Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



о начале Казанского царства, и о войнах с казанскими царями великих московских князей, и о победах их, и о взятии Казанского царства




Читайте также:
  1. I. Остатки монгольского царства
  2. quot;В начале было"… Ну, скажем, плавсредство
  3. Англия, Америка и Франция в конце XVIII - начале XIX века
  4. Англия, Америка и Франция в конце XVIII — начале XIX века
  5. Биотические царства суши
  6. Бутанол начал производится в начале XX века с использованием бактерии Clostridia acetobutylicum. В 50-х годах из-за падения цен на нефть начал производиться из нефтепродуктов.
  7. В начале XIX столетия возникают первые государственные сети гидрометеорологических станций.
  8. В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ
  9. В начало Московских князей
  10. Вам, Кто в Своем Поиске не Знает Иных Стремлений, Кроме Венца Богопознания, Бог Назначил Защиту и Водительство Великих Владык - Учителей

Прекрасную и новую повесть эту следует нам выслушать, о христиане, радуясь и дивясь славным делам, совершенным в нашей земле и в дни наши — во времена православного, и благочестивого, и державного царя и великого князя Ивана Васильевича, Богом возлюбленного, и Богом избранного, и Богом венчанного, скажу же, Владимирского, и Московского, и всей Великой России самодержца, которому даровал Бог — за правую веру его во Христа — всемирную победу и славное одоление презлого сарацинского царства — предивной Казани. Но молю вас, бога ради: не осуждайте невежества моего. Ведь я, понуждаемый любовью Христовой, покусился не знающим всего этого потомкам нашим, иному поколению, изъявить разумно писанием своим, думаю, малоизвестное о начале Казанского царства: с чего началось и в какие годы, и как было основано, и о бывших больших победах его над великими нашими московскими правителями, чтобы братья наши воины, прочитав его, избавились от скорби, простые же люди развеселились и прославили великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и познали все удивительные его чудеса и великие милости, которые подает он истинным и верным своим рабам. Начну же так. Вы же разумно внимайте сладкой и старой сей повести.

О Казанском царстве

Глава 1

От начала Русской земли, как рассказывают русские люди и варвары, там, где стоит теперь город Казань, все то была единая Русская земля, продолжающаяся в длину до Нижнего Новгорода на восток, по обеим сторонам великой реки Волги, вниз же — до болгарских рубежей, до Камы-реки, а в ширину простирающаяся на север до Вятской и Пермской земель, а на юг — до половецких границ. И все это была держава и область Киевская и Владимирская. За Камой же рекой жили в своей земле болгарские князья и варвары, держа в подчинении поганый черемисский народ, не знающий Бога, не имеющий никаких законов. И те и другие служили Русскому царству и дани давали до Батыя-царя.

Об основании же Казанского царства — в какое время или как возникло оно — не нашел я в летописях русских, но немного видел в казанских. Много же и расспрашивал я искуснейших людей, русских сынов. Одни говорили так, другие иначе, ни один не зная истины.

За грехи мои случилось мне пленену быть иноверцами и сведену в Казань. И отдан я был в дар царю казанскому Сафа-Гирею. И взял меня к себе царь с любовью служить при дворе своем и назначил мне перед лицом его стоять. И был я удержан там, у него в плену, двадцать лет. Во взятие же Казанское вышел из Казани на милость царя и великого князя. Он же меня обратил в Христову веру, и приобщил к святой церкви, и немного земли дал мне в удел, чтобы жил, служа ему.



Живя же в Казани, часто и прилежно расспрашивал я царя, когда он бывал весел, и мудрых честнейших казанцев во время бесед их со мною — ибо царь сильно меня любил и вельможи его сверх меры берегли меня — и слышал много раз из уст самого царя и от его вельмож о походе Батыеве на Русь, и о взятии им великого города стольного Владимира, и о порабощении великих князей.

Глава 2

И рассказали мне о том, что произошло через двадцать лет после того, как царь Батый пленил нашу Русскую землю и взял великий стольный и славный город русский Владимир со всеми его богатствами, и после гибели великого князя Георгия Всеволодовича Владимирского с двумя сыновьями его и с племянниками и со многими русскими князьями. После Георгия Всеволодовича великое княжение Русского царства Владимирского принял Ярослав Всеволодович, находившийся в Новгороде. Пришел он с восемью сыновьями своими из Великого Новгорода, где некоторое время владел тамошними людьми, оставив им вместо себя княжить старшего сына своего Александра. И был тот князь Александр силен и славен на Руси и во многих странах.



И когда пришел оттуда великий князь Ярослав Всеволодович и увидел, что стольный его великий город Владимир взят погаными и весь начисто спален огнем, и прекрасные его здания все разрушились, и красота его вся погибла, и что брат его, великий князь Георгий Всеволодович, убит с первопрестольным тогдашним митрополитом Антонием и со всем священническим чином, то зарыдал он, охваченный горем, и сказал: «Господи, вседержитель и творец всех созданий, видимых и невидимых, это ли угодно твоему человеколюбию, чтобы паству, которую искупил ты ценою своей крови, предал ты кровопийцам, и сыроядцам, и поганым людям этим, звериный нрав имеющим и не знающим тебя, истинного Бога нашего, и страха перед тобой никогда не имеющим? Увы мне, Господи, священников твоих, которых недостоин весь мир, убили, алтари твои разрушили, и святыни твои попраны скверными ногами их, и всех людей твоих острые мечи поразили! И остался я один, и хотят меня уничтожить. Но избавь меня, Господи, от рук их и спаси души рабов своих, убиенных безбожными, имени твоего ради, упокой со святыми в царствии твоем и помилуй, ибо ведаешь их судьбами, и спаси их как человеколюбец». И предал всех земле с честью.

А сам, пока обновлял город Владимир, жил в городке Переяславле, что ныне зовется Залесским, в притеснении и в великом беспорядке и смятении земли своей. Осиротела тогда и обнищала великая наша Русская земля, и отнята была у нее слава и честь, но не навеки, и была она порабощена более всех земель богомерзким и лукавейшим царем, и была отдана ему в наказание, так же как Иерусалим Навуходоносору, царю Вавилонскому, дабы тем смирилась.



И с того времени покорился великий князь Ярослав Всеволодович Владимирский и начал платить дань царю Батыю в Золотую Орду. И, видя изнеможение людей своих и окончательную погибель в запустение пришедшей своей земли, еще и злобы царской боясь и не в силах терпеть насилия, он и вельможам его дары приносил. И после него наши русские князья, сыновья и внуки его, многие годы выходы и оброки платили царям в Золотую Орду, повинуясь им, и все принимали от них власть не по колену, не по роду, но те, кому удастся, и те, кто полюбился царю.

Длилась же злогордая та и великая власть варварская над Русскою землею от Батыева времени до царствования в той Золотой Орде царя Ахмата, сына Зеледсалтанова, и до благочестивого великого князя Ивана Васильевича Московского, который взял и покорил себе Великий Новгород.

О взятии великим князем Иваном Васильевичем Великого Новгорода и похвала тому же великому князю

Глава 3

Новгородцы же не хотели подчиняться ему и звать великим князем. Вначале ведь, в первые времена, было единое царство и единое государство, единая держава Русская: и поляне, и древляне, и новгородцы, и полочане, и волыняне, и подолье — все это была единая Русь: служили они одному великому князю киевскому и владимирскому, которому платили дани и повиновались.

Новгородцы же, неразумные, привели себе из Прусской земли, от варягов, князя и самодержца и отдали ему всю свою землю, чтобы владел ими, как хочет. И в те горькие Батыевы времена избежали они рабского ига: видя среди правителей русских несогласие и вражду, отошли они тогда и отделились от Русского царства Владимирского. Поэтому и остались новгородцы Батыем не завоеваны и не пленены: не дошел он ста верст до Новгорода и, благодаря заступничеству Божьей премудрости, повернул вспять. Поэтому они ни скорби, ни бед от него не испытали, оттого и возгордились и возомнили себя сильными и богатыми, не ведая, что Господь обогащает, и смиряет, и возвышает, и гордых наказывает, и смиренных милует.

Они же, забыв своих великих князей владимирских, пренебрегали ими, наносили им обиды, и ни во что их не ставили, и начали с ними воевать; мало и плохо помогая великому князю, платили ему дань серебром, живя по своей воле, сами собой управляя, никому не покоряясь и больше надеясь на свое богатство, а не на Бога. И не вспомнили они апостола, говорящего: «Братья, Бога бойтесь, а князя почитайте, всегда творя для него добро в страхе Господнем. Ибо он — божий слуга и отмститель, злом воздающий злым, а добрым — благом: не напрасно ведь он держит меч в руках своих, а против тех, кто противится». Хоть и были они христиане по вере и по обличию, но не захотели служить правоверному своему христианскому князю, а захотели иметь своим правителем литовского короля, исповедующего латинскую веру. Но вовремя подоспел с войском великий князь Иван Васильевич, которого Бог призвал и послал наказать их за их презрение к нему и за его унижение, так же как послал римского царя Тита, Веспасианова сына, разорить город Иерусалим и рассеять евреев за беззаконие их по всей вселенной. Также и этому тезоименитому своему слуге, благоверному и великому князю Ивану Васильевичу Московскому, покорил Бог крепких и жестокосердных новгородских людей.

Он же, разыскав и собрав всех главных крамольников, заковал их в тяжелые оковы и вместе с женами разослал по дальним своим землям и селам и заставил их стать переселенцами в чужую землю. Некоторых же осудил горькой смертью умереть, ибо не умели они жить по своей воле и возгордились великой властью над своими правителями. И тогда благоверный этот великий князь Иван Васильевич наполнился великой дерзостью и, борясь за христианскую веру, презрел и попрал угрозы царя Золотой Орды Ахмата, обычный страх перед всеми варварами худым плевкам уподобил, и, негодуя, вооружился, и мужественно встал против неистовства и гордости царевой, не захотев принять от него послов. И окончательно перестал он платить дани и оброки, и приходить к нему в Орду для поставления на великое княжение, и просить у него, как чести, своей державы и вотчины, и, принося великие дары, покупать русское правление.

При этом же царе Ахмате, по божьей воле, окончательно пришла в запустение Большая Орда. Перевелись в ней цари, а случилось это так.

О послах, пришедших от царя к великому князю московскому,
и о ярости царя, и о том как нагрубил ему великий князь

Глава 4

Царь Ахмат, воцарившись в Золотой Орде после смерти своего отца, царя Зелед-Султана, по старому обычаю послал своих послов с царским ярлыком к великому князю московскому Ивану Васильевичу просить дани и оброков за прошлые годы. Великий же князь не испугался царского гнева, но, взяв ярлык с изображением его лица, плюнул на него, сломал, бросил на землю и затоптал ногами своими. И повелел он перебить всех надменных царских послов, дерзко явившихся к нему. Одного же оставил в живых, чтобы он мог передать царю такие слова: «То, что сделал я с твоими послами, сделаю и с тобой, чтобы ты, злодей, перестал творить зло и притеснять нас».

Царь же, услышав это, воспылал великой яростью, дыша, как огнем, гневом и угрозой. И сказал он своим князьям: «Видите, что творит раб наш?! Как смеет этот безумец противиться власти нашей?» И, собрав в Большой Орде всю свою сарацинскую силу, не оставив даже небольшой охраны — ибо не знал он ни о каком предстоящем нападении врагов на его Орду, — пришел он на Русь, к реке Угре, в лето 6989 (1481), ноября в 1 день, желая уничтожить всех христиан и взять царственный город, славную Москву, как взял ее обманом царь Тохтамыш. И говорил он так: «Если не захвачу я живым великого князя московского, и не приведу его связанного, и не замучу горькими муками, то зачем мне жизнь и царская моя власть».

Услышал великий князь о неукротимой свирепости царя, и также собрал воинов со всей Русской земли, и вышел без страха навстречу нечестивому царю Ахмату к той же реке Угре. И стояли оба войска по берегам одной реки — русское и сарацинское. Та ведь река обходит многие места Русской земли, лежащие «а пути у приходящих на Русь поганых варваров, и могу сказать, что она, словно пояс самой пречистой Богородицы, как твердыня, очищает от поганых и защищает Русскую землю. Царь же, видя, что великий князь, мнимый его раб, вышел безбоязненно против него с большой силой и стоит, вооружившись, у реки, намереваясь поразить мечом его сердце и отсечь ему голову, подивился таковой новой его дерзости. И много раз пытался царь переправиться через ту реку во многих местах и не мог, так как препятствовало ему русское воинство.

И посовещался великий князь с воеводами своими о добром деле, от которого была ему великая польза, а после него и детям его и внукам на века. И посылает он втайне от царя захватить Золотую Орду, пока царь стоит на Руси, не подозревая об этом, находившегося у него на службе царя Нурдовлета Городецкого и с ним воеводу — князя Василия Ноздреватого Звенигородского с большою силой. Они же, придя Волгою, в ладьях, в Орду, нашли ее пустой, без людей: были в ней только женщины, старики и дети. Так и захватили ее: жен и детей варварских и весь скот в плен взяли, иных же огню, воде и мечу предали и хотели до конца разорить Батыев юрт.

Улан же царя городецкого, Облаз, обольстил своего царя, говоря ему так: «Что творишь ты, о царь, не пристало тебе до конца разорять большое царство это, в котором и сам ты родился, и мы все. Ведь это искони земля наша и предков твоих. Повеление пославшего нас мы понемногу исполнили, и довольно с нас, пойдем отсюда, если Бог не помешает нам». И прибежали вестники к царю Ахмату с известием, что Русь Орду его разорила. И вскоре после этого, в тот же час, царь от реки Угры побежал назад, никакого вреда земле нашей не причинив. Также и прежде упомянутое воинство великого князя из Орды отступило.

Об окончательном запустении Золотой Орды, и о царе ее,
и о величии Русской земли, и о чести и красоте славного города Москвы

Глава 5

И пришли в Орду вслед за московским воинством ногаи, называемые мангитами. Они-то и погубили то, что осталось от Орды, и юрт царев разорили, и царицу его убили. И пошли они навстречу самому царю Ахмату, переплыв Волгу. И, внезапно сойдясь с ним в чистом поле, долго бились с ним и одолели его. И пало здесь воинство его. Здесь же и самого царя, настигнув, убили — увидел его Ямгурчей-мурза, и на костях его вострубили. Так и кончили свое существование ордынские цари, и таковым Божиим промыслом погибло царство и власть Золотой Орды.

И тогда великая наша Русская земля освободилась от ярма и гнета басурманского и начала обновляться, подобно тому, как зима переходит в тихую весну. И обрела она снова прежнее свое величие и благочестие и богатство, как и при первом великом князе Владимире преславном. Дай же ей, премудрый царь Христос, расти, как младенцу, и прославляться, и расширяться, чтобы повсюду пребывали в ней мужи совершенные, и так — до славного твоего второго пришествия и до скончания века сего.

И воссиял ныне стольный и прославленный город Москва, словно второй Киев, не посрамлюсь же и не провинюсь, если скажу, как третий новый великий Рим, воссиявший в последние годы, как великое солнце, в великой нашей Русской земле, во всех городах и во всех людях страны этой, красуясь и просветляясь святыми Божьими церквами, деревянными и каменными, словно видимое небо, красуясь и светясь, пестрыми звездами и незыблемым православием украшенное, Христовою верою укрепленное и непоколебленное злыми еретиками, возмущающими церковь Божию.

Теперь же вернемся к началу рассказа, если Бог вразумит нас.

О великом князе Ярославе, и об обновлении им русских городов, и о поучении им своих людей, и о новом набеге на Русскую землю Саина, царя ордынского

Глава 6

Великий же князь Ярослав Всеволодович, видя, что люди его жили неустроенно, обходил города и села свои, и населял их жителями, и обновлял стены в городах, разрушенных Батыем, и поселял в них людей. И облегчал он выплату даней и оброков сельским и городским жителям. И утешал людей своих, чтобы не падали они духом от временных этих больших несчастий, принесенных погаными, и не отчаивались дождаться милости Божьей, и не переставали уповать на Господа, пекущегося о всех созданиях своих и всякий день дающего пищу животным, и птицам, и рыбам, и гадам, никого не забывая; тем более не может он забыть рабов своих верных, по образу его сотворенных, и ни один волос на голове нашей не погибнет без его ведома, тем более человек, или какая-нибудь земля, или город. Ибо ради нашего спасения посылает Бог на нас всякие несчастья и беды и казнит нас — иногда нашествиями поганых, иногда же мором, иногда же голодом и пожаром. Тем самым Отец наш небесный за грехи наши к покаянию нас призывает, чтобы и остальных людей заставить иметь страх перед Богом. И если мы с радостью эти наказания от него принимаем и не хулим его, то бываем спасены. Ибо более в силах Господь, чем прежде, помиловать нас, и избавит он нас от врагов наших, и разрушит все неправедные их замыслы. Такими словами многими ободрял великий князь Ярослав Всеволодович народ, и так всегда поучал он людей своих, и подавал каждому то, в чем кто нуждался, и всячески утешал их, как любимых своих детей, ибо и сам он тогда был не очень богат, как и люди его.

Когда еще первая беда не ушла с Русской земли и оставались еще не утешившиеся люди, вторая ворвалась больше первой и намного страшней. По смерти царя Батыя, убитого венгерским королем Владиславом у стольного города его Радина, вступил на царство другой царь, Саин по имени, первым принявший царство после Батыя. Наши же правители оплошали и поленились пойти к нему в Орду и заключить с ним мир. И поднялся царь Саин ордынский, чтобы идти на Русскую землю с темными своими силами. И пошел он, как и царь Батый, чтобы окончательно разорить ее за презрение к нему русских правителей.

Тогда пошли правители наши в Болгарскую землю навстречу царю и там встретили его и утолили его многочисленными великими дарами. И оставил царь Саин свое намерение разорить Русскую землю, и пожелал вблизи ее, на кочевище своем, откуда не пошел он на Русь, поставить город во славу имени своего, где бы останавливались и отдыхали его послы, каждый год ходящие на Русь за данью, и для учреждения в нем земской управы.

О первом начале Казанского царства, и о местных угодьях, и о змеином жилище

Глава 7

И, поискав, переходя с одного места на другое, нашел царь Саин на Волге, на самой окраине Русской земли, на этой стороне Камы-реки прекрасное место, одним концом прилежащее к Болгарской земле, а другим концом — к Вятке и к Перми, богатое пастбищами для скота и пчелами, родящее всевозможные злаки и изобилующее плодами, полное зверей, рыбы и всякого житейского добра, — не найти другого такого места нигде на всей нашей Русской земле по красоте и богатству, с такими же угодьями, и не знаю, найдется ли и в чужих землях. И очень за это полюбил его царь Саин.

И рассказывают многие так: место это, что хорошо известно всем жителям той земли, с давних пор было змеиным гнездом. Жили же здесь, в гнезде, разные змеи, и был среди них один змей, огромный и страшный, с двумя головами: одна голова змеиная, а другая — воловья. Одной головой он пожирал людей, и зверей, и скот, а другою головою ел траву. А иные змеи разного вида лежали возле него и жили вместе с ним. Из-за свиста змеиного и смрада не могли жить вблизи места того люди и, если кому-либо поблизости от него лежал путь, обходили его стороной, идя другой дорогой.

Царь же Саин много дней смотрел на место то, обходил его, любуясь, и не мог придумать, как бы изгнать змея из его гнезда, чтобы поставить здесь город, большой, крепкий и славный. И нашелся в селе один волхв. «Я, — сказал он, — царь, змея уморю и место очищу». Царь же был рад и обещал хорошо наградить его, если он это сделает. И собрал чародей волшебством и чародейством своим всех живущих в месте том змей — от малых до великих — вокруг большого змея в одну громадную кучу и провел вокруг них черту, чтобы не вылезла за нее ни одна змея. И бесовским действом всех умертвил. И обложил их со всех сторон сеном, и тростником, и деревом, и сухим лозняком, поливая все это серой и смолой, и поджег их, и спалил огнем. И загорелись все змеи, большие и малые, так что распространился от этого сильный смрад змеиный по всей той земле, предвещая грядущее зло от окаянного царя — мерзкую тину проклятой его сарацинской веры. Многие же воины его, находившиеся вблизи этого места, от сильного змеиного смрада умерли, и кони и верблюды его многие пали.

И, очистив таким образом место это, поставил царь Саин там город Казань, и никто из правителей наших не посмел ему помешать или возразить. И стоит город Казань и поныне, всеми русскими людьми видимый и знаемый; те же, кто не бывал там, наслышаны о нем.

И снова, как и прежде, свил гнездо на змеином токовище том словесный лютый змей — воцарился в городе скверный царь. Воспылал он великим гневом нечестия своего и, разгораясь, как огонь в тростнике, зияя, словно змей, огненными устами, и устрашая, и похищая, как овец, смиренных людей, живущих около Казани в прилежащих к ней деревнях, изгнал из мест тех туземную Русь, в три лета опустошив всю землю. И навел он с Камы-реки народ свирепый и поганый — болгарскую чернь с князьями и старейшинами их, многочисленный и подобный своей суровостью и обычаями злым песьим головам — самоедам. И наполнил он такими людьми землю ту.

Есть среди черемисы народ, который зовут остяками. Так называют ростовскую чернь, убежавшую от русского крещения и поселившуюся в Болгарской земле и Орде, чтобы быть под властью казанского царя. Это ведь была прежде земля малых болгар — та, что за Камой, между великой рекой Волгой и рекой Белой Воложкой до великой Ногайской Орды. Большие же болгары живут на Дунае.

Здесь же, на Каме, был старый болгарский город Брягов, ныне же это запустевшее городище. Его впервые взял великий князь Андрей Юрьевич Владимирский и привел его в окончательное запустение, покорив тех болгар. И стала Казань стольным городом вместо Брягова.

И вскоре новая Орда, земля плодородная и изобильная и, можно сказать, медом и молоком кипящая, была отдана во владение и в наследство поганым. Этим царем Саином и была впервые основана Казань, и стали называть ее юрт Саинов. И любил его царь, и часто сам жил в нем, приходя из стольного своего города Сарая. И оставил он после себя в новом юрте царя от колена своего и при нем своих князей.

После того же царя Саина многие цари-кровопийцы, губители Русской земли, сменяя друг друга, царствовали в Казани многие годы.

О первом взятии Казани и иных болгарских городов, на которые ходил князь Юрий Дмитриевич, и о разорении Великой Орды

Глава 8

В лето 6903 (1395) отправил великий князь Василий Дмитриевич в поход со своим братом Юрием Дмитриевичем многих воинов. И, пойдя к болгарским городам, стоящим по Волге, разорил тот Казань, Болгары, Жукотин, Кременчуг и Золотую Орду по совету крымского царя Азигирея. И все те города разрушил он до основания, и казанского царя с царицами его убил в ярости мечом, и всех сарацин с женами их порубил, и землю варварскую пленил, а сам благополучно с победою возвратился восвояси.

И на недолгое время смирилась Казань, и укротилась, и оскудела. И стояла она пустой сорок лет. В то время крымский царь Азигирей заключил мир с великим князем Василием Дмитриевичем и ходил с ним в союзе войной на брата своего Зелед-Султана Тохтамышевича: он полем, посуху, войско свое послал, а великий князь — в ладьях. С другой же стороны были воинственные мангиты, черные улусы которых стояли по великой реке Яику, что течет в Хвалисское море через земли бухарцев.

И было великое гонение на ту Орду отовсюду: впервые тогда, а во второй раз — после, от великого князя Ивана Васильевича. От тех мангит она и опустела окончательно, как прежде говорилось. И поселились в Большой Орде ногаи и мангиты, пришедшие из-за Яика. Они и до сих пор в тех улусах кочуют, живя с великими князьями московскими в мире и ничем их не обижая.

О изгнании царя из Золотой Орды, и о смирении его, и о битвах его с великим князем московским

Глава 9

Однажды, по прошествии десяти лет после смерти Зелед-Султана, царя Великой Орды, а после взятия Казани князем Юрием тридцати лет прибежал изгнанный из той же восточной страны царь Большой Золотой Орды, по имени Улу-Ахмет, с небольшой дружиной своей, и с царицами своими, и с детьми, изгнанный великим Едыгеем, старым заяицким князем, и царства своего лишенный, и едва не принявший от него смерть. День и ночь в течение года проводил он, скитаясь в поле, переходя с одного места на другое, подыскивая спокойное место, где бы ему поселиться, и нигде не находил себе его. И не смел он приблизиться ни к одной стране и державе, но так между ними по полю туда и сюда и таскался, словно хищник и разбойник. И приблизился он к границам Русской земли, и послал свое моление со смирением к великому князю Василию Васильевичу Московскому в шестое лето своего царствования, не рабом, но господином и любимым своим братом называя его, чтобы позволил тот ему беспрепятственно отдохнуть недолгое время от похода у границ своей земли, и постепенно собрать разогнанных многочисленных его воинов, и возвратиться вскоре, как он говорил, на врага своего, на заяицкого князя Едыгея, изгнавшего его из Орды.

Было ведь у того князя Едыгея девять сыновей от тридцати его жен, а у младшего его сына было девять тысяч воинов. Из-за их войска мангиты и назывались сильными. Поэтому они не захотели покоряться царю Улу-Ахмету, но дерзнули напасть на Большую Орду.

Великий же князь разрешил царю приблизиться к своей земле, и сперва ни в чем не чинил ему препятствий и даже с честью принял его не как беглеца, но как царя и господина своего, и почтил его дарами, и большую дружбу с ним завел, относясь к нему как сын к отцу или как раб к своему господину.

Но конец был таков. Поскольку великий князь этим царем был посажен на великое княжение и сыном назван и за десять лет царствования своего не взимал с него царь дани и оброка, надеялся великий князь, что будет он ему, как тот сам говорил, ближе товарища, и будет между ними любовь верная и крепкая дружба. Не подумал о том великий князь, что волк и ягненок вместе не питаются, не спят, не живут, ибо сердце у одного из них уязвлено боязнью и один из них все равно погибнет. И дали друг другу царь и великий князь клятву, что не будут ничем обижать друг друга до тех пор, пока царь не уйдет из Русской земли. И дал князь великий царю для кочевья Белевские места.

Царь же, кочуя там, начал собирать у себя войско, желая отомстить своему врагу. И построил он себе, еще опасаясь появления своих преследователей, ледяной город, таская из реки толстый лед, осыпая его снегом и поливая водой. Поэтому в трудное время была у него надежная крепость. И, уходя в походы, разорял он чужие земли, словно орел, далеко отлетая от своего гнезда в поисках пищи.

Великий же князь, услышав об этом, сильно испугался, встревожился и пришел в смятение, думая, что царь хочет собрать войско, чтобы идти на него и разорить Русскую землю. Некие ближайшие его советники подстрекали его, говоря: «Князь, господин наш, когда зверь тонет, тогда его и убить спешат, ибо если он на берег выберется, то многих поразит и сокрушит, и неизвестно, — будет ли убит или же живым убежит».

Он же, вняв горькому их совету, послал к царю своих послов сказать, чтобы побыстрей уходил с его земли, не ссорясь с ним. Тот же умолял позволить ему кочевать. Великий же князь во второй и в третий раз посылал к нему послов с запрещением и угрозой. Но и тогда царь не послушал его, но молил дать ему еще отдохнуть, не зная правды, — того, что великий князь вооружается и меч брани острит, готовясь к бою. Но смирялся он и говорил ему так: «Брат, господин мой, помедли немного, ибо скоро собираюсь уйти из земли твоей. Не причиню я тебе никакого зла по нашему с тобой договору и по любви и впредь до смерти моей, если Бог поможет мне снова сесть на царстве моем, рад буду иметь с тобой верную дружбу и любовь сердечную и незабвенную. Также и сыновьям моим прикажу после себя служить тебе и подчиняться после тебя детям твоим. И грамоту тебе надежную дам на себя, на сыновей моих и на внуков за печатями золотыми, что они не будут брать с тебя ни даней, ни оброков и не будут ходить в твою землю и разорять ее. И если замышляю я теперь какое-либо зло против тебя, малое или большое, как мнится тебе, пренебрегши любовью, с которой ты отнесся ко мне, накормив меня, словно нищего просителя, пусть мой Бог, да и твой, в которого я верю, убьет меня».

О послании московских воинов на царя

Глава 10

Видя, что не слушается его царь и не хочет добром и по своей воле уйти из державной его земли, не поверил великий князь, что слова и обещания поганого и вера его искренни, думая, что он лицемерит и лжет. Забыл он слова Писания, что покорное слово сокрушает кости и что смиренные и разбитые сердца Бог не унизит. И послал он на царя своего брата, князя Дмитрия Галицкого, по прозвищу Шемяка, и с ним послал двадцать тысяч вооруженного войска, и обоих князей тверских послал, а с ними по десяти тысяч войска — и всех воинов было сорок тысяч, чтобы они, пойдя на царя, отогнали его от границ Русской земли.

Он же, царь-змей, видя, что великий князь не внял молению его и смирению, и увидев уже готовых к бою русских воинов, близко подошедших к нему, о приходе которых он не знал, послал и к брату великого князя со смиренной просьбой, чтобы тот не шел на него до утра, ибо собирается он отступить прочь. Тот же хотел побыстрее исполнить повеление брата своего, надеясь на свою силу.

И расстался царь с надеждой просить у смертного человека милости и, молясь, обратил глаза свои звериные к небу. И когда случилось ему остановиться по пути в некоем селе, пришел он к русской церкви. И упал он на землю перед дверями храма, у порога, не смея войти внутрь, стеная, и обливаясь слезами, и говоря так: «О, русский Бог! Слышал я о тебе, что милостив ты и праведен и не на лица человеческие смотришь, но отыскиваешь правду в сердцах. Увидь ныне скорбь и беду мою, и помоги, и будь нам справедливым судьей, свершив правосудие между мною и великим князем, и укажи вину каждого из нас. Ведь намерен он безвинно убить меня, выбрав удобное время, и хочет неправедно погубить меня, видя, что сильно притесняем я ныне многими напастями и бедами и погибаю. Нарушил он обещание наше и преступил клятву, которую дали мы друг другу, и забыл он большую заботу мою о нем и прежнюю любовь к нему, как к любезному сыну. И не знаю я ничего, в чем бы помешал ему или обманул».

И поднялся он с громким плачем и стенаниями с земли после мерзкой своей молитвы, и собрал воинов своих, и заперся с ними в ледяном городе. И вот вскоре напали на них внезапно русские люди. Он же недолго бился с ними оттуда, а когда увидел, что пришло время, отворил городские ворота, и сел на своего коня, и взял в руки оружие, и заскрежетал зубами, словно дикий вепрь, и, грозно засвистав, словно огромный страшный змей, ожесточился сердцем своим, и воскипел злобою. Если прежде смирялся он несколько перед великим князем, и повиновался ему, и звал его братом своим и господином, то теперь вышел он на бой против многих воевод великого князя с немногими своими воинами, рыкая, словно лев, и, словно змей, страшно дыша огнем от великой горести. И хотя было у него всего три тысячи людей, из которых только тысяча была вооружена, не дрогнул он и не побежал от московских воинов, отчаявшись остаться живым и больше надеясь на Бога и на свою правоту, нежели на силу и на своих немногочисленных ратников.

И когда сошлись оба войска, — увы мне, что говорю! — начал царь одолевать великого князя. И побил он всех русских в лето 6906 (1398), декабря в пятый день. И остались на побоище том от сорока тысяч воинов только брат великого князя и с ним пять воевод с немногими воинами, разбежавшиеся по дебрям, и по стремнинам, и по чащам лесным. И едва не взяли их живыми, но Господь избавил их от плена.

Так покорность и смирение пересилили и победили свирепое сердце нашего великого князя, дабы не преступал он клятву, даже если дал ее поганым. О блаженные смирение и покорность! Ибо не только христианам помогает Бог, но и поганым содействует.

О втором основании Казани. О походе казанского царя на русские города, и о смерти его, и о пленении великого князя Василия

Глава 11

Поганый же тот царь Улу-Ахмет победил московских людей и, пограбив воинов, сильно разбогател. И повоевал, и разорил он пограничные русские земли, и с избытком наполнил свою казну всяким богатством, и вознесся сердцем, и возгордился умом. И после этого ни в какую Орду не захотел он уходить от русских границ, но, когда его ледяной город растаял от солнца и больше не стало у него никакой крепости, отошел он подальше от места того побоища на другую сторону пограничной Русской земли, опасаясь, как бы великий князь не послал на него нового войска, больше прежнего. «Если на сонных нас, — говорил он, — нападут ночью или придумают какую-нибудь еще хитрость, то погибну и сам я, и мои люди».

И, обойдя поле, переправился он через Волгу и засел в Казани, пустом Саинове юрте. Мало было тогда в городе жителей, и стали собираться сюда сарацины и черемисы, жившие по казанским улусам, и были они рады ему. И вместе с уцелевшими от пленения остатками болгар молили его казанцы быть им заступником и помощником в бедах, которые терпели они от набегов и походов русских, и быть правителем их царства, дабы окончательно они не разорились. И покорились они ему.

Царь же поселился среди них. И построил он себе на новом месте, неподалеку от старой Казани, разоренной московским войском, крепкий деревянный город, крепче прежнего. И начали собираться к царю многие варвары из различных стран: из Золотой Орды, и из Астрахани, и из Азова, и из Крыма.

И начала изнемогать в то время великая Золотая Орда, и вместо нее начала заселяться и укрепляться новая Орда — Казань, опустевший Саинов юрт, беспрестанно кипя русскою кровью. И перешла царская слава и великая честь от старой, мудрейшей среди других орд Большой Орды к преокаянной младшей дочери ее — Казани. И вновь выросло и ожило царство, как будто замерзшее зимой дерево обогрело весеннее солнце. От злого дерева, скажу же — от Золотой Орды, произросла злая ветвь — Казань — и во второй раз дала горький плод, зачатый от второго царя ордынского.

И тот царь Улу-Ахмет великие войны и беспорядки породил в Русской земле, больше, чем все прежние казанские цари, начиная от Саина, ибо был он человеком очень коварным и пылавшим дерзостью, велик телом и могуч. Собрал он отовсюду военную силу, и осадил многие русские города, и причинил им много всякого зла. И дошел он до самого царствующего города Москвы, и на второй год после Белевского побоища, 3 июня, пожег около Москвы большие посады, и много христианского народа порубил и увел в плен. Города же не взял и ушел восвояси.

И умер он в Казани вместе с младшим своим сыном Ягупом: обоих ножом зарезал старший его сын Мамотяк. А царствовал он в Казани семь лет.

И принял после него царство Казанское сын его Мамотяк — из змеев змей, лютее льва лютого и кровопийца. Злее и яростнее отца своего воевал он с христианами Русской земли, так что и самого великого князя Василия Васильевича — увы! — совершив неожиданное нападение, схватил у города Суздаля и побил бывших с ним воинов в год 6953 (1445), в шестой день июля. Великую скорбь навел он тогда на всех! И отвел он великого князя к себе в Казань, и держал его у себя четырнадцать месяцев, но не в темнице, а с честью сажал его с собою есть за один стол, и не осквернял его поганой пищей, и ничем своим не кормил, но только хорошей русской едой. И взял за него с вельмож его большой выкуп золотом и серебром. И отпустил его в Москву на царство. Ибо и варвар прощает, когда видит правителя в страданиях.

О втором взятии Казани, и о пленении царя Алехама со всеми приближенными его, и о посажении на Казанское царство царя Махмет-Амина, и о посечении в Казани христиан

Глава 12

Сын же великого князя Василия Васильевича — Иван Васильевич — воспринял великое московское княжение после смерти своего отца. И, пойдя на Великий Новгород, взял его с великой дерзостью и смелостью, о чем говорилось прежде; тогда же захватил он и Тверь, и Вятку, и Рязань. И все русские князья вынуждены были служить ему. И правил он один всеми русскими землями и многие города своей державы, которыми завладел князь Гедимин, отвоевал у польского короля. И утвердил он великую власть над Русской державой, и с того времени стал называть себя великим самодержавным князем московским.

Через девять лет после взятия Великого Новгорода, а после тверского похода через два года послал он на Казанское царство, чтобы отомстить за бесчестие и позор своего отца, воевод своих со многими воинами: князя Данилу Холмского и князя Александра Оболенского с большим войском. И встретил их казанский царь, старый Алехам, со своими людьми на реке Свияге. И когда произошел между ними решающий бой, помогли Бог и пречистая Богородица московским воеводам, и побили они тогда многих казанцев, и мало их живых в Казань убежало. И не успели казанцы запереться в городе, как живым был схвачен сам царь Алехам. И, войдя с ним в город, схватили русские мать его, и царицу, и двух братьев его и отвели их в Москву. Остальных же казанцев подчинили Московскому царству и сделали данниками.

И заточил великий князь царя Алехама с царицею его в Вологде, мать же царя с двумя царевичами ее заточил на Белом озере. Там, в заточении, и умерли царь, мать его и брат царя — царевич Малендар. Другой же царевич остался жив: великий князь освободил его из темницы, крестил и выдал за него замуж свою дочь.

Так во второй раз от основания ее была взята Москвою Казань в лето 6995 (1487), девятого июля, в день памяти священномученика Панкратия.

И посадил великий князь Иван Васильевич править в Казани служившего ему царя Махмет-Амина Ибеговича, некогда приехавшего в Москву из Казани с братом своим Абделятифом служить великому князю. И был дан ему во владение город Кашира, второму же брату — другие города. Уехали те царевичи от старшего своего брата — казанского царя Алехама, из-за чего-то поссорившись с ним, не стерпев причиненных им многих обид. Они-то и подговорили великого князя взять Казань, дабы брат их не царствовал в Казани один, насмехаясь над ними и досаждая им.

И, пожив некоторое время в Москве, умерли там два царевича: Абделятиф — в сарацинской своей вере, второй же — тот, что освобожден был из темницы и наречен при крещении Петром царевичем, а потом стал зятем великого князя.

Царь же Махмет-Амин начал править в Казани и взял себе в жены, испросив разрешения у великого князя, свою сноху, старшую жену брата своего Алехама, что жила в Вологде в заточении, ибо очень люба ему была братова жена, муж же ее — царь Алехам — умер в заточении.

И начала она понемногу, так же как огонь разжигает сухие дрова или червь точит сладкое дерево, подстрекаемая царскими вельможами, словно лукавая змея, обвившись вокруг шеи, день и ночь нашептывать на ухо царю, чтобы изменил он великому князю, и перебил всех русских людей, живущих в Казани, и род русский уничтожил во всем царстве своем — да не слывет казанский царь рабом его во всех землях и да не будет позора и унижения всем казанским царям, говоря ему так: «Если совершишь это, много лет будешь царствовать в Казани, если же не сделаешь так, то вскоре с бесчестием и поруганием лишен будешь царства своего, как и брат твой, царь Алехам, и умрешь, как он, в заточении, в темнице».

Как дождевая капля пробивает вскоре твердый камень, так лесть женская подтачивает мудрых людей. Потому и царь, хоть и долго крепился, прельщен был все же женой своей и послушал, окаянный, проклятого ее совета. О безумный! Изменил он великому князю московскому, нареченному отцу своему, и перебил богатых русских купцов и всю русь, живущую в Казани и во всех казанских улусах, с женами и с детьми, в лето 7013 (1505) на Рождество Иоанна Предтечи.

В тот день съехались в Казань изо всех дальних мест богатые русские купцы, и торговали казанцы с русью дорогими товарами, ибо не знали русские люди о грозящей им беде и без всякого опасения жили в Казани, надеясь, как на своего, на казанского царя и не боясь его. Если бы знали они о предстоящем, то не склонились бы они под меч — каждый смог бы оказать сопротивление варварам и попытаться избегнуть смерти.

И поднялся везде вифлеемский плач: там убивали младенцев, отцы же и матери их оставались жить с болью в сердце; здесь же все вместе погибали: старики и старухи, юноши, прекрасные отроковицы и младенцы.

И отобрал царь у купцов в казну свою весь дорогой товар и несметные богатства, и полную палату русского золота и серебра до самого верха насыпал, и изготовил из него себе венцы, и сосуды, и блюда серебряные и золотые, и весь свой царский наряд. И с того времени не ел он больше из котлов и плошек, словно пес из корыта, но из серебряных и золотых сосудов вкушал с вельможами своими, веселясь на бесчисленных своих пирах.

И простые казанцы много богатств набрали себе тогда и разбогатели, после чего перестали они ходить в овечьих шубах, но, одевшись в красивые одежды — и в зеленые, и в красные, — стали они щеголять перед женами своими, всячески красуясь, словно цветы полевые, друг друга красивее и пестрее.

И оставалась тогда Казань под властью великого князя семнадцать лет.

О приходе казанского царя Махмета-Амина к Нижнему Новгороду, и о падении у города его войска, и о страхе московских воевод,и о смерти великого князя Ивана

Глава 13

Но не насытился еще царь богатством русских людей, схваченных в Казани, и кровью их, текущей реками, не напился, но еще больше, свирепый, разжегся яростью. И собрал он казанцев своих, и призвал к себе на помощь двадцать тысяч ногаев, и, нападая на христиан и убивая их, подошел он к Нижнему Новгороду, вознамерившись взять его, и пожег около города все посады. И стоял он у города тридцать дней, ежедневно штурмуя городские стены.

Воеводой же тогда был в городе Хабар Симский, и мало было при нем в городе бойцов, только горожане — пугливые люди, так как не успела подойти к нему помощь из Москвы, ибо внезапно и тайно подошел царь к городу. И если бы, по Божьей воле, не оказалось в городе литовских стрелков, называемых жолнерами, то взял бы он город.

Стрелки эти принимали участие в бою на Ведроши, когда храбрый московский воевода князь Данила, по прозвищу Щеня, побил литовскую силу и взял в плен двенадцать знатных воевод, с которыми и приведены были те жолнеры — стрелки. И были они заточены в великом Нижнем Новгороде в темницу.

Хоть и мало было их числом — всего триста человек, оставшихся в живых, ибо многие из них умерли, пока сидели в темнице, — но превзошли они храбростью многочисленных казанцев и побили многих из них. И своей сильной орудийной стрельбой предотвратили они взятие города и избавили христианский народ от меча и от плена. Они же застрелили и шурина царя, ногайского мурзу, который привел своих воинов на помощь царю. Стоял он вместе с царем, укрывшись за некою христианской церковью, думая о взятии города и понуждая своих воинов идти на штурм. И прилетело ядро, и ударило его в грудь, и поразило его в сердце, и, пройдя его насквозь, остановилось. Так и погиб нечестивый. И пришли ногаи в смятение, словно птичьи стаи, потеряв своего вожака. И началась между ними великая брань, и начали ногаи после смерти своего господина биться с казанцами, и много пало у города тех и других. Царь же едва подавил мятеж воинства своего, и испугался он, и побежал к Казани, и много зла причинил христианам.

И за большую их помощь были освобождены жолнеры воеводою из плена. И, одарив, отпустил он их. Они же, радостные, отправились к себе домой, освободившись из горькой смертной темницы.

Московские же воеводы, посланные великим князем, когда царь пришел на Русь, чтобы не дать ему разорять русские земли, со стотысячным войском стояли в это время наготове в Муроме. Но они больше себя берегли, чем свою землю: в страхе и трепете, безумные, боялись они выйти из города. Имея такую силу, они и не подумали встретить царя, а с царем всего-то и было шестьдесят тысяч войска. Казанцы же неподалеку от них ходили, насмехаясь над ними, грабили и губили христиан и огню предавали большие села.

Вскоре же после измены казанцев, на второй год, умер великий князь Иван Васильевич, не успев при жизни своей справиться с казанским царем. И передал он по наследству царство свое Московское своему сыну Василию Ивановичу.

О послании московских воевод к Казани и о гибели воинов у города

Глава 14

Великий же князь Василий Иванович, желая отомстить за измену изменнику — рабу своему, казанскому царю Махмет-Амину, и снова отобрать у него Казань, послал к Казани вместо себя своего брата — князя Дмитрия Углицкого, по прозвищу Жилка, с князьями, воеводами и со множеством русских воинов: полем по суше — на конях и Волгою — в ладьях в году 7016 (1508).

И когда пришли русские воины к Казани, то сначала даровал им Бог победу над казанцами. Потом же — ох, увы нам! — разгневался на нас Господь, и побеждены были христиане погаными, и разбил казанский царь, выйдя из города, оба русские войска, конницу и судовую рать, прибегнув к некой хитрости.

На большом лугу и на Арском поле около города царем было поставлено для праздничных увеселений до тысячи шатров, в которых пировали его вельможи и сам он с ними пил и веселил себя различными царскими потехами, отдавая честь празднику. Так же и горожане, мужья с женами своими и с детьми, гуляя после них, пили вино в царских корчемницах, покупая его за деньги и прохлаждаясь. Много народа и черемисов собиралось на те праздники с товаром своим из дальних улусов, и торговали они с горожанами, продавая, покупая и меняя.

И когда царь, вельможи его и все казанские люди пили и веселились в тех корчемницах, ничего не подозревая, внезапно среди праздника, словно с неба, ринулось на казанцев русское доблестное воинство и всех варваров перебило, некоторые же были взяты в плен, другие же вслед за царем убежали в город, иные же — в леса, — каждый спасался, кто как мог. От большой тесноты люди в городе задыхались и давили друг друга, и если бы еще дня три русское воинство постояло у города, то взяли бы они Казань без боя и без труда.

И остались стоять на лугу все царские шатры и обозы его вельмож с богатой закуской и вином и со всякой одеждой. Русские же воины после трудного похода, возомнив, что они уже взяли Казань, оставили дело Божие и уклонились из-за высокоумия своего и безумия на дела дьявольские, — ибо так было угодно Богу, — начали объедаться без страха и упиваться без удержу скверной едой и вином варварским, веселиться, и забавляться, и спать мертвым сном до полудня. Царь же из бойниц в городских стенах наблюдал вместе с казанцами бесчинства русских воинов и их безумное веселие и когда увидел, что все русские пьяны от мала до велика, в том числе и воеводы, стал думать, как бы выбрать поудобнее время, чтобы напасть на них и всех погубить.

Разгневался тогда Господь на русских воинов, отнял у них храбрость и мужество и отдал их храбрость и мужество поганым. Ох, увы! На третий день после прихода русской силы к Казани во второй час дня отворились городские ворота и выехал царь с двадцатью тысячами всадников и тридцатью тысячами пеших — злых черемис, намереваясь, не причинив зла, лишь вырваться на свободу и убежать, дабы не попасть в плен, как говорил я раньше. И напал он на русские полки, и пришли полки в смятение. И поскольку русские были все пьяны и спали и храбрые их сердца без Божьей помощи размякли и стали слабее женских сердец, перебил он их всех и освободил своих пленников.

И поглотил меч многочисленное воинство: юношей — колосьев несозревших и мужчин во цвете лет, покрыл лицо земли человеческими трупами, и поле Арское, и Царев луг обагрились кровью. Едва сами большие воеводы смогли избегнуть смерти. Иных же побили, другие прибежали на Русь с большими потерями, имея много раненых. Великих воевод тогда убили пять: трех князей ярославских — князя Ярослава Пенкова и князя Михаила Курбского Карамыша с братом его Романом да Федора Киселева; Дмитрия же Шеина живым взяли во время боя, и замучил его царь в Казани горчайшими муками.

И от ста тысяч русских людей осталось, разогнанных, только шесть тысяч: одни были мечом поражены, другие сами в воде потонули, убегая в страхе от варваров. И была Волга переполнена утонувшими людьми, и озеро Кабан, и обе реки — Булак и Казанка — наполнились телами убитых христиан. И три дня текла вода с кровью, и можно было казанцам ходить и ездить по трупам, как по мосту. И стоял тогда великий плач на Руси, громче того плача, который был по прежде перебитым в Казани русским людям. Ибо пали здесь избранные воинские головы, княжеские и боярские, и храбрых воевод и воинов головы и тела, так же как и на Дону от Мамая.

И сильно тогда обогатился казанский царь Махмет-Амин различными сокровищами и бесчисленными дорогими золотыми и серебряными вещами, и лошадьми, и доспехами, и оружием, и пленниками. И кто может назвать число, или перечислить, или подсчитать, сколько всего захватил тогда царь с казанцами своими? И насыпал он из захваченного золотую гору.

Но недолго продлилась его жизнь, и укоротились дни его, и вскоре Господь сократил век его. И испивает он чашу Божьего мщения.

О проказе царя Махмет-Амина, и о покаянии его, и о послании с дарами
к великому князю, и о смерти того царя

Глава 15

И за это преступление поразил его Бог неизлечимой язвой с головы до ног. Тяжело болел он три года, лежал на постели, весь кипя гноем и червями.

Врачи же и волхвы не смогли от болезни той исцелить его. И никто не входил к нему в спальню навестить его из-за смрада, исходящего от него: ни царица, прельстившая его, ни главные его советники. И все желали ему смерти — не только те, кто вынуждены были входить к нему, приставленные царицей кормить его. Но и те убегали вскоре, зажав ноздри от зловонного пота его.

И вспомнил царь о своем согрешении, и рассуждал про себя так: «Послан мне неизлечимый недуг этот за неправду мою и измену, и за нарушение клятвы, и за напрасно и невинно пролитую христианскую кровь. И за ту великую любовь и честь, которую оказал мне в Москве названый отец мой и великий князь Иван Васильевич — ведь он вскормил меня и воспитал в доме своем не как господин раба, но как чадолюбивый отец любимое свое дитя, я же скажу — волчонка, по злому нраву моему; ведь захватив в кровопролитном и тяжком сражении Казань у брата моего, передал он ее на сохранение мне, злому семени варварскому, как верному сыну своему, а я, злой раб его, варвар, солгал ему во всем, нарушил данные ему страшные клятвы, послушался льстивых слов жены моей, соблазнивших меня, и вместо благодарности заплатил ему злом! И теперь за него убивает меня русский Бог. О, горе мне, окаянному! Погибаю я, и все золото и серебро, и царские венцы, и шитые золотом одежды, и многоценные постели царские, и прекрасные мои жены, и служащие мне молодые отроки, и добрые кони, и слава, и честь, и многие дани, и все мое несметное богатство, и все мои бесценные царские сокровища остаются после меня другим! Я же, поганый, всуе трудился без ума, и нет мне сейчас пользы ни от жены — змеи, прельстившей меня, ни от сильного войска моего, ни от родни моей — ибо все это исчезло, словно прах от ветра».

И послал он в Москву послов своих к великому князю Василию Ивановичу. С ними же послал к нему и царские свои дары: триста добрых коней, на которых сам ездил, когда был еще здоров, в седлах и в золотых уздечках, покрытых красными попонами; меч и копье свое, и щит, и лук, и колчан со стрелами, — чтобы с их помощью одолевал он Казань, и прекрасный свой дорогой шатер, которому богатые заморские купцы не могли установить цены и удивлялись замысловатости его, говоря: «Нет в наших заморских странах, во всех фряжских землях такой драгоценной вещи, не слышали о ней и не видели ни у одного царя или короля, только у царя той земли, где их делают», — с различными прекрасными узорами сарацинскими, весь он расшит золотом и серебром и усыпан жемчугом и дорогими каменьями, и столб шатерный, из морского дерева двух пядей в толщину, красиво украшен дорогой мозаикой, так что невозможно никому досыта насмотреться. И невозможно передать словами, как искусно он сделан и сколько он стоит: нельзя купить его ни за золото, ни за серебро, разве только захватить в плен или получить в подарок, — такой он замысловатый с виду и с большим умом изготовленный. Прислан же был тот шатер казанскому царю в дар от царя вавилонского и кизилбашского.

Прислал казанский царь и иные дорогие подарки великому князю, братом и господином величая его и прося прощения за грех свой перед отцом его и перед ним, каясь в своей измене и отдавая ему в руки Казань. «Я, — сказал, — умираю», и велел он ему прислать на свое место царя или воеводу, который был бы ему верен, нелицемерного — дабы не сотворил такое же зло.

И окончил Махмет-Амин свою жизнь, заживо съеденный червями, как детоубийца Ирод, не вылеченный врачами, и отошел, как и тот, мучиться в вечном огне. Вместе с ним и царица та, прельстившая его, вскоре после его смерти, в том же месяце, от печали умерла, ибо, мучимая совестью, выпила дома смертельного зелья. Так воздает Бог тем, кто нарушает клятву.

О заключении великим князем мира с казанцами и о послании на царство в Казань царя Шигалея

Глава 16

И умилился великий князь оттого, что казанский царь попросил у него прощения, и забыл все его зло, и простил его во всем, и бесценные его дары с великой честью и любовью принял, и сам одарил казанских послов, и помирился через них со всеми казанцами. И поверил он снова ложной их клятве и лицемерному их обещанию, дав на царство по их прошению находившегося у него на службе царя Шигалея Шахъяровича Касимовского, забыв о дважды бывшем великом избиении христиан в Казани, решив, что нельзя возвратить минувшего и погибших людей не воскресить.

Царь же Шигалей, придя в Казань с московским воинством и с воеводою — с Федором Карповым, и с князьями, и с мурзами своими, правил царством, три года мирно владея Казанью. Но казанцы не любили долго жить в мире с великим князем, без мятежа, и начали они прельщать царя своего Шигалея, заставляя его отступить от великого князя и изменить ему, как сделал это упомянутый выше прежний царь — прокаженный Махмет-Амин. «Владей один, — говорили они, — всей Казанью, будешь ты всем нам один вольный царь. Ведь не знаем мы сейчас, какому царю служить, кого бояться и какому царю покоряться, так как два у нас царя, и не знаем мы, у какого царя чести искать и даров просить и власти над людьми. Лучше одного без обмана полюбить всем сердцем, — говорили они, — другого же возненавидетъ».

Царь же Шигалей не склонился на льстивые их речи, не послушал лукавых слов, которые говорились ему, но всех знатных князей и мурз заключил в темницу, других же предал смертной казни. И возненавидели его все казанцы, вельможй и простые люди.

И, втайне от него посовещавшись, послали они своих людей в Крым, к царю Мендигирею, и, испросив у него младшего его сына, привели оттуда себе царя, Сахыб-Гирея по имени. И пришли с ним в Казань многие крымские уланы, и князья, и мурзы и посадили его на царство вместо Шигалея.

И снова восстали казанцы против христиан с новым царем Сахыб-Гиреем. И в третий раз посекли всех русских в Казани — при царе Шигалее, на третий год его царствования, перебив всех служащих ему варваров — пять тысяч их было убито. И царскую его казну всю взяли, золото и серебро, и дорогие одежды его, и оружие, и коней, и разграбили дом московского воеводы, и тысячу отроков его убили. Только Шигалея и воеводу у казанцев выпросили. Царь Сахыб-Гирей пощадил Шигалея из-за его царского происхождения, юности и благородства и большого его ума. Был ведь царь Шигалей родом из великих ханов Золотой Орды, от колена Тохтамышева, поэтому Сахыб-Гирей и не позволил казанцам убить его. Выпустил он его из Казани только с воеводой и с ними отпустил служащего им варвара. И выпроводили их в чистое поле только в одном платье и на плохом коне.

О печали великого князя о христианах, перебитых в Казани, и радость его о спасении Шигалея

Глава 17

Услышав обо всем этом, великий князь Василий Иванович раскаялся в том, что заключил мир с казанцами, и много дней пребывал в печали, и никто не мог его утешить в глубокой его печали. И много слез к Богу проливая, не притрагивался он по многу дней ни к хлебу, ни к еде, ни к питию, и плакал он, обращаясь к Богу, о гибели христиан в Казани. Оплакивал он и царя Шигалея, думая, что и он погиб там же, ибо очень любил его. И немного времени спустя пришла к нему весть, что жив Шигалей, верный и надежный слуга его, и близко идет он в чистом поле, нагой, как новорожденный, изнемогший от голода, и ведет с собою больше десяти тысяч рыболовов московских, ловивших рыбу на Волге, под Девичьими горами, до Змиева камня и до Увека, за тысячу верст от Казани. Заехав туда, они живут там все лето, ловят в Девичьих водах рыбу и осенью возвращаются на Русь, наловив рыбы и разбогатев.

И получили рыболовы от царя Шигалея известие о том, что в Казани перебили русских, и наказ, чтобы они, не медля, бежали со своего места к нему, да не будут и они перебиты казанцами. Сам же он дожидался их, стоя в некоем месте. Они же свои лодки, и сети, и рыбу, и все свои съестные припасы сожгли и утопили в воде, а сами пошли полем, куда глаза глядят, неся на себе только рыбу. И дошли они до царя, изнемогшие от голода, многие же умерли по дороге. И рады они были царю, и царь им, и плакали они вместе о погибели своей. И пошел царь вместе с этими людьми к русским землям, питаясь мертвечиной, и полевой ягодой, и дикой травой.

И послал великий князь своих приближенных с обильной едой и большим количеством дорогой одежды и повелел им в поле на русской границе с честью встретить его. И когда подошел царь к самой Москве, встретили его все палатные вельможи и бояре московские, выехали они из города на поле за посад, кланяясь ему до земли.

Так же и сам великий князь от радости не мог усидеть в своей палате и, поспешно выйдя, встретил его с честью на дворцовой лестнице не как раба, но как брата своего и друга любимого. И обнялись они, и долго плакали, так что заплакали с ними и все присутствовавшие при этом бояре и вельможи. И взял он его за руку, и пошли они в палату. И утешился великий князь, узнав о здоровье Шигалея и его возвращении, перестал он сетовать и плакать и стал весел.

И многими дарами воздал он царю Шигалею за его верную службу, за то, что не перешел на сторону казанцев, что не смогли они прельстить его на измену, хотя был он под мечом на краю горькой смерти и погружен в адову утробу, и род у него с ними был варварский один, и язык один, и вера одна. И за большие заслуги его удостоен был царь Шигалей права царствовать по своей воле. Он же свободным быть не захотел, и не отказался называться рабом, и не отрекся умереть за любовь к нему державного. Так, неверный варвар поступил лучше наших правоверных. И стоит нам подивиться мудрости его!

О временном прекращении великим князем войны с Казанью, и о войне, и о примирении его с польским королем, и о второй посылке московских воевод к Казани

Глава 18

И после этого долго молчал великий князь, одиннадцать лет не мог он справиться с казанцами, ибо одолевали они не силою своей, но лукавством и хитростью воинской. И таким образом сильные от несильных изнемогли. Разлился тогда из-за них великий страх по всей нашей Русской земле, и только воеводы стояли по городам в пограничных землях, подстерегая приход казанцев, одержимые страхом, не смея выходить из городов, чтобы нападать на них.

Тогда ведь было недосуг великому князю воевать с казанцами, ибо вел он большую войну с польским королем, с Сигизмундом, и воевал он с ним без отдыха двадцать лет. И одолел он короля, и взял стольный его город Смоленск со всеми прилежащими к нему селениями, и завладел многими его литовскими землями. И едва помирил его с королем римский цесарь, посылавший для этого к нему своих послов. И заключил великий князь с королем мир.

И во второй раз собрал он многочисленное войско русское больше первого, того, что посылал с братом своим, и послал он свое войско отомстить казанцам — двенадцать воевод своих и с ними сто пятьдесят тысяч войска в год 7032 (1524). Вспомню же главных воевод имена: в коннице полем пошли воеводы князья Борис Суздальский Горбатый, да Иван Ляцкий, да Хабар Симский, да Михайло Воронцов; в судах же — князья Иван Палецкий да Михайло Юрьевич.

О греховные преграды, о неутаимые наши беды! И то войско в ладьях на Волге побила с помощью некой злокозненной хитрости казанская черемиса: из ертаульного полка пять тысяч и весь передовой полк — пятнадцать тысяч и десять тысяч из большого полка. Перегородили они реку большими деревьями и камнями в тех узких местах, где выступали островки, и сделали запруду наподобие порогов, и когда скопилось здесь много судов, стали они разбиваться друг о друга. К тому же и спереди и сзади преследовала их черемиса, стреляя по ним и убивая, не пропуская их дальше. Срубая толстые деревья, изготовляли они бревна дубовые и осокоревые и, привязав к ним веревки, пускали на ладьи с высоких берегов, так что невозможно было от них уклониться. От одного дерева тонуло ладей пять, а то и больше, с людьми и с припасами. И много стенобитного вооружения — пушек, больших и малых, ушло под воду, и людей утонуло — от страха сами они в воду бросались. После же, когда схлынули вешние воды, в том же году, черемисы извлекли все стенобитные орудия, и пушечный порох, и ядра и переправили их в Казань. И много иных вещей они набрали себе, а с мертвых людей, которые утонули вместе с ладьями, снимали они большие чересы, насыпанные доверху серебром; другие же находили в песке богатые одежды и много оружия, разнесенного по берегу речной быстриной. И стала Волга для поганых людей златоструйным Тигром, дающим из своих вод без труда добытое богатство: золото, и жемчуг, и драгоценные камни.

Воеводы же за много дней перешли великое поле, не зная о том, что случилось с воинами, переправлявшимися в судах. И вошли они в Казанскую землю, и приблизились к реке Свияге, и вышли на поле, а там уже стояли казанские воеводы со своею силой, поджидая русскую силу. Возглавлял их князь Аталык, а царь их заперся в городе. И три дня билось сухопутное войско одно с казанцами у той реки, и одними этими московскими воеводами побеждены были казанцы. И побежали они к городу Казани. Воеводы же гнались за ними до Волги, побивая их. Одни же попрыгали в свои ладьи и в Волге утонули, другие же разбежались по лесам, и лишь немногие убежали в Казань и заперлись вместе с царем в городе. И было убито казанцев в том бою сорок две тысячи.

В то время как московские воеводы стояли на месте того побоища и разоряли казанские улусы, дожидаясь судовой рати и удивляясь необычному ее промедлению, приплыли к ним отбившиеся от черемисов воеводы, те немногие, что не умерли с голоду, опоздавшие из-за того, что пробивались сквозь пороги и теснины, и рассказали о гибели их тридцатитысячного войска. Воеводы же все содрогнулись и ужаснулись. И подумали они, что нельзя им брать город приступом без стенобитных орудий, потонувших в Волге.

И, повоевав горную черемису, повернули назад все воеводы: и те, что приплыли в ладьях, и те, что возглавляли конницу, а уцелевшие ладьи сожгли. И не простояли они у города ни одного дня, ибо мучил их голод и напал на них страх. И пришли они в Москву, напрасно погубив войско, не с радостью, но в большой печали. Многие же воины умерли от голода по дороге из Казани. Другие же, долго проболев на Руси, умерли от желудочной болезни в своей земле, так что не осталось в живых и половины того войска, что ходило под Казань.

Великий же князь и об этих людях, так же как и о ранее погибших, долго печалился. Но нет той радости и печали, которые бы не проходили, ибо все увядает, подобно цветам, и все мимо грядет, словно тень.

О третьей посылке московских воевод к Казани и о взятии большого казанского острога

Глава 19

После этого терпел он лет шесть, и сжалось смертное его сердце от великой скорби из-за казанцев, и то ли в отчаянии, то ли в гневе возложил он упование на Бога: или ему Бог поможет, или поганым казанцам, или лишит его всех земных благ. И снова, в третий раз, собрав главных своих воевод, послал к Казани закаленное в битвах воинство — конницу и судовую рать, как и до этого дважды посылал.

Главным же воеводам имена: князь Иван Бельский, князь Михайло Глинский, сын Львов, могущественный князь Михайло Суздальский, князь Осип Дорогобужский, князь Федор Оболенский Лопата, князь Иван Оболенский Овчина, князь Михайло Кубенский. А всего — тридцать воевод, но я прекращу перечислять их по именам, чтобы не отклониться от рассказа.


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 8; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Учебно-методическое и информационное обеспечение дисциплины | История сервировки стола


lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.066 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты