Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Примечания. 1. Цитируется по «Наполеону» Е.В

Читайте также:
  1. Примечания
  2. Примечания
  3. Примечания
  4. Примечания
  5. Примечания
  6. ПРИМЕЧАНИЯ
  7. Примечания
  8. ПРИМЕЧАНИЯ
  9. Примечания
  10. Примечания

 

1. Цитируется по «Наполеону» Е.В. Тарле, изд. Академии наук СССР, 1959, стр. 58.

2. Napoleon, by Emil Ludwig, translated to English, Garden City Publishing Company, New York, 1924, page 115.

3. Napoleon Bonaparte, by Alan Schom, Harpers Collins, NY, 1997, page 105.

 

 

Поход в Египет

 

I

 

13 мая 1798 года российский император Павел Первый направил адмиралу Ушакову следующий рескрипт:

«Господин вице‑адмирал Ушаков,

Коль скоро получите известия, что французская военная эскадра покусится войти в Черное море, то, немедля сыскав оную, дать решительное сражение, и мы надеемся на Ваше мужество, храбрость и искусство, что честь нашего флота соблюдена будет, разве что оная [эскадра] была бы гораздо превосходнее нашей, в таком случае делать Вам все то, чего требует долг и обязанность, дабы всеми случаями мы могли воспользоваться к нанесению вреда неприятелям нашим» [1].

Таким странным эхом отозвались дошедшие до Санкт‑Петербурга слухи о подготавливаемой в Тулоне экспедиции генерала Бонапарта на Восток. Царь и его советники рассудили, что тщательно скрываемой целью этого похода может быть Черное море – Турция, возможно, собиралась вступить с Францией в союз и помочь ей атаковать российские берега, а так как Ф.Ф. Ушаков прославил себя в морских битвах с турецким флотом, то ему дело организации обороны и поручалось.

Когда же оказалось, что французский флот к Стамбулу вовсе не пошел, а вместо этого взял да и захватил Мальту, то Павлу Первому, гроссмейстеру Мальтийского ордена, пришла в голову уже совершенно обратная мысль – он предложил Турции вступить с ним в союз. Что еще более примечательно, такие же предложения султану Селиму III были сделаны и со стороны Англии и Австрии. Они в то время усиленно сколачивали так называемую Вторую Коалицию – союз государств, направленный против Франции.

Для австрийцев это был вопрос самозащиты – Франция отбирала у них территорию за территорией. Англию беспокоило совсем другое. Совершенно осознанным принципом английской политики было недопущение ситуации, при которой на континенте Европы появлялась бы держава‑гегемон. Поэтому Англия всеми силами противилась захватам еще Людовика XIV – а уж по сравнению с тем, что делала в этом отношении Французская Республика, захваты короля Людовика выглядели детскими шалостями. Так что в Санкт‑Петербург писались и из Вены, и из Лондона самые настойчивые уговоры – помочь избавить свет от якобинской чумы французской экспансии.



В общем, уже 24 августа русский флот под командой Ф.Ф. Ушакова пришел в Константинополь. Ему выделили 6 линейных кораблей и 7 фрегатов, так что в общем он располагал 794 артиллерийскими орудиями – примерно 80 процентов от того, что было у Нельсона. Союз с Турцией действительно состоялся, и турки добавили Ушакову еще 4 линейных корабля и десяток фрегатов. Общее командование соединенным флотом было поручено ему – турки прекрасно помнили его успехи в Русско‑турецкой войне и не сомневались, что для общей пользы русский адмирал предпочтительнее турецких.

Первой целью соединенного русско‑турецкого флота были назначены так называемые «венецианские острова».

 

II

 

Так именовались бывшие владения Венецианской Республики в Архипелаге: Корфу, Кефалония, Итака, Занте и так далее. После того как генерал Бонапарт росчерком пера уничтожил Венецию как государство, поделив ее с Австрией, острова отошли Франции. Насколько Федор Федорович Ушаков интересовался Итакой как «…родиной Одиссея…», сказать трудно – скорее всего, его это не занимало. А вот островом Корфу он наверняка был озабочен – там в венецианской крепости стоял французский гарнизон.



Именно там, на острове Корфу, и собирался было найти себе прибежище французский флот, уничтоженный Нельсоном у Абукира, который успел соорудить там и новые вполне современные укрепления. Ну, адмирал Ушаков дело свое знал – операции по очистке «венецианских островов» начались в октябре 1798 года и окончились в феврале 1799‑го капитуляцией крепости Корфу. Заодно уж французов изгнали и с Итаки…

Но это было только частью операций Второй Коалиции – куда более серьезные дела шли на суше. Русско‑австрийская армия под командованием А.В. Суворова начала вторжение в Северную Италию. В своем роде это была «Итальянская кампания наоборот» – в короткий период времени с апреля по август 1799 года Суворов очистил долину реки По, взял Милан и ликвидировал Цизальпинскую Республику. Из всех завоеваний Бонапарта в руках французских войск оставалась только Генуя. Дальше, правда, начались серьезные затруднения. В Голландии предполагалось высадить русско‑английский десант. Замысел состоял в том, чтобы и учрежденная Батавская Республика исчезла с карты Европы. На помощь к десанту направлялись австрийские войска, которые переводились туда из Швейцарии. На смену им из Италии в Швейцарию переводился корпус Суворова. Однако этот маневр вышел союзникам боком. Генерал Массена ровней Бонапарту не был, но полководец он был отважный и инициативный. Он атаковал союзников в тот момент, когда большая часть австрийских войск из Швейцарии уже ушла, а войска Суворова еще не прибыли. В сражении под Цюрихом он разбил соединенную русско‑австрийскую армию, и 23‑тысячный отряд Суворова оказался перед лицом сил Французской Республики, превосходящих его войска по крайней мере втрое. Он, однако, умудрился уйти от верного разгрома через альпийские перевалы, осенью обычно непроходимые. Афоризм Наполеона Бонапарта о «…льве в роли командующего…» оправдался вполне – даже Массена, упустивший верную победу, всячески хвалил своего противника. В общем, из Швейцарии французы союзников все‑таки выдавили. Десант в Голландии тоже не удался, его пришлось эвакуировать.

А в октябре 1799 года произошло событие, и серьезное, и в высшей степени огорчительное для союзников, – во Францию вернулся генерал Бонапарт.

 

III

 

Идея использовать рабов в качестве воинов может показаться странной, но для турок, умелых скотоводов, называвших покоренных христиан «райей» – «стадом», она была довольно естественной. Если можно пользоваться людьми как «овцами», почему бы не завести и людей‑«овчарок»? Детей, взимаемых с побежденных в качестве своего рода налога, забирали из их семей, обращали в ислам и воспитывали в качестве воинов. Юридически они становились рабами султана и обычно предназначались или для службы во дворце, или в массе своей – для службы в так называемых «новых войсках» – «ени чери», в европейской традиции превратившихся в янычар.

Было время – это были лучшие войска Оттоманской империи. Но с течением времени их перестали пополнять новыми наборами рабов, выгодная служба стала наследственной – и к концу восемнадцатого века янычары выродились в малоуправляемую вооруженную массу, куда более опасную для султана, чем для его врагов.

Этот же вариант – приобретение детей‑рабов, выращиваемых для войны, – в Египте принял и вовсе странный оборот: они, называемые мамлюками, сами стали там правящим сословием, а их беи – властью в стране. Правда, статус воина‑мамлюка по наследству не передавался, сыновья мамлюков получали состояние своих отцов, но не их статус. Новых мамлюков покупали на невольничьих рынках, «сырье» шло главным образом с Кавказа. Они вырастали фанатично преданными исламу, прекрасными воинами, мастерски владевшими и саблей, и конем, но с точки зрения европейских военных представляли собой чистый анахронизм.

Теперь им предстояло помериться с силами с современной французской армией.

Между высадкой французской армии в Египте в июле 1798 года и возвращением ее вождя во Францию в октябре 1799‑го прошло немногим больше года. Предприятие это, несмотря на огромные трудности, началось успешно. В битве у Пирамид 21 июля 1798 года французская армия полностью разбила войско мамлюков – и все время между этим днем и 1 августа – днем разгрома французского флота Нельсоном – провела в увлекательной «рыбалке»: на согнутый штык привязывалась длинная веревка, и из Нила выуживали тела погибших беев. В полном соответствии с традицией они шли в бой на чистокровных конях, с выложенными самоцветами саблями и в пышных одеждах, увешанных драгоценностями. Ну, пыл, натиск и прекрасный конь – весь этот рыцарский набор, годный для Средневековья, в XIX веке оказался слабым оружием.

В Европе к этому времени методы борьбы с лихой кавалерией были уже отработаны до автоматизма – пехота строилась в каре и ощетинивалась штыками, в углах этих импровизированных квадратов ставились полевые пушки, нападающих встречали залпом – и конница рассыпалась в прах. Единственным отклонением от установившегося шаблона была разве что команда генерала Бонапарта, получившая широкую известность: «Ученых и ослов на середину!» Целью ее, собственно, было поставить в центр каре наиболее ценные элементы французских походных колонн – драгоценный транспорт и специалистов, но, как отмечает Е.В. Тарле, в данном случае необходимая краткость военной команды шла в ущерб принятым нормам вежливости.

Так что египетское войско оказалось разбитым в пух, кто уцелел – пытался бежать, многие тонули в Ниле, и у предприимчивых удильщиков недостатка в «улове» не было. Солдаты вряд ли сразу поняли, что, собственно, произошло у Абукира. Офицеры высокого ранга, однако, в вопросах стратегии разбирались получше. То, что армия отрезана от Франции – и, следовательно, не получит ни помощи, ни снабжения, ни подкреплений, – им стало понятно. И о том, что отойти армии теперь некуда, они тоже догадывались. Вопрос был в том, что делать дальше?

Египет – всего лишь эпизод долгой и совершенно уникальной, невероятной военной, политической и государственной карьеры Наполеона Бонапарта. Тем не менее этот эпизод оставил огромный след и в истории, и в литературе. Многое, что случилось в Египте в 1798–1799 годах, поразило воображение современников. И то, что он сказал своим генералам, что если пути в Европу больше нет, то есть путь в Азию. И то, что он действительно попытался этот путь открыть и в тяжелейшем походе пересек Синайский полуостров и дошел до города Акра в современном Израиле, и то, что во время отступления, еще более тяжелого, чем сам поход, отдал под раненых всех лошадей, включая собственную. Точно так же, как в рассказах об Итальянской кампании, мнения исследователей колеблются между изумлением перед рассказом о посещении госпиталя, где лежали его солдаты, умирающие от чумы (на эту тему есть даже стихотворение А.С. Пушкина), и холодным замечанием англичан о расстреле пленных турок, которых он не мог ни вести с собой, ни отпустить. Все это общие места, которые, право же, не хочется тиражировать в тысячу первый раз.

Есть, однако, два менее заметных аспекта деятельности Наполеона Бонапарта в Египте, поговорить о которых все‑таки хотелось бы.

 

IV

 

На первый из них (если брать во внимание авторитетную литературу на русском языке) обратил внимание Е.В. Тарле. Его заинтересовал вопрос об организации управления завоеванным Египтом Наполеоном Бонапартом. И он находит это устройство превосходным: страна была разделена на административные округа, во главе каждого из них был поставлен губернатор – начальник французского гарнизона, при котором создавался так называемый «диван» из местных нотаблей. Мечети и духовенство пользовались полной неприкосновенностью, сбор налогов был упорядочен таким образом, чтобы армия получала все ей необходимое за счет местных ресурсов. Имения мамлюкских беев «национализировались». Мобилизация ресурсов, как известно, может носить характер конфискаций. Это не требует ничего, кроме силы, но занимает много времени, потому что необходимые ресурсы всячески укрываются. Или же мобилизация может делаться посредством закупок – это можно сделать быстро, все необходимое будет найдено заинтересованными в сделке продавцами. Однако им надо платить.

Генерал Бонапарт признал, что наличные деньги необходимы ему как инструмент ведения войны. На богатых торговцев‑оптовиков были наложены персональные контрибуции. Одного богача из Александрии обвинили в «государственной измене» и отправили в Каир. Там ему заявили, что если он не выложит 300 тысяч франков золотом, то его казнят. Он решил положиться на судьбу и отказался. По распоряжению генерала Бонапарта ему отрубили голову [2] – зато остальные арестованные таким же образом уплатили немедленно – и казна армии получила 4 миллиона франков.

В общем, вышеописанный случай дает некоторое представление об административных методах Бонапарта. Пожалуй, их в сумме можно описать буквально парой слов – безжалостная эффективность.

Вторым интересным аспектом французской оккупации Египта был своеобразный «эффект домино», когда одно действие производит форменную лавину других, совершенно вроде бы не связанных с «…первоначальным камешком, толкнувшим лавину…». Экспедиция была задумана как дело учреждения французской колонии в Северной Африке, и номинальному владельцу Египта, султану Турции, это предполагалось преподнести как жест дружбы. Его непочтительные «вассалы», мамелюкские беи, силой приводились к повиновению – вот и все. А к султану, в Стамбул, собирался отправиться сам «гражданин Талейран», министр иностранных дел Республики, с предложением союза и всестронней помощи. Эта возможность рассматривалась в Санкт‑Петербурге настолько серьезно, что ожидалась возможность войны, и на Черном море делались приготовления к тому, чтобы дать отпор франко‑турецкому флоту.

Однако захват Мальты поменял весь предполагаемый политический расклад. Россия вошла во Вторую Коалицию, к ней присоединилась и Турция, и теперь Бонапарту в Египте следовало уже не ждать из Стамбула помощи, а опасаться турецкой армии. Англичане туркам помогли и снаряжением, и транспортом, и морским эскортом – и в результате в июле 1799 года под Абукиром высадилась целая турецкая армия. 25 июля генерал Бонапарт напал на нее и полностью уничтожил. Вклад Турции в военные усилия Второй Коалиции на этом закончился. Русские победы в Северной Италии, однако, оставались. Летом 1799 года они были серьезнейшим фактором, влиявшим на всю политическую жизнь Франции.

Директория оказалась дискредитированной.

 


Дата добавления: 2015-01-10; просмотров: 25; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Примечания. 1. Politics and War, by David Kaiser, Harvard University Press, 1990, page 216. | Примечания. 1. Цитируется по тексту собрания сочинений Е.В
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2017 год. (0.015 сек.) Главная страница Случайная страница Контакты