежать. Он выглядел иначе. Мало того, что он был, впервые, в цветной одежде, красивого цвета, но его одежда была моего цвета – мой любимый зеленый. На нем была рубашка, сидевшая по фигуре, с закатанными рукавами до локтя. Верхние три пуговицы были расстегнуты, открывая его бледную гладкую грудь. Я подумала, что если он знал, что это мой любимый цвет. Конечно, он не мог знать. Откуда бы? Так же он был одет в свои привычные джинсы – потертые и выцветшие. Ноги босые. Ага! Это могло бы стать преимуществом, если бы всё развивалось согласно сценарию фильма с погонями. Пока я не вспомнила, что я сижу на кровати и на моих ногах определенно не надеты супер быстрые кроссовки для бега. Идиотка!

– Грейс, ты замечталась? – спросил он.

– Тебе‑то что?

– Очень похоже, будто ты о чем‑то замечталась.

– Я не помню. – Я не хочу, чтобы он знал, что я мечтала о нем. И как МНОГО раз, я мечтала о нем за последние дни.



Он вздохнул.

– Мне нравиться мечтать. Это моя любимая часть дня. Ты когда‑нибудь замечала, что мечты, могут меняться, в зависимости от настроения?

Я просто смотрела на него, ни говоря ни слова. Если он хотел уйти не один, ну, что ж милости просим. Я всё еще пыталась сообразить как бы мне сбежать.

– Вот, например, ты думаешь о чём‑то или о ком‑то, а потом ты воображаешь себе это что‑то или кого‑то или это тебе сниться. И это разительно отличается от того, как ты думала об этом в реальности. Ты просыпаешься, и всё изменилось. – у меня не было ни единой зацепки, о чём это он.

Его глаза были напряженными и темнее, чем обычно. – Грейс, дверь открыта. Она всегда открыта. – я повернула свою голову по направлению к двери, но она была закрыта. И было темно. И Итана здесь больше не было. Всё тот же старый сон всё про то же. Твою ж мать! ПРОСНИСЬ!

Я поднялась и прошлепала к двери. Она была заперта. Конечно, она была заперта. Я начала рыдать.

Мне нужно не быть здесь.

Мне нужно увидеть небо.

Мне нужно бежать.

 

 

* * *

Итан принес мне ранний завтрак. По крайней мере я так думаю, что это был ранний завтрак. Здесь ни в чем нельзя быть уверенной наверняка. Всё что я знаю, так это то, что я всё еще хныкала после того сна. И у меня было такое ощущение, что сейчас еще очень рано и все еще спят. Итан больше не был одет в зеленое. Он был одет в черную футболку и серые джинсы. Сегодня он выглядел уставшим. Это впервые, с тех пор, как я здесь, когда он не выглядел таким безупречным. Может ему совесть не дает спать по ночам.



Он поинтересовался, хорошо ли я спала. Я сказала, что не особо. Я сказала ему, что он выглядит уставшим, а затем мысленно себя стукнула, – не хочу, чтобы он думал, будто я за него переживаю.

Он, казалось, был немного удивлен, что я заметила. Он помолчал и сказал, – Грейс, это не легко, не так ли? – Я покачала головой, не совсем понимая о чём это он. Он улыбнулся мне, милой и немного грустной улыбкой и вышел из комнаты.

Вода была почти обжигающая – она выбивала дурь из моей башки. Я стояла, а по моим плечам струилась вода. Я держала руки прямо перед собой и белесые шрамы выделялись на фоне раскрасневшейся кожи. Я процарапала ногтем по руке. Снова. И снова. Сильнее и сильнее. Я не могла расчесать до крови, но боль я почувствовала очень хорошо. Я почувствовала себя бодрее. Более живой.

Теперь моя рука вся исполосована уродливыми красными царапинами. Фигня.

Не хочу, чтобы Итан видел. Не думаю, что ему это понравится.

 

 

* * *

Сэл забеременела. И это стало отправной точкой, когда всё полетело к чертям.

Всё произошло не сразу. По началу всё как бы было нормально (в нашей‑то ситуации), какое‑то время. Конечно Сэл была опустошена. Было много слез и ночных телефонных разговоров, но каким‑то непостижимым образом, нам удалось прорваться сквозь наши экзамены, без пересдач. Сэл пришлось свалить с экзамена по Английской литературе, сказавшись больной, но, так как она уже всё написала, то остальное было уже фигней. Она винила во всем испорченную еду от Джино. Не очень‑то честно по отношению к Джино.

Это было паршивое время для Сэл, но в этом был нечто такое от чего я чувствовала себя хорошо. Звучит ужасно. Но, возможно, первый раз в своей жизни, я ощутила себя полезной…я, ну, не знаю…нужной. Моя лучшая подруга проходила через такие трудности, которые даже сложно себе вообразить, а я почему‑то, по какой‑то странной, извращенной причине, наслаждалась этим. Это ж ненормально? Ну, не знаю, может, "наслаждалась" не совсем верное слово, но это определенно было возбуждение от разыгрывающейся драмы. Я ужасно переживала из‑за Сэл, и правда сделала бы всё что в моих силах, чтобы изменить ситуацию. Но всё что я могла сделать, это помочь ей справиться, пройти через всё это – быть лучшей подругой, которую она заслуживает. И это именно то, что я старалась делать.

Я прикрывала её перед родителями, когда было нужно. Когда Девон пришел выяснить обстановку, потому что ему "показалось", что‑то здесь нечисто. Я отправила его восвояси. Я пошла с ней к её гинекологу – мне потребовались несколько недель, чтобы уговорить её пойти у нему. Сэл утверждала, что ей бы хотелось для начала разобраться с экзаменами, а потом уж идти доктору. Я всё приставала и приставала с этим вопросом, но она не двигалась с места.

Конечно, не возникало никаких вопросов, что же Сэл собирается делать: вариантов не было, она не могла сохранить ребенка. Мы даже не обсуждали это. Ничего из такого, как показывают по телеку эти дешевенькие программки, где взахлеб утверждается, как это здорово, когда школьница сама поднимает своего ребенка. И, что не может представить свою жизнь без него и бла‑бла‑бла. Нет уж, дудки. Сэл не хотела ребенка, вот и всё.

Я всё еще хотела знать, с кем у неё был секс. Насколько я понимаю, это было просто не честно с её стороны. Должно быть: баш на баш (я рассказываю что есть у меня, а ты про себя). Тем не менее, я прикладывала все усилия, чтобы игнорировать недовольство, которое уже начало внутри меня разрастаться.

Сэл в принципе не хотела, чтобы я шла вместе с ней к доку, но я настояла. Не то, чтобы я не доверяла ей, я просто чувствовала, что должна быть с ней. Доктор рассказала Сэл о вариантах, но не думаю, что она слушала. Когда док закончила, Сэл спокойно объяснила, что уже в деталях обдумала все варианты (ложь), и она не идиотка (это правда) и понимает, что не готова к такой ответственности (тоже правда). Она была просто пугающе спокойной. Казалось, что она вроде как и не здесь, а смотрит на все происходящие со стороны, сквозь стекло. Непрозрачное стекло.

Плохие новости были в том, что мы прождали несколько недель. Если бы Сэл пришла раньше, то гинеколог дала бы бы ей таблетки, чтобы прервать беременность. Это было бы настоящим подарком и не пришлось проходить через всю это ужасную процедуру в клинике. У меня было такое чувство будто я подвела Сэл. Не надо было её слушать и как можно скорее показать врачу. Может быть я слишком долго упивалась происходящим. Кто знает.

Было странно, мы обе смирились с мыслью об аборте, пока не выяснилось, что можно было принять всего навсего какие‑то таблетки. Не знаю почему, но операбельный способ был гораздо хуже, нежели таблетки, даже несмотря на то, что результата один и тот же.

Думаю, после этого в Сэл что‑то надломилось. Мы вышли из клиники, предварительно записавшись на следующую неделю. Я предложила нырнуть в первую попавшуюся забегаловку, чтобы выпить по чашке чая.

Мы сидели друг напротив друга, ближе к дальней стене кафе. На столе было разбросано больше чипсов, чем предлагалось в меню. Чай был горький и крепкий. Сэл была рассеяна, ну, да это было не удивительно. Я без умолку болтала, что, скоро будет всё в порядке, и всё останется позади, а как ей понравилась врачиха?

Сэл перебила меня.

– Грейс, ты можешь просто прекратить?

– Что прекратить?

Сэл посмотрела на меня так, как будто я была сегодня как никогда тупоголовой.

– Мы можем просто…? Я не могу решиться на это прямо сейчас. Я должна идти. – Она отодвинула свой стул и послышался отвратительный звук скрипа ножки об пол.

– Куда ты собралась? В чём дело? – Я была в полном недоумение. Я понимала, что она расстроена, но предполагалась, что она захочет разделить со мной свою беду, а не болтаться неизвестно где самой по себе. Все должно было быть не так.

В глазах Сэл стояли слезы, а голос дрожал, когда она сказала, – Просто…ничего. Я должна идти домой. – Затем она поднялась и вышла из кафе, прежде чем я успела сообразить что происходит. Оставив меня оплатить счет. Чудно.

Я расплатилась и выбежала на улицу, чтобы перехватить её. Я думала что она свернула за угол и побежала туда, готовая извиняться, за то что была такой идиоткой. Но её нигде не было, поэтому я позвонила ей. Её сотовый сразу переключал на голосовую почту. Странно. Сэл никогда не выключала свой телефон. Никогда в жизни. У нас был уговор.

 

 

* * *

Царапины на моей руке исчезают.

Сломанной шариковой ручкой лучше получается, чем ногтем.

На моей пижаме кровь.

Красное. Белое.

 

 

* * *

Еще одно посещение Итана. Так сказать в реально мире, а не во сне – ну, я так думаю. Он сразу же увидел кровь, наверное потому что я и не пыталась её скрыть.

– Дай мне свою руку, – сказал он это так тихо, что поначалу я даже не была уверена, произнес ли он это в слух или нет. Он аккуратно забрал сломанную ручку из моей руки и убрал к себе в карман джинсов. – Я дам тебе чистую одежду. – Через пару минут он вернулся с точно такой же пижамой, что была на мне. – Хочешь, чтобы я помог тебе с этим? – он кивнул в сторону моих окровавленных рук. Я покачала головой и почувствовало, как перед глазами все поплыло. – Убедись, что ты всё хорошо промыла. Там под раковиной антисептик. – Я кивнула, забрала одежду с кровати и пошла в ванную. Я чувствовала будто двигаюсь под давлением толщи воды. Когда я вышла из ванны, Итан сидел на кровати с окровавленной ручкой в руках. Он будто и не замечал, что на его пальцах остается моя кровь. – Мне следует убрать отсюда ручки? – Его тон был нейтральным.

– Нет, пожалуйста, не надо, я… мне нужно писать. Это всё, что я могу делать.

– Грейс, ты не можешь продолжать в таком духе. Ты же знаешь это, правда?

Теперь я уже начала паниковать. Если я не смогу писать, я начну по‑настоящему терять разум.

– Пожалуйста, Итан, я больше не буду, обещаю. – Он поднял глаза и я поняла, что он действительно видит меня. Я довольно долго смотрела ему в глаза, сколько смогла выдержать его взгляд, а потом отвела глаза в сторону. Он знал, что я лгу. Я не могла с уверенностью сказать, что сдержу обещание.

Я прежде уже пробовала и потерпела неудачу.

Итан встал и вышел за дверь, оставив меня стоять на месте. Когда он открыл дверь, то сказал, – Иногда нам трудно понять почему люди делают то что они делают, правда? – Я ждала услышать знакомы звук защелкивающегося засова. Когда я его услышала, то тихо прошептала в пустую комнату – Кому ты это рассказываешь.

Я села на кровать и засучила рукава. Глядя на свои пересекающиеся шрамы, новые и старые, и впервые меня поразила мысль, что же я с собой делаю.

 


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 3; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
День 12 | День 14
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.02 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты