Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Хэрри Пауэрс: Афро-американское стеганое одеяло. Деталь.1895-1898 2 страница

Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Мэтью: Значит, фотоны бессмертны?

Руперт: Да, до тех пор, пока они перемещаются со скоростью света в пространстве. Но их энергия истощается в движении, и в этом смысле они конечны. Они отдают энергию в ходе движения. Этим они, на мой взгляд, отличаются от ангелов.

Параллели между идеями современной физики и средневековыми представлениями об ангелах поистине удивительны. Но все же самые интересные вопросы ставит другая отрасль современной науки — теория эволюции. В Средние века считалось, что природа неизменна, что космос, Земля и все формы жизни на Земле не развиваются. В области биологии научную идею эволюции впервые выдвинули в 1858 году Дарвин и Уоллес. В области физики понятие космической эволюции стало классическим с конца 1960-х годов как следствие теории «большого взрыва». Теперь все в природе выглядит развивающимся. Это значит, что в природе заложен неистощимый творческий потенциал. Что это — слепой случай, как считают материалисты? Или же процессом эволюции руководят разумные силы?

Гюстав Доре «Ангелы сферы Меркурия»

Иллюстрация к «Божественной комедии» Данте, ок. 1810.

.

Насколько мне известно, одним из первых эту возможность начал исследовать Альфред Рассел Уоллес - после того как они с Дарвином обнародовали теорию эволюции и естественного отбора, Дарвин пошел по пути беспросветного материализма, который в настоящее время составляет основу неодарвинизма — классической доктрины академической биологии. Это учение гласит, что процессы эволюции подчиняются случаю и законам природы. У эволюции нет ни смысла, ни цели.

Уоллес же, в отличие от Дарвина, пришел к выводу, что эволюция — это не просто естественный отбор. Эволюционными процессами управляет творческий разум, который Уоллес отождествил с ангелами. Эта концепция вкратце сформулирована в заглавии его последней книги «Мир жизни; творческая сила, направляющий разум и конечная цель»8. Мы очень много знаем о Дарвине, но почти ничего — об Уоллесе. Какая огромная разница между концепциями этих двух создателей эволюционной теории! Это значит, что эволюцию можно понимать по-разному. Для материалиста творческая сила эволюции — дело слепого случая. Но если верить, что в мире существуют разумные силы, то, значит, есть и другие источники творчества, как бы мы их ни называли.



Тут возникает проблема, с которой Аквинат и другие средневековые мыслители не сталкивались, да и не могли столкнуться, а именно: роль ангелов в эволюции. Например, когда рождаются новые галактики, вместе с ними, должно быть, на свет появляются и их ангелы, если только все ангелы не дожидаются подходящего случая со времени «большого взрыва».

Мэтью: А может быть, ангелов — например, тех, кто парил в свое время над динозаврами, — «используют повторно». Ведь в противном случае они бы остались без работы на целых 60 миллионов лет.

Неизвестный художник. «Танцоры бугаку». Деталь. Японский свиток. Ок. 1800.

 

Руперт: Все эти вопросы никому и в голову не могли прийти в Средние века. В нашу эволюционную космологию ангелы вписываются лучше, чем в какую бы то ни было.

Мэтью: Да, я очень сильно чувствую, что с возвращением живой космологии возвращаются и ангелы, потому что они — часть любой уважающей себя космологии. Может быть, ангелы внесут в нашу культуру необходимое ей воображение.

В своей книге «Пришествие Космического Христа»9 я использую изобретенный мною термин «глубинный экуменизм». Глубинный экуменизм — это общение мировых религий, основанное не на доктринах и богословских изысканиях, а на мистических традициях, совместных молитвах и обрядах.



Все известные нам религиозные традиции говорят об ангелах и духах. Конь-Призрак, духовный учитель из племени дакота, как-то раз сказал мне: «То, что вы, христиане, называете «ангелами», индейцы зовут «духами». Это то общее, что есть у всех религий, то, что может нас сегодня объединить в движении глубинного экуменизма. Ангелы — вне конфессий, на них не наклеишь ярлыка. Нельзя сказать «буддийские ангелы, «исламские», «индуистские», «лютеранские», «англиканские», «католические»...

Чед Майо. "Благословение». 1993.

 

Очевидно, ангелы станут частью движения глубинного экуменизма. Исторический момент, который мы сейчас переживаем, заставляет нас задаваться вопросом: что общего у человечества как вида? Границы между культурами и религиями размываются. Пора всерьез заняться изучением нашей западной ангелологической традиции — и не из шовинизма, а для того, чтобы встречи с ангелами и духами из других культур не оттолкнули и не испугали нас. Нужно искать истины и связи, общие для всех традиций.

Особо важное место в наших сегодняшних поисках мудрости занимают шаманские культуры. Коренные народы тысячелетиями выживали среди диких зверей, в суровых природных условиях, в ледниковые периоды; они создавали общины, лечили болезни, воспитывали, учились. Огромная часть знаний и преданий была утрачена, но все же не полностью, и эти предания связаны с ангелами и духами. Во время совместной молитвы с американскими аборигенами я соприкоснулся с этими древними знаниями, и они заполнили пробелы в моем религиозном опыте. У наших кельтских предков тоже была хорошо разработанная система представлений об ангелах и духах-хранителях.

Руперт: Знания о духах всегда были основой религиозного опыта практически каждой культуры, наверное, с тех самых пор, как мы стали людьми. Вероятно, таковы истоки религиозного опыта. Представления о духах возникли раньше идеи единого Бога. Интересно, что в христианской, иудейской, исламской традициях, так же, как и в индуистской и буддийской, всегда фигурировало огромное множество духов. Даже ислам, самая монотеистическая из всех религий, не отрицает существования ангелов. Высокоразвитые религии не только не отвергли этот древний религиозный опыт, но и расширили его.

Мэтью: И все же в истории человечества был момент, когда духов отлучили, изгнали. Это произошло в последние несколько столетий, с наступлением современной эпохи. В сознании людей что-то изменилось, извратилось, разладилось, когда они попытались разорвать отношения с ангелами и духами, поэтому нам приходится расплачиваться за это экологическими катастрофами, войнами, жаждой наживы... Мы подвергли наши отношения с ангелами предельному обмирщению. Ангелы стали чем-то смешным, сентиментальным.

Турецкая миниатюра. Деталь. Ок. 1500.

 

Руперт: Или же всего-навсего порождениями нашей собственной психики. Современный человек говорит: «Ну ладно, допустим, кому-то мерещатся ангелы. Но это всего лишь плод нашего воображения. На самом деле никаких ангелов нет, они существуют лишь в сознании людей».

Людям нетрудно согласиться с тем, что ангелы существуют в нашем сознании. Гораздо сложнее признать объективное существование нечеловеческого разума. Нам брошен вызов.

Мэтью: Я считаю, что движение глубинного экуменизма должно распространиться и на науку. Как современная наука может помочь нам вновь обрести глубокие и насыщенные представления об ангелах, сохраненные западной традицией в лице Дионисия, Хильдегарды и Аквината?

Руперт: Это очень важно, поскольку современные научные открытия далеко превосходят все, что было известно в прошлом. Тогда у людей не было телескопов или радиотелескопов, они не знали ни о безмерности Вселенной, ни о разнообразии небесных тел, ни о космической эволюции. Отказавшись от старого машиноподобного мироздания ради живой и развивающейся Вселенной, мы должны задаться вопросом: какие еще, кроме нас, разумные существа обитают в этой Вселенной?

 

ДИОНИСИЙ АРЕОПАГИТ

 

Дионисий жил в VI в. н.э., вероятно в Сирии. На протяжении многих веков его ошибочно отождествляли с Дионисием Ареопагитом, которого св. Павел обратил в христианство в Афинах (Деян. 17:34). Правильнее было бы называть его Дионисием Псевдо-Ареопагитом. Он также известен под именем Псевдо-Дионисия (Сен-Дени, Дионисий Парижский). Благодаря этой путанице его сочинения пользовались огромным авторитетом вплоть до XVI в., и его роль в развитии православного и западного богословия трудно переоценить. Глубокое влияние на его учение оказали идеи философа-неоплатоника Прокла (411—485 н. э.). Четыре основных книги Дионисия Ареопагита — «О небесной иерархии», «О церковной иерархии», «Об именах Божиих» и «О таинственном богословии» — представляют собой сплав неоплатонизма и христианства. В книге «О небесной иерархии» подробно описаны девять чинов ангелов — посредников между Богом и людьми. Большинство фрагментов, которые мы приводим в своей книге, взяты именно из этого сочинения, оказавшего огромное воздействие на христианскую ангелологию. За свое богословие Дионисий получил прозвание «умеренного монофизита» (монофизитство — ересь, отрицавшая человеческое начало в Христе). Но на Латеранском соборе в 649 г. церковь воспользовалась его сочинениями в борьбе с монофизитами-радикалами, и это событие также в немалой степени поддержало тот авторитет, которым учение Дионисия пользовалось в христианском мире. Влияние ангелологии Дионисия на христианское богословие не в последнюю очередь объясняется тем, что он подробно описывает девять ангельских чинов, о которых апостол Павел упоминает лишь вскользь.

 

ЧИСЛО АНГЕЛОВ

 

Писание говорит об ангелах, что их тысячи тысяч и тьмы тем, если умножать на самих себя самые высшие для нас числа. Таким образом, оно ясно показывает, что чины небесных Существ для нас неисчислимы; потому что бесчисленно блаженное воинство надмирных Умов. Оно превосходит малый и недостаточный счет употребляемых нами чисел...10

 

Мэтью: Дионисий помещает ангелов в контекст огромного, бесконечного космоса и говорит об их неисчислимом множестве. Спустя несколько веков Мейстер Экхарт скажет, что численностью своей ангелы превосходят песчинки на морском берегу. Речь идет о невероятном числе, огромном множестве, которое нам не под силу себе представить. Вообразите самое большое число и приписывайте к нему нули до бесконечности — вот что такое ангельские сонмы.

Руперт: Огромные числа принято называть «астрономическими», и это напоминает нам о звездах. Теперь мы знаем, что космос состоит из бесчисленного множества галактик, а каждая галактика — из миллиардов звезд. На ночном небе мы можем увидеть звезды только нашей Галактики, основную часть которой составляет Млечный Путь. Поскольку ангелы связаны со звездами, их число действительно можно назвать «астрономическим».

 

Мэтью: Астрономические числа и астрономические существа.

Руперт: И раз уж мы считаем, что ангелы связаны со всем, что есть в природе, нужно принять во внимание и миллионы биологических видов, существующих на нашей Земле, а также, возможно, миллиарды видов с других планет, обращающихся вокруг других звезд в других галактиках. Сверх того, сами эти планеты — тоже организмы, как и наша планета, Гайя. Невероятное множество всех этих природных форм организации точно так же не представимо для нас, как и несметные ангельские воинства, о которых говорит Дионисий.

Мэтью: В этом контексте уместно будет обратиться к излюбленной теме Дионисия — иерархиям. Похоже, он сам изобрел это слово, создав книгу под названием «О небесной иерархии».

 

ИЕРАРХИИ, ПОЛЯ И СВЕТ

 

Иерархия, по моему мнению, есть священный чин, знание и деятельность: каковая иерархия причастна, насколько возможно для нее, Божественной красоте, и при озарении, сообщаемом ей свыше, восходит к возможному Богоподражанию.

Божественная красота — как простая, как благая, как начало всякого совершенства, — хотя и совершенно чужда всякого разнообразия, сообщает свет свой каждому по достоинству, и тех, которые делаются причастниками ее, совершенствует чрез Божественное тайнодействие, сообразно своей неизменности. Итак, цель Иерархии есть возможное уподобление Богу и соединение с Ним. Имея Бога Наставником во всяком священном ведении и деятельности и постоянно взирая на Божественную Его красоту, она, по возможности, запечатлевает в себе образ Его, и своих причастников творит Божественными подобиями, яснейшими и чистейшими зерцалами, приемлющими в себя лучи Высочайшего Божества — источника света; исполняясь священным сиянием, им сообщаемым, они сами, наконец, сообразно с Божественным установлением, обильно сообщают это сияние тем, кто ниже их. Ибо тем, которые совершают священные тайны, или тем, над которыми они свято совершаются, совсем не прилично делать что-нибудь противное священным установлениям; да они и не должны так поступать, если хотят удостоиться Божественного сияния, достойно взирать на него и преобразоваться по подобию этих божественных Умов.

 

 

Итак, кто говорит о Иерархии, тот указывает на некоторое священное учреждение — образ Божественной красоты, учреждение, существующее между чинами и знаниями Иерархическими для совершения таинств своего просвещения и для возможного уподобления своему началу.

Ибо совершенство каждого из принадлежащих к Иерархии состоит в том, чтобы стремиться, по возможности, к Богоподражанию, и, что всего важнее, сделаться, как говорит Писание, соработниками Богу, и, по возможности, обнаруживать в себе Божественную деятельность; так как чин Иерархии требует, чтобы одни очищались, другие очищали; одни просвещались, другие просвещали; одни совершенствовались,другие совершенствовали, каждый, сколько ему возможно, подражая Богу11.

\Дионисий Ареопагит «О небесной иерархии», глава III.\

 

 

Руперт: То, о чем говорит Дионисий, соотносится с неоплатоническим учением об эманациях Единого — источника, из которого проистекает все сущее. Представление о цепочке сущего было очень важным для Древнего мира и оставалось привычной темой в литературе вплоть до современной эпохи. С каждой следующей ступенью сущее, исходящее из единого источника, постепенно тускнеет, погружаясь в материю. В этом, на мой взгляд, состоит неоплатоническая основа мышления Дионисия.

Мэтью: Согласен. Но, по-моему, сейчас эти взгляды стоило бы пересмотреть. Идея единого источника всего сущего мне нравится. Именно такой мне видится история творения: все началось с крошечного сгустка энергии. Однако представление о том, что чем дальше сущее от материи, тем оно одухотвореннее, кажется мне одной из величайших ошибок эллинистической мысли, отправной точкой всякого рода дуализма.

В этом тексте есть еще один смысл. Взять хотя бы первую фразу, где речь идет о «восхождении». Если все сущее изливается сверху вниз, значит, пренебрежения заслуживает все то, что находится внизу, — будь то земля, по которой мы ходим, или же наши собственные нижние чакры. Эта столь характерная для неоплатонизма логика не вызывает у меня особых симпатий. В нашем столетии подобные ошибочные утверждения, основанные на дуалистической идее «материя против духа», Успешно опровергаются представлениями об энергии и Духе, присущих материи. Но зато Дионисий очень интересно описывает иерархию — как священный чин, знание и деятельность, уподобляющиеся Божественной красоте и восходящие к Богоподражанию. Это нам весьма пригодится.

Интересно, что в его определении иерархии говорится о красоте Бога. Первый дар, изливающийся из единого источника, — это красота и свет. Для Дионисия красота есть свет. По-моему, это чудесно. Для нас сегодня необычайно важно понимать, что красота — это одно из имен божественного. Этой идеей вдохновляется современное движение за «экосправедливость». Красота — один из величайших источников энергии. Способность воспринимать красоту присуща людям как биологическому виду.

Руперт: Но если Бог— источник света, то тут возникает проблема. Получается, что наверху свет самый яркий, а чем ниже мы спускаемся, тем больше свет смешивается с тьмой. Значит, тьма для неоплатоников — это один из образов материи.

Мэтью: Точно.

Руперт: Выходит, что тьма не является частью божественного; она — негативный принцип. Но если рассматривать свет и тьму как два полюса божественного, все выглядит совсем иначе. Можно идти как снизу вверх, так и сверху вниз. Перемешивание материи и света, струящегося из сияющего источника наверху, уже не будет всецело негативным явлением или ослаблением первичного божественного принципа.

Мэтью: Я как-то раз провел без сна всю ночь в лесу и осознал, что ночь — это не просто отсутствие солнца: у ночи есть своя энергия. Тьма спускается, надвигается, входит, и у нее своя энергия, своя мощь. Именно этого недостает мышлению неоплатоников. Они принижают материю н тьму. Они принижают низ.

 

Мейстер Экхарт пишет: «Верх — это низ, а низ — это верх». Это звучит куда современнее. Бакминстер Фуллер2 говорит, что слова «верх» и «низ» уже лет четыеста, как вышли из моды, потому что в искривленной вселенной все входит и выходит, но ничто не поднимается и не спускается.

Поэтому я думаю, что лестница Иакова и вообще весь этот архетип восхождения — просто бегство от materia: материи, матери, земли. Это часть того иерархического видения мира, которое неоплатониками принималось за нечто само собой разумеющееся. Сегодня оно нам не подходит.

У этих представлений есть и политический аспект. В тексте Дионисия мы находим одно довольно-таки сомнительное высказывание. Это цитата из Прокла, авторитетного философа-неоплатоника: «...особая свойственная им чистота отчуждает обладающих высоким совершенством от тех, кто ниже их».

Грубо говоря, не стоит марать руки о тех, кто тебя ниже. Это замкнутое, кастовое самосознание, неприкосновенная духовность. В этом отличие неоплатонической философии Прокла, Плотина и Дионисия от библейской традиции, с почтением относящейся ко всем самым малым и смиренным созданиям: у них есть свои права, все они участвуют в общем круговороте бытия. Коренным первобытным народам мир представляется похожим на круг, а не на лестницу. Отсюда вопрос: нельзя ли рассматривать архетип цепочки сущего, скорее, как круг или спираль, чем как лестницу?

Руперт: Думаю, можно. Но мне кажется, что и в такой образности верха и низа есть свой смысл. Глядя ввысь, мы видим небо. Смотреть ввысь, на небеса, очень важно. В современном мире люди редко смотрят вверх. Наш взгляд прикован к земле, к земным делам. Почти все, что мы продаем и покупаем, идет от земли, даже сами деньги. Небеса, безграничные возможности космоса, огромное разнообразие небесных существ попросту не привлекают нашего внимания.

 

Уильям Эдмондсон. «Ангел» Ок. 1940.

 

Мэтью: Глядеть вверх или же окидывать взглядом мир? Например, если взобраться достаточно высоко, скажем на гору, если посмотреть с самолета или спутника, то можно окинуть взглядом все, что вокруг, и тогда действительно увидишь, как огромна Вселенная. Иными словами, только так нам удается окинуть мир взглядом, ведь глаза у нас не на макушке. Что поделаешь, так уж мы биологически устроены: нам приходится запрокидывать голову, чтобы увидеть звезды. Правда, не всегда это так. Там, где виден горизонт (как я люблю это слово!), мы проникаем взглядом за пределы Земли. Я подумал сейчас о «большом небе» в Монтане. Вот там действительно горизонты! Чтобы увидеть небо, достаточно просто смотреть прямо перед собой. Помню, как-то раз в Южной Дакоте после обряда в индейской парной бане я вышел наружу и увидел, как полыхает Млечный Путь: словно звездная радуга поднималась от плоской земли в куполообразное космическое пространство, а затем снова опускалась к земле. Но в городах людям приходится смотреть вверх потому. что мы уничтожили горизонт. Как бы то ни было, не вполне с тобой согласен: глядя ввысь, мы теряем ощущение громадности космоса.

Руперт: Не буду спорить. «Окидывать взглядом» — более уместное выражение. Лучший способ смотреть на звезды — это лечь на спину. Можно увидеть небо во всей его красе, не выворачивая шею. Наверное, первыми на звезды стали глядеть пастухи, спавшие под открытым небом.

Заглядывать за горизонт тоже очень важно. Древние мегалиты, вроде Стоунхенджа, были по большей части обсерваториями для наблюдения за восходом и заходом небесных тел. Эти громадные камни делили горизонт на дуги или зоны.

Идея иерархии по-своему важна. Суть любого холистического мировоззрения — будь то организмическая философия природы Уайтхеда или современный научно-философский холистический взгляд на мироздание — заключается в признании того, что на каждом структурном уровне целое превосходит сумму своих частей.

Природа состоит из разных уровней, образующих иерархию. Лучше всего называть ее иерархией вложенных уровней. Например, кристалл как целое состоит из молекул. Каждая из этих молекул как целое состоит из атомов. Каждый атом — организм, состоящий из ядра и электронов; в ядро как целое входят нейтроны, протоны и силы, удерживающие их вместе, и так далее.

Эти многослойные структурные уровни мы наблюдаем повсюду. Наше собственное тело состоит из органов, тканей, клеток, органоидов и молекул. Мы как организмы представляем собой часть более крупных систем; мы — частицы социума, а социум подобен организму на более высоком структурном уровне. Социумы — частицы экосистем. Существуют и еще более высокие уровни: наша планета — Гайя, Солнечная система (тоже своего рода организм), Галактика, группы галактик.

С этой точки зрения, на каждом уровне мы обнаруживаем целое, состоящее из частей, но превосходящее их сумму. Не бывает планеты вне планетной системы, она обязательно будет частью более крупного целого. Не бывает планетной системы вне галактики (по крайней мере, насколько нам известно). Другой пример: Сан-Франциско — город в Соединенных Штатах. Соединенные Штаты больше, чем Сан-Франциско, а Соединенные Штаты, в свою очередь, — часть Североамериканского континента.

Мы сталкиваемся с такой организационной схемой повсюду — и в географии, и в биологии, и даже в языке: фонемы складываются в слоги, слоги — в слова, слова — в словосочетания, словосочетания — в предложения. Всё это — иерархии вложенных уровней.

Другое название для иерархии вложенных уровней предложил Артур Кестлер13: «холархия». Слово «холархия» позволяет избежать ассоциаций с церковной иерархией.

Природные иерархии вложенных уровней, или холархии, — это приблизительно то же, о чем говорит Дионисий. Можно рассмотреть ангельские иерархии с этой точки зрения. Одни ангелы будут тогда соответствовать ангелам галактик, другие — ангелам планетных систем, третьи – ангелам планет. Так, собственно, и изображались небесные иерархии — в виде концентрических сфер.

Мэтью: Тут еще вдобавок появляется третье измерение. Модель лестницы предполагает только два измерения, в результате чего и не удается отделаться от идеи давления, доминирования, командования. Но сферы внутри сфер — это совсем другое дело: они не громоздятся друг на друга, и у каждой — свое пространство и свое устройство.

Я хотел бы подчеркнуть вот какое положение в рассуждениях Дионисия об иерархии. Он говорит о том, что всякое создание «по возможности» стремится к Богоподражанию, желает «сделаться, как говорит Писание, соработником Богу» и обнаружить в себе «Божественную деятельность». Иерархия, по словам Дионисия, — это священный чин, знание и деятельность. Деятельность проистекает из причастности всякой твари к красоте; быть соработником Бога — значит подражать Ему. В этом, как мне кажется, заключается динамический аспект иерархии по Дионисию.

Мне очень нравится термин «холархия». Нам и впрямь нужно было найти какое-то новое определение, потому что слово «иерархия» — слишком нагруженное. Оно подразумевает в том числе и политическое давление. Лучшая часть слова «иерархия» — это «иер-». Для большинства людей «иерархия» — это что-то связанное с эксплуатацией: те, кто наверху, эксплуатируют тех, кто внизу. Но, конечно же, это не так. «Иерос» — греческое слово, означающее «священный». Просто небеса и земля утратили в наших глазах свою священную природу, отсюда и все наши затруднения.

Руперт: Да, холархия — это то, что надо. «Иерос» по-гречески значит «священный, святой». По-английски «святой» — holy — сходно по звучанию с whole — «целый». То же самое и по-гречески: «холос» — значит «целый».

Мэтью: А вот еще одна очень важная фраза у Дионисия: «[Иерархия] запечатлевает в себе образ Божий и своих причастников творит Божественными подобиями, яснейшими и чистейшими зерцалами, приемлющими в себя лучи Высочайшего Божества — источника света»,

Хильдегарда тоже говорит о том, что каждое создание — блестящее, сверкающее зерцало божества. Это поистине чудесный образ. Бог смотрится в нас, как в зеркало, и видит Самого Себя. Мы — божественные зеркала. Конечно же, зеркалу нужен свет: в темноте зеркало уже не зеркало. Зеркала не самодостаточны, они нуждаются в источнике света. Тема зеркала — одна из самых распространенных в мистической традиции. Термин «спекулятивный (т.е. умозрительный) мистицизм» подразумевает мистицизм зеркала: по-латыни «зеркало» будет speculum. По словам Дионисия, все на свете — зеркало божества. Речь идет не о спекуляции и не о превращении мистицизма в философский акт рационального познания. Речь о том, чтобы во всем находить зеркало, отражающее Бога.

Ангелы наделены особым даром отражения. Наверное, это что-то вроде высокосовершенного зеркала, которым оборудован космический телескоп «Хаббл». Когда в искусстве изготовления зеркал произошел прорыв, телескопы-рефлекторы позволили нам лучше разглядеть Вселенную. Зеркало — поразительное техническое изобретение. Интересно, кто сделал первое зеркало? Воображаю, какое потрясение испытали люди, впервые заглянув в зеркало.

Руперт: Я думаю, что первыми зеркалами были водоемы, как в мифе о Нарциссе.

Мэтью: Природные зеркала. Наверное, первым зеркалом была плошка с водой. Здорово!

Руперт: Вернемся к идее иерархии. В основе природных холархий лежат организующие поля. Я называю их «морфологическими полями»: они определяют форму и структуру системы. У каждой галактики, каждой планетной системы, каждой планеты есть свое морфологическое поле. Структурные уровни — это также и уровни морфологических полей. Даже и без этой моей гипотезы морфологических полей мы знаем о гравитационном поле Галактики и гравитационном поле Солнечной системы, благодаря которому планеты обращаются вокруг Солнца; знаем мы и о существовании гравитационного поля Земли, которое удерживает нас на Земле, а Луну— на земной орбите. А еще есть электрические и магнитные поля Галактики, Солнца и Земли. Даже если мы ограничимся несовершенными представлениями современной науки, то уже получим иерархии, или холархии, полей.

То же самое относится и к электромагнитным полям в кристалле: в поле кристалла находятся молекулярные поля, а внутри них — поля атомов, электронов и атомного ядра, причем не только электромагнитные поля, но и квантовые.

Современные теории полей пришли на смену традиционным представлениям о душе как о невидимом структурирующем принципе. Даже свойства электричества и магнита вплоть до XVII веке описывались как некие невидимые силы («души»), заключенные в магните или электрически заряженном теле и способные действовать на расстоянии.

Поля — современное название для невидимых организующих сил природы. С древних времен эти силы назывались «душами». Душу мира, апima mundi, теперь зовут «гравитационным полем». Душу магнита стали на зывать «магнитным полем», душу электричества — «электрическим полем». Души растений и животных, души, отвечающие за развитие эмбриона и рост тела, получили в современной биологии развития название «морфогенетических полей». Души животных можно было бы назвать «полями инстинкта и поведения», а про нашу умственную деятельность сказать, что она «регулируется ментальными полями».

 

Мэтью: Не душа находится в теле, а тело — в душе. На какое расстояние распространяется действие полей нашей души — или, говоря иначе, действие наших мыслей, надежд, грез, страстей, познаний? В каком-то смысле все, о чем мы говорим, заключено в поле нашей души. Мы можем говорить о том, что знаем, — или думаем, что знаем. Так мы достигаем пределов Вселенной, и наши поля, то есть наши души, растут. Это можно назвать «пробуждением поля человека». От порожденного Новым временем представления о ничтожности души, заключенной в шишковидной железе или коре головного мозга, мы движемся к пониманию души как организующего принципа, всеобъемлющего сознания.

Руперт: Верно. Наши познавательные способности выходят за пределы мозга, охватывая все то, что мы воспринимаем, испытываем, переживаем и знаем. Ментальные поля во много раз превосходят мозг своими размерами: по мере того, как расширяются наши представления о мире, о космосе, ментальные поля обретают поистине космические масштабы.

Поскольку ангелы, как мы считаем, организованы холархически, у них, возможно, тоже есть поля. Ангелов можно рассматривать как особые проявления активности этих полей (речь идет, скорее всего, о волновых функциях – прим.М.Р) — точно так же, как фотоны можно считать проявлениями энергии, заключенной в электромагнитных полях.

Поэтому у ангелов, как и у квантов, два аспекта: они каким-то образом соотносятся со своей областью активности и в то же время проявляют себя в качестве квантов этой активности.


Дата добавления: 2014-10-31; просмотров: 36; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Хэрри Пауэрс: Афро-американское стеганое одеяло. Деталь.1895-1898 1 страница | Хэрри Пауэрс: Афро-американское стеганое одеяло. Деталь.1895-1898 3 страница
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2017 год. (0.206 сек.) Главная страница Случайная страница Контакты