Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ISBN 5-699-00510-2 © Издательство «Сова», 2001 15 страница




Читайте также:
  1. D. Қолқа доғасынан 1 страница
  2. D. Қолқа доғасынан 2 страница
  3. D. Қолқа доғасынан 3 страница
  4. D. Қолқа доғасынан 4 страница
  5. D. Қолқа доғасынан 5 страница
  6. D. Қолқа доғасынан 6 страница
  7. D. Қолқа доғасынан 7 страница
  8. D. Қолқа доғасынан 8 страница
  9. D. Қолқа доғасынан 9 страница
  10. Hand-outs 1 страница

Эрик: Многие мои предпочтения, которые теперь мне свойственны, возникли у меня благодаря травке, например любовь к рок-музыке. Не то чтобы я раньше не любил ее, я даже не подозревал о ее существовании, никогда ее не слышал. Мне это было чуждо. А сейчас я по-настоящему люблю рок и еще много подобных вещей, в том же духе. Я думаю, в тот чувственный период, о котором я уже говорил, травка имела большое значение. А еще большое значение имела биоэнергетика.

Я: Позволь мне задать один вопрос, просто чтобы убедиться, что я правильно тебя понимаю. Я представляю, что ЛСД — слишком долгая история и ты не хочешь вдаваться в подробности, однако создается впечатление, что он имел больше значения для тебя, чем для твоего брака, в то время как травка реально на него повлияла. Ты превратился из сухого педанта в человека, воспринимающего свою личность как нечто целостное и ориентированное на взаимоотношения.

Эрик: Может быть, здесь уместна такая параллель. Представь себе пророка, который в одиночестве восходит

на горный пик: он созерцает мир и начинает постигать структуру мироздания — это с одной стороны. А с другой — представь себе человека, который только и знает, что петь, танцевать, есть и заниматься любовью. ЛСД больше похож на горный пик, где ты говоришь: «О, теперь мне открылись новые горизонты, и я по-иному вижу мироздание и себя, понимаю, что я значу и что значит все вокруг». А травка ближе к празднику — просто попеть, потанцевать. Это способ изменить многие свои умопостроения, стереотипы, посредством которых запрограммировано твое поведение, и раскрыться для нового межличностного, многосенсорного существования.

Дениза: В отличие от алкоголя, который сметает барьеры и делает тебя расторможенным. Алкоголь мертвит, а травка оживляет.

Молодость и «за тридцать»

Я: Следующий вопрос, безусловно, сменит тему, но все же я хочу получить эти сведения. Сколько вам лет?

Дениза: Мне тридцать четыре.

Эрик: Мне тридцать шесть.

Дениза: Нам было девятнадцать с половиной и двадцать один с половиной, когда мы поженились.

Эрик: Еще одно замечание, которое, наверное, стоит сделать: если бы я сегодня встретил Денизу такой, какой она была в свои девятнадцать, или она встретила меня таким, каким я был в двадцать один, мы бы, пожалуй, сочли друг друга очень несимпатичными людьми. Это интересная мысль, Карл, о которой мы много между собой говорили. Когда люди задумываются о браке, они обычно полагают, что супруги, если поженились очень молодыми, в своем развитии отдаляются друг от друга. А если они поженились, когда были постарше, значит, основные изменения с ними уже произошли, поэтому основа их брака более прочная. А с нами вышло так, что мы оба пережили глубокие, драматические изменения, но изменялись мы



параллельно. Поэтому ситуация у нас совершенно необычная, понимаешь?

Я: Я это очень хорошо понимаю, потому что мы с женой часто говорим в точности о том же самом. Если бы любой из нас сейчас встретил другого в том возрасте, в каком мы поженились, в двадцать два года, то, Боже мой, мы бы не захотели иметь друг с другом ничего общего. Мы бы просто ни на йоту не заинтересовались. Однако нам очень повезло в том, что мы развивались вместе. И сейчас Хелена часто повторяет слова, которым я ее научил: «Что бы только сказали об этом люди в твоем родном городе!»

Эрик: Мы думали об этом в связи с тем, что сейчас я бы обозначил в кавычках как «расстройство Денизы». То есть мы оба каждый день делаем сотни вещей, за которые лет десять назад упрятали бы друг друга в психушку. То, что раньше мы сочли бы безумием, теперь мы расцениваем как нормальную составляющую нашей жизни, потому что у нас изменились взгляды на жизнь.



Брак как процесс

Эрик (продолжает): Мне кажется, люди обычно говорят о браке как о некоем институте, считают брак структурой, а это не так: брак представляет собой процесс. Это ряд процессов, в которых люди участвуют, и никогда не знаешь, в каком направлении они пойдут. Но, по-моему, мы в состоянии определять, какими будут эти процессы. И когда думаешь о браке как о ряде процессов, которые люди решили выполнять, ну например: сексуальная жизнь, продолжение рода, взаимные экономические обязательства, совместный выбор местожительства и тому подобное — это ведь процессы весьма определенные. И тогда ты говоришь: «Отлично, значит, брак состоит из таких процессов, вот и все». Ты инициируешь их. Это и есть брак. Тогда у тебя будет совсем другое отношение к браку, чем если бы ты говорил: «Это социальный институт» или «Это некая структура».

Я: У меня по этому поводу вопросов нет, однако я буду только рад, если ты расскажешь об этом поподробнее.

Эрик: Когда мы говорим об успешности нашего брака, мы несколько легкомысленно к этому относимся, поскольку он действительно успешен и мы действительно счастливы, однако нам просто повезло. Мне только что исполнилось тридцать шесть, Денизе только что исполнилось тридцать четыре. Мы оба вполне здоровы, мы способные, мы очень симпатичные, мы гораздо лучше выглядим и более привлекательны сексуально, чем были в свои девятнадцать лет и в двадцать один год. Понимаешь, я имею в виду, что нам очень многое было дано, и нам не приходится сидеть и рассуждать, как замечательно мы постарались, для того чтобы у нас что-то получилось. Мы, во многих отношениях, жили в самых благоприятных условиях, просто под благословением. Да, конечно, мы в свое время приняли много правильных решений...



Дениза (перебивая): О'кей, но тем, как мы выглядим в свои тридцать четыре и тридцать шесть лет и что собой представляем, мы обязаны себе, так как мы постарались, чтобы это получилось. Множество разных вещей произошло именно потому, что мы решали совершить те или иные поступки. Мы сами решили прибегнуть к психотерапии или использовать определенные способы личностного развития. Так что мы можем поставить это себе в заслугу: я — за, ведь мы столько раз могли бы лопухнуться.

Я: Согласен с тобой, Дениза, ведь ты могла бы оказаться женщиной с изможденным лицом и поджатыми губами, а Эрик мог так и остаться тем педантом, каким он был, когда я его впервые увидел. Однако нет, вы оба совершенно преобразились. Согласитесь, что кое-какая ваша заслуга в этом есть. Если говорить о вашей внешности, я думаю, отчасти вы сами ее создали. Что же касается здоровья, вам просто повезло. Так что элемент везения здесь есть, этого я не отрицаю, но, с другой сторо-

ны, вы сами выстроили свой динамичный брак, это не случилось само собой, благодаря удаче, или вашей симпатичной внешности, или еще чему-то. Вы сами сделали себя симпатичными.

Выводы Эрика

Эрик: Я хотел бы кое-что сказать, Карл, это относительно нашего брака. Это будут оценки или своего рода анализ. Мы с Денизой в достаточной степени чужды условностям в социальном и интеллектуальном отношении, учитывая среду, в которой мы обитаем. Мы не придерживаемся протоптанных путей. А причина, почему мы можем себе позволить такую свободу, состоит в том, что мы черпаем для этого силы в собственной семье. Та сила, то могущество, то пристанище, которые дает нам наш брак, представляют для нас некий оплот, опору для деятельности, позволяющую нам обоим в очень многих социальных ситуациях выглядеть белыми воронами. И сдается мне, что это гораздо важнее, чем многие думают. Я, например, когда вижу человека, зажатого условностями, такого, знаешь ли, напуганного, неуверенного, не знающего, в каком направлении ему двигаться, все время оглядывающегося, что о нем подумают окружающие, — могу поспорить с кем угодно, что его брак окажется не слишком удовлетворительным. Иначе у него не было бы причин так себя вести. Он бы в чем-то нашел свой оплот, свою самоидентификацию и смысл своего бытия. А все остальное стало бы вторичным, каким оно и должно быть.

Я: Я полагаю, эта идея редко высказывалась, если высказывалась вообще, и, на мой взгляд, в ней содержится большая доля истины: если есть, выражаясь военным языком, надежная «операционная база», то можно позволить себе любые опасные «вылазки и рейды». А если нет, поневоле станешь очень осторожным.

Эрик: Меня не пугает возможность потерять работу. Моя самоидентификация не определяется моими учеными

степенями, публикациями, она определяется моей женой и детьми. Я хочу сказать, это гораздо сильнее, чем прочая чепуха.

Я: Такое встречается ужасно редко. (Пауза.) На этом мы закончим нашу беседу. Что касается меня, то мне было чрезвычайно приятно.

Комментарий

Некоторые из заключительных комментариев Эрика мастерски сформулированы и заслуживают внимательного повторного чтения. Этот совершенно уникальный брак прошел через разнообразные стрессовые ситуации, и благодаря этому партнеры, похоже, приобрели мудрость и жизненный опыт, который может оказаться поучительным для любого из нас.

Я хотел бы перечислить ряд особенностей их брака, которые показались мне наиболее примечательными, хотя вы могли извлечь для себя что-то другое и составить иное мнение. Для каждого из своих высказываний я указываю заголовок раздела, так что вы можете при желании вернуться к тексту, чтобы сверить свои суждения с моими.

Совершенно необычно то, что Эрик и Дениза выстроили в своем браке собственную вселенную, вместо того чтобы оглядываться на социальное окружение с вопросом, какими им быть и как себя вести. Они отнюдь не подстраивали свой брак под ожидания общественной среды, и даже круга давних и близких друзей. Каждый из супругов прислушивался к собственным жизненным ритмам, чтобы определить, какими будут их поведение и их взаимоотношения. Это рискованный способ существования (что они полностью признают), и многие просто не отважились бы на него или подвергли его сомнению. Супруги, однако, понимают, что общество или друзья могут служить своего рода убежищем от трудностей брака и

не намерены пользоваться этим убежищем (см. «Переселение первопроходцев» и «Жизнь по внутренним ритмам»).

Супруги на собственном опыте убедились в пагубных последствиях стараний жить в соответствии со стереотипами, навязанными им родителями и культурой. Хотя Дениза на протяжении пяти лет была «удовлетворена» своим браком, семьей и детьми и жила вполне по-конформистски, это не уберегло ее от «психического расстройства» (см.«Период социальных "надо"»).

Этот брак служит очень хорошей иллюстрацией того факта, что обычно молодые люди вступают в брак, переоценивая свою психологическую зрелость и недооценивая свою инфантильность. Это вполне естественно. Значение имеет лишь вопрос, как они преодолеют свою естественную неготовность к глубоким и длительным взаимоотношениям.

Глубокий конфликт, к которому могут привести различия в системе, особенно религиозных ценностей, со всей определенностью проявляется в жизни Денизы. Усугубляет его полная невозможность реального и свободного общения при слишком строгих религиозных взглядах, как было в случае с ее родителями.

Осознание супругами того факта, что их брак нередко спасали кризисы, я воспринял как самое поразительное утверждение. Отметим, что их брак спасал не кризис как таковой, а только то обстоятельство, что супруги использовали каждый кризис как возможность для личностного развития. Сознательно или бессознательно, в такие критические периоды они становились более открытыми друг для друга, более дифференцированными друг от друга, и в большей мере обособляясь в качестве независимых человеческих существ и тем самым подготавливая почву для перехода на новый уровень взаимоотношений. Описание двух типов ссор, которые у них происходили, явственно демонстрирует различие между ссорой в качестве выражения одного только ожесточения и ссорой в качестве

возможности для продвижения вперед (см. «Брак, спасенный кризисами»).

Как и в случае многих других рассмотренных нами брачных союзов, хорошо проиллюстрирована настоятельная, едва ли не отчаянная, необходимость стать личностью с внутренним центром оценивания, когда «правильность» или «неправильность» осуществляемых действий определяется соотнесением с собственным жизненным опытом, а не с суждениями окружающих. Как хорошо сформулировала Дениза, это означает научиться «доверять какой-то части себя, а затем взрастить эту часть и довести ее до полного расцвета». Довольно удивительно, что она достигла уровня, при котором была уже достаточно хорошо знакома с собственным «Я», чтобы ощутить, как сама позволяет ему расплываться, и где могла выбирать, поощрять ли ей свою психическую «болезнь» (см. «Как ты стала личностью?» и «Я могу выбрать для себя болезнь!»).

Один из вопросов, который, я уверен, вызовет у моих читателей энергичные споры, состоит в следующем: чем обусловлено стремление супругов преодолевать возникающие кризисы, не отступаясь и не убегая от них? Религиозным воспитанием? Культурными установками? Природной стойкостью? Или?..

Их собственные объяснения глубокой привязанности друг к другу кажутся мне несколько слабыми и зачастую противоречивыми. Для Денизы их связь друг с другом объясняется мистической «кармой», идущей, надо полагать, от прошлых инкарнаций. Для Эрика это результат ограниченных, но глубоко укоренившихся (с детства) представлений о нерасторжимости брака. Однако он также считает, что стремление улаживать конфликты возникает у них благодаря фантастически хорошим сексуальным отношениям. В другой момент он объясняет его через несколько загадочное биологическое сродство, образовавшееся благодаря рождению общих детей и общей ответ-

ственности за них. В качестве еще одного возможного толкования он выдвигает тот факт, что Дениза — единственная женщина, с которой ему не бывает скучно, хотя по временам она способна приводить его в ярость. Ни по отдельности, ни вместе взятые, эти предположения не кажутся мне достаточно удовлетворительным объяснением того совершенно очевидного факта, что супруги хотят сделать свой брак жизнеспособным и готовы пройти через конфликты, боль и разлад, чтобы этого добиться (см. «Связующая нить — различные точки зрения»).

Очень интересен процесс перемен в их сексуальных и любовных отношениях вне брака. Дениза впервые открыла для себя, что можно любить двух мужчин одновременно. Однако ее готовность примириться с частыми «интрижками» Эрика весьма необычна, особенно с учетом ее согласия делить своего мужчину с другой женщиной, к которой она относится тепло и дружелюбно. Но позднее, с ростом ее самостоятельности, она обнаружила, что не может допустить, чтобы Эрик вел две отдельные жизни, испытывая такую же любовь и привязанность к Маргарет, как к ней самой. Тогда Дениза, по словам Эрика, превратилась в «рассвирепевшую львицу», и он вдруг увидел в этой ее силе, в ее способности сказать «Нет!», в ее готовности, если придется, расстаться с ним, тот образ свободной и независимой личности, которую он всегда хотел в ней видеть, — личности, больше не склонной к «болезни», но способной быть полноправным партнером в жизни и любви. И он предпочел это той двойной жизни, которая прежде имела для него такую романтическую притягательность (см. «Эпизод с Маргарет» и «Сексуальные партнеры со стороны»).

Примечательно, что супруги, в конце концов, пришли к тому, что попытки вести сексуально свободную жизнь с другой парой отнимают чересчур много психологических сил, чтобы их продолжать. Они по-прежнему полагают, по крайней мере теоретически, что установление таких

взаимоотношений — сходных с групповым браком в некоторых коммунах — было бы весьма заманчивым, но и слишком трудным (см. «Сексуальные партнеры со стороны»).

Хотя каждый из супругов выразил согласие с тем, чтобы у другого был «значимый партнер» на стороне, постепенно выяснилось, что это всего лишь теория. Эрик в полной мере испытал самую примитивную ревность, когда узнал, что Дениза вступает в сексуальные отношения с другим мужчиной. А Дениза, хотя и стыдясь своих чувств, ощущала боль из-за его сексуальной связи с другой женщиной, несмотря на то что у нее самой были точно такие же связи с другими мужчинами. Она ощущала, что это не только лишает ее чего-то, принадлежащего ей по праву, но также противоречит — и здесь она употребляет выражение, очень странно звучащее в устах такой современной женщины, — «святости полового акта между супругами». Эрик подтверждает это в едва ли не лирическом описании их глубокой сексуальной гармонии. Однако он видит здесь парадокс, поскольку знает, что способен переживать такие же ощущения с другой женщиной (см. «Ревность Эрика», «Мучения и собственнические чувства Денизы» и «Парадокс»).

Таким образом, у супругов сформировалась довольно оригинальная установка. Если любой из них почувствует такое сильное влечение к партнеру или партнерше на стороне, что захочет довести его до соответствующей кульминации в сексуальном контакте, пусть так и будет. Однако они предпочитают хранить такие дела в тайне друг от друга просто потому, что откровенность принесла бы слишком много боли и обид. Но поскольку они в удивительной степени привержены полной откровенности друг с другом, такое коварство дается им нелегко, и в итоге они только строже придерживаются моногамии!

Сейчас супруги после весьма откровенных обсуждений и долгих серьезных и ответственных размышлений, а

также учитывая свой богатый опыт, решили, что будут контролировать друг друга в одном-единственном вопросе: «У нас не будет любовных связей с партнерами на стороне». Судя по их заявлениям, даже этот контроль — довольно поверхностный, однако такова их цель. Следует подчеркнуть — думаю, они первые бы со мной согласились, — что это их решение для них самих. Они не пытаются указывать другим людям, что им делать. Во всех остальных аспектах они предоставляют друг другу почти абсолютную свободу быть самодостаточной личностью, вести себя так, как сочтут нужным, не пытаясь в чем-то друг друга ограничивать. Это, безусловно, брак без придирок — может быть, ссоры в нем есть, но придирок — нет. Если в их отношениях и существуют какие-то собственнические чувства, супруги стараются их изжить, а не культивировать (см. «Что такое собственнические чувства?»).

Несомненно, старания супругов превратить сексуальные отношения, будь то в браке или на стороне, в нечто по-настоящему значительное отчасти объясняют то пренебрежение, с каким Эрик отзывается о псевдомудрецах, видящих в сексе просто способ избавиться от своих «комплексов». Он считает такой подход очень инфантильным и профанирующим отношения, которые, как он знает, могут подразумевать много большее.

С вашего позволения, я перейду к другой важной теме, прозвучавшей в высказываниях супругов. Эрик очень образно описывает ту ловушку, в которой оказывается человек, пытающийся нести прямую ответственность за психологическое состояние другого, близкого ему, человека. Не во власти Эрика проконтролировать или предотвратить «психическое расстройство» Денизы, однако он ощущает свою ответственность и сам подпадает под ее власть. Это «мартышка на его шее». Он уже несвободен совершать тот или иной поступок, поскольку из-за этого состояние Денизы может ухудшиться. Справедливо

ли будет утверждать, что Дениза неосознанно контролирует Эрика посредством своего поведения? В данной ситуации у нас, конечно, нет возможности ответить на этот вопрос. Многие родители оказываются в той же мучительной ситуации, что и Эрик, со своими подрастающими детьми. Ощущать свою полную ответственность, не располагая при этом ни властью, ни средствами контроля, которые составляют естественное дополнение к бремени ответственности, — вот ситуация, словно бы специально придуманная для пытки (см. «Эрик и ее "болезнь"»).

До какой степени эта ловушка держала Эрика в напряжении, видно по тому, как он сломался, убедившись в самостоятельности новой, сильной Денизы. Он действительно слегка «рехнулся», предоставив Денизе взять на себя ответственность за него.

Теперь Дениза способна не только быть равноправным партнером Эрика во всех смыслах этого слова, но и стать ему «матерью», когда он настроен поребячиться, или побыть безответственным, или «попсиховать». При этом она возвращает мужу его взрослый статус, когда он того пожелает. Так в полной мере проявляется ее личностная самореализация. Прежняя Дениза не имеет с сегодняшней Денизой ничего общего (см. «Похмелье»).

Возможно, будет отступлением от темы — однако очень важным для меня — замечание о том, что «нервные срывы», «психические расстройства», «раздвоения личности» и тому подобное не имеют отношения, за исключением довольно редких особых случаев, к психическим заболеваниям. Обстоятельства могут быть настолько тягостными, или конфликт может быть таким сильным, или собственное «Я» человека до такой степени неизученным или слабым, что эксцентричное поведение оказывается единственным способом существования, выживания в межличностном мире. Однако это состояние чрезвычайно далеко от органического заболевания. Попытка Денизы жить в качестве личности, сформированной ее

родителями, конфликт между такой ее личностью и личностью, приемлемой для Эрика, ее «психическое расстройство», а затем постепенное раскрытие и культивирование своего «Я» и, наконец, превращение в сильную, жизнестойкую, привлекательную женщину служат здесь классическим примером (см. «Я могу выбрать для себя болезнь!»).

С вашего позволения, я перейду теперь к другой теме, в которой отнюдь не чувствую себя экспертом. Для Эрика и Денизы совершенно ясно, что курение «травки» помогло Эрику обрести большую цельность личностного бытия, оценить богатство эмоциональных аспектов в образе жизни Денизы, сделать многие грани их взаимоотношений более насыщенными и гармоничными. Сходные рассказы я слышал и от других людей. Опыт употребления Эриком ЛСД, по-видимому, связан со значимыми переживаниями, однако отсутствуют свидетельства того, что он оказал хоть сколько-то заметное влияние на их брак. Тот сухой, рациональный, рассудочный Эрик, с которым я когда-то познакомился, превратился в эмоционального, сердечного, гармоничного человека. Если это в какой-то мере объясняется употреблением марихуаны, тогда она, безусловно, была полезна и для их брака, и для Эрика как личности (см. «Роль наркотиков»).

Любопытно отметить, что, по мнению каждого из супругов, если бы он сейчас встретил другого в прежнем возрасте (девятнадцати лет и двадцати одного года соответственно), он счел бы его абсолютно непривлекательным. Это один из признаков огромных перемен, и, думается, так и должно быть в любом развивающемся браке (см. «Молодость и "за тридцать"»).

Когда в конце беседы Эрик определил брак как ряд процессов, а не как социальный институт или структуру, я бы и сам не сказал лучше. Я могу лишь от всей души подчеркнуть это утверждение, добавить: «Аминь!» — и предложить его для повторного чтения.

Те же самые чувства я испытываю по поводу его последних высказываний. Брак, который постоянно преображается благодаря личностному развитию каждого из супругов, без сомнений, является одним из лучших источников уверенности, которые только может найти человек. Из этого пристанища он может пускаться в дерзновенные, творческие, исследовательские вылазки, свободно работать над преображением своего мира и идти на риск, так как знает, что всегда вернется в это пристанище взаимоотношений. Причем это пристанище должно постоянно находиться в изменении, в динамике процесса, а не в его статике. Основа такого цветущего спокойствия, на мой взгляд, — то лучшее, что есть в браке (см. «Брак как процесс» и «Выводы Эрика»).

Глава 9

Нити постоянства

и развития

Для меня после внимательного изучения материалов бесед с Эриком и Денизой, Диком и Гейл, Роем и Сильвией, Хэлом и Ирен, а также со всеми остальными, стало совершенно ясно, что некоторые взаимоотношения «функционируют», то есть оказываются удовлетворительными гармоничными, развивающимися и даже нерасторжимыми, а другие, иногда включающие в себя тех же самых людей, напротив, приносят лишь несчастье и кончаются отчуждением и разводом. И я спросил себя, нельзя ли здесь нащупать некие нити, которые помогут отличить одно от другого? Смогу ли я в каждых данных взаимоотношениях выявить аспекты, которые дадут мне уверенность, что эти взаимоотношения значимы для их участников и имеют шанс на длительное существование, или же другие аспекты, подразумевающие противоположный результат? Я хочу поделиться с вами своими мыслями на этот счет и надеюсь, что вы сможете прийти к собственным выводам, пусть даже отличным от моих.

Преданность? Привязанность?

Первая нить, которую я обнаружил, имеет какое-то отношение к двум словам, указанным в заголовке, хотя знак вопроса свидетельствует, что ни одно из них меня не удовлетворяет. Позвольте мне изложить вам ход моих мыслей на эту тему.

«Я люблю тебя»; «Мы любим друг друга». В этой книге мы встретили множество примеров, показывающих,

насколько эти утверждения лишены смысла в качестве хоть каких-то гарантий удовлетворительных или устойчивых взаимоотношений, — хотя они вполне могут соответствовать чувствам, переживаемым во взаимоотношениях самых недолговечных. Речь не идет о том, что сами по себе эти высказывания бессмысленны; в некий момент они могут быть абсолютно правдивы, однако мы видели — например, в истории Ирен (глава 5), — с какой легкостью они превращаются в «Я думала, что люблю тебя».

«Я думаю только о тебе и о твоем благе»; «Я забочусь о тебе больше, чем о самом себе». Чувства благородные. Однако мы видели, как они привели к катастрофе брак Джен-нифер и Джея (глава 1), и наблюдали бесплодные усилия Хэла сделать то, что пойдет на пользу его первой жене (глава 6). Какими бы прекрасными поначалу ни казались эти стремления, в них может утонуть собственное «Я» одного из партнеров, что для взаимоотношений фатально.

«Мы постараемся обустроить свой брак». Это тоже благое намерение, но несколько туманное и подразумевающее нечто статичное. Кое-что по этому поводу мы обнаружили в заключительной части беседы с Диком и Гейл (глава 2), однако прозвучало это не особенно убедительно. То, о чем они, в сущности, говорили, как правило, сводится к следующему тезису: «Мы приложим все усилия, чтобы сделать ящик, в котором живем, уютным». Этого недостаточно.

«Мы считаем институт брака священным, и он будет свят для нас»; «Мы дали друг другу обет быть вместе, пока смерть не разлучит нас». Хватит одного взгляда на статистику раздельного проживания и разводов, чтобы понять: как бы искренне супруги ни давали подобные обеты, они смогут их выполнить, только если взаимоотношения окажутся для них удовлетворительными. В противном случае они будут мучить и изводить сами себя и друг друга или нарушат свои обязательства —- а иногда все это вместе. Значение таких торжественных обещаний представляется мне практически нулевым.

«Мы созданы друг для друга; через наших детей нас соединяет глубокое биологическое сродство; мы полны решимости (вследствие полученного в детстве воспитания) сделать наш брак нерасторжимым». Такая многогранная приверженность друг другу весьма красноречиво описана Эриком и Денизой в предыдущей главе, и все же я искренне сомневаюсь, объясняется ли этими утверждениями долговечность их брака. Так много людей высказывали с такой же убежденностью все эти положения только для того, чтобы увидеть, как их взаимоотношения рассыпаются в прах или, еще того хуже, оставляют после себя осадок неизбывной горечи и высказанных или невысказанных обвинений.

«Я посвящаю себя работе над процессом наших взаимоотношений, которые так много для меня значат». Вот это, по моему мнению, уже немного ближе к сути понятия «привязанность». Здесь брачные взаимоотношения рассматриваются как продолжающийся процесс, а не как контракт. Совершаемые усилия направлены на личное удовлетворение, а не только на взаимное. Думается, яснее всего это видно в третьем браке Ирен (глава 5), когда Джо — спокойно, настойчиво, без помпы — целиком отдает себя процессу их взаимоотношений, хотя Ирен решительно отказывается это принять, правда только поначалу. Джо не намерен выслушивать ее «страшные истории» — рассказы о ее несчастном прошлом. Он сосредоточивается на процессе их нынешних взаимоотношений, и постепенно Ирен к нему присоединяется, после изумительного разговора со своим отражением в окне. С этого момента в их отношениях начинается процесс становления — они развиваются вне зависимости от обмена какими бы то ни было клятвами и от легализации брака.

Нечто подобное мы, я полагаю, видели у Бекки (глава 6), хотя, к сожалению, мы не познакомились с ее личными впечатлениями. Она инициирует процесс их взаимоотношений, потому что любит Хэла, избрала его, и постепенно он это осознает, несмотря на все препятствия,

которые только могут возникнуть в браке чернокожего с белой женщиной. Однако Бекки полна решимости выстроить эти взаимоотношения.

Так мало-помалу, в основном с помощью отсева, я пришел к формулировке, которая меня удовлетворяет, — на данный момент. Это попытка выразить словами — боюсь, слишком многословно — подлинное значение такого термина, как «привязанность» в его применении к взаимоотношениям. Данная формулировка, я убежден, описывает одну из нитей постоянства и развития в любых долговечных взаимоотношениях. Каждое слово в ней тщательно обдумано и имеет для меня большой вес:

«Каждый из нас посвящает себя совместной работе над процессом совершенствования наших нынешних взаимоотношений, потому что эти взаимоотношения сейчас обогащают нашу любовь и нашу жизнь, и мы хотим, чтобы они развивались». Насколько я понимаю, этим сказано все.


Дата добавления: 2015-02-10; просмотров: 6; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.03 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты