Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Мы чешем голову, как шимпанзе




Читайте также:
  1. Ч.Дарвин и супершимпанзе

В своей книге «Голая обезьяна. Человек с точки зрения зоолога» известный американский учёный Десмонд Моррисон доказывает, что человеческий вид не сильно отличается от обезьян. У нас, как и у них:

· Социальная иерархия: группой подчинённых управляет вожак. Когда он становится стар или слаб, его свергает молодой и сильный. И, несмотря на постоянную занятость, он неизменно остаётся самым ухоженным и сексуальным.

· Угрожая кому-то, мы стараемся казаться как можно выше ростом и мощнее. А желая продемонстрировать подчинение, отвешиваем поклоны.

· В моменты сильного волнения шимпанзе отчаянно чешет голову и лапы. Мы ведём себя точно так же, принимаясь приглаживать себя, поправлять одежду, причёску, кусаем ногти, пощипываем бороду или усы, чтобы забыть о волнении» (http://www.kp.ru/daily/22676/22026/).

Эта публикация, уведомляя, что нечто специфически обезьянье не чуждо казалось бы и высокоцивилизованному человеку, дополняет цитированную ранее в сноске в разделе 10.1.1 публикацию «Орангутаны — культурное племя», в которой речь шла о том, что нечто казалось бы специфически человеческое не чуждо и некоторым видам обезьян.

Но выявленные зоологами и психологами факты — объективная данность, и против них в таковом их качестве действительно «не попрёшь». Но осмысление фактов многовариантно в силу обусловленности субъективизмом, однако и при всей многовариантности возможного осмысления действует принцип «практика — критерий истины»:

Эта публикация — ещё одно подтверждение тому, что «Человек разумный» — принадлежит биосфере планеты, и то, что издревле именовалось «животным началом» и связывает его с биосферой Земли, человеку не чуждо и не является клеветническим измышлением, имеющим целью низвести человека до состояния животного. Вопрос только в том, какое место в психике индивида и в культуре общества должно занимать «животное начало», чтобы Земля стала планетой людей, а не была «планетой обезьян».

Т.е. низвести Человека до состояния животного способно только не подобающее место, которое может занимать объективно свойственное Человеку «животное начало» в организации психики индивида и в культуре общества.

В жизни всякого биологического вида главный комплекс инстинктов — инстинкты, на основе программ которых происходит воспроизводство вида в преемственности поколений. Это касается и двуполого биологического вида «Человек разумный». В его жизни функциональное назначение каждого из полόв различно, и это биологически-функциональное различие полόв находит своё выражение в особенностях врождённых инстинктов мужчин и женщин, о чём речь шла в разделе 9.4. Как следствие, это различие биологических функций обоих полόв некоторым образом должно выражаться и в культуре общества.



Культура, будучи порождением разума многих поколений людей, несёт в себе как «бесполые» составляющие, так и обусловленные половыми особенностями людей составляющие, многие из которых по их существу являются гибким многовариантным продолжением инстинктивных однозначно-жёстких программ поведения.

Известно, что в биосфере в воспроизводстве поколений видов на основе полового различия особей не последнюю роль играют инстинктивные программы привлечения особей противоположного пола и конкуренция среди особей одного и того же вида за лучшего партнёра по половым отношениям и территорию обитания; а также и инстинктивные программы охраны своей территории от особей своего же вида, но не принадлежащих своей семье (прайду), стае, стаду.



У разных видов активная роль в привлечении особей иного пола для продолжения рода, принадлежит либо самцам, либо самкам. Если искать аналоги такого рода в жизни человеческого общества, то практически всю историю Запада сопровождает история женской моды, женской косметики и парфюмерии и женской галантереи. Мужская мода, мужская косметика и парфюмерия и мужская галантерея не являются таким предметом обсуждения и внимания общества, как женские. (По крайней мере так было до начала XXI века).

Функционально по своему существу весь арсенал женской моды, косметики, парфюмерии и галантереи — продолжение в культуру инстинктивных программ привлечения партнёра для продолжения рода[114]. По своему существу всё это взывает к половым инстинктам мужчин, в чём неоспоримо смогли убедиться многие жертвы изнасилований, которые своим видом, созданным ими же при помощи арсенала моды, косметики, парфюмерии и галантереи, смогли возбудить в ком-то из самцов поведение на основе половых инстинктов, которые те не смогли сдержать (либо же вообще не привыкли сдерживать, поскольку вся их психика подчинена инстинктам).

Для животного строя психики женщин характерно стремление к тому, чтобы выделиться на фоне других самок и привлечь к себе внимание как можно большего количества самцов. О том, какими личностными качествами обладают те, чьё внимание они объективно своим внешним видом и поведением способны привлечь, подавляющее большинство модниц не задумывается, слепо и бездумно следуя моде и её, — казалось бы не управляемым, — капризам[115]. Требования эстетики и функциональности в женской моде вторичны по отношению к задаче привлечения к себе внимания мужчин и возбуждения в них половых инстинктов.



По существу же в безудержном следовании моде (далеко не всегда функциональной в других отношениях, кроме как обратить на себя внимание, выделиться на фоне остальных самок) выражается инстинктивное, безумное и бессмысленное поведение многих женщин; то есть это — животное, а не осмысленно-человеческое целесообразно ориентированное поведение, либо же вообще одержимость.

В отличие от ­женщины-обезьяны, женщина-человек должна уметь вести себя и должна вести себя так, чтобы быть желанной только любимому ею, в ком она уже с самого начала их взаимоотношений предвидит будущего достойного отца их детей, оставляя равнодушными к себе всех — даже сексуально озабоченных — самцов в округе. Аналогичным образом должен уметь вести себя и должен вести себя и мужчина, если он не человекообразный «обезьян».

Исторически реально женская мода, а тем более «высокая» мода, превратилась в порнодейство, с которым все свыклись. Это не нежный эрос.

———————

Отличие порнодейства от эроса в том, что:

· порнодейство персонально-безадресно ориентировано на возбуждение половых инстинктов в толпе;

· а эрос персонально-адресно обращён единственно к любимому человеку, обязательно иного пола.

———————

Этот критерий отличия позволяет утверждать, что порнодейство может быть эстетически обворожительным и чарующе совершенным, но не перестанет быть от этого порнодейством; а одно и то же действие, в зависимости от сопутствующих ему обстоятельств, может быть как гнусной порнухой, направленной на уничтожение достоинства человека, так и эросом, возносящим чету, преисполненную Любви, над суетой этого Мира.

———————

Назначение различных порнодейств в шоу- и порно-бизнесе в современной политической культуре толпо-«элитаризма» простое — возбуждая половые инстинкты у множества людей в неуместной для их проявлений обстановке, сбрасывать их в животный тип строя психики, что поддерживает толпо-«элита­ризм» и упрощает управление массой человекообразных, поскольку носители животного типа строя психики наименее дееспособны в отношении продолжительных процессов, которые составляют основу и суть политики.

———————

Женщина-модница, тем более под покровом утончённой культуры (в особенности «элитарной»), конечно не столь явное животное как откровенно похотливая неотёсанная потаскуха, но при определённом взгляде отличие между ними только в культурологических оболочках и продолжениях одних и тех же половых инстинктов, не подвластных осмысленной воле их обеих.

Если кто-то поймёт всё сказанное так, что безвинные мужики страдают от тайной власти над их психикой дурных женщин, то в действительности он ничего не понял: представители обоих полов в их бездумной подчинённости поведения животным инстинктам порочны, а по своему существу представляют собой недолюдков.

Если кто-то, ознакомившись с высказанными воззрениями на сложившийся институт моды, решит, что нашим идеалом является одеть всех в кое-как сработанную серую униформу, например в ватники, то он тоже ничего не понял. Красота одежды, внешнего вида и поведения человека — это одно, а порнодейство моды — это совсем другое.

Соответственно, если мужчина через половые инстинкты подчинён женщине с животным типом строя психики, в поведении которой преобладают животные инстинкты и их культурные продолжения и оболочки (типа женской моды), то его поведение также весьма далеко от человеческого. И так под гнётом животных женских инстинктов живёт на протяжении веков вся библейская цивилизация — Запад: Европа, обе Америки и Австралия.

Ведический (Индия, государства, где распространён буддизм) и коранический Восток живут несколько иначе. Ведический Восток несёт древнюю культуру воспитания разного рода самодисциплин, которые не допускают разгула животных инстинктов и социально обусловленных страстей, но они ориентированы главным образом на высшие в структуре толпо-«элита­риз­ма» сословия и касты, если в них действует культ принципа «положение обязывает…».

В коранической же культуре дело обстоит сложнее.

Во времена пророка Мухаммада, женщины не носили ни чадры, ни паранджи, и не были узницами гаремов, как это сложилось в исторически реальных мусульманских культурах разных стран в течение последующих веков. Коран не предписывает ничего такого. Но чадра, паранджа, затворничество в гаремах и то исторически реальное бесправие женщины, низведённой до положения вещи-собственности мужчины, которое воспроизведено в художественных образах фильма «Белое солнце пустыни», это — доведение до своей абсурдной противоположности действительно существующей коранической рекомендации, чтобы каждая девушка и женщина вела себя скромно и не стремилась обратить на себя внимание множества мужчин обилием драгоценностей, броской косметикой и одеждой, тем самым возбуждая в них половые инстинкты, неуместные вне супружеской спальни, и подчиняя себе мужчин через них и низводя общество людей до положения человекообразных. Чтобы не быть голословным, приведём прямо сказанное в Коране:

«И скажи [женщинам] верующим: пусть они потупляют свои взоры, и охраняют свои члены, и пусть не показывают своих украшений, разве только то, что видно из них, пусть набрасывают свои покрывала на разрезы на груди, пусть не показывают своих украшений, разве только своим мужьям, или своим отцам, или отцам своих мужей, или своим сыновьям, или сыновьям своих мужей, или своим братьям, или сыновьям своих братьев, или сыновьям своих сестёр, или своим женщинам, или тем, чем овладели их десницы[116], или слугам из мужчин, которые не обладают желанием, или детям, которые не постигли наготы женщин; и пусть не бьют своими ногами, так чтобы узнавали, какие они скрывают украшения. Обратитесь все к Богу, о верующие, — может быть, вы окажетесь счастливыми!» (сура 24. «Свет», аят 31, в переводе И.Ю. Крачковского с заменой арабского слова «Аллах» русским словом «Бог»).

То есть по существу Коран изначально порицал разнородные порнодейства и рекомендовал, чтобы культура общества была по-человечески осмысленной, чтобы она не строилась в ублажении несдерживаемого разгула половых инстинктов женщин, довлеющих через половые инстинкты над психикой мужчин, а тем самым подчиняющих животным инстинктам культуру и жизнь всего общества в целом.

Однако в условиях, когда обрядность подменила собой смысл религии, мир исторически реального ислама тоже живёт под диктатом инстинктов. В противном случае было бы невозможно то, о чём сообщалось в разделе 9.4, как Венеция в средние века провела не одну успешную операцию, в которых дочери семей венецианской «элиты» якобы случайно попадали в плен к туркам во время морских путешествий, после чего продвигались на должность «лю­бимой жены» турецкого султана, со всеми вытекающими из этого факта последствиями, как то: утечка из Стамбула стратегической информации, важной для Венеции, и воздействие Венеции на политику Турции — кадровую, торговую, внешнюю и т.п.

Конкуренция и борьба за наилучшую территорию между особями многих видов, в животном мире запрограммированная в соответствующие инстинкты, в обществе также имеет свои культурологические оболочки и продолжения и выглядит как конкуренция за обладание собственностью, за обеспеченность жилища раз­ными природными и произведёнными благами.

Рукотворное жилище — аналог территории обитания в природе и место пребывания матери и подрастающих поколений. Так обустройство жилища оказалось в ведении женщины. Соответственно и гонка безудержного стяжания, в которой на протяжении веков лидирует Западная цивилизация, поскольку в ней она подхлёстывается ростовщичеством, предписанным Библией расовой еврейской международной «элите»[117], является культурным продолжением также преимущественно женских инстинктов. Превосходство над роднёй, знакомыми и друзьями в обустройстве и убранстве жилища и т.п. гораздо более интересует женщин, чем мужчин, и гораздо более ценимо ими, нежели мужчинами. И это — один из генераторов гонки потребления и глобального биосферно-экологического кризиса.

Кроме специфики инстинктивных программ поведения мужчин и женщин оба пола отличаются статистически по хронологической ориентации своего поведения.

Обратимся к рис. 6 (ниже по тексту). На нём показано распределение мужчин и женщин по привязке мотивов их поведения к хронологической оси; ориентируясь на хронологическую привязку этих мотивов, муж­­чи­ны и женщины стро­ят своё поведение вне зависимости от того, осознают они хронологическую обусловленность их деятельности или нет. Ри­сунок — схематичный, а не масштабный: то есть на нём показаны только характерные от­личия статистик, описывающих ти­пы психики мужской и женской составляющих человечес­ко­го общества, но не численные значения каждой из групп мужчин и женщин, ориентирующих своё поведение на тот или иной интервал, расположенный на оси времени. На оси времени от глубокого прошлого до весьма отдалённого будущего также нет единиц измерения.

Тем не менее, на рисунке можно видеть три интервала на оси времени, весьма отличных один от другого по численному пре­обладанию в них муж­чин и женщин. Назовём их усло­в­­но «Прошлое», «Насто­ящее», «Будущее».

«Настоящее» — это та область, в которой сосредоточились те, кто, метафорически говоря, «живёт сей­час»: сегодня доде­лы­вает то, что следовало за­вер­шить ещё вчера; что-то делает сегодня насегодня и «ищет зонтик назавтра потому, что пообещали дождь».

Среди этой категории довольно много людей, ко­торые в «Настоящем» не ду­мают о том, что ныне они пожинают плоды своих про­ш­­лых поступков и без­дей­ствия; а также не ду­ма­ют о том, что совер­шаемое ими ныне неизбежно принесёт свои плоды в будущем. Это бес­смыс­лен­ное от­но­шение к прошлому и к будущему приводит к тому, что многие из них по своему дурному нраву в прошлом посеяли то, что неприемлемо для них сейчас, а сейчас сеют и взращивают то, что будет неприемлемо для них в будущем.

При этом — в силу общности и целостности мира для всех людей — с дурны­ми последствиями их безоглядности и непредус­мотрительности так или иначе приходится сталкиваться не только им самим, но и многим другим.

В общественной жизни эта полоса «Настоящее» на оси времени занимает интервал примерно от «две недели тому назад» до «спус­тя две недели» и включает в себя разного рода оперативную реакцию на поступающую житейскую информацию, которая утрачивает значимость примерно в течение двух — трёх недель для подавляющего большинства людей.

Интервалы «Прошлое» и «Будущее» математически иден­тич­ны в том смысле, что это — «хвосты» статистических распределений. В правом и левом «хвостах» в совокупности сосредоточена весьма малая доля статистики: в общей сложности в пределах 3 — 5 % от обще­го количества наблюдаемых единичных явлений. Но, как заметил К. Прутков, от малых причин бывают большие последствия.

В «Прошлое» попали те, кого А.С. Грибоедов в «Горе от ума» охарактеризовал словами: «Сужденья черпают из забытых газет времён очаковских и покоренья Крыма». Это те люди, которые пытаются втащить в настоящее не то, что нормы вчерашнего дня, а нормы прошлого века или даже позапрошлых тысячелетий. В политике они являются действительными реакционерами и ретроградами.

В «Будущее» попали те, в чьём поведении преобладает индивидуальная и коллективная деятельность, плоды которой возможны в весьма отдалённом — по меркам бытовой повседневности — будущем: спустя годы, десятилетия, столетия, тысячелетия.

Следует сделать особую оговорку: распределения пред­ста­в­ле­ны в привязке мотивов поведения ко временны́м интервалам, а не по критериям Добра и Зла, Хорошо либо Плохо. Опыт истории показывает, что в прошлом не всё было плохо, в сопоставлении с настоящим, и в будущем не всё будет столь хорошо, как это представляется ныне, опять же с точки зрения осуществления сегодняшних идеалов. И хотя, известно утверждение: «Что ни делается — всё к лучшему», — тем не менее в обществе есть и дальновидные злодеи[118], которые по характеру их деятельности попадают в группу «Будущее». То есть от бессознательного и во многих смыслах правильного автоматизма восприятия «Будущее» = «хорошо», «Прошлое» = «плохо» по отношению к рассматриваемому рисунку следует отстроиться. Есть и те, кто помнит благие достижения прошлого и против того, чтобы они были утрачены или искоренены в настоящем и будущем.

Рис. 6 интересен тем, что показывает качественные различия в мотивации поведения, обусловленные свойствами психики мужской и женской составляющих общества: то есть в мотивации поведения множества мужчин и множества женщин, а не в мотивации поведения конкретного отдельно рассматриваемого человека, который вне зависимости от его пола может реально принадлежать всякому интервалу на оси времени. В полосе «Настоящее» женщины численно преобладают над мужчинами, а в «хвостах» распределений наоборот: мужчины численно преобладают над женщинами. Но эти особенности распределений полов по хронологической мотивации поведения их представителей выражаются во множественных явлениях жизни общества.

Те, кто ориентируется в своём поведении на полосу «Настоящее», не воспринимают течения продолжительных процессов или не осознают их значимости и потому не способны управлять ими, хотя в ряде случаев способны интуитивно бессознательно найти в них своё место, в котором им комфортно.

Эти особенности психологии полов проявляются как в общественной жизни в целом, так и в политике. Политика, если это политика устойчивого при смене поколений общества, предполагает памятливость о далёком прошлом и дальновидность в отношении будущего. Если этого нет, то общество сталкивается с непредвиденными ситуациями или повторением уже забытых прежних, к которым оно оказывается не готово, вследствие чего терпит ущерб вплоть до исчезновения его из последующей истории.

Если эту необходимость памятливости и дальновидности в политике рассматривать, соотнося с рис. 6, то понятно и численное преобладание мужчин среди политиков исторически устойчивых культур, и исчезновение локальной цивилизации амазонок, о которых сообщают мифы древних греков. Тем не менее, если традиции и законодательство общества налагают запрет на публичную политическую деятельность женщин, то женщины, численно уступающие мужчинам в «хвостах» распределений («Прошлое» и «Будущее» на рис. 6), порождают исключительно женские субкультуры: гетеры древней Греции, хозяйки великосветских салонов феодальной и ранне-капиталистической Европы и Америки, гейши Японии и т.п. Во всех этих специфически женских субкультурах секс вне супружества, если и имел место, то не был целью их существования: главным было поговорить о серьёзных вещах в жизни общества, в том числе — и вне официального протокола государственной деятельности. И такого рода исключительно женская субкультура в полноте культуры породившего её общества дополняет безымянную субкультуру мужчин, принадлежащих тем же самым «хвостам» распределений.

Круг интересов и деятельность малочисленной группы мужчин и женщин, по своей хронологической мотивации поведения оказавшихся в «хвостах» распределений, чужд подавляющему большинству общества, сконцентрировавшемуся в полосе «Настоящее» и вокруг неё, поскольку с их точки зрения вся деятельность тех, кто сосредоточился в «хвостах» рас­пре­деле­ний, весьма далека от реальных жизненных проблем, т.е. от «прямо сейчас ± две недели». Поэтому не каждая женщина и не каждый мужчина из полосы «Настоящее» способны преодолеть мировоззренческую пропасть и войти в субкультуру, свой­ст­венную крайностям распределений, что и объясняет своеобразие и неподражаемость женских субкультур гетер, хозяек салонов, гейш, дополняющих безымянные мужские субкультуры того же хронологического диапазона мотивации поведения, сущест­ву­ющие казалось бы в явном «патриархате».

Эта особенность статистик распределения мужчин по хронологической привязке мотивов и целей их деятельности, связана и с инстинктивными программами «борьбы за лучшее место под солнцем», заложенными в психику женщин. Если женщина невольница своих инстинктов, то преобладающая среди женщин ориентация поведения на полосу «Настоящее» на рис. 6, в этом случае обретает конкретное выражение: «У них есть — у нас нет... Хочу сейчас... Ты не можешь обеспечить семью всем необходимым, чтобы нам жить не хуже, чем другие люди[119] живут...» Это не обязательно выговаривать вслух — достаточно, чтобы этот смысл вкачивался в эгрегор семьи, и под воздействием животного типа строя психики женщины, главенствующей в семье, он действительно вкачивается.

При этом, если деятельность мужчины направлена на поддержание долгосрочных процессов, то с точки зрения сиюминутного инстинктивно обусловленного женского деспотизма эта деятельность в «прямо сейчас» — лишение «ейным» мужчиной, которым она обладает как собственностью, и её самой, и также собственной её семьи чего-то желанного ЕЙ прямо сейчас, но никак не забота о будущем благополучии всех и в том числе и её самой, и семьи в целом.

В массовой статистике такого рода инстинктивно обусловленный близорукий диктат в отношении мужчин, обеспечивающих жизнь семьи, но в то же время и невольников половых инстинктов, подчиняющих их женщине, выливается в безоглядно беззаботное обгладывание ЖИ­ВОЙ ПЛАНЕТЫ на протяжении многих веков. В итоге — глобальный биосферно-эколо­ги­чес­кий кризис, порождённый Западной региональной цивилизацией скрытного матриархата, обглодавшей всю планету, исходя из сиюминутного агрессивно-паразитического вожделения одних самок превзойти в потребительстве других самок трудами подневольных им через инстинкты самцов.

И подчинённость поведения именно женщины животным инстинктам конкуренции за лучшее место в среде обитания не знает ни меры самоограничения, ни благодарности: «Воротись, поклонися рыбке. Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою, чтобы жить мне в Окияне-море, чтоб служила мне рыбка золотая и была у меня на посылках».

Это тоже не выдумано А.С. Пушкиным, а взято из жизни подобно многим сюжетам сказок про старуху и старика, через инстинктивные связи раздавленного женским слепым деспотизмом, которые когда одиноки, а когда им сопутствуют в их жизни дети: «Золушка», «Морозко», «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка» и многие другие сказки содержат аналогичные сюжеты в культурах разных народов, живущих в разных регионах планеты и вряд ли когда-либо до ХХ века общавшихся друг с другом.

Персонажи-мужчины, с такими слепыми в отношении будущего и при этом деспотичными характерами, просто не выпирают и не запоминаются во всём обилии персонажей сказок, выражающих многовековые обобщения народами статистики своего жизненного опыта, хотя такие типы подчас тоже встречаются в жизни.

Ещё одна проблема — конфликты свекровей и невесток. Если обе женщины живут под властью инстинктов, то один и тот же мужчина:

· для одной — исключительно её собственный сын, которого она старается удержать в своей власти на основе комплекса инстинктивных программ материнско-детских взаимоотношений,

· а для другой — исключительно её собственный муж, которого она старается удержать в своей власти на основе комплекса инстинктивных программ размножения биологического вида.

Конфликт возникает, когда обе женщины инстинктивно претендуют (осознанно или бессознательно — не принципиально) на то, чтобы занять пост «главы рода», и может быть завершён либо победой одной из них в борьбе за этот пост[120], либо обретением власти над своими инстинктами хотя бы одной из них на основе перехода к демоническому или человечному типу строя психики. При этом неразрешённый конфликт взаимоотношений «свекровь — невестка» настолько психологически гнетущ и тёмен, что про него нет даже анекдотов типа анекдотов про взаимоотношения тёщи и зятя.

Конфликт между невестками, ссорящими братьев, обусловлен тем же: инстинктивно обусловленной борьбой невесток за статус «главы рода».

Но в культуре современного общества имеются продолжения не только женских инстинктов привлечения партнёра, удержания его и борьбы «за лучшее место под солнцем», но и продолжения и оболочки половых инстинктов самцов. Так, в стаде павианов иерархия их «личностей» выстраивается на основании того, кто кому безнаказанно показывает половой член. Соответственно, бездумно привычный общероссийский мат, в прошлом атрибут преимущественно мужской субкультуры: «Я тебя …»; «А вот тебе …»; «Я на вас всех ... положил» — продолжение стадно-обезьяньего, животно-инстинктивного в культуру общества тех, кому Свыше дано быть людьми — наместниками Божьими на земле. Обезьянам не дано быть людьми; россиянам же дано — в этом разница.

И «Человеку разумному» — вне зависимости от пола — не дόлжно унижаться в организации своей психики до уровня организации психики обезьян. Соответственно, матерщина — внешне видимое выражение психики, свойственной недолюдкам обоих полов[121].

Но, если кто-то захочет поупражняться в связи со сказанным в расизме в отношении русских и россиян, то ему следует знать, что специфически русско-татарский мат — не единственное продолжение в культуру животных инстинктов. Посостязаться между собой на глазах женщин в разного рода достоинствах (физическая сила, толстый кошелёк[122], «блеснуть умом» и т.п.) — часто встречающееся во всех культурах мужское занятие, но также обусловленное половыми инстинктами и психологической зависимостью через них от женского одобрения.

В прошлом в цивилизованной Европе это выражалось в рыцарских турнирах, а потом в спортивных состязаниях, до конца XIX века бывших преимущественно мужскими по составу участников. Массовый же обоеполый спорт как одна из составляющих физической культуры и здорового образа жизни — это уже достижение ХХ века. Но и его не следует путать с порнодейством профессионального спорта как отрасли шоу-бизнеса.

И вся внутриобщественная иерархия личностных взаимоотно­шений и угнетения одних людей другими — продолжение в культуру того же рода животных инстинктов, на основе которых в стаде павианов выстраивается иерархия их «личностей»: кто кому безнаказанно демонстрирует половой член, а кто согласен с этим или по слабости вынужден принимать это как должное, а равно — и как якобы неизбежное. Это стадно-стайное обезьянье «я на всех вас член положил» + подневольность психики «член положивших» весьма узкому кругу самок, вертящих их «членами», продолжаясь с инстинктивного уровня психики в более или менее свободно (деятельностью разума) развиваемую культуру тех, кому Свыше дано быть людьми, обретает в ней свои оболочки, которые только и меняются на протяжении исторического развития общества человекоподобных носителей нечеловечного строя психики.

К такого рода оболочкам принадлежат большей частью нормы этикета как молчаливо традиционные, так и прописанные юридически, а также — вся совокупность «статусных предметов и знаков[123]», главное назначение которых — обозначать положение индивида (или группы) в иерархии личностей в организации общества, хотя наряду с этим они могут выполнять и другие функции. Потребность в этом возникает вследствие того, что если все обезьяны в стаде знают друг друга и знают свой и чужой статус, то в толпо-«элитарном» обществе, где друг друга все не знают, общение ранее незнакомых индивидов начинается с выяснения социального статуса. В процессе выявления статуса — наличие статусных предметов и знаков, этикета избавляет человекообразных от необходимости вступать в тот или иной поединок с целью определения статуса. Но инстинктивная подоплёка при наличии этикета и системы «статусных предметов и знаков» никуда не исчезает.

В частности посвящение в рыцари во времена средневековья сопровождалось возложением меча на правое плечо возводимого в рыцарское достоинство. В менее возвышенных формах, обнажающих инстинктивную подоплёку внешне торжественного ритуала, всё посвящение в рыцари сводится к одной фразе: «Я на вас меч положил и ваш долг служить мне», — в которой осталось одно слово из трёх букв заменить другим словом из четырёх букв (либо из трёх), после чего «элитарный» ритуал посвящения будет неотличим от наведения порядка «главным» павианом в его стаде.

Эпизод с утверждением своего главенства, аналогичным павианьему, находим и в «Словаре живого великорусского языка» В.И. Даля в статье «СОРОМЪ»:

«Болеслав, городу взяшу, ятровь свою облупи (обнажил) и учини соромоту велику брату своему Кондратови» (издание 1882 г. и репринтные переиздания на его основе: т. 4, с. 275, 276, — В.И. Даль приводит цитату из не названной им летописи).

Все законы «об оскорблении его императорского (или королевского) величества» — аналогичны репрессиям со стороны «главного» павиана в стаде в отношении тех, на кого демонстрация им члена не производит ожидаемого впечатления, не вызывает в них прилива верноподданности, и кто не прочь при случае продемонстрировать член и самомý «главному павиану» (или «главной павианихе») или же надругаться над ними фактически, тем самым опустив их по иерархии стаи.

Продолжения в культуру и культурологические оболочки такого рода инстинктивных программ поведения изменялись в ходе развития цивилизации. В частности, законоуложения времён обнажённо силового рабовладения древности отличаются от законоуложений высокоцивилизованного «гражданского общества» наших дней, живущего в системе финансового рабовладения и законодательства об «авторских и смежных правах» (см. раздел 8.6): рабские ошейники, кандалы и клейма, которыми рабы тяготились, а свободные боялись увидеть их на себе в случае поражения в войне либо утраты социального статуса по иным причинам, — давно вышли из массового употребления; но в обиход входят кредитные карты, иметь которые вместе с по возможности большей суммой на счёте — желают многие.

Т.е. при сохранении преобладания в статистике животного типа строя психики и его надстроечных модификаций (типов строя психики зомби и демонического) в жизни толпо-«эли­тар­ного» об­щества изменяются только средства и способы построения иерархии личностного угнетения и перераспределения продукта, производимого в общественном объединении труда.

Иными словами, в основе толпо-«элитаризма» лежит «животное начало», не обузданное осмысленной волей человека, устремлённого воплотить в жизнь избранную им самим для себя долю Промысла Божьего, и сопутствующие «животному началу» разного рода культурологические скрепы.

Наличие разнородных культурологических скреп, их смена и воспроизводство в ходе исторического развития обществ приводит к вопросу о сути вероучений и религий на их основе, под властью которых живут общества, — в частности потому, что большинство вероучений:

· с одной стороны — провозглашают, что человек по сути его — не животное;

· а с другой стороны — исторически реальные общества под властью этих вероучений живут так, что объективно свойственное людям «животное начало» выражает себя в толпо-«элитарной» организации общества, в которой нет места Человеку — носителю человечного типа строя психики.

Это обстоятельство даёт основание полагать, что:

Вероучения, господствующие над жизнью толпо-«элитарных» обществ, порождают псевдорелигии идеалистического атеизма, разрыва­ю­щие жизненный диалог человека и Бога о смысле Промысла и миссии человека и человечества в Промысле и подменяющие его чем-то иным. И потому необходимо выявить и понять суть псевдорелигий и их отличие от истинной религиозности.

10.4. «Опиум для народа»:
псевдорелигии против истинной религиозности[124]

Как было отмечено ранее (в разделе 1.7), атеизм может существовать в двух разновидностях:

· «Атеизм материалистический» прямо заявляет: «Бога нет. Все россказни о Нём и Его бытии либо о бытии множества богов — вымыслы людей:

Ø либо не познавших Природу и взаимосвязи природных явлений и заместивших недостающее достоверное знание сво­и­ми вымыслами;

Ø либо желающих вседозволенно властвовать над невежественными обществами от имени Бога, которого реально нет, либо от имени придуманного ими сообщества богов».

· «Атеизм идеалистический» прямо заявляет: «Бог есть. Приходите к нам — мы научим вас истинной вере, и вы на её основе будете жить в ладу с Богом и тем самым спасёте свою вечную душу от грехов и воздаяния за них — посмертных мук».

Однако вероучения идеалистического атеизма содержат в себе столько вымыслов и клеветы, возводимой на Бога, который есть, что, чем более стоек в принятой им вере последователь вероучения идеалистического атеизма, — тем больше у него проблем во взаимоотношениях с Богом. Существуют и многобожные варианты идеалистического атеизма, также ведущие своих приверженцев к разладу в их взаимоотношениях с Богом, который есть.

Истинная религиозность отличается от идеалистического атеизма тем, что исходит из иного по его существу принципа: Бог есть. Но никто не должен притязать на то, чтобы под видом посредничества между человеком и Богом (тем более — монопольного посредничества будь оно индивидуальным либо корпоративным) препятствовать прямому диалогу людей с Богом, и поэтому каждый должен сам искать пути к установлению взаимоотношений с Богом и учиться жить с верой Ему по совести.

Сказанное предполагает, что «практика — критерий истины», и соответственно этому критерию Бог, который есть, даёт доказательства Своего бытия всем и каждому, о чём речь шла в разделе 5.7. Однако не все люди, некогда в прошлом в процессе взросления утратившие под влиянием порочной культуры толпо-«элитарного» общества свои личностные вза­и­мосвязи с Богом, став взрослыми, ощущают неутолимую жажду восстановления своих осознанных взаимоотношений с Богом, который есть. И потому, даже если им даются Богом доказательства Своего бытия, то они не становятся для них рубежом, разделяющим жизнь на две части: «до» и «после», — рубежом, обязывающим их нравственно-этически после этого стараться жить в русле Промысла. Вследствие этого субкультуры разнообразного материалистического и идеалистического атеизма существуют и воспроизводятся в преемственности поколений личностной психологической деятельностью множества самонадеянных людей на протяжении многих веков и тысячелетий.

———————

В жизни обществ вероучения и религии относятся к сфере, получившей название «духовность». И в языках практически всех народов есть термины, аналогичные русским «духовная культура» и «материальная культура». Однако они многозначны и понимаются по-разному разными людьми. Сложились они на основе Я-центрич­ного мировоззрения, в котором предельно обобщающими категориями являются: 1) пространство-вместилище, 2) время-вме­с­тили­ще, 3) веще­с­тво и 4) дух, оживляющий вещество и управляющий течением всех процессов во Вселенной (см. разделы 3.3 и 3.4).

Оба названных термина несут на себе печать раскола общества по способам миропонимания, поскольку:

· Термин «духовная культура» подразумевает существование в Природе процессов, овеществлённый аспект которых не имеет значения для наблюдателя, представляется ему не существующим либо же действительно объективно не существует.

· Термин «материальная культура», судя по его структуре, возник в тот период времени, когда атеистическая наука объявила о несуществовании духа, в силу чего слово «материя» стало синонимом слова «вещество», а также и знаком для высокопарно наукообразного обозначения всего объективно существующего[125], но при этом понимание объективности таких общеприродных явлений как информация и мера (в том значении как эти термины понимаются на основе мировоззрения триединства материи-информации-меры) — было утрачено.

· А информационно-алгоритмические аспекты социальных явлений, получивших названия «материальная культура» и «духовная культура», в обоих случаях обозначались словом «ку­льту­ра». Это касается как «памятников» культуры, принадлежащих обеим её разновидностям, так и деятельности людей в области культуры в целом[126] — её развития, уничтожения, чистки, пустого формотворчества, не изменяющего содержания информации и алгоритмики исторически сложившейся культуры и т.п.

При такой смысловой нагрузке обоих терминов, термин «духовная культура» на некоторое время стал своего рода «знаменем», под сенью которого группировались те, для кого бездушие и материализм-атеизм науки, победившей в общественной жизни «клерикализм» исторически сложившихся конфессий, были неприемлемы.

Поэтому, соответственно изначальному значению слов, входящих в наименование предельно обобщающих понятийных категорий Я-центричного миропонимания, — было бы более точно говорить:

· о культуре (генетически не наследуемой информации), запечатлённой в веществе — «вещественной культуре», а не о «материальной» (аналогично тому как в следственно-судебной практике принят термин «вещественные доказательства»);

· и о культуре (генетически не наследуемой информации), запечатлённой в духе (в физических полях, излучение которых свойственно и восприятие которых доступно человеку) — «духовной культуре».

———————

В разделе 4.8 речь шла о порождении людьми эгрегоров (разного рода коллективных психик) и о взаимодействии индивидуальной психики людей и эгрегоров. Всякий эгрегор как материальный объект включает в себя 1) полевое образование (которое можно назвать «полевым телом» эгрегора) и 2) не­ко­торое количество людей, связанных с эгрегором по жизни (они подпитывают этот эгрегор энергетически или информационно-алго­рит­мически, действуют под его водительством или выполняют иные функции в «жизни» эгрегора). При этом полевое тело эгрегора может существовать в ноосфере Земли некоторое время самостоятельно — без энергетической подпитки его живыми людьми. Период его самостоятельного существования может завершиться либо вовлечением в эгрегор новых людей (в том числе и выросших в иных культурах), либо необратимой деградацией и разложением полевого тела эгрегора в процессе преобразования материальных структур, образовывавших это полевое тело, чему может сопутствовать и утрата информационно-алгоритмического содержания этого эгрегора (если его копии не были записаны на каких-то иных носителях — в обособленной психике индивидов, в других эгрегорах и памятниках вещественной культуры).

Соответственно такому пониманию, один из аспектов общественного явления, называемого «духовная культура», — порождение и преобразование эгрегоров — коллективных духов, несущих определённую энергию, информацию, алгоритмику в не овеществлённом виде на биополевом уровне в организации Мироздания.

———————

Всё это позволяет понять, что:

· Вероучение идеалистического атеизма может:

Ø сложиться социально-стихийно, т.е. вбирая в себя плоды самодеятельного «художественного творчества» множества людей;

Ø может быть создано целенаправленно как информационно-алгоритмический комплекс под решение определённых задач анонимного управления обществом в обход контроля сознания людей, это общество составляющих;

Ø кроме того, в каких-то случаях определённо целесообразный умысел может опираться на самодеятельность, возбуждать самодеятельность и направлять её в желательном для себя направлении.

· Если вероучение идеалистического атеизма охватывает некоторое количество людей, распространяется в обществе, то на его основе формируется соответствующий эгрегор.

Всё это говорит о том, что в культуре обществ могут наличествовать эгрегориальные религии, ничего общего не имеющие с истинной религиозностью людей, если под истинной религиозностью понимать осмысленный диалог человека с Богом, который есть, на основе веры Ему по жизни каждого верующего, в результате чего люди некоторым образом осознают Промысел и свою долю[127] — миссию — в нём.

Выявление открытой возможности существования эгрегориальных религий, основанных на вероучениях идеалистического атеизма, приводит к вопросу: Чем жизнь обществ и людей персонально под властью эгрегориальных религий отличается от жиз­ни обществ и людей на основе истинной религиозности?

———————

Прежде всего необходимо отметить, что по отношению к эгрегориальным религиями большинство упрёков приверженцев материалистического атеизма справедливы. Действительно:

· такой Бог, каким Его представляют вероучения идеалистического атеизма, — объективно не существует;

· а вероучения идеалистического атеизма — это своеобразный коктейль из вымыслов невежественных людей и целенаправленного умысла тех, кто желает вседозволенно властвовать над обществами от имени Бога, который есть (либо от имени множества «богов»).

Соответственно общеизвестное, хотя и не цитатно-точное, ленинское «религия — опиум для народа»[128] по отношению к эгрегориальным религиям идеалистического атеизма — вполне спра­ведливо; и вопрос Остапа Бендера отцу Фёдору «Почём опиум для народа?»[129] — тоже уместен при условии: если «отец Фёдор» не в состоянии показать по жизни («практика — критерий истины»), что его религиозность — не эгрегориальная, что он живёт в диалоге с Богом и творит свою долю в Его Промысле.

Известны также порицания идеалистического атеизма и заправил его культов носителями истинной религиозности. Заправилами культов идеалистического атеизма в обществе является знахарство. Оно же держит веками и календарно-хроно­логи­чес­кую надгосударственную монополию: календари и хронология су­ществуют дольше, чем многие государства. Анализируя только часть этой системы воздействия на общество средствами второго приоритета — иудейский календарь (скорее всего, что вместе с замкнутой на него талмудистикой и каббалистикой) + к тому программирование психики людей посредством астрологических «как бы прогнозов» — хорезмийский учёный Бируни[130] вынес правильное суждение:

«Но это только тенета и сети, которые знахари расставили, чтобы уловить простых людей и подчинить их себе. Они добились того, что люди ничего не предпринимали несогласно с их мнением и пускались на какое-нибудь дело только по их предначертаниям, не советуясь с кем-либо другим, словно эти знахари, а не Бог — властители мира. Но Бог с ними рассчитается…» (И.А. Климишин, «Календарь и хронология», Москва, «Наука», 1985 г., с. 169: в оригинальном тексте цитаты употреблены слова: «жрецы», а не «знахари»; «Аллах», а не «Бог»).

Однако и приверженцы эгрегориальных религий, чьи вероучения основаны на идее единобожия, в своём исходном утверждении: «Бог — есть, Он — Творец и Вседержитель», — тоже правы. И вопрос только в том, какая именно умышленная ложь и неумышленная фальшь сопутствуют этому утверждению в каждом из вероучений идеалистического атеизма, извращая представления людей о Боге и Его Промысле.

О том, что Бог есть, но Он — не такой, каким Его представляют вероучения идеалистического атеизма эгрегориальных религий, — приверженцы материалистического атеизма не задумываются, поскольку нравственность и этика в их миропонимании свойственна только людям и имеет место только в системе их взаимоотношений, и никаких нравов и этики вне этой системы быть не может. Это следствие их неумения пользоваться в жизни принципом «практика — критерий истины», не знающим исключений в решении познавательно-творческих задач любого рода. По этой причине нравственно-этические по их существу доказательства Богом факта Своего бытия приверженцами материалистического атеизма в качестве доказательств не воспринимаются.

Но об этом же не задумываются и представители эгрегориальных религий, основанных на вероучениях идеалистического атеизма, сохраняя верность которым, они игнорируют либо извращённо интерпретируют прямые обращения к ним Бога — через их внутренний мир (через сокровенное), на языке жизненных обстоятельств через поток событий общей всем жизни, через других людей, чем и отвергают Бога и истинную религиозность.

Соотношение эгрегориальной и истинной религиозности хорошо иллюстрирует следующая аналогия. Икона для молитвы необязательна, но иконы существуют. Многие из них украшены окладами из золота, серебра с драгоценными каменьями. Оклад может быть очень красив и притягателен эстетически, но он скрывает и запечатывает икону как таковую. Пример такого запечатывания — опубликованное в 1991 г. настенным плакатом-кален­да­рём цветное изображение «Троицы» А. Рублёва (1411 г.) в окладе, подаренном Троице-Сергиевой лавре Борисом Годуновым (в 1600 г.) [131].

На следующем развороте:

· Слева: репродукция иконы письма Андрея Рублёва «Троица» как она есть.

· Справа: фотоколлаж[132] «Троица» в упомянутом золотом окладе.


 


Хотя оклад повторяет абрис иконы, но живопись подавлена его золотом вследствие того, что оклад скрывает до 90 % и более поверхности иконы; а то немногое, что осталось вне его темницы, утонуло в затмевающем всё блеске окружающего золота.

Кроме того, если быть внимательным, то можно заметить: на окладе наличествует то, чего нет на оригинальном изображении — громадные наплечные ожерелья с драгоценными каменьями и прочие украшения на одежде ангелов и в их нимбах; на столе стоит несколько чаш, а не одна; соответственно оклад скрывает и то, что изображено внутри чаши на самóй иконе (как пишут искусствоведы, в чаше на иконе — голова жертвенного тельца — символа «новозаветного агнца», т.е. Христа, якобы предопределённого в жертву согласно церковному вероучению); кроме чаш — на столе разнообразная снедь.[133]

Если истинную религиозность уподобить информации, открываемой человеку иконой как таковой, то икона в окладе — аналог эгрегориальной религии, в которой оклад-эгрегор, пред­ставляющий собой отсебятину людей, подменяет собой истинную религию и блокирует доступ к затмеваемой им истине.

Оклад же от утраченной иконы, в конечном итоге, — одна из рукотворных бессмыслиц мира сего: хотя он блистательно обрамляет дыры, но такой оклад — даже не обрамление «дырки от бублика» потому, что из его проёмов на зрителя изливается ничто — тьма. (Слева репродукция картины-карикатуры на эту тему, найденная в интернете).

Однако, в магической субкультуре знахарства сама икона и её оклад могут стать «предметами силы»[134] (осуществления власти), связанными с соответствующими эгрегорами верующих. И потому с точки зрения хозяев и заправил такой субкультуры иконы и оклады полезны, как и все прочие инструменты осуществления анонимной власти над людьми.

Но при признании возможности существования эгрегориальных религий:

Культуры и субкультуры, основанные на идеях материалистического атеизма, тоже предстают как эгрегориальные религии, хотя церемониально-обрядовая их составляющая может быть существенно менее развитой и бросающейся в глаза, нежели церемониально-обрядовая составляющая эгрегориальных религий, основанных на вероучениях идеалистического атеизма.[135]

Точно также и эгрегор-оклад, основанный на знахарской отсебятине вероучений материалистического или идеалистического атеизма, прежде всего прочего — духовный «предмет силы», т.е. инструмент неперсонифицированного (анонимного) управления обществами со стороны знахарской корпорации, которая норовит властвовать анонимно от имени Бога (или множества «богов», которых они придумали сами) соответственно своим целям, либо на основе идеи о том, что Бога и иных «богов» нет. Но в силу невидимости эгрегоров для очей телесных и невнимательно-без­дум­ного отношения к Жизни[136] большинства, почти все живущие под властью эгрегориальных религий, не осознают факта эгрегориальных ограничений их свободы и своей подневольности эгрегорам таких псевдорелигий, их заправилам и хозяевам.

Эгрегориальные религии существуют в пределах Божиего попущения, если под Промыслом понимать совокупность целей, путей и средств их осуществления, избранных Богом в отношении Мироздания, человечества, обществ и конкретных людей, а под попущением — пределы, в которых Бог допускает уклоняться от осуществления Промысла всем, кому в Божьем Предопределении бытия Он предоставил свободу выбора.

Но если люди под властью эгрегориальных религий становятся невосприимчивы к Правде-Истине, доводимой до их сведения Богом Вседержителем через их внутренний мир (через сокровенное), а так же — на языке жизненных обстоятельств, через обращения к ним других людей, под воздействием чего культуры обществ способны освободиться от лжи и заблуждений, то такие культуры и субкультуры, не способные освободиться от идеалистического и материалистического атеизма, обречены на крах: Бог отказывает в поддержке их приверженцам, упорствующим в своей подневольности лжи и заблуждениям, и они под гнётом порождаемых ложью и заблуждениями проблем либо одумываются, либо погибают: выбор за ними.

Эта ситуация, достигшая глобального масштаба, может быть охарактеризована словами, уточняющими начальные строки стихотворения Даниила Леонидовича Андреева «Иерархия»[137]:

 

Напрасно ждало человечество,
Что с древних кафедр и амвонов
Из уст помазанного[138] знахарства
Прольётся творческий глагол[139]:
Все церкви мира — лишь хранители
Былых Заветов и канонов;
От их блистательных обителей
Творящий Логос отошёл…

———————

Об опасности идеалистического атеизма, хотя и не употребляя этого термина, предупреждают и некоторые тексты в писаниях, признаваемых священными в разных религиозных традициях. Так в Новом завете читаем:

«14. И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия:

15. знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!

16. Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.

17. Ибо ты говоришь: “я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг(выделено нами жирным при цитировании).

18. Советую тебе купить у Меня золото, огнём очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть.

19. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся» (Откровение (Апокалипсис), гл. 3).

Порицает идеалистический атеизм и сам Христос. В одной из бесед с книжниками и фарисеями он их упрекает:

«…таким образом вы устранили заповедь Божию преданием вашим. Лицемеры!» (Матфей, 15:6, 7).

О том же в Коране:

«Скажи: “Неужели вы станете учить Бога вашей вере, когда Бог знает то, что в небесах и что на земле? И Бог знает о всякой вещи!» (сура 49. «Комнаты», 16).

Тем не менее вероучения идеалистического атеизма и эгрегориальные религии существуют вопреки этим и другим предостережениям, и в них обрядность культа подменяет собой религию как осмысленную сокровенную этическую связь души человека и Бога, который есть.

Об опасности обрядоверия, способного подменить и реально подменяющего истинную религию в указанном выше смысле, Христос тоже предупреждал:

«5. И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

6. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

7. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны;

8. не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Матфей, гл. 6)[140].

Если не кривить душой, то следует признать:

Все церкви имени Христа, существуют и действуют вопреки этому предостережению.

Обрядоверие порицается также и в Сунне[141]: «Раб Божий получает от молитвы только то, что он понял». И соответственно, если из молитвы индивид не вынес никакого жизненного смысла, хотя честно отработал ритуальную процедуру, то это эквивалентно тому, что он и не молился вовсе.

И потому для многих таких, ложно почитающих себя истинными правоверными мусульманами, их «ислам» — всего лишь поклонение молитвенному коврику под чтение Корана, в смысл которого они и не вникают, дабы не соотносить свою жизнь с ним и не быть обременёнными нравственно-этической обязанностью человека — осознанно-осмысленно по своей воле жить в русле Промысла, творя в нём свою долю с Божией помощью[142].

Характерной чертой всякой культуры, основанной на атеизме, включая культуры и субкультуры идеалистического атеизма, рассматриваемые как информационно-алгорит­ми­чес­кие системы, является то обстоятельство, что они создают проблемы, которые люди под их властью, даже если и способны увидеть и осознать, то не способны разрешить.

В силу этого обстоятельства культуры и субкультуры, в основе которых лежит атеизм обоих видов, если их носители не желают от него освободиться, способны только к воспроизводству самих себя в неизменном виде в течение некоторого времени в пределах Божиего попущения, после чего следует их деградация вплоть до необратимого их ухода в историческое прошлое.

Это информационно-алгоритмически обусловлено тем, что:

· С одной стороны, в эгрегориальных религиях материалистического и идеалистического атеизма Дух Святой — не наставник для людей на всякую истину.

· А с другой стороны, все культурно обусловленные эгрегоры — продукт деятельности самих же людей, и потому в них нет иного информационно-алгоритмического содержания, кроме вложенного в них самими же людьми в ходе их личностно-пси­хо­логической деятельности, в результате которой культурно обусловленные эгрегоры возникают, и их существование и функционирование поддерживается осознанно или бессознательно.

Поэтому:

Эгрегоры эгрегориальных религий как материалистического, так и идеалистического атеизма — не могут дать ответов на те вопросы, ответы на которые не заложены в них в явной или в неявной форме: они либо вообще молчат, либо дают ответы не на те вопросы, либо дают жизненно несостоятельные ответы[143].

И потому слова апостола Павла, выражающие принцип «практика — критерий истины», которые уже приводились ранее, обличают жизненную несостоятельность эгрегориальных религий:

«... Бог не есть бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (Новый завет, Павел, 1‑е Коринфянам, 14:33).

Но при этой жизненной несостоятельности эгрегориальных религий на основе учений идеалистического и материалистического атеизма история эгрегориальных религий полна разного рода «чудес», которые убеждают их приверженцев в истинности их вероучений. В основе же «чудес», действительно имевших и имеющих место, лежат следующие обстоятельства:

· эгрегор «знает» и «помнит» информации и алгоритмики много больше, чем доступно сознанию и подвластно воле большинства людей, — тем более живущих под его властью;

· энергетически эгрегор мощнее любого индивида, живущего под его властью и отдающего ему в той или иной мере свои энергетические ресурсы;

· будучи полевой структурой, эгрегор связан с иными полевыми структурами Мироздания и через них — так или иначе (прямо или опосредованно) со всеми материальными объектами и субъектами.

В силу названных обстоятельств, эгрегориальная алгоритмика способна вызывать разнородные «чудеса», локализованные как в обществе, так и в окружающей природе. Поэтому никакая «мистика» не является доказательством истинности вероучения:

История любой из традиций вероисповедания — при всём множестве их разногласий друг с другом по вопросам богословского и социологического характера — содержит обширный перечень «чудес», совершённых их святыми или свершившихся по молитвам их верующих. Все эти «чудеса» являются доказательствами истинности любого вероучения для его приверженцев, но редко кого из приверженцев иных вероучений эти же чудеса убеждают отказаться от их веры и войти в какую-то иную «истинную веру».

И соответственно этому в Новом завете читаем:

«22. Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?

23. И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Матфей, гл. 7).

———————

В отличие от порождённых и поддерживаемых людьми разнородных эгрегоров Бог знает всё, и потому на основе истинной религиозности люди — индивидуально и общества — могут получить жизненно состоятельные ответы на любые вопросы, которые возникают у них по жизни.

И это — главный критерий, который позволяет отличить истинную религиозность и свободу человека на её основе от приверженности людей разнообразным эгрегориальным религиям ма­те­риалистического и идеалистического атеизма.

И на этой основе могут быть выявлены и созидательно разрешены все проблемы обществ и человечества в целом:

«Закон и пророки[144] до Иоанна[145]; С сего времени Царствие Божие благовествуется и всякий усилием входит в него» (Лука, 16:16). «Ищите прежде Царствия Божия и Правды Его, и это всё (по контексту благоденствие земное для всех людей) приложится вам» (Матфей, 6:33). «Ибо го­во­рю вам, ес­ли пра­вед­ность ва­ша не пре­взой­дёт пра­вед­но­сти книж­ни­ков и фа­ри­се­ев, то вы не вой­дё­те в Цар­ст­во Божие[146]» (Мат­фей, 5:20).

Однако вопреки этим словам Христа и свидетельствам, не устранённым из канона Нового завета[147], в исторически сложившемся христианстве учение о становлении на Земле Царствия Божиего усилиями самих людей в Божьем водительстве расценивается как ересь — ложное вероучение, — которое получило название «хилиазм» (по-гречески) или «миллинаризм» (по латыни)[148].

При этом главное чудо и знамение бытия Божиего — само Мироздание, его гармония, естественная его жизнь.

И соответственно всем приверженцам эгрегориальных религий могут быть адресованы слова, переданные Свыше через Христа:

«Что вы зовёте Меня: Господи! Господи! — и не делаете того, что Я говорю?» (Лука, 6:46).

И в связи со всем сказанным выше в разделе 10.4 повторим ранее сказанное в разделе 5.7:

«1. Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его, 2. ибо Он обретается не искушающими Его и является не неверующим Ему[149]. 3. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание Его силы обличит безумных. 4. В лукавую душу не войдёт премудрость и не будет обитать в теле, порабощённом греху, 5. ибо Святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды. 6. Человеколюбивый дух — премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств[150] его и истинный зритель сердца его[151], и слышатель языка его. 7. Дух Господа наполняет вселенную и, как всё объемлющий, знает всякое слово» (Библия, Синодальный перевод, Ветхий завет, Премудрость Соломона, гл. 1 — книга не включённая в канон, т.е. в стандарт писания).

Это воззрение поясняет Новый завет: Дух Святой — наставник на всякую истину (Иоанн, 14:26, 16:13). Из Корана можно понять то же самое («Если вы будете благоговеть перед Богом, Он даст вам Различение и очистит вас от ваших злых деяний и про­стит вам» — 8:29), что в терминологии современной информатики можно выразить так: способность к выделению из фона в темпе развития ситуации сигнала, несущего новую информацию, — даётся человеку непосредственно Богом, и это обусловлено нравственностью человека и его верой Богу.

И ещё раз повторим слова царя Давида:

«Сказал безумец в сердце своём: “Нет Бога”» (Библия, Псалтирь, 13:1).

Принцип «практика — критерий истины» не знает исключений, но надо научиться практически пользоваться этим принципом в Жизни.


Дата добавления: 2014-12-30; просмотров: 17; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.09 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты