Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



POV FRANK. Все в моей семье, кроме меня, были католиками




Читайте также:
  1. POV FRANK.
  2. POV FRANK.

Все в моей семье, кроме меня, были католиками. Я перестал ходить в церковь с родителями и сестрой сразу, как только стал понимать, что за дерьмо творится вокруг. Вопросы веры и религии были для меня очень туманными и неопределенными; я знал об Иисусе из детской Библии с глупыми картинками, которую стащил из школьной библиотеки и прочитал, и которая по сей день подпирает стол в моей комнате в родительском доме - если только отец не решил ее сжечь, как напоминание о непутевом сыне. Из зомбо-ящика и прочих бездонных источников трепа я знал и о других религиях. К чему я? К тому, что я не видел разницы между ними - только заковыристые умные словечки, но смыл один: Бог есть. Уже став подростком, я верил в это, но не причислял себя ни к какой вере. Ненормально? Неправильно? Так нельзя? Мне плевать. Я тот еще засранец, я грешник, каких поискать, но я верю, что когда-нибудь меня привяжут к ослу и протащат по всем кругам ада.

О Боге и вере в Него я вспомнил в ту минуту, когда в магазин вломился Стефан - бледный, перепуганный насмерть, он колотил в дверь, пока я не проснулся от грохота и не впустил его. Уже тогда, увидев его лицо, я понял: случилось нечто непоправимое.

Стефан снова рухнул на колени. Он снова пришел просить. Не о просьбе. О прощении.

Он рассказал, как помог Брайану извлечь из холодной воды бездыханное тело Джерарда. И в ту секунду мое сердце пропустило сразу несколько ударов. Я опустился на пол, напротив парня.

В кромешной тьме рыдали двое.

Один - от чувства вины, проедающей его изнутри.

Второй - от бессилия и боли.

Мне полегчало только тогда, когда Стефан убедил меня, что Джерард просто без сознания, но в порядке.

Я хотел броситься к нему, домой, чтобы упасть и валяться у его ног, вымаливая прощение. Но понимал, что он не простит меня: слишком далеко я зашел, помогая Стефану. Будь я на его месте, я бы не смог себя простить.

Мне стало тошно от самого себя. Ради Стефана, который жалок в своем бессилии, ради Брайана, который отвратителен в своей жестокости, я почти собственными руками едва не убил самого родного и любимого человека. Я должен был знать, что он не перенесет разлуки. Потому что меня уже давно преследовал сладкий запах гнили. Потому что я сам, без раздумий, вышел бы в окно, если бы Джерард решил бы оставить меня.



Слезы стекали по моему лицу. Я сгорал изнутри от безграничной ненависти к самому себе. И к Стефану, который лопотал извинения, пытаясь нащупать мои руки в темноте.

Ненависть к себе - самое страшное, самое разрушительное, самое опасное, что может быть в человеке. Ненависть к себе напоминает коррозию. Ненависть к себе порождает самоуничтожение. И оно пожирает тебя. Пожирает самое светлое, самое теплое, что питает тебя изнутри. Пожирает медленно, смачно отрывая кусочек за кусочком, разгрызая нити, на которых держится твое самообладание, лижет отравленным пламенем твою веру в самое сокровенное.

В такой ненависти нет обжигающей страсти. Есть только сотни, тысячи крошечных псов, которые рано или поздно загонят тебя к обрыву - когда у тебя не хватит сил бороться, ты будешь только рад добить самого себя, тебе будет плевать на свою гордость, силу, близких и родных. Ненависть ослепляет.

Я схватил Стефана за край его куртки и вышвырнул на улицу, захлопнув дверь. Он не вернулся. Он понял меня, как и я его.

Я вернулся в кладовку и упал на диван.

Я был готов просить прощения у Бога, замолить каждый свой грех, стоять на коленях до тех пор, пока он не простит меня и не даст шанса вернуться к Джерарду.



И еще. Я ненавидел себя. Ненависть к Джерарду, которая превратилась в Агрессию, казалась детской забавой на фоне того, что я чувствовал к себе.

Я был готов сесть на электрический стул и самостоятельно поджарить себя на проводах.

Такая сука, как Фрэнк Айеро, не заслуживает даже прикасаться к Джерарду Уэю.

Я забылся тревожным сном. Последней мыслью, которая мелькнула в моем воспаленном сознании, была надежда на то, что я больше не проснусь. Никогда.


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты