Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Вторая попытка




Читайте также:
  1. V. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ВАШЕЙ ЖИЗНИ
  2. Амореи 21-20 вв (вторая волна семитов)
  3. б) Вторая неделя
  4. Биомеханизм родов при заднем виде затылочного предлежания, вторая позиция.
  5. Биомеханизм родов при тазовом предлежании, вторая позиция.
  6. Виктор Розен: дерзновенная попытка трансформации массива исламоведческого знания в единую когнитивную целостность
  7. ВТОРАЯ (МАРЖИНАЛЬНАЯ) ВЕТВЬ КЛАССИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ В ИЗУЧЕНИИ КОЛИЧЕСТВЕННЫХ ПАРАМЕТРОВ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ. Э. Б. КОНДИЛЬЯК И Ф. ГАЛИАНИ
  8. Вторая глава
  9. Вторая группа - стратегии интегрированного роста
  10. Вторая династия Хань (25-220)

 

На следующий год я решила во что бы то ни стало добраться до Сары-Санга. Прошло ровно пятьсот лет с тех пор, как Микеланджело тщетно ждал голубую краску, и мне захотелось потешить самолюбие и добыть для него эту краску, пусть я и опоздала на пять веков. Я была ограничена во времени. В апреле в горах тает снег, а в июне все заняты на уборке урожая. А что, если снова начнутся военные действия?

К Рождеству политическая ситуация в Афганистане накалилась как никогда, поэтому я сменила тактику и в феврале села в самолет и отправилась познакомиться с Мистером Охотником за Драгоценностями, одним американским дилером, который постоянно мотался в Афганистан вот уже тридцать лет. Если кто-то и мог помочь мне, так это Гарри Бауэрсокс. Мы встретились на Мауи, где он организовал ювелирную выставку, и проговорили несколько часов. Гарри оказался очень крупным доброжелательным мужчиной, он постоянно смеялся и рассказывал захватывающие истории о том, как встречался с лидерами моджахедов и как его провозили в страну, спрятав под проволочной сеткой. Он в шутку посоветовал мне завернуться в чадру и проникнуть в Афганистан, а на следующий день я спросила в лоб, можно ли поехать с ним в следующий раз. Гарри помолчал немного, а потом ответил отказом, сославшись на напряженную обстановку в стране. Через пару дней я улетела в Гонконг несолоно хлебавши, но переполненная решимости – все равно будет по-моему.

Первая трудность заключалась в получении визы. У меня в Исламабаде работали друзья, которые устроили так, что на самолете ООН, летавшем дважды в неделю, я добралась до Файзабада, ближайшего к месторождению города, но мне непременно требовалась виза на случай непредвиденной посадки. Вообще-то я считала, что во время вынужденной посадки отсутствие документов – наименьшая из проблем, но правила есть правила, и я подала документы на визу. И получила любезный ответ, что визу мне дадут, но необходимо рекомендательное письмо от моего правительства, однако британское посольство наотрез отказалось предоставить подобное письмо, потому что «Великобритания не признает легитимности нынешнего правительства Афганистана». Тупик. И я решила поехать в Исламабад, чтобы оттуда все уладить.

И, к моему удивлению, я в итоге улетела в Афганистан как пробка от шампанского. В первое же утро мне позвонили подруга, работавшая в ООН, и сообщила, что меня возьмут и без визы.



«Я послала за тобой машину. Сколько тебе нужно на сборы? Успеешь за десять минут?»

Я покидала в рюкзак вещи – пару мешковатых штанов, три кофты с длинными рукавами, ноутбук, кроссовки, книгу Гарри «Драгоценные камни Афганистана» и выскочила из дома, едва ли не теряя на ходу свои вещи, а через два часа уже летела на запад в маленьком самолете, рассчитанном на девятнадцать человек.

В своей книге, ставшей бестселлером, пакистанский журналист Ахмед Рашид пересказывает легенду, услышанную от одного старика: «Когда Аллах сотворил мир, то увидел, что осталась еще куча обломков, которые ни к чему нельзя приспособить, тогда он собрал их, слепил в один кусок и бросил на землю, – так получился Афганистан». Когда мы перелетели через Памир, мне показалось, что эта легенда не далека от истины. Мы летели над снежными шапками гор, а где-то далеко под нами находились Бадахшанское месторождение и деревенька, в которой дозволялось жить только мужчинам. Но, глядя на неприветливую землю внизу, почти невозможно было поверить, что там вообще хоть кто-то может жить.



Бадахшан оккупирован, поскольку большую часть страны захватили темные силы, им не удается занять лишь крошечный район, и кольцо сужается с каждым годом. Мне это напомнило картинку из комикса про Астерикса – деревенька борцов за свободу под предводительством нескольких влиятельных лидеров. В данном случае одним из самых влиятельных был Ахмед Шах Масуд, человек-легенда. Его сторонники верили, что его невозможно убить, но в сентябре 2001 года террористы-смертники, выдав себя за тележурналистов, совершили покушение на Ахмед Шаха, спрятав взрывчатку в видеокамере, и 15 сентября лидер антиталибской оппозиции скончался от полученных ран. За успех приходилось платить, и никто не скрывал, откуда оппозиция берет деньги на борьбу. Первый источник дохода – изумруды из долины Панджшера, а второй – ляпис-лазурь из Бадахшана. Шахты работали в полную мощь, поскольку денег требовалось много.

Через два часа самолет, дребезжа, приземлился на металлической взлетно-посадочной полосе. Добро пожаловать в международный аэропорт Файзабада в обрамлении ржавеющих сувениров с прошлых войн – танков и обломков моторов от самолетов. Никаких пограничных постов, даже охраны нигде не было. Пассажиров приветствовали и распределяли, кому на выход, а кому на пересадку, бородатые парни в джипах со значками благотворительных организаций и фондов и сотрудники ООН, которых нетрудно было узнать по бело-голубому флагу. Эти цвета основатели ООН выбрали в 1945 году, поскольку сочли их цветами мира, ведь все нации живут под одним и тем же небом.

Я несколько месяцев переписывалась с Мэрвином Паттерсоном, представителем координационного комитета ООН по вопросам гуманитарной помощи. Он с самого начала горячо поддержал мою идею.



«Рад подтверждению, что в мире не только я один такой сумасшедший», – сказал Мэрвин, предварительно извинившись за то, что я скорее всего разочаруюсь, узнав, насколько просто попасть в сами шахты.

Он встретил меня у трапа самолета, представился и объяснил, что улетает на нашем самолете в Исламабад, но передает меня в руки своему коллеге Халиду, который за мной присмотрит, а это значило, что теперь не нужно было арендовать джип и искать переводчика. Дядя Халида командовал войсками в Восточном Афганистане, где располагались шахты, так что разрешение уже дали.

В первый же день я отправилась погулять по старинному рынку. Навстречу мне шла женщина в белой парандже, и я ее поприветствовала. Внезапно женщина откинула с лица накидку, и передо мной предстала очень симпатичная девушка лет эдак двадцати двух.

«Пойдемте к нам, выпьем чаю», – пригласила она.

Пока мы шли, моя собеседница всякий раз закрывала лицо, если видела вдали мужчину, и в этом чувствовалась изрядная доля кокетства. Один афганец потом объяснил мне:

«Мы же знаем всех соседских девочек, кто хорошенькая, а кто так себе, мы способны узнать их даже по носочкам туфель. Но это не исключает флирта, отнюдь. В парандже женщины даже более соблазнительны».

Когда я вернулась через пару часов в гостиницу миссии ООН, то увидела, что в зале вместе с Халидом пьют чай, развалясь на подушках, еще двое мужчин. Это были журналисты «Тайм» Тони Дэвис и Боб Никельсберг, приехавшие сюда в командировку. Так совпало, что они планировали отправиться на прииски ляпис-лазури на следующий день, чтобы выяснить, как Масуд расплачивался со своими солдатами, и согласились взять меня с собой.

Утром в семь часов нас ждал у крыльца советский «козлик». Тони сказал:

«Не смотрите, что машина выглядит как кусок дерьма, зато крепкая».

Мы поехали в южном направлении, в сторону гор. Туда же, на летние пастбища, двигались скотоводческие племена со своими отарами курдючных овец, и какое-то время серая масса загораживала нам всю дорогу. Пастухи неохотно сгоняли стада влево, чтобы уступить дорогу нашему автомобилю, но все равно задержали нас почти на час. Сначала мы добрались до города под названием Бахарак, где познакомились с командующим, который выдал нам в помощь Абдуллу в качестве переводчика. Как оказалось, раньше этот улыбчивый солдат был крестьянином и пахал землю. Следующей остановкой стал город Джурма, где опиумный мак соседствовал с пшеницей. Дальше дорога сузилась и шла по ущелью. Я мысленно путешествовала вместе с той самой краской, которой Тициан нарисовал небо на своей картине, только в обратном направлении – с палитры в ступку, оттуда в мешок и в порт Венеции, через Средиземное море в Сирию, а потом по Шелковому пути, может быть именно по этой самой тропке…

«Боже, что это за шум?» – спросил Боб, сидевший рядом с водителем, и я очнулась от своих мыслей. По иронии судьбы старинный Шелковый путь был самой ухабистой дорогой в мире. Если бы проводился конкурс на самую плохую дорогу, то эта явно стала бы победителем, и советский джип протестовал всеми фибрами своей металлической души, выражая протест как умел – стуком и диким скрипом. Кроме этих шумов я ничего не слышала, поэтому хотела снова углубиться в размышления о Тициане, но водитель явно заволновался и что-то затараторил на дари.

«Как-то мне все это не нравится», – зловеще сказал Боб.

Уже час, как стемнело, и мы, проезжая мимо последнего крупного населенного пункта, решили остановиться там на ночлег, а оставшиеся сорок километров пути проделать утром, не ехать же по разбитой дороге в потемках еще часа три.

В итоге господину Хайдеру, учителю математики из школы для девочек в Хазрат-Саид, пришлось приютить аж пятерых гостей, которые приперлись в темноте и сожрали одну из последних куриц, которая тоже не ожидала в тот день гостей. Потом мы долго разговаривали, беседа затянулась за полночь, а рядом с нами постоянно шныряли любопытные мальчишки. Да, местные жители боялись, что летом снова начнутся бои, а что делать, придется идти воевать. Шахты очень важны для экономики страны, если бы не ляпис-лазурь, все были бы еще беднее. Сами местные жители лазурь не использовали. Обычная история – когда драгоценность буквально валяется под ногами, мы ищем экзотики.

Мы шутили насчет нашей машины: что, если крепкий русский «козлик» сдохнет в пути? Вообще-то я бы даже обрадовалась, поскольку не хотела, чтобы мое паломничество прошло без сучка без задоринки, как предсказывал Мэрвин. На следующее утро, посетив школу для девочек, мы отправились в путь, и тут мое тайное желание стало явью. Джип долго кашлял и изрыгал из себя клубы черного дыма, а потом сдался. Деревенские жители попытались выкатить машину на склон, но не смогли. Абдулла сочувственно пояснил, что им просто не хватает сил от голода.

Через час мы все же уехали на осликах в сопровождении двух погонщиков. У меня в рюкзаке лежала ксерокопия главы из дневника путешественника Джона Вуда, который проделал этот же путь в 1851 году. Ему тоже пришлось заночевать в Хазрат-Саид, а потом он посетил могилу Шаха Насура Кизру, бадахшанского святого и поэта. Больше всего Вуда, а через полтора века и меня заинтересовали строки, в которых поэт отговаривал путешественников посещать «узкую долину Корана», то есть ту самую долину, куда мы направлялись.

Сначала дорога была широкой, мы ехали по колее, оставшейся от колес джипов, и пили воду прямо из горных ручьев. Во времена Вуда жители жаловались, что тут почти не растет пшеница, и считали, что это святой дух не дает им зерна, чтобы легче было обуздывать страсти. В 2001 году святой дух, видимо, работал сверхурочно, поскольку теперь здесь не росло вообще ничего. В деревнях умерло от голода около восьмидесяти детей. Возможно, поэт не был так уж неправ относительно этой долины. Горные пики напоминали детские рисунки, я задумалась, а что там, за ними, воображая себе заброшенные абрикосовые рощи, но потом поняла, что нахожусь по ту сторону, где нужно, и, если на то будет воля Аллаха, через пару часов увижу прииски ляпис-лазури, на которые так хотела попасть.

Глядя на местные скалы, мы, подобно, наверное, всем, кто когда-либо задумывался об этом, недоумевали, как вообще можно было обнаружить тут ценную породу. Как это произошло? В бронзовом веке люди возделывали тут землю, охотились, пасли свои стада, переживали из-за сильных снегопадов и засухи, а потом вдруг стали обмениваться камнями цвета неба с египтянами, живущими в тысячах километров от них. Но каким образом они впервые нашли ляпис-лазурь?

К полудню воздух вокруг раскалился, и по настоянию Абдуллы меня усадили на ослика. Оказалось, что ехать на ослике куда комфортнее, чем я могла себе представить, и в какой-то момент я даже задремала под лазурным небом.

 


Дата добавления: 2015-02-10; просмотров: 10; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.015 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты