Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Ведьмы из Сент-Озита




Читайте также:
  1. Абердинские ведьмы
  2. Байдфордские ведьмы
  3. Баскские ведьмы
  4. Ведьмы из Питтенвима
  5. Ведьмы из Северного Бервика
  6. Виндзорские ведьмы
  7. Ланкаширские ведьмы
  8. Нью-йоркские ведьмы
  9. Салемские ведьмы

Случай ведьм из Сент-Озита примечателен и печально известен не только в истории ведовства елизаветинской эпохи, но и в истории английского ведовства вообще. Он позорным пятном лег на репутацию английского правосудия, ибо редкий суд допускал такие вольности с законом. Даже многие современники считали, что с кучкой ведьм из Эссекса обошлись несправедливо.

И поскольку многим людям кажется, что с этими старухами поступили предательски и бесчестно, подвергнув их несправедливой и непереносимой тирании, обвинив в поступках вопиюще бессмысленных… с возмутительной и варварской жестокостью… с отвратительной дьявольской изобретательностью и явным, неприкрытым мошенничеством, то я намерен описать здесь весь порядок, установленный инквизицией, к вечному, непростительному и откровенному позору всех разжигателей охоты на ведьм.

Реджинальд Скот. Разоблачение ведовства. 1584.

Данный случай представляет особый интерес для современных исследователей ведовства по целому ряду причин. Он, к примеру, наглядно демонстрирует, как созданный первым Челмсфордским процессом 1566 г. прецедент превратился в действующую законную практику в делах по ведовству, причем до такой степени, что любые правила, регулировавшие порядок представления доказательств против обвиняемых, подвергались полному забвению; указывает он и на то, насколько более легковерной стала публика во всем, что касалось ведовства, за 16 лет, прошедших с первого процесса; а также подчеркивает, в какой степени возникновение обвинений и формирование доказательств зависели от деревенских сплетен и недоброжелательства соседей по отношению друг к другу, как бы незначительны сами по себе они ни были.

Еще более интересны энергичные протесты некоторых обвиняемых. Чаще всего ведьма, когда речь заходила о вынесении смертного приговора, лишенная адвокатской поддержки (поскольку у нее, как правило, не было денег, чтобы заплатить ему), настолько терялась перед лицом всеоружия правосудия и враждебностью не только обвинителей, но и судей, что не делала вовсе никаких попыток защитить себя. И хотя некоторые обвиняемые поначалу отказывались признавать себя виновными, стоило им провести некоторое время на скамье подсудимых, как они уже начинали соглашаться с любыми предположениями суда.



Не так обстояло дело с женщинами, которые собрались в суде в тот раз. Сесилия Селлз, например, услышав показания, которые давал против нее ее собственный девятилетний сын Генри, воскликнула: «Врешь, все врешь, сукин сын!»; а Маргарет Гревил заявила, что и сама не раз бывала жертвой чужого колдовства: «Она и сама потеряла не один бочонок пива и не один каравай хлеба, да еще и свинью, но никогда на это не жаловалась», — намекая, что это не могло бы с ней случиться, будь она тоже ведьмой.

Дело началось с сущей ерунды: одна женщина поссорилась с другой, после чего у нее умер ребенок, и пострадавшая обвинила товарку в его смерти. Много подобных ссор кончались такими обвинениями, и неизвестно, скольких женщин повесили на их основании. Однако в данном случае обвиняемая не пожелала страдать в одиночестве и, положившись на обещание судьи, что «если она будет вести себя честно и во всем сознается, то ей окажут снисхождение», пустилась в такие откровения, что констебли только успевали бегать по деревне и ее окрестностям, арестовывая подозреваемых. Вернулись они с 14 женщинами и 1 мужчиной, допрос которых в присутствии судьи выявил существенные причины для предъявления обвинения всем, кроме двух.



Вышедший вскоре памфлет не только отражает общепринятую в то время точку зрения на это дело, но и содержит таблицу, которая, возможно, поможет читателю разобраться в именах подозреваемых и характере выдвинутых против них обвинений.

Памфлет называется так:

«Полный и правдивый протокол показаний, допросов и признаний ведьм, арестованных в СентОзите, графство Эссекс, из которых некоторые были казнены, а с другими обошлись согласно уложениям закона. Из чего всякий может заключить, насколько вредны ведьмы и недостойны жить в христианском сообществе. Написано в порядке расследования дела по свидетельству У. У. Напечатано в Лондоне у „Трех журавлей”, в „Виноградной лозе”, Томасом Доусоном в 1582 году».

Существует гипотеза о том, что этот памфлет был написан, по крайней мере, отчасти Брайаном Дарси, местным судьей. Возможно, Дарси вел подробные записи этого дела по мере его расследования, которыми воспользовался потом У. У. Поскольку Дарси был связан с этим делом с самого начала и лично распоряжался об арестах обвиняемых, допрашивал их и составлял обвинительные акты, а также учитывая отсутствие судебных протоколов, памфлет представляет собой исключительную ценность как единственный полный отчет об этом важном процессе.

Вот таблица, которой завершается памфлет:

Согласно признаниям Урсулы и Элизабет:

Урсула Кемп, иначе Грей, повинна в смерти жены Кемпа, ребенка Торлоусов и жены Стреттона.

Алекс Ньюман и Урсула Кемп повинны в смерти ребенка Левердолов, жены и ребенка Стреттона. Те же Алекс и Урсула Кемп околдовали Грейс Тарлоу, которая от этого зачахла.



Элизабет Беннет повинна в смерти Уильяма Байета и его жены Джоан и трех голов их скота. Жены Уильяма Уайлза и Уильяма Уиттингейла.

Элизабет Беннет околдовала жену Уильяма Боннера, Джона Батлера, ребенка Форчунов; от этого они зачахли. Алекс Ньюман повинна в смерти Джона Джонсона, его жены и своего мужа, как полагают.

Из признаний Каттел:

Алекс Хант повинна в смерти Ребекки Дюрант и четырех голов скота у Хейвордов.

Сесилия Селлз повинна в смерти ребенка Томаса Дета.

Согласно словам малышки Клэптон:

Сесилия Селлз околдовала дочь Россов, Мэри Дет, которые от этого зачахли.

Торп:

Сесилия Селлз и Алекс Мэнфилд наслали порчу на лошадь Ричарда Росса и его скот и заставили своих помощников поджечь амбар, где было много зерна.

Из признаний Алекс Мэнфилд:

Алекс Мэнфилд и Маргарет Гревил повинны в смерти Роберта Чессона и Гревела, мужа Маргарет.

Алекс Мэнфилд и Маргарет Гревил наслали порчу на пять голов скота и одного быка вдовы Чессон, а также испортили несколько бочонков пива и караваев хлеба.

Торп:

Элизабет Юстейс повинна в смерти Томаса Кросса и ребенка Роберта Станевета.

Элизабет Юстейс околдовала Роберта Станевета.

Элизабет Юстейс наслала порчу на семь коров, которые вместо молока доились кровью, а также на несколько свиней, которые издохли.

Малышка Оксли:

Эннис Херд повинна в смерти жены Ричарда Харрисона и двух жен Уильяма Даусинга, как полагают. Эннис Херд наслала порчу на двух коров Картрайта, овец и ягнят числом двадцать; у Веста на свинью и поросят; у Диборна испортила бочонок пива, несколько удоев молока и сливок.

Уолтон:

Джоан Робинсон наслала порчу на коров, лошадей, свиней, поросят у нескольких человек.

Эннис Гласкок, Джоан Пичи, Джоан Робинсон — эти не признались ни в чем таком, что связано с духами-помощниками.

Эннис Гласкок повинна в смерти ребенка Майкла Стивенса, незаконного ребенка Пейджесов, ребенка Уильяма Пейджеса.

Реджинальд Скот, который внимательно следил за этим делом, утверждает, что в результате процесса по крайней мере 17 или 18 человек вынуждены были заплатить штрафы. Похоже, что лишь двоих повесили, остальных либо отпустили по решению присяжных за недостаточностью обвинений, или потому, что обвинения против них не подтвердились, или потому, что их оправдали, или приведение обвинительного приговора в исполнение было отложено. Но, каковы бы ни были результаты, приведенный выше список явно не полон.

Урсула Кемп, жительница Сент-Озита, давно уже пользовалась сомнительной репутацией среди односельчан. Похоже, она кое-как зарабатывала на жизнь, помогая роженицам, нанимаясь кормилицей и балуясь белой магией, причем упражнения ее предполагали и «снятие порчи» с больных. В отношениях с мужчинами была неразборчива, хотя брала она с них деньги или нет, неизвестно.

Несколько лет подряд она зналась с Грейс Тарлоу, женой Джона Тарлоу, и, возможно, помогала при появлении на свет их детей. У Грейс был сын по имени Дэви, которого однажды «странно прихватило, и он сильно мучился». Услышав об этом и, вероятно, надеясь подзаработать, Урсула нанесла подруге визит и спросила, как себя чувствует мальчик. Та попросила ее взглянуть на него, и, усевшись рядом с ним, Урсула взяла его за руку и трижды произнесла: «Хороший мальчик, как поживаешь».

Когда матушка Кемп собралась уходить, миссис Тарлоу попросила ее зайти вечером помочь ей с больным ребенком. Но Урсула ответила: «Обещаю тебе, с ребенком твоим все будет благополучно». Так оно и оказалось. Мальчик хорошо спал, чего не случалось уже несколько ночей подряд, а наутро продемонстрировал явные признаки выздоровления. Один из симптомов болезни заключался в том, что его ладони как-то странно выворачивались наружу.

На следующий день, когда миссис Тарлоу шла на собрание попечителей, ей повстречалась Урсула, которая справилась о здоровье мальчика. Когда его мать ответила, что ему лучше, она заметила: «Ну вот, я же тебе говорила, он поправится».

В тот раз ни сама матушка Кемп не намекнула, ни миссис Тарлоу не предложила какое-либо вознаграждение за ее услуги. Однако примерно девять месяцев спустя миссис Тарлоу родила дочь, и поскольку она тогда работала в доме Брайана Дарси, местного помещика и мирового судьи, то Урсула Кемп пришла к ней и предложила понянчить девочку, так как матери, ввиду ее работы, трудно будет управляться с ней самой. Миссис Тарлоу припомнила, что произошло с Дэви, решила, что не хочет, чтобы ее ребенка кормила ведьма, и отказала.

Три месяца спустя ребенок выпал из колыбельки, сломал себе шейку и умер, а еще через три месяца и сама миссис Тарлоу начала страдать от ревматизма в ногах. Урсула Кемп появилась в ее доме, хотя ее никто не звал, и заявила, что может вылечить хозяйку за 12 пенсов. Миссис Тарлоу согласилась, при условии, что лекарство окажется эффективным.

Пять недель она не вспоминала о боли в ногах, но когда Урсула Кемп зашла за своими 12 пенсами, отказалась платить, сославшись на бедность. Это привело к новой ссоре, и Урсула Кемп ушла, грозя, что еще посчитается с Грейс Тарлоу. Вскоре та снова охромела.

Поскольку на этот раз боль не отпускала и миссис Тарлоу была уверена в том, что это — результат злого колдовства Урсулы, то она решила пойти к своему работодателю и все ему рассказать. На всякий случай она взяла с собой соседку, готовую подтвердить ее обвинения.

Соседкой оказалась Эннис Левердол, жена Ричарда Левердола. Она сообщила мистеру Дарси, что еще «до прошлого Михайлова дня» Урсула Кемп прислала к ней своего сына с просьбой дать ей немного песку для чистки домашний утвари и пообещала взамен «покрасить для нее пару чулок». Миссис Левердол, однако, песку дать не пожелала, объяснив мистеру Дарси свой отказ тем, что знала, какая Урсула Кемп «противная скотина».

Вскоре после этого у младшего ребенка Левердолов «сильно раздуло живот и потайные органы». 10 февраля (а Дарси она рассказывала об этом 19 февраля) она пришла к Урсуле Кемп и заявила, что была у знахарки, которая сказала ей, что Урсула заколдовала ее ребенка. Матушка Кемп ответила, что не верит ей, и тогда миссис Левердол обратилась к женщине, которая сидела тут же за прялкой, с просьбой запомнить хорошенько все, что было сказано. На следующий день ребенку стало так плохо, что мать решила пойти с ним к матушке Рэтклиф, в искусстве которой она уже имела возможность убедиться.

Матушка Рэтклиф обещала помочь, но сомневалась, что тут можно что-нибудь сделать.

Судье этого оказалось достаточно, и он немедленно распорядился привести Урсулу Кемп к нему. Сначала женщина отрицала все, в чем ее обвиняли, однако ее репутация «противной скотины» достигла и господского дома, так что Дарси с самого начала был явно предрасположен поверить ее недоброжелателям. Мало того, он явно полагал, что, если ему удастся посадить на скамью подсудимых признанную ведьму, его собственное влияние в графстве значительно возрастет. Поэтому он постоянно подвергал матушку Кемп давлению, хотя, как далеко заходил в применяемых мерах, не сообщает. Как бы там ни было, в конце концов он все же сломил ее сопротивление.

Десять или одиннадцать лет тому назад, сообщила она Дарси, «ломота в костях» мучила ее так сильно, что она устала терпеть и пошла к жене некоего Кока, которой теперь уже нет в живых. Матушка Кок, считавшаяся искусной «белой ведьмой», сообщила ей, что ее заколдовали, и научила, как избавиться от чар.

Нужно было взять свиного навоза, смешать его с кервелем и, держа все это в левой руке, взять в правую нож и проколоть «лекарство» трижды. После этого следовало бросить его в огонь, а ножом немедленно трижды ударить в крышку стола изнутри. После этого надо было взять три листа шалфея и три листа вербены и положить в эль, который надлежало пить перед сном и с утра натощак. Урсула подробнейшим образом исполнила все инструкции, и хромота у нее прошла.

Сведения, которые она почерпнула у матушки Кок, навели ее на мысль, что она, пожалуй, и сама сможет сойти за знахарку. Во всяком случае, когда жена Уильяма Пейджеса и жена некоего Грея стали жаловаться на хромоту, то они послали за ней, и она им объяснила, что их околдовали, и вылечила обеих. Женщины быстро поправились.

Выжав из нее этот безобидный пример белой магии, Дарси еще сильнее утвердился в намерении заставить ее признать обвинение в черной магии. Он пытался подкупить матушку Кемп, чтобы она сделала необходимое признание, пообещав ей то, чего заведомо не мог исполнить: помилование.

Несчастная женщина, которая и представления не имела обо всех тонкостях судебной процедуры, поверила ему и, «разразившись слезами», заговорила, ничего не скрывая. Обнаружилось, что у нее было четыре духа-помощника, «два мужского пола и два женского». Духи мужского пола предназначались для наказаний и убийств, а духи женского пола должны были вызывать хромоту «и прочие телесные недомогания», а также уничтожать скот. Звали ее помощников Тиффин, Титти, Пиджин и Джек. Она сообщила, что отправила Титти наказать миссис Тарлоу, а Пиджин — к Левердолам, чтобы он вызвал у их ребенка «большую опухоль в низу живота и в потайных органах». Поведала она также, что с помощью колдовства убила жену своего брата Кемпа, а Тиффина заставила раскачивать колыбельку в доме Тарлоу, пока ребенок не выпал из нее и не умер.

Хотя ничего особенного (с точки зрения рядовых признаний ведьм) она не сказала, этого было достаточно, чтобы повесить ее на основании собственных показаний, и Дарси решил сделать перерыв на ужин. После ужина он приказал снова привести к нему Урсулу и позвал миссис Тарлоу и миссис Левердол. Последняя принесла с собой и околдованного ребенка. Это была девочка, и чувствовала она себя и впрямь плохо, поскольку «потайные и задние части ее тела были в столь странном и удивительном состоянии, что не похоже было, чтобы она осталась в живых». (Девочка умерла день или два спустя.)

На этот раз миссис Левердол сообщила Дарси, что когда она носила девочку к матушке Рэтклиф, то шла мимо дома Урсулы Кемп туда и обратно, и каждый раз, когда они проходили дом, девочка «указывала на окно и кричала: „Во, во, во”». Это было столь необычно, что Дарси принял данный факт за подтверждение вины матушки Кемп, поскольку девочке было всего девять месяцев от роду. Очная ставка привела к тому, что Урсула Кемп упала перед Дарси на колени и взмолилась о пощаде.

Однако судья решил, что для одного дня довольно, и велел «запереть обвиняемую на ночь с констеблем». За ночь матушка Кемп, похоже, поняла, что приговорила себя, и на следующий день, когда Дарси возобновил разбирательство, сделала отчаянную попытку убедить его исполнить данное ей обещание быть снисходительным, «обнаружив» других ведьм.

Примерно три месяца назад, сообщила Урсула, она и Алекс Ньюман разругались. Алекс назвала Урсулу ведьмой и пригрозила, что всем об этом расскажет и «поставит ее перед судьей Дарси». Однако женщины тут же помирились, и в знак полного доверия к подруге Урсула отдала ей на хранение своих духов-помощников, и Алекс «унесла их в горшке». Она подтвердила рассказ Грейс Тарлоу об их ссоре и добавила, что попросила Алекс Ньюман послать духа Титти донимать миссис Тарлоу «как сочтет нужным». Вдобавок она призналась, что Джон Стреттон назвал ее, кроме всего прочего, шлюхой. День или два спустя она послала своего мальчика к миссис Стреттон за пряностями. Когда миссис Стреттон отказала, Урсула попросила Алекс отправить к ней Джека. Отдав приказ об аресте Алекс Ньюман, Дарси отложил рассмотрение ее дела до следующего дня.

На следующее утро Урсула Кемп донесла еще на одну соседку, Элизабет Беннет. Она ходила к Беннетам за молоком, объяснила она Дарси, и, не дождавшись как-то ответа на свой стук, крикнула хозяев и подошла к окну. Заглянув внутрь, она увидела, «как дух приподнял тряпку, которой был покрыт горшок, и высунул оттуда мордочку, похожую на хорька». Вернувшись домой, она проконсультировалась с Тиффином об увиденном: Тиффин, белый помощник Урсулы, всегда рассказывал ей (когда она просила) о том, чем заняты другие ведьмы; и она утверждает, что дух всегда говорил ей правду. И показания других свидетелей это подтвердили.

Тиффин и рассказал ей, что у матушки Беннет было двое помощников: черная собака по имени Сакин и Лиерд, который был «рыжим, как лев». Сакин замучил жену Уильяма Боннерса до смерти и убил три головы скота у него же. И наконец она сообщила, что Майкл Стивене, сапожник из Сент-Озита, поделился с ней подозрением, что Эннис Гласкок своим колдовством убила его ребенка и то же сделала с «Пейджевым ублюдком».

Похоже, что Дарси уже проводил слушания при публике или каким-то образом оповещал жителей деревни о том, что происходит в зале суда, потому что Урсула Кемп, выдвинув обвинение против Элизабет Беннет, неожиданно нашла поддержку в лице Уильяма Боннера. Тот сообщил Дарси, что «Элизабет Беннет и моя жена очень любят друг друга и много времени проводят вместе».

Трудно понять, почему тогда Элизабет Беннет должна была заворожить свою подругу, но по утверждению ее мужа именно это она и сделала. На Сретение, сообщил он, его жена пожаловалась на боль в колене, от которой вскоре оправилась, но дней десять спустя заболела снова. Ее навестила матушка Беннет, которая ее поцеловала, отчего у его жены «верхняя губа вспухла и стала очень большая, а глаза запали».

На этом этапе вырисовываются два обстоятельства. Во-первых, Дарси день ото дня становился все более одержим идеей обнаружения эффектных случаев для представления на следующей судебной сессии и, возможно, надеялся даже получить за это поощрение. Во-вторых, обвинение Элизабет Беннет в ведовстве бросало тень и на его супругу как «почитательницу и близкую подругу» обвиняемой. Инстинкт самосохранения породил множество отвратительных примеров, когда друг доносил на друга, муж доносил на жену и детей, матери — на дочерей, история ведовства изобилует такими случаями.

Что касается мотивов Дарси, то они сделались очевидными в тот момент, когда на основании обвинений Урсулы Кемп и невероятно шатких показаний Уильяма Боннера была арестована Элизабет Беннет; еще яснее они обнаружились при неудачной попытке вынудить матушку Беннет сознаться. Когда женщину привели к нему, она энергично отрицала все, в чем ее обвиняли.

Решив, однако, не дать ей ускользнуть, он применил ту же тактику, которая привела к успеху в случае Урсулы Кемп, но на этот раз еще более вероломно. У. У., автору памфлета, он рассказал следующее: «Позвав ее к себе, я сказал: „Элизабет, ты будешь помилована, скажи правду. Ибо дело обстоит так, что некий человек большого ума и знаний пришел недавно к ее величеству и поведал, сколько в Англии ведьм: посему я и другие мировые судьи получили распоряжение задержать столько, сколько уложится в это число, а те, кто сознается в своих преступлениях, будут помилованы, а все прочие будут сожжены или повешены”. При этих словах упомянутая Элизабет упала на колени и, проливая слезы, созналась».

Это заявление содержит четыре заведомых неправды. Во-первых, никакого «человека большого ума и знаний» не было; во-вторых, никакого специального распоряжения об аресте ведьм мировым судьям дано не было — их обычной власти для этого вполне хватало; в-третьих, сожжение за ведовство законом не предусматривалось; в-четвертых, никакого «помилования» в случае признания судья обещать не мог. Этот презренный трюк, который образованный джентльмен сыграл с неграмотной старой женщиной, позволяет увидеть Дарси в истинном свете.

Как мы уже видели, Элизабет Беннет, обманутая и запуганная, созналась во всем. Она признала, что у нее были два духа-помощника по имени Сакин и Лиерд и что она повинна в смерти жены Уильяма Байета Джоан, жены Уильяма Боннера, Джона Батлера и ребенка Форчунов.

После этого шлюзы открылись. Кроме Элизабет Беннет, Урсула Кемп обвинила также Алекс Хант, ее сестру Марджори Саммон и Алекс Ньюман. Алекс Хант подтвердила обвинение против Марджори Саммон и назвала еще Джоан Пичи. Обвинения так запутались, что разобраться в них стало почти невозможно. Дело развивалось, к полному удовольствию Дарси, ибо обвиняемые продолжали называть имена других женщин, так что, когда все аресты закончились, в тюрьме у Дарси сидели шестнадцать заключенных — и в самом деле эффектный случай.

Обман Урсулы Кемп и Элизабет Беннет был не единственной низостью, которую Дарси совершил в этом деле. На следующий день после того, как Урсула Кемп сделала свои признания, судья распорядился привести к нему для дачи показаний против матери ее восьмилетнего незаконнорожденного сына, а немного погодя то же заставили сделать и семилетнюю незаконную дочь Эннис Херд.

Томас Раббет, сын Урсулы Кемп, подтвердил, что у его матери было четыре духа — Титти, маленькая серая кошечка, Тиффин, белая овечка, Пиджин, «жаба с черным брюшком», и Джек, черный кот. Он часто видел, как Урсула Кемп давала им пиво и кусок белого хлеба или пирога, а по ночам они сосали у его матери кровь из руки или другой части тела.

На вопрос, посещала ли его крестная мать Алекс Ньюман Урсулу Кемп, он ответил утвердительно. Сначала они поссорились, а потом помирились, и его мать дала Алекс Ньюман глиняный горшок, где, по его мнению, она держала своих духов. Несколько дней спустя матушка Ньюман опять пришла к его матери и сказала, что она «отправила одного духа донимать Джонсона, а другого — его жену».

Малышка Энни Даузинг, дочь Эннис Херд, на вопрос Дарси, были ли у ее матери какие-нибудь бесенята, ответила: «Она держит в одной коробочке пять птичек, или дроздов, белых в крапинку или сплошь черных. В другой коробочке еще шесть коров величиной с крысу, у них есть короткие рожки, и они лежат на подкладке из черной и белой ваты».

Однако не все шло гладко. Некоторые из тех, кто сделал признание, отрицали предъявленные им обвинения. Элизабет Беннет, к примеру, опровергла утверждение, будто она послала духа мучить Джонсона или его жену, и заявила, что знала, что это матушка Ньюман послала к ним духа. С другой стороны, она слышала, как матушка Ньюман просила у Джонсона (который собирал пожертвования для бедных) шиллинг, когда у нее заболел муж, а Джонсон отказал. Матушка Ньюман очень на это рассердилась.

Одна или две осмелились даже возражать самому Дарси. Эннис Гласкок, жена Джона Гласкока, пильщика, на которую донесли сплетник-сапожник Майкл Стивене и Урсула Кемп, отрицала все обвинения, и особенно заявление матушки Кемп, будто бы она «шлюха и ведьма». Алекс Ньюман, хотя и признала, что поссорилась с Урсулой Кемп, от всего остального, что ей приписывали, отказалась.

Брайан Дарси, видя, что обвиняемая упрямится и не хочет сознаваться, пригрозил, что разлучит ее с духами. Она ответила: «Этого ты не сделаешь, потому что я унесу их с собой! Если они вообще у меня есть!»

Вдова Пичи, на которую показали Алекс Хант и Марджори Саммон, «энергично отрицала все обвинения». Она назвала своего двадцатитрехлетнего сына Филиппа Барренджера большим лжецом, когда тот, представ перед Дарси и отвечая на вопросы последнего о своем инцесте с матерью, «подтвердил и говорил, что неоднократно, в том числе и в последнее время, лежал обнаженный в кровати с собственной матерью, подчиняясь ее воле и желанию».

С той же прямотой опровергла она и подробное описание ее ведовства, сделанное Алекс Хант. Две женщины жили по соседству, так что она рассказала, как «за два или три дня до Рождества Джоан Пичи пошла в дом Джонсона, сборщика пожертвований для бедных, и получила у него хлеб и мясо, подарок лорда Дарси». Однако качество подарков было таково, что Джоан вернулась домой, «понося Джонсона и заявляя, что такие подарки он может давать какой-нибудь девчонке, но только не ей, потому что хлеб был черствый, и она очень сердилась». Алекс Хант также сообщила, что люди часто слышали, как Джоан Пичи разговаривает со своими духами-помощниками, а также слышала, как ее собственная мать, матушка Барнс, говорила, что Джоан Пичи «хитра и знает толк в ведовстве» и что «Джоан известно все, что происходит в любом доме в городе». И несмотря на то что Марджори Саммонс подтвердила заявление своей сестры о том, что Джоан Пичи разговаривает со своими помощниками, вдова продолжала восклицать: «Ложь! Все ложь!»

Сестры по-разному отреагировали на предъявленные им обвинения. Сначала обе все отрицали, но наконец Алекс попросила у Дарси разрешения поговорить с ним наедине. Он отвел ее в сад, где «она упала на колени и сказала, что два духа, посланные Урсулой Кемп, пришли к ней всего день или два назад, сообщили, что Урсула ее предаст, и велели стоять за себя. Созналась, что она сама и ее сестра Марджори получили духов от матери, которая умерла за двенадцать дней до начала дознания».

Марджори Саммон отрицала, что у нее есть помощники, и, возможно, продолжала бы и дальше, если бы Дарси не заставил сестру поговорить с ней. Алекс рассказала ей, в чем она призналась Дарси в саду, и, осознав невозможность дальнейшего сопротивления, она тоже созналась.

Одной из наиболее примечательных черт этого процесса стало общее число помощников, целых 31! В то время наличие помощников уже считалось надежным доказательством ведовства, ибо они были подарками дьявола.

Итак, сквайр Дарси продолжал производить аресты и допросы, а затем перевел всех обвиняемых в челмсфордскую тюрьму дожидаться суда, который должен был состояться во время следующей выездной сессии. Но, когда все закончилось, усилия Дарси не увенчались триумфом. Результат этого печально знаменитого процесса является, возможно, одной из страннейших его черт.

«Недостоверное обвинение» — таков был вердикт присяжных относительно троих ведьм, в их числе и Марджори Саммон, которая созналась в том, что у нее были духи-помощники. Не было предъявлено официального обвинения и еще двоим, так что суд вынужден был их отпустить. Однако их продолжали держать в тюрьме по подозрению в других преступлениях. Четверо, у которых хватило смелости заявить о своей невиновности, были оправданы, в их числе и Эннис Херд. Еще четверо также отказались признать свою вину, но вердикт присяжных гласил «виновны», и им вынесли смертный приговор: это были Эннис Гласкок, Сесилия Селлз, Джоан Робинсон и Алекс Ньюман. Однако в отношении каждой из них приведение смертного приговора в исполнение было отложено. Еще двоих, Урсулу Кемп и Элизабет Беннет, признали виновными и повесили. Именно этим женщинам, как мы помним, судья Дарси обещал помилование в случае признания своей вины.

Одним из самых необъяснимых аспектов этого дела стала отсрочка приведения в исполнение приговора в отношении Алекс Ньюман. Ее обвинили в соучастии в преступлениях Урсулы Кемп; обеих признали виновными, однако Алекс осталась в живых, тогда как Урсулу повесили.


Дата добавления: 2015-01-19; просмотров: 16; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.023 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты