Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Логический путь приписывания причин




Читайте также:
  1. Cоциологический анализ электорального процесса: проблемы и методы исследования, сферы применения результатов
  2. II. Терминологический словарь.
  3. III Технологический блок.
  4. S: Перечислите основные причины возникновения религии.
  5. Агрессивный ребенок. Виды и причины агрессии. Работа психолога с агрессивными детьми.
  6. Административная реформа: причины реформирования, основные проблемы реализации.
  7. Альдегиды, гомологический ряд, строение, функциональная группа. Химические свойства альдегидов. Получение альдегидов в медицине.
  8. Анализ возможных причин и путей распространения пожара
  9. АНАЛИЗ И ПРИЧИНЫ ПРОИЗВОДСТВЕННОГО ТРАВМАТИЗМА. ОПАСНЫЕ ЗОНЫ И СРЕДСТВА ЗАЩИТЫ.
  10. Анализ по видам и причинам несчастных случаев.
Рис.1.Теория «корреспондентного выведения». Схема Э. Джонса и К. Дэвиса


Наиболее развернутый ответ на первый вопрос дан в концепции Э. Джонса и К. Дэвиса. Ими предложена схема, которая помогает по-нять логический путь, которым следует человек, приписывая причи-ны поведения другому человеку (рис. 1).


Реальный процесс осуществляется по направлению слева направо (см. рис. 1): человек прежде всего обладает некоторыми личностными чертами — диспозициями (например, долей безответственности), за-тем намерениями — интенциями (например, автомобилист намерева-ется успеть «проскочить» на красный свет), затем актуализует то и другое при помощи знаний, в нашем случае плохой подготовкой на экзамене по получению водительских прав, а также способностей (на-пример, недостаточной быстротой реакций при виде препятствия). Результат — автомобилист сшибает пешехода.

Иной порядок следования событий раскрыт наблюдающему: ин-дивид прежде всего наблюдает следствия каких-то действий другого человека (например, как автомобилист сшиб пешехода), он может также наблюдать и само действие (видел, как автомобилист проехал на красный свет). Но далее он уже ничего наблюдать не может: он может только умозаключать что-то относительно знаний совершив-шего поступок или его способностей. Продолжая это рассуждение, человек может нечто предположить относительно намерений (интен-ций) субъекта поступка или даже относительно характеристик его личности (диспозиций). Но все это будет уже определенной мысли­тельной операцией, которую Джонс и Дэвис назвали «корреспондент-ным выведением»,т.е. осуществлением вывода, соответствующего ряду наблюдаемых фактов. Наблюдатель, таким образом, движется в своих заключениях справа налево, на этом пути он и осуществляет процесс приписывания. Процесс выведения («вывода») расшифровывается более подробно: выделяются две его стадии: а) атрибуция интенций, б) атрибуция диспозиций. На первом этапе наблюдатель умозаклю-чает, намеренно ли действие или нет. (В нашем примере действие намеренно, так как водитель, каким бы плохим учеником на курсах он ни был, знал возможные последствия и мог совершить действие.) Второй шаг наблюдателя — анализ того, какие диспозиции стоят за этим (в нашем случае наблюдатель может заключить о безответствен-ности водителя).



Это поэтапное рассуждение, естественно, может включать в себя ряд ошибок. Оказалось, что многие ошибки зависят от двух показате-лей: а) уникально или типично действие; б) социально желательно оно или нет.

На значение уникальности или типичности наблюдаемого поступка в свое время обращал внимание С.Л. Рубинштейн: «В обычных усло-виях процесс познания другого человека «свернут», лишь в случае наблюдения отклоняющихся образцов он «развертывается». Понят-но, что при типичном поступке атрибуция его причин осуществляет-ся более или менее автоматически, а вот при необычном — резонов для его объяснения мало и тогда открывается простор для атрибуций. Точно так же «социально нежелательное поведение» (т.е. не соответ-ствующее принятым нормам, требованиям определенных социальных 156


ролей: например, воспитательница детского сада ударила малыша) допускает гораздо больше возможных толкований.

Эту идею подтверждает эксперимент Э. Джонса, К. Дэвиса и К. Гергена. Испытуемые слушали симулированные интервью с людь-ми, якобы отбираемыми в космонавты и в подводники. Интервьюер описывал идеального космонавта как интроверта, а подводника как экстраверта. Затем испытуемым дали прослушать записи бесед с теми людьми, которые якобы намеревались стать космонавтами или под-водниками. Половине испытуемых предложили записи бесед с теми, кто четко продемонстрировал интроверсию или экстраверсию, и по-просили указать, к какой профессии пригодны данные люди. Рас-пределение было сделано безошибочно. Другой половине испытуе-мых дали прослушать ответы претендующих на роль космонавтов, но демонстрирующих экстраверсию, и претендующих на роль подвод-ников, но демонстрирующих интроверсию. Когда испытуемым пред-ложили дать характеристики этим людям с точки зрения их годности к профессии, то были получены далеко не однозначные интерпрета-ции: не было прямых отвержений людей, продемонстрировавших ка-чества, противопоказанные данной профессии. Вместо этого после-довали просто более подробные описания личности отбираемых, более сложные их интерпретации. Так, например, экстравертированные «космонавты» описывались как конформные и вместе с тем склон-ные к кооперации, что якобы и обусловило проявление качеств, принятых за интроверсию. Интровертированные же «подводники» наделялись такими качествами, как независимость и несклонность к кооперации, что и дало основания им высказать суждения, «похо-жие» на экстраверсию.



Это позволило сделать такое заключение: поведение, демонстри-рующее явные ролевые образцы, не нуждается в особом объясне-нии, но отходящее от ролевых требований нуждается в специальном объяснении, ибо оно «интригует», так как обладает низкой социаль-ной желательностью. Тот факт, что для такого поведения есть мало резонов, заставляет оценивающего в большей степени апеллировать к интенциям и диспозициям личности. Именно в этих ситуациях осо-бенно велик простор для приписывания.



Таким образом, в случае нетипичного поведения (а «типичность» в данном случае была задана экспериментатором) объяснения пове-дения других людей получили весьма развернутый характер, то есть атрибутивный процесс здесь проявился особенно отчетливо. При этом объяснении уместно вернуться вновь к идее С.Л. Рубинштейна, по-зволяющей выявить еще одну важную черту социального познания. Если восприятие другого человека есть «прочтение» его, то в этом процессе можно усмотреть как бы «текст» (внешние характеристики воспринимаемого) и «смысл» (его внутренний, психологический об-лик). Воспринимающий имеет перед собой и «текст» и «смысл». Но


текст — это готовые словарные характеристики, употребляемые бо-лее или менее автоматически (можно сказать, что они фиксируют типичное). Над «смыслом» же надо работать, здесь-то и возможен «отход» от нормы, здесь мало очевидных резонов и большие просто-ра обращаться в объяснениях к интенциям и диспозициям восприни-маемого человека.

Позже к названным двум условиям возникновения ошибок в ат-рибутивном процессе прибавились еще два. Факторами, обусловли-вающими адекватность или неадекватность вывода, являются: тип атрибуции (насколько «верно» в конкретном случае употреблен «нуж-ный» тип атрибуции) и позиция субъекта восприятия (является ли он лишь наблюдателем или участником процесса). Каждый из на-званных факторов требует особого рассмотрения.

2. Теория каузальной атрибуции Г. Келли

Вопрос о различных типах причин, которые могут быть припи-сываемы объекту восприятия, это вопрос о том, «откуда» вообще берутся приписываемые причины. На этот вопрос и отвечает развер-нутая теория атрибутивного процесса, предложенная Г. Келли. В этой теории разбираются два случая.

1. Когда воспринимающий черпает информацию из многих источ-ников и имеет возможность различным образом комбинировать по-ведение объекта и его причины, выбрав одну из них. Например, вы пригласили кого-то в гости, а тот человек отказался. Как объяснить, в вас ли здесь дело или в приглашенном? Если вы знаете, что этот человек отказал в это же время и другим друзьям, а в прошлом вас не всегда отвергал, то вы скорее припишите причину отказа ему, а не себе. Но это возможно лишь в том случае, если у вас есть неоднок-ратные наблюдения.

2. Когда воспринимающий имеет одно-единственное наблюдение и тем не менее должен как-то объяснить причину события, которых может быть несколько. В нашем примере о водителе, сбившем пешехо-да, вы ничего более не знаете ни о водителе (сбивал ли он раньше других пешеходов или это с ним случилось в первый раз), ни о пеше-ходе (может быть, он так невнимателен, что и раньше много раз становился жертвой автомобилистов). В данном случае воспринимаю-щий, имея лишь одно наблюдение, может допустить много различ-ных причин.

Для каждого из этих двух случаев предназначен специальный раз-дел теории Г. Келли: первый случай рассматривается в «модели анали-за вариаций» (ANOVA), второй — в теории каузальных схем.

Модель анализа вариаций содержит перечень структурных эле-ментов атрибутивного процесса: Субъект, Объект, Обстоятельства. Соответственно называются три вида причин (а не два, как у Хайде-158


ра): личностные, объектные (или стимульные) и обстоятельствен-ные. Три вида элементов и три вида причин составляют «каузальное пространство». Это каузальное пространство изображается при помо-щи куба, стороны которого обозначают виды атрибуции. Сущность процесса приписывания причин заключается в том, чтобы находить адекватные варианты сочетания причин и следствий в каждой конк-ретной ситуации. (Надо помнить, что в этом случае воспринимаю-щий имеет возможность пользоваться данными многих, а не одного наблюдения и в результате этого определить одну причину.) Лучше всего это пояснить на примере (вариант описанного в литературе).

Петров сбежал с лекции по социальной психологии. В чем причи-на этого поступка:

— в «личности» Петрова, и тогда мы должны приписать личнос-тную причину;

— в качестве лекции, и тогда мы должны приписать объектную причину;

— в каких-то особых обстоятельствах, и тогда мы должны припи-сать обстоятельственную причину?

Для ответа на этот вопрос необходимо сопоставить данные дру-гих наблюдений. Их можно свести в три группы суждений (основан-ных на предшествующих наблюдениях).

1. а) почти все сбежали с этой лекции; б) никто другой не сбежал с нее.

2. а) Петров не сбежал с других лекций; б) Петров сбежал и с других лекций.

3. а) в прошлом Петров также сбегал с этой лекции;

б) в прошлом Петров никогда не сбегал с нее. Теперь, чтобы правильно подобрать причину, нужно ввести три «критерия валидности»:

— подобия(консенсус), подобно ли поведение субъекта (Петро-ва) поведению других людей?

— различия,отлично ли поведение субъекта (Петрова) к данно-му объекту от отношения его к другим объектам (лекциям)?

— соответствия,является ли поведение субъекта (Петрова) оди-наковым в разных ситуациях?

В приведенных выше суждениях можно выделить пары пунктов, которые будут являться проверкой на каждый из критериев.

Пункты 1а и 16 — проверка на подобие.

Пункты 2а и 26 — проверка на различие.

Пункты За и 36— проверка на соответствие.

Далее Келли предлагает «ключ», то есть те комбинации, которые позволяют приписывать причину адекватно. «Ключ» представляет со-бой ряд правил, по которым следует строить заключение.

Термины, используемые в данном «ключе», обозначают: «низ-кое» — место, которое соответствует строке, занимаемой суждени-




ем, т.е. суждение, обозначаемое буквой «б»; «высокое» — место (стро-ка) суждения в таблице, обозначаемое буквой «а». Тогда возможные комбинации суждений выглядят следующим образом.

Если: низкое подобие (16), низкое различие (26), высокое соот-ветствие (За), то атрибуция личностная (16—26—За).

Если: высокое подобие (1а), высокое различие (2а), высокое со-ответствие (За), то атрибуция объектная (1а—2а—За).

Если: низкое подобие (16), высокое различие (2а), низкое соот-ветствие (36), то атрибуция обстоятельственная (16—2а—36).

С этим «ключом» сопоставляются ответы испытуемого (т.е. того, кто оценивает ситуацию). Ответы эти предлагается дать, глядя в «таб-лицу» и сопоставляя их тем самым с имевшими место ранее наблю-дениями. Например, наблюдатель знает, что никто другой не сбежал с упомянутой лекции (16); он также знает, что Петров сбежал и с других лекций (26); ему известно, что и в прошлом Петров сбегал с этой лекции (За). Если в таком случае испытуемый предлагает вари-ант 16—26—За, то есть приписывает причину Петрову, то можно счи-тать, что он приписал ее правильно.

Также правильным будет приписывание причины «лекция» (то есть объектной) в том случае, если наблюдатель изберет набор 1а— 2а—За. В случае с обстоятельственной причиной дело обстоит слож-нее. Согласно «ключу» набор суждений, дающий основание припи-сать обстоятельственную причину, должен быть 16—2а—36 (то есть «Никто другой с лекции не сбежал», «Петров не сбежал с других лекций», «В прошлом Петров никогда с нее не сбегал»). Как видно, здесь ситуация не очень определенная, во всяком случае неясно, «ви-новат» Петров или лекция. Очевидно поэтому приходится трактовать причину, как коренящуюся в обстоятельствах, хотя это и не полно-стью оправданно.

Обращаясь к кубу, на котором Келли обозначил три типа воз­можных причин, теперь следует показать, как на нем располагаются ситуации нашего примера (рис. 2):

1. Личностная: 16—26—За (причина — Петров).

2. Объектная: 1а—2а—За (причина — лекция).

3. Обстоятельственная: 16—2а—36 (причина — обстоятельства).

В третьем случае неопределенность ситуации очевидна. Схему, пред-ложенную Келли, нельзя рассматривать как абсолютную. В ряде слу-чаев, как отмечает и сам автор, индивид может демонстрировать выбор и сложных причин, например, «личностно-объектную» (когда нали-цо 1а—26—За). В дальнейшем мы остановимся и на других возражени-ях оппонентов Келли. Все же важно подчеркнуть, что предложенная схема имеет определенное значение для формулирования хотя бы первых правил, более или менее адекватного приписывания причин. Тем более что во многих экспериментах схема давала неплохие пока-затели. Известен, например, эксперимент Мак-Артур («Пол очаро-


Рис. 2. Иллюстрация «локуса каузальности» Г. Келли.


ван картиной в музее»), где 85% испытуемых сделали выбор в пользу личностной атрибуции, а 61% — в пользу объектной.

В целом же вывод, который следует из описания принципа ковариации (сочетания вариантов), звучит так: «Эффект приписыва-ется одной из возможных причин, с которой он ковариантен по вре-мени». Иными словами, принцип ковариации заключается в следую-щем: эффект приписывается условию, которое представлено, когда эффект представлен, и отсутствует, когда эффект отсутствует; в нем исследуются изменения в зависимой переменной при варьировании независимой переменной.

Вместе с тем существенную поправку к схеме Келли дает анализ таких ситуаций атрибуции, когда в них отдельно выявляется позиция участника события и его наблюдателя. Поскольку при этом обнару-жены достаточно типичные ошибки атрибутивного процесса, ситуа-ция эта будет рассмотрена в соответствующем разделе.

Сейчас же необходимо рассмотреть вторую возможность припи-сывания причин, когда многочисленных наблюдений нет и можно предполагать наличие многих причин.

Вторая часть теории Келли получила название «принцип конфигу-рации». Его суть в том, что при условии недостаточности информа-ции по критериям подобия, различия и соответствия воспринимаю-щий должен обрисовать для себя всю конфигурацию возможных при-чин и выбрать одну из них. Для того чтобы облегчить задачу отбора единственной из многих возможных причин, предлагается следую-щая классификация причин: а) обесценивания, б) усиления, в) систематического искажения информации. В совокупности эти три разновидности причин образуют «принципы конфигурации». Их не-обходимость продиктована тем, что предложенные в модели ANOVA нормативы оказываются недостаточными. Они представляют собой идеальный образец схемы, по которой должен рассуждать человек. В действительности, в реальных ситуациях у субъекта часто нет време-ни на «приложение» схемы и чаще всего он умозаключает о причи-нах на основании одного единственного следствия, хотя и включает при этом свой прошлый опыт. Именно этот прошлый опыт позволяет ему отдать предпочтение одной из названных выше трех разновидно-стей причин.

Принцип обесценивания означает, что субъект отбрасывает те при-чины, которым есть альтернатива (ибо таковые причины «обесцени-ваются»). Пример приводится в известном эксперименте Тибо и Рик-кена: демонстрировалась «угодливость поведения» двух людей — с высоким и низким социальным статусом. Испытуемых просили объяс-нить причины такого поведения. Они выбирали разные причины: для «низкого» по статусу выбиралась как внутренняя причина (его бесси-лие в жизни), так и внешняя (желание получить помощь). Для «высо-костатусного» теоретически можно предположить эти же причины.


Однако испытуемые в данном случае отбрасывали внешнюю причи-ну (так как, по их мнению, высокостатусный не нуждается в помо-щи): внешняя причина обесценилась наличием альтернативы (сам себе может помочь). Поэтому во втором случае причина приписана внутренним качествам высокостатусного человека (такой уж он есть). Отсюда видно, что относительно первого случая вывод неясен: могут быть справедливы обе причины. Но по противопоставлению второму случаю с высокостатусным низкостатусному в эксперименте чаще приписывалась внешняя причина.

Специфическим вариантом принципа обесценивания является принцип усиления. Суть его в том, что чаще приписывается причина, которая чем-нибудь усиливается: например, она кажется более веро-ятной, потому что встречает препятствие. Келли приводит такой при-мер. Фрэнк и Тони выполняют задание. Фрэнк — трудное, Тони — среднее. Оба успешны. Предлагается ответить на вопрос, в чем при-чина их успеха: в способностях того и другого или во внешних обсто-ятельствах? Обычно способности (внутренняя причина) приписыва-ются Фрэнку, так как для него препятствие — трудность задания — лишь усиливает предположение о его высоких способностях.

Оба приведенных примера могут быть проиллюстрированы на та-ких схемах (рис. 3).

Отсюда видно, что причина «усиливается» в тех случаях, когда она обладает высокой значимостью для того, кто совершает поступок, или когда ее наличие означает для действующего лица самопожертвова-ние, или когда действие по этой причине связано с риском. Все это необходимо принимать в расчет тому, кто приписывает причину: «Ког-да принуждение, ценность, жертвы или риск включаются в действие, то оно приписывается чаще деятелю, чем другим компонентам схемы». То есть, когда действие совершается трудно, причина его чаще припи-сывается субъекту, т.е. имеет место личностная атрибуция.

Но здесь уже вступает в силу третий из предложенных Келли прин-ципов конфигурации — систематическое искажение суждений о людях. Но этот принцип удобнее рассмотреть в разделе, посвященном ошиб-кам атрибуции.


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.011 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты