Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Особенности развития речи у глухих детей. Условия овладения словесной речью глухими детьми в отличии от слышащих.

Читайте также:
  1. A) почвенные условия
  2. A) создающие условия для жизни других видов данного биоценоза
  3. D) определение стратегии развития общества.
  4. I блок 9. Профессиональное становление личности. Условия эффективного профессионального самоопределения.
  5. I. Особенности формирования отраслевой системы оплаты труда работников учреждений здравоохранения
  6. II. Особенности учета операций по осуществлению функций главного распорядителя, распорядителя и получателя средств федерального бюджета
  7. III Блок: 5. Особенности работы социального педагога с детьми-сиротами и детьми, оставшимися без попечения родителей.
  8. PR-мероприятия для СМИ (виды, характеристика, особенности).
  9. Thesauri inventio, условия и правила закрепления права.
  10. Абсолютная монархия в Англии. Предпосылки возникновения, общественный и государственный строй. Особенности английского абсолютизма.

Дети с нарушенным слухом могут овладеть словесной речью только обходными путями, в условиях специального обучения. При этом они опираются на зрительное восприятие, подкрепленное речевыми двигательными ощущениями. Они не имеют возможности воспринимать на слух интонацию и образцы речи, подражание которым, контролируемое слухом, определяет речевое развитие слышащего ребенка. Ж. И. Шиф выделяет следующие четыре психологических условия, определяющих особенности формирования у глухих детей словесной речи.

Первое условие заключается в том, что у глухих детей наблюдаются иные сенсорные основы формирования первичных образов слов, чем у слышащих детей. У слышащих детей первичным образом слова является слуховой, у глухих детей — зрительный образ, подкрепляемый двигательными ощущениями (написанное, дактилируемое или артикулируемое слово).

У детей с нарушениями слуха зрительное восприятие слов («глобальное чтение»), написанных на табличках, начинается с нерасчлененного восприятия и узнавания табличек (сначала — по цвету, фактуре, позднее — по первой букве слова и т.п.). Эти таблички педагог соотносит с определенными предметами и действиями, т.е. благодаря зрительному восприятию слов у глухих детей закладываются представления о сигнальных функциях слов и их фонетическом строе. Для глухих детей зрительное восприятие слов — пер-1вый этап знакомства с языком.

Второе условие — другой порядок анализа речевого материала, чем у слышащих. Овладевая речью, слышащий ребенок схватывает фонетический образ слова, практически членит его на слоги, потом на «азбучные звуки».

Умение выделить слово из речевого потока у слышащего ребенка появляется гораздо позднее, чем умение говорить. Точный анализ состава слова достигается позднее — при бучении грамоте. Дискретность слов легче воспринимается на глаз, чем на слух. У глухих детей знакомство со словом начинается с его зрительного восприятия. При обучении устной речи на определенном уровне овладения произношением у них появляется послоговое членение слов. При этом происходит перестройка побуквенного анализа слова: отношения речедвигательных компонентов и зрительного восприятия в известной мере перепаиваются по типу отношений, имеющихся при сохранном восприятии. Таким образом, у глухого ребенка, воспринимающего слово побуквенно, но обучающегося произносить его слогам, зрительное восприятие должно попасть под влияние двигательных компонентов речи, которые ведут его за собой. Эта перестройка происходит медленно, поскольку в сенсорном речевом опыте глухих детей зрительный образ слова длительно доминирует над медленнее развивающимся двигательным его образом. Третье условие формирования речи у глухих детей — другие сравнении со слышащими детьми типы грамматических преобразований, причиной чего является иная сенсорная основа овладения речью. Звучащее слово воспринимается слышащими как единое целое, в случае преобразований оно часто начинает звучать по-другому (например, меняется ударение). Глухими детьми образ слова воспринимается зрительно и его преобразования представляются чисто «внешними».



Четвертое условие — своеобразные и неблагоприятные условия формирования речедвигательных навыков. Известно, что чем ближе вторичные отклонения к первичному нарушению, тем труднее осуществляется их коррекция. Произносительная сторона речи находится в наиболее тесной зависимости от нарушений слуха, и ее формирование оказывается наиболее трудным делом.



Одной из существенных особенностей, наблюдающихся при овладении глухими детьми словесной речью, являются ошибки, которые они допускают при грамматическом оформлении речи. Ошибки связаны с нарушением словесного общения и теми психологическими условиями, которые были обозначены выше. Характер ошибок различен на разных стадиях овладения речью. На ранних этапах усвоения словесной речи глухие дети часто не различают части речи и не всегда правильно ими пользуются, с трудом овладевают местоимениями и предлогами, неправильно используют суффиксы и окончания. Затем количество таких грубых ошибок уменьшается, но сохраняются ошибки, связанные с различением более тонких признаков системы языка (например, различение категорий рода и числа). К старшему школьному возрасту у глухих детей сохраняются ошибки, связанные с усвоением законов сочетания слов (ошибки согласования и управления). Регулярный характер этих ошибок говорит о том, что в одних случаях они связаны с особенностями сенсорного опыта глухих, в других — со своеобразием развития их мышления, в третьих — с трудностями познания сложной природы языка. Важной особенностью психического развития глухих детей является то обстоятельство, что они почти одновременно овладевают несколькими различными видами речи — словесной (устной и письменной), дактильной и жестовой. (Об особенностях развития речи у слабослышащих и глухих).

«В раннем периоде развитие речи у глухих и слабослышащих детей, как правило, совпадает У слабослышащих детей, так же как и у глухих, наблюдается большое многообразие голосовых реакций. В большинстве случаев различия не проявляются вплоть до 3 лет. Лишь в редких случаях у слабослышащих детей моложе 3 лет наряду с активным лепетом, присущим и глухим, появляется контур элементарных слов.

Более существенные различия в устной речи глухих и слабослышащих детей обнаруживаются в возрасте от 4 до 5 лет. Здесь начинает обнаруживаться дифференциация внутри самой категории слабослышащих. У многих слабослышащих детей 4 — 5 лет еще не проявляется ничего специфического по сравнению с «речью» глухих детей: их «речь», так же как и речь, глухих этого возраста, носит характер активного лепета (иногда отнесенного), лепетных и усеченных слов. Другая половина слабослышащих 4 — 5 лет уже резко отличается по уровню развития речи: дети произносят отдельные слова и простые фразы с фонетическими и грамматическими искажениями. Эти дети понимают элементарную обращенную речь

В последующие годы, вплоть до 7 лет, продолжают увеличиваться различия в уровне развития активной и пассивной речи у глухих и слабослышащих детей. Внутри категории слабослышащих довольно долго (иногда до 6 лет) остается небольшой процент детей, которые имеют такой же уровень развития устной речи, что и у глухих (лепет, голос, отдельные звуки, чмоканье). Эти дети не понимают обращенной речи и не умеют пользоваться своим слухом, хотя многие их них обладают значительными остатками слуха — реагируют на шепот. Однако, в отличие от глухих, у слабослышащих детей, не имеющих речи к старшему дошкольному возрасту, мы не наблюдаем никакого обеднения лепета.

У подавляющего большинства слабослышащих детей к концу дошкольного периода появляются слова, а у некоторых детей — фразы; их речь чаще всего страдает фонетическими и грамматическими искажениями. Эти дети понимают обращенную речь в пределах определенной ситуации; лишь очень небольшая часть необученных слабослышащих детей понимает речь вне ситуации.

При сопоставлении уровня развития речи у необученных глухих и слабослышащих детей дошкольного возраста выявляются разные линии развития; у глухих дошкольников без специального обучения кривая оказывается затухающей, тогда как у слабослышащих, даже без специального обучения, кривая развития речи возрастающая » (Ветер А.А, Выгодская Г.Л., Леоигард Э.И. Отбор детей в специальные дошкольные учреждения. - М., 1972. - С. 20-21.)

Дактильная речь — это своеобразная кинетическая форма словесной речи. Движения рук обозначают буквы алфавита национального языка, например русского. В русской дактильной азбуке дактилемы воспроизводят буквы. Общаясь при помощи дактильной речи, разговаривающие следуют правилам письменной формы речи. Дактилирование обязательно сопровождается устной речью. В современной отечественной системе обучения глухих детей дактильная речь используется начиная с дошкольного возраста и служит существенным вспомогательным средством при формировании словесной речи (Б.Д. Корсунская). При этом дети лучше усваивают звукобуквенный состав слова (в тех случаях, когда написание слова соответствует его произношению). Дактилирование облегчает слухозрительное восприятие речи, в частности тех звуков, которые плохо считываются с губ.

Жестовая речь глухих возникает из потребности в общении. Специалист в области исследования жестовой речи Г.Л.Зайцева говорит о сложности структуры, системы общения глухих, поскольку она включает в себя две разновидности жестовой речи: русскую и калькирующую. Русская жестовая речь — это общение при помощи средств русского жестового языка, самобытной лингвистической системы, обладающей своеобразной лексикой, грамматикой. Устная словесная речь при таком высказывании не используется. Калькирующая жестовая речь — это вторичная знаковая система, которая усваивается на базе и в процессе изучения глухими детьми словесной речи. Жесты являются эквивалентами слов, а порядок их следования — такой же, как в предложении, т.е. этот вид речи калькирует лингвистическую структуру словесного языка. Жесты сопровождают устную речь говорящего (рис. 8). Большинство глухих владеют разными видами речи — и русской жестовой речью, и калькирующей жестовой речью, и словесной речью (во всех ее формах). То есть у них наблюдается, по словам Г.Л.Зайцевой, своеобразное словесно-жестовое двуязычие, для которого характерны различный уровень владения каждым видом речи, распределение коммуникативных функций между взаимодействующими речевыми системами, взаимное влияние сосуществующих речевых систем. Словесно-жестовое двуязычие глухих влияет на их психическое развитие в целом и отдельные его стороны — развитие памяти, мышления, личности. (О важности развития потребности в речевой коммуникации).

«В дошкольном детском доме с двух лет начинается живой разговор с ребенком. Систематическое чтение с губ целых слов, фраз, имен, приказаний и рефлекторное, бессознательное подражание устной речи — вот два основных метода. Здесь с раннего возраста прививается привычка выражать свое желание и мысль устно. Речь дается сразу во всем практическом, социальном содержании ее функций. В игре, труде, в ежедневной жизни ребенок научается — незаметно для самого себя — пользоваться речью, понимать ее, фиксировать свое внимание на речи, организовывать свою жизнь и поведение так, что без речи они оказываются невозможными. На младшей ступени, для детей двух — пяти лет, нет постановки звуков и их отделки. Упражнения заключаются в лепете как подготовке каждого нового слова и в чтении с губ. При этом естественным путем упражняются дыхание, голос и речевые органы. Мы не боимся неправильного произношения, невыговаривания, смешения отдельных звуков и т. п. Мы знаем, что и нормальный ребенок проходит этот путь, прежде чем овладеет речью...

...Мы остановились на этом труднейшем вопросе, чтобы показать: этот центральный, но специальный вопрос обучения глухонемого есть вместе с тем и общий вопрос социального воспитания и только как таковой получает возможность разрешения. Если мы хотим ставить устную речь глухому ребенку, мы должны брать вопрос шире, чем только в плоскости обсуждения специальных свойств метода. Метод чудесен, но если он заставляет жестоко обращаться с учеником, если он не дает логической речи, его надо оставить. В чем же выход? Конечно, единственно в том, чтобы вынести вопрос из узких рамок уроков артикуляции и поставить его как вопрос воспитания в целом...

...Нужно организовать жизнь ребенка так, чтобы речь была ему нужна и интересна, а мимика неинтересна и не нужна. Обучение следует направить по линии детских интересов, а не против нее. Из инстинктов ребенка надо сделать своих союзников, а не врагов. Надо создавать потребность в общечеловеческой речи — тогда появится и речь. Опыт говорит за это. Жизнь говорит за это...».

Выделяют психологические условия, определяющих особенности формирования у глухих детей словесной речи (Шиф):

1. у гл. детей наблюдаются иные сенсорные основы формирования первичных образов слов, чем у слыш. детей. У слыш. детей первичным образом слова является слуховой, у гл. детей - зрительный образ, подкрепляемый двигательными ощущениями (написанное, дактилируемое или артикулируемое слово). У гл. детей зрительное восприятие слов, написанных на табличках, начинается с нерасчлененного восприятия и узнавания табличек. Эти таблички педагог соотносит с определенными предметами и действиями, т.е. благодаря зрительному восприятию слов у глухих детей закладываются представления о сигнальных функциях слов и их фонетическом строе. Для глухих детей зрительное восприятие слов - первый этап знакомства с языком.

2. другой порядок анализа речевого материала, чем у слышащих. Овладевая речью, слыш. ребенок схватывает фонетический образ слова, практически членит его на слоги, потом на «азбучные звуки». У гл. детей знакомство со словом начинается с его зрительного восприятия. При обучении устной речи на определенном уровне овладения произношением у них появляется послоговое членение слов. При этом происходит перестройка побуквенного анализа слова: отношения речедвигательных компонентов и зрительного восприятия в известной мере перепаиваются по типу отношений, имеющихся при сохранном восприятии. Таким образом, у глухого ребенка, воспринимающего слово побуквенно, но обучающегося произносить его слогам, зрительное восприятие должно попасть под влияние двигательных компонентов речи, которые ведут его за собой. Эта перестройка происходит медленно, поскольку в сенсорном речевом опыте глухих детей зрительный образ слова длительно доминирует над медленнее развивающимся двигательным его образом.

3. другие типы грамматических преобразований, причина - иная сенсорная основа овладения речью. Звучащее слово воспринимается слышащими как единое целое, в случае преобразований оно часто начинает звучать по-другому. Глухими детьми образ слова воспринимается зрительно и его преобразования представляются чисто «внешними».

4. своеобразные и неблагоприятные условия формирования речедвигательных навыков. Чем ближе вторичные отклонения к первичному нарушению, тем труднее осуществляется их коррекция. Произносительная сторона речи находится в наиболее тесной зависимости от нарушений слуха, и ее формирование оказывается наиболее трудным делом.

5.3Четыре жизненные позиции человека (по Э.Берну и Дж.Харрису), их устойчивость, влияние на психологическое здоровье личности.

Берн предположил, что на самых ранних этапах формирования сценария маленький ребенок "...уже имеет определенные убеждения на свой счет и насчет окружающих его людей... Эти убеждения, которые он по-видимому проносит через всю оставшуюся жизнь, можно подытожить следующим образом:

(1) Я ОК или
(2) Я не-ОК;
(3) Ты ОК или
(4) Ты не-ОК".

Объединив все возможные комбинации этих убеждений, мы получим четыре утверждения о себе и других людях:

(1) Я ОК, ты ОК;
(2) Я не-ОК, ты ОК;
(3) Я ОК, ты не-ОК;
(4) Я не-ОК, ты не-ОК.

Эти четыре точки зрения получили название жизненных позиций. Некоторые авторы называют их основополагающими позициями,экзистенциальными позициями или просто позициями. Они отражают фундаментальные установки человека насчет сущностной ценности, которую он усматривает в себе и других людях. Это нечто большее, нежели просто мнение о своем или чьем-либо поведении.

Приняв одну из этих позиций, ребенок как правило начинает подстраивать под нее весь свой сценарий. Берн писал: "В основе каждой игры, каждого сценария и каждой человеческой судьбы лежит одна из этих четырех фундаментальных позиций".

Ребенок, который принял на позицию "Я ОК, ты ОК", скорее всего будет строить выигрышный сценарий. Он находит, что его любят и рады его существованию. Он решает, что родителей можно любить и им можно доверять, а впоследствии распространяет этот взгляд на людей в целом.

Если младенец занимает позицию "Я не-ОК, ты ОК", он скорее всего будет писать банальный или проигрышный сценарий. В соответствии с этой основополагающей позицией, он будет обыгрывать в сценарии свою роль жертвы и свои проигрыши другим людям.

Позиция "Я ОК, ты не-ОК" может создать основу для казалось бы выигрышного сценария. Но такой ребенок убежден, что ему нужно возвышаться над другими, а их держать в униженном положении. Какое-то время это может удаваться ему, но лишь ценой непрерывной борьбы. Со временем окружающие его люди устанут от своего униженного положения и отвернутся от него. Тогда он из якобы "выигрывающего" превратится в самого что ни на есть проигрывающего.

Позиция "Я не-ОК, ты не-ОК" представляет собой наиболее вероятную основу для проигрышного сценария. Такой ребенок пришел к убеждению, что жизнь пуста и безысходна. Он чувствует себя униженным и нелюбимым. Он полагает, что никто не в силах ему помочь, так как остальные тоже не-ОК. Так что его сценарий будет вращаться вокруг сцен отвержения других и собственной отверженности.

Происхождение жизненной позиции

В ТА нет полного согласия относительно причин и времени возникновения жизненных позиций.

Берн считал, что "...позиция принимается в раннем детстве (от трех до семи лет) с тем, чтобы оправдать решение, основанное на более раннем опыте". Иными словами, по Берну, сперва идут ранние решения, а затем ребенок принимает жизненную позицию, создавая тем самым картину мира, которая оправдывает ранее принятые решения.

Например, младенец, который еще не научился говорить, может принять следующее решение: "Никогда больше не рискну кого-то любить, так как Мама показала, что не любит меня". Позже он оправдывает это решение с помощью убеждения "меня никто не полюбит", что переводится как "Я не-ОК". Если отец нашлепал маленькую девочку, она может решить: "Никогда больше не буду доверять мужчине, так как Папа плохо со мной обращается". Впоследствии она распространяет это решение на всех остальных мужчин в форме убеждения "мужчинам доверять нельзя", то есть "ты (они) не-ОК".

С точки зрения Клода Стайнера, жизненные позиции принимаются гораздо раньше. Он возводит их истоки к первым месяцам кормления ребенка. По Стайнеру, позиция "Я ОК, ты ОК" отражает комфортную атмосферу взаимозависимости между ребенком и кормящей матерью. Он приравнивает ее к позиции "фундаментального доверия", описанной специалистом по детскому развитию Эриком Эриксоном. Это такое "...положение вещей, когда младенец чувствует, что он находится в единстве с миром, а все находится в единстве с ним".

Стайнер полагает, что все дети начинают с позиции "Я ОК, ты ОК". Ребенок меняет позицию только тогда, когда что-то нарушает гармонию его взаимозависимости с матерью. Например, когда ребенок ощущает, что мать перестает оберегать его и принимать так безусловно, как делала это в первые дни. Некоторые младенцы само рождение могут воспринимать как угрозу изначальной гармонии. В ответ на появление в его жизни всякого рода неудобств, ребенок может решить, что он не-ОК, или что другие не-ОК. Он переходит из Эриксоновского состояния "фундаментального доверия" в состояние "фундаментального недоверия". И затем, на основе этого фундаментального представления о себе и других людях, ребенок начинает писать сценарий своей жизни.

Таким образом, Стайнер согласен с Берном в том, что жизненная позиция "оправдывает" сценарные решения. Однако, по Стайнеру, сначала принимается жизненная позиции, а уже после нее – сценарные решения.

Итак, жизненную позицию можно определить как совокупность основополагающих убеждений о себе и других людях, которые человек использует для оправдания своих решений и своего поведения.

ЖИЗНЕННАЯ ПОЗИЦИЯ У ВЗРОСЛЫХ: ОК-УЧАСТОК

Каждый из нас входит во взрослый возраст со сценарием дальнейшей жизни, написанным по мотивам одной из четырех жизненных позиций. Однако мы не остаемся в избранной позиции все время. Мы ежеминутно переходим из одной позиции в другую.

Франклин Эрнст разработал метод анализа таких переходов. Он назвал его ОК-Участком (рис. 12.1).[2]

Вместо термина "ОК" Эрнст использует выражение "для меня ОК". Это делается с тем, чтобы подчеркнуть, что "окейность" обусловлена моими убеждениями: моими убеждениями о себе и моими убеждениями о тебе.

Рис. 12.1. ОК-Участок

Верхний полюс вертикальной оси Участка соответствует "Ты ОК", нижний – "Ты не-ОК". По горизонтальной оси справа мы имеем "Я ОК", слева – "Я не-ОК". Каждый из четырех квадратов соответствует какой-то жизненной позиции.

Для краткости "ОК" в литературе по ТА нередко обозначают знаком "+", а "не-ОК" – знаком "-". Слово "ты" иногда также сокращают до буквы "Т". Четыре жизненные позиции при этом принимают следующий вид: Я+Т+, Я-Т+, Я+Т-, Я-Т-.

На рис. 12.1 представлен один из вариантов Участка, где каждая из четырех позиций имеет свое название. На первоначальной диаграмме Эрнста этих названий не было, но они нередко используются другими авторами.

Франклин Эрнст указывает, что каждая из детских позиций представлена во взрослой жизни в форме определенного социального взаимодействия. Он называет последнее "операцией". Названия этих операций приводятся на схеме Участка. Когда мы осуществляем какую-то из этих операций бессознательно, в состоянии Ребенка, то делаем это, как правило, чтобы обеспечить сценарное "оправдание" соответствующей жизненной позиции. Однако у нас есть и другая возможность – мы можем перейти в состояние Взрослого и осуществить любую из этих операций сознательно. Благодаря этому социальное взаимодействие может привести к желательным для нас результатам.

Я ОК, ты ОК: включение во взаимодействие

Я только что пришел на работу. На пороге меня встречает начальник с кипой бумаг. "Вот отчет, которого мы так ждали, – говорит он. – Я отметил для вас некоторые пункты. Не могли бы вы просмотреть их и сообщить о результатах?" "Хорошо, – отвечаю я, – будет сделано".

Соглашаясь выполнить просьбу начальника, я решил для себя, что достаточно компетентен для выполнения этой задачи и она мне нравится. Я нахожу, что начальник изложил свою просьбу вежливо и обоснованно. Таким образом, я занимаю позицию "Я ОК, ты ОК". На уровне социального взаимодействия мы с начальником включились в общее дело.

Каждый раз, когда я взаимодействую с людьми из этой позиции, я подкрепляю свое убеждение в том, что я и другие ОК.

Я не-ОК, ты ОК: уход от взаимодействия

Я сажусь за стол и открываю первую страницу отчета. Краем глаза я вижу, что кто-то ко мне направляется. Это один из моих коллег. Он имеет озабоченный вид. Поскольку я уже знаком с этим выражением его лица, мне не трудно догадаться, зачем он пожаловал. Он собирается бесконечно долго жаловаться на свою работу, просить у меня совета и не слушать его. Когда он подойдет к моему столу и откроет рот, я могу выбрать одно из двух: действовать по сценарию или ответить ему из состояния Взрослого.

Сценарная операция: Допустим, я включаюсь в сценарий и занимаю позицию "Я не-ОК, ты ОК". Я говорю себе: "Я не в состоянии ему помочь. Мне это не по плечу. Но ему-то что, он будет просто говорить и все. Нужно сматываться отсюда!" Я напрягаю пресс и покрываюсь испариной. Не слушая, о чем говорит коллега, я бормочу: "Прости, Джим, мне нужно выскочить в туалет!" – и направляюсь к двери. Выйдя из комнаты, я сбрасываю напряжение, издавая облегченный вздох. Я ушел от Джима по сценарию. Поступив так, я подкрепил убеждение моего Ребенка в том, что Я не-ОК, а другие ОК.

Взрослая операция: Если я решил остаться во Взрослом, то говорю себе: "В данный момент я не хочу слушать Джима. У него проблемы, но не мне их решать. Однако если он заговорит, его уже не остановишь. Думаю, лучше всего будет выйти из пределов его досягаемости". Едва Джим открывает рот и начинает произносить свою первую жалобу, я говорю: "Да, Джим, плохи дела. Но я сейчас занят. Как раз собрался идти в библиотеку, проверить кое-какие данные по этому отчету. Надеюсь, у тебя все получится". Я собираю бумаги и выхожу. С помощью Взрослого я сознательно избрал операцию ухода.

Я ОК, ты не-ОК: избавление от взаимодействия

Через десять минут я с чашкой кофе возвращаюсь в кабинет и углубляюсь в изучение отчета. Дверь опять открывается. На сей раз это мой помощник. Выглядит он удрученно. "Боюсь, у меня плохие новости, – говорит он. – Помните, вы поручили мне распечатать материалы? Я закрутился и забыл вовремя сдать их в печать. А теперь принтер занят. Что мне делать?"

Сценарная операция: Я могу ответить ему из позиции "Я ОК, ты не ОК". Покраснев, я говорю резким голосом: "Что вам делать? Выправлять положение, вот что вам делать! Не желаю больше ничего слышать, пока материал не будет лежать на столе, понятно?" При этом пульс у меня повышается и я буквально киплю от возмущения. Когда помощник исчезает, я говорю себе: "Ни на кого в наше время положиться нельзя, все самому делать приходится!" Я избавился от помощника, создавая сценарное "оправдание" своему убеждению в том, что я ОК, а другие – нет.

Взрослая операция: Я отвечаю помощнику; "Что ж, ваша задача состоит в том, чтобы поправить положение. Сейчас у меня срочная работа. Так что поищите возможность распечатать материалы как можно скорее где-нибудь в другом месте. Жду вас к четырем, доложите о результатах". Я вновь склоняюсь над отчетом, давая понять, что разговор окончен. Я избавился от помощника, так что теперь могу заниматься своим делом, причем мы оба остаемся ОК.

Я не-ОК, ты не-ОК: невовлечение во взаимодействие

Раздается телефонный звонок. Звонит супруга из дому: "Произошло нечто ужасное! Лопнула труба, и пока мне удалось отключить воду, залило весь ковер!"

Сценарная операция: В этом случае я могу занять позицию "Я не ОК, ты не ОК". Я говорю себе: "С меня довольно. Это выше моих сил. И на жену положиться нельзя. Все без толку". Я стону в телефонную трубку: "Послушай, это уже выше моих сил. И без того денек выдался, это уж слишком". Не дожидаясь ответа, я кладу трубку. Я чувствую себя выжатым и подавленным. В глубине души я укрепился в своем убеждении, что я и все остальные – не ОК.

Взрослая операция: Решив остаться в состоянии Взрослого, я отвечаю: "Послушай, все уже позади. Подожди, пока я вернусь. А там посмотрим, что мы можем сделать". Я избрал операцию невовлечения.


Дата добавления: 2015-04-18; просмотров: 260; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Значение специальной психологии для реализации коррекционо-образовательных задач современного образовательного пространства | ОК-УЧАСТОК И ЛИЧНОСТНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.021 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты