Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



В интересах мировой революции надо было бы единственный в мире Красный флот сохранить, а не уничтожать и не портить.




Читайте также:
  1. Аграрная реформа 1906 г. связывалась с именем главы правительства П.А. Столыпина. Ее проведение совпало с началом революции.
  2. Боярышник кроваво-красный
  3. Внесудебные органы репрессии ВЧК. Красный террор.
  4. Врачи, зачисленные на службу в Красный Крестъ, обычно не требуются военнымъ ведомствомъ, а оставляются въ веденiи Краснаго Креста.
  5. Второй мировой войны
  6. ГЛАВА 1. ДО МИРОВОЙ САЛЬВАТЭРРЫ
  7. Глубоко обдумайте все это, прежде чем приступать к записи. И когда загорится красный индикатор «Идет запись» — отдайтесь этому занятию всем своим существом.
  8. Дети Плохой Революции. Голубая ветка.
  9. ЕДИНСТВЕННЫЙ

Вот и выходит, что ни интересы Германии, ни интересы России, ни интересы трудящихся всей планеты, ленинский приказ об уничтожении флота не преследовал. Тогда кто же водил рукой Ильича, когда он столь серьёзное распоряжение отдавал? Для кого сильный русский флот – это ночной кошмар? Для англичан. Истребление русского флота для них задача, как бы сказал Ильич, «архиважная». Даже беспокойством за усиление немецкого флота в случае захвата наших кораблей, не объяснить настойчивое стремление британцев их потопить. «В частности, если германский флот был меньше английского почти в три раза, то русский был слабее германского раз в пять – пишет в своей книге капитан 2-го ранга Г.К. Граф – Из активных сил нашего Балтийского флота имели значение только четыре современных линейных корабля, присоединение которых к германскому флоту не дало бы ему всё-таки возможности состязаться с англичанами. Очевидно, англичане боялись не этого, и у них были свои какие-то особые соображения… ».

В Москве Брюс Локкарт, Жак Садуль ведут постоянные консультации с Лениным и Троцким. Ильич лавирует, английские и французские разведчики настаивают. Они делают такое предложение советской верхушке, от которой отказаться нельзя. А план «союзников» все тот же, как и в случае с Романовыми. Раз не захотели пришедшие к власти фанатики-большевики, сгинуть сразу после разгона «Учредилки» и нарушения легитимности русской власти, то должны выполнить всю грязную работу. Ленину и компании, предстоит быстренько, с марта по июль:

– развалить страну;

– уничтожить основных претендентов на трон;

– потопить флот;

– полностью дезорганизовать армию, государственное управление и промышленность.

После чего волны «народного» возмущения, щедро оплаченные теми же англичанами и французами, сметут ненавистных большевиков. Спросить будет не с кого…

Ведя переговоры с немцами и «союзниками», Ленин имеет совершенно спокойную совесть. Не надо забывать, что мыслит он категориями мировыми: всеобщей революцией и царством рабочего класса на всей земле. Тогда, какая разница есть у вас флот или его нет! Будет мировая революция – все флоты будут вашими, не будет её и не устоит Советская Россия, имей она хоть самый мощный флот в мире! Не спасут её шесть «красных пролетарских» дредноутов, против десятков английских и французских. Спасение большевиков от интервентов не в корабельных стволах, а в закулисных переговорах! Понимая это, Ленин и идёт навстречу всем пожеланиям англичан и французов, также как отдал все желаемое немцам и австрийцам. Наложите даты всех описанных нами событий, и вы увидите, что они совпадают. Начало марта – Брестский мир, потом консультации о том, как себя вести в новых условиях. Все это звенья одного процесса, свидетельства закулисных договорённостей и ожесточённого торга между Лениным и «союзниками».



Красиво всё было задумано английской разведкой, и лежать бы Балтийскому флоту на дне, если бы не Алексей Михайлович Щастный. Он нарушил блестящую комбинацию и за это заплатил своей жизнью. Наморси принимает единственно полезное для интересов России решение, он принимает вариант, который ему никто не предлагал: ни Троцкий, ни британские агенты. Русский патриот, морской офицер, решает спасти флот! «Все старания Кроми ни к чему не привели. А. М. Щастный определённо заявил, что он, во что бы то ни стало, переведёт флот в Кронштадт» – указывает Г.К. Граф в своей книге, написанной всего через три(!) года после описываемых событий.



Это был беспримерный акт мужества. 12-го марта 1918 года из Гельсингфорса в сопровождении ледоколов выходит первый отряд кораблей. Рейд, получивший название «Ледового перехода», проходил в крайне тяжёлых условиях, и не только из-за мощности льда и торосов. Спасению флота мешала неукомплектованность кораблей офицерами, и даже матросами! Большевистская политика привела к увольнению первых и активному дезертирству вторых. Сложилась ситуация, когда судами было просто некому управлять. Проблему частично удалось решить, разместив на борту солдат Свеаборгского гарнизона. Движению наших кораблей также тщетно пыталась помешать своим огнём финская батарея на острове Лавенсаари. Но, под угрозой огромных орудий дредноутов она быстро замолчала. Через 5 дней, 17-го марта 1918 года русские корабли благополучно прибыли в Кронштадт. Вслед за ними отправилась вторая группа судов, а последние корабли Балтийского флота ушли из Гельсингфорса в 9 часов утра 12-го апреля, за три часа до прихода туда немецкой эскадры. Ледовый переход, считавшийся невозможным, был осуществлён. Всего из 350 боевых судов Балтийского флота было спасено 236 кораблей, в том числе – все четыре дредноута.

Однако радоваться и отдыхать было рано. Английскую разведку спасение Балтийского флота совсем не устраивало. Пришлось ещё серьёзнее надавить на Ильича. О консультациях и переговорах между большевиками и британцами в своей книге «Мировой кризис» совершенно откровенно рассказывает Уинстон Черчилль. И даже называет даты, что для нас особенно важно!

«26 марта Троцкий сообщил Локкарту, нашему представителю в Москве, что он не возражает против вступления в Россию японских сил для противодействия германскому натиску, если только в этом выступлении будут участвовать другие союзники и дадут со своей стороны некоторые гарантии. Он просил, чтобы Великобритания назначила британскую морскую комиссию для реорганизации русского черноморского флота и выделила британского офицера для контроля над русскими железными дорогами. Как говорили, даже Ленин не возражал против иностранного вмешательства, имеющего целью борьбу с немцами, если союзники дадут гарантии, что они не будут вмешиваться во внутренние дела России. Англичане приложили все усилия, чтобы получить формальное приглашение от большевистских вождей».



Как был «реорганизован» англичанами Черноморский флот мы ещё с Вами увидим. Именно потому, что Британия поучаствовала в этом процессе, почти вся наша черноморская эскадра отправилась на дно! Балтийский флот «союзной» помощи в полном объёме избежал, поэтому остался цел. Тогда британская разведка, твёрдо ведущая свою линию на уничтожение русских кораблей, выйдет на переговоры с Лениным с новыми требованиями. Раз флот не затопили, большевикам придётся уступить в другом важном вопросе. Эти уступки приводят во второй половине марта к аресту Михаила Романова и других членов Династии. Жизнь Романовых обменивается на сохранение большевистской власти. 26-го марта Троцкий общается с представителем британского правительства Брюсом Локкартом, а уже 30-го марта семье Николая Романова объявляется о введении тюремного режима. В эти же дни успокоенный Владимир Ильич пишет свою программную работу «Очередные задачи Советской власти», где Гражданская война описывается, как уже выигранная и завершённая. Ленин так спокоен за своё будущее потому, что снова смог договориться с «союзниками». Приходится ему и Троцкому взять на себя не только кровь детей Николая II, но и гибель русского флота…

Заглянув за кулисы мировой политики, снова вернёмся на капитанский мостик балтийского линкора. Наморси Щастный и рядовые моряки считали свою задачу выполненной, а корабли спасёнными. В этот момент, из Москвы пришла новая неожиданная директива. Всего через 12 дней после Ледового перехода, наркомвоенмор Троцкий прислал в Кронштадт секретный приказ – подготовить флот к взрыву!Удивлению и возмущению Щастного, получившего такую депешу 3-го мая не было границ. Спасённый с таким трудом Балтийский флот предполагалось затопить в устье Невы, дабы избежать их захвата немцами, наступление которых на город, большевистское руководство считало возможным. Прекрасно понимая, что вся эта круговерть шита белыми нитками и не надеясь особо на сознательность матросов, в той же директиве Троцкий приказал создать особые денежные счета в банке для исполнителей будущего взрыва!

Патриот Щастный сделал эти секретные приказы достоянием «морской общественности», что немедленно взбудоражило флот. Даже революционные братишки-матросики, ознакомившись со столь интересными приказами товарища Троцкого, почуяли неладное. Особенное возмущение экипажей вызвал тот факт, что за взрыв собственных кораблей предполагалось заплатить деньги. Это настолько попахивало банальным подкупом, что экипажи потребовали объяснений. «А в то же время в самом флоте упорно распространяются слухи о том, будто Советская власть обязалась перед немцами особым тайным пунктом договора уничтожить наш военный флот» – говорит об этом сам виновник возникновения чудовищных слухов Лев Давыдович Троцкий. Удивление сквозит в словах великого борца за свободу. Согласитесь – никакой почвы для таких мыслей у моряков быть не может. Нет никаких оснований заподозрить большевистскую верхушку в, прямо таки, маниакальном стремления стремлении затопить собственные боевые корабли. Беспокоиться флотской общественности не о чём! Большевики – они просто большие оригиналы, они все делают по-новому. Все правительства свои суда строят, а эти свои топят!

11-го мая 1918 года экипажи минной дивизии, стоявшей на Неве в центре города, постановили: «Петроградскую коммуну ввиду её полной неспособности и несостоятельности предпринять что-либо для спасения родины и Петрограда распустить». Всю власть, для спасения флота моряки потребовали передать морской диктатуре Балтийского флота. А уже 22-го мая на третьем Съезде делегатов Балтийского флота матросы заявили, что флот будет взорван только после боя. Таким образом, озвучив тайный приказ об уничтожении флота, и тот факт, что за это предполагалось платить деньги, Щастный сумел второй раз сорвать замыслы британской разведки. Оценить его действия просто: герой! Но, это современный взгляд. Троцкий даёт действиям Наморси другую оценку:

«Его задача была явно другая: пропустить сведения о денежных вкладах во флот в широкие массы его, вызвать подозрения, что кто-то кого-то хочет подкупить за спиной матросских масс для каких-то действий, о которых гласно и открыто говорить не хотят. Совершенно ясно, что таким путём Щастный делал совершенно невозможным подрыв флота в нужную минуту, ибо сам же искусственно вызывал у команд такое представление, будто бы этот подрыв делается не в интересах спасения революции и страны, а в каких-то посторонних интересах, под влиянием каких-то враждебных революции и народу требований и покушений ».

Нас же во всей этой истории интересует только два вопроса:

– Отчего Ленин с Троцким с таким маниакальным упорством пытаются спасённые корабли затопить?

– Откуда у рабоче-крестьянской власти появилась столь странная идея, как выплата морякам денег за уничтожение своих собственных судов?

И до, и после этих событий воевали большевики всегда за идею, за светлое будущее, за мировую революцию. Никогда не слышал я, чтобы красные цепи поднимались в атаку за деньги или повышенные банковские проценты. Никто не рассказывал нам о коннице Будённого идущей в атаку за контрольный пакет акций или увеличение заработной платы.

Пройдёт двадцать с небольшим лет и немецкие войска будут снова у стен Петрограда-Ленинграда, но никому и в голову не придёт предлагать записываться питерским рабочим в ополчение за деньги! Ленинградцы будут умирать с голоду, но сдаваться врагу не будут, и никаких премий и поощрений им за это будет не нужно! Потому, что сражались они за Родину и за идею, а все эти деньги и счета, все это понятия – из другого, буржуазного мира. А тут на тебе – революция, 1918 год, красные матросы и… банковские вклады! Что-то концы с концами не сходятся. Кто же придумал выплачивать деньги революционным матросам?

Всплывшие странные факты, требовали объяснения, и Троцкому пришлось оправдываться! Был Лев Давыдович блестящим оратором и не менее талантливым публицистом, одним из лучших для своего времени. Но даже у него мы находим объяснение своему собственному приказу об уничтожении флота не очень убедительное, но зато очень интересное. Процитируем выступление, речь Троцкого на будущем процессе Наморси Щастного, где Лев Давыдович был свидетелем обвинения:

«Он (Щастный – Н.С.) прямо говорит, что Советская власть хочет „подкупить“ моряков для уничтожения родного флота. После этого по всему Балтийскому флоту пошли слухи о предложении Советской власти расплатиться немецким золотом за уничтожение русских кораблей, хотя, в действительности, дело обстояло наоборот, т.е. золото предлагали англичане, ибо дело шло о том, чтобы не сдавать флота немцам».

Вот все и начинает проясняться, благодаря маа-аленькой оговорочке Льва Давыдовича! Золото предлагали англичане!Вот кому так свойственна вера во всемогущество золотого тельца, вот кто подкинул Троцкому идею подкупить моряков путём открытия им банковских счётов. Теперь всё сходится: «союзникам» для полного осуществления своего плана Революция – Разложение – Распад необходимо потопление кораблей. Они давят на Ленина и Троцкого и обещают, как говорит Черчилль, «что они не будут вмешиваться во внутренние дела России», т.е. позволят Советской власти устоять. Цена этому нейтралитету – головы Романовых и затопление большевиками русского флота. Но Троцкий не был бы Троцким, если бы не попытался и в этой неприглядной истории выставить себя в благородном свете. Не напишешь же, о том, что прологом гибели русских кораблей, стал датский пароходик, на котором господин Бронштейн, с «союзными» деньгами в кармане плыл делать русскую революцию. Между прочим, всего лишь год назад! Теперь вот пора денежки отрабатывать. Поэтому революционному трибуналу, судившему Щастного, Лев Давыдович подробно объяснил (простите за длинную цитату):

«… при обсуждении вопроса о подготовительных мерах на случай необходимости уничтожения флота было обращено внимание на то, что, в случае внезапного нападения немецких судов, при содействии контрреволюционного комсостава на нашем собственном флоте, на кораблях у нас может создаться такое положение дезорганизации и хаоса, которое сделает совершенно невозможным действительный подрыв судов; чтобы обезопасить себя от такого положения, мы решили создать на каждом корабле, безусловно, надёжную и преданную революции группу моряков-ударников, которые, при всякой обстановке, будут готовы и способны уничтожить корабль, хотя бы пожертвовав своею собственной жизнью… Когда организация этих ударных групп находилась ещё в подготовительной стадии, к одному из членов морской коллегии явилсявидный английский морской офицер и заявил, что Англия настолько заинтересована в том, чтобы суда не попались в руки немцев, что готова щедро заплатить тем морякам, которые возьмут на себя обязательство в роковую минуту взорвать суда. Я немедленно распорядился прекратить всякие переговоры с этим господином. Но должен признать, что предложение это заставило нас подумать о вопросе, о котором мы, в суматохе и в сутолоке событий, не подумали до тех пор: именно, об обеспечении семейств тех моряков, которые подвергнут себя грозной опасности. Я поручил сообщить Щастному по прямому проводу, что на имя моряков-ударников правительство вносит определённую сумму».

Сдаётся мне, что подло и низко предлагать деньги морякам за взрыв собственного флота! Ведь не обещали же ни экипажу крейсера «Варяг», ни эсминца «Стерегущий», ни другим героям русско-японской войны, ни денег, ни бонусов, ни премий! Они корабли топили сами, их заставлять не надо было! Почему? Послушайте песни о тех событиях: «Гибель Варяга» и «Гибель Стерегущего». За что умирают русские моряки? ЗА ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО!За что сражались советские солдаты и моряки на полях Великой Отечественной войны? ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА!

Никто не ходил в атаку за Керенского, никто не желал умирать с именем Временного правительства на устах. За Троцкого, за Реввоенсовет погибать тоже охотников было мало. И до, и после Льва Давыдовича русские солдаты и моряки отдавали свои жизни, сражались, и уничтожали себя и корабли только тогда, когда надежды на победу уже не было. Те же «Варяг» и «Кореец»: сначала попытка прорваться из Чемульпо, бой и уж только от безысходности затопление! А просто так, без борьбы, стоя в порту взорвать флот, такого позора русские моряки не знали никогда. Потому, что им было ясно, за что они сражаются. Для того и понадобилось сначала уничтожить ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО, чтобы надломился внутренний стержень русского воина, и страна в одночасье стала слабой и бессильной. И для этого уже позже вновь понадобилось большевикам воспитать новые поколения кричавшие «ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА! », чтобы русский солдат смог сломать хребет гитлеровскому вермахту. Ведь когда вы умираете, защищая свою жену и детей, свою Родину и свой отчий дом, деньги Вам предлагать не надо. Вам ясно и понятно, почему и зачем Вы сидите в окопе или стоите у корабельного орудия. Деньги нужны, для того чтобы заглушить угрызения совести. Когда вы сидите не в том окопе, не с той стороны баррикад…

«Это постановление, с моей точки зрения, нисколько не противоречило ни специально „морской“, ни общечеловеческой морали» – пишет товарищ Бронштейн-Троцкий. Не будем спорить с отцом основателем Красной армии, просто посмотрим, что за«видный английский морской офицер» пришёл предлагать деньги за подрыв нашего флота. К счастью была в примечаниях к речи Льва Давыдовича сносочка. Там фамилия сего добра молодца указана. И с этим новым знанием, вся картина для нас с Вами заиграет совсем новыми красками!

Вы уже догадались, как звался «видный английский морской офицер»? Конечно – капитан Кроми! Вот это уже действительно интересно. Не случайно этот британец уже многократно появляется в нашем повествовании, и всегда при весьма «мутных» обстоятельствах. Те, кто пытаются убедить нас в том, что он простой и честный английский подводник, должны сначала Троцкого почитать, да задаться вопросом: с чего это он вдруг начинает предлагать русским морякам деньги за взрыв их кораблей!? Неужели, британские моряки с взорванных семи лодок, пустили шапку по кругу? Уж так беспокоит их «чтобы суда не попались в руки немцев», что готовы они отдать последние трудовые фунты, заработанные непосильным подводным трудом!?

Конечно, нет! Везде и всегда такие функции выполняют люди совсем из других ведомств, а для прикрытия они могут использовать абсолютно любую должность и форму. Были же убийцы Распутина «британскими инженерами»! Теперь инженерам в России делать нечего, зато подводники могут находиться рядом с английскими субмаринами. Не надо быть наивным и смотреть на погоны и китель: останься в городе русско-британский госпиталь, быть резиденту английскому доктором, находись рядом с Петроградом британский танковый полк, капитан Фрэнсис Кроми был бы танкистом!

Заодно и более понятной становятся причины его «героической» гибели в посольстве, от рук тех, с кем собственно британский резидент и вёл закулисные переговоры. Снова чудесное совпадение – единственным погибшим иностранцем в результате ликвидации «Заговора послов», стал не просто британский резидент, а человек, участвовавший в самых пикантных переговорах! Знавший всю подноготную правду о связях британских спецслужб и революционной верхушки, и потому бывший нежелательным свидетелем, как для большевиков, так и для самих англичан. Может, и не было вообще никакого сопротивления в помине, а чекисты просто использовали ситуацию для ликвидации капитана Кроми.

Однако, речь у нас идёт не о полной приключений и опасностей жизни британских спецагентов, а о том, как «союзники» подготавливали и осуществляли уничтожение России. С помощью Ленина и Троцкого. Позднее, по истечении времени в своей работе «Советская республика и капиталистический мир» Лев Давыдович уже излагает все события совсем по – другому. Троцкий вообще страдал манией величия, поэтому выпячивал свою значимость, где только можно:

«Я предложил… отобрать на каждом корабле при посредстве главного комиссара известное количество, безусловно, преданных революции надёжных, пристойных людей, поговорить с ними раз и другой и третий об огромном значении для страны своевременного уничтожения кораблей…»

«Моя мысль о необходимости отобрать, разумеется, негласно, чтобы это не дошло до сведения контрреволюционных элементов во флоте и наших неприятелей, отобрать ударные группы из надёжных людей…».

Я предложил, я считал. Так историю и фальсифицируют, а точнее чуть ретушируют. Ведь неудобно же году этак, в 1925-м, или 1930-м громогласно заявить, что английские офицеры предлагали, а ты согласился взять, деньги на подрыв собственного флота! Забывчивость здесь, как никогда, кстати.

Но вернёмся в душные матросские кубрики. Возмущение команд Балтийского флота уже не позволяло действительно подкупить кого-либо для подрыва кораблей. Суда остались целыми и потом очень даже пригодились Ленину и Троцкому для обороны Петрограда от белогвардейцев. И награда благодарного Советского Правительства герою Щастному не заставила себя ждать! Через три дня после категорического заявления моряков о том, что свой флот они взорвут только после боя, 25-го мая 1918 года, он был вызван в Москву. Предлог пустяковый: Щастный якобы не уволил немедленно с флота двоих моряков, заподозренных в «контрреволюционной деятельности». Сразу по прибытии, после непродолжительной беседы со своим непосредственным начальником Троцким, Наморси был арестован прямо в его кабинете. А дальше начались уж совсем странные вещи. Следствие было подобно молнии, за 10(!) дней набрав материал по делу и передав его в специально(!) созданный для этого Ревтрибунал. Крыленко назначался гособвинителем, Кингисепп председателем суда. Единственный свидетель обвинения и вообще единственный свидетель… сам Троцкий!

Суд начался 20-го июня и был закрытым. В приговоре Ревтрибунала по делу Щастного было сказано: «Вёл контрреволюционную агитацию… предъявлением провокационных документов, явно подложенных, о якобы имеющемся у Советской власти секретном соглашении с немецким командованием об уничтожении флота или о сдаче его немцам…». Щастного признали виновным «в подготовке контрреволюционного переворота, в государственной измене» и приговорили к расстрелу и на следующий день расстреляли, несмотря на официально отменённую советским правительством смертную казнь!

Кому же так была нужна голова Щастного? Ведь в действительности он ни в каком заговоре не участвовал, наоборот – он дважды спас флот, и ему при жизни можно было ставить памятник. А его расстреливают! Ответ простой: Ленину и Троцкому надо своим партнёрам по тайным договорённостям, что-то предъявить, найти крайнего, виновного. Щастный, находившийся всего лишь месяц в должности командующего Балтфлотом, спас его от уничтожения, чем полностью сорвал закулисные договорённости и вот за это должен был ответить головой. Дело было настолько тёмным и загадочным, что когда после перестройки историки занялись этим вопросом, то выяснилось, что материалы трибунала даже не значится в советских архивах. Главный информационный центр МВД СССР сведениями о них тоже не располагал…

Настойчивость «союзников» в выполнении своих планов нам известна. После безуспешных попыток взорвать флот «на высшем уровне», британцы вновь решают действовать рангом пониже. После провала капитана Кроми, к делу подключается ещё один знакомый нам персонаж. Его коллега. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, командовавший обороной Петрограда в описываемый нами период, называет его в своих воспоминаниях так: «… разоблачённый впоследствии профессиональный английский шпион Сидней Рейли, неоднократно являвшийся ко мне под видом поручика королевского сапёрного батальона, прикомандированного к английскому посольству». Судьба русского флота не может оставить англичан равнодушными, поэтому Сидней Рейли просто пришёл помочь генералу Бонч-Бруевичу добрым советом. Спасённые Наморси Щастным корабли разместили в устье Невы. Это очень опасно. По мнению Рейли (и британской разведки) их надо правильно расставить!

«Вручив мне старательно сделанную схему с обозначением стоянки каждого броненосца и с указанием расположения других кораблей, – пишет в своих мемуарах Бонч-Бруевич – он начал убеждать меня, что такая передислокация большей части нашей эскадры обеспечит наилучшее положение флота, если немцы, действительно, предпримут наступательные операции со стороны Финского залива». Генерал Бонч-Бруевич человек опытный, такая трогательная забота «поручика королевского сапёрного батальона, прикомандированного к английскому посольству» кажется ему очень подозрительной. Проанализировав схему, видит он и цель прихода Сиднея Рейли: «подставить стоившие многих миллионов рублей линкоры и крейсера под удар германских подводных лодок »!

Предлагая спасти корабли от атаки, он их как раз под неё и подставляет! Послушай генерал английского шпиона и дальнейшее развитие событий легко можно предсказать. Тёмной ночью неизвестная (разумеется «немецкая») субмарина атаковала бы русские линкоры и отправила их на дно. Поняв игру британской разведки, Бонч-Бруевич делает свои выводы: «Доложив обо всём этом Высшему Военному Совету, я отдал распоряжение часть судов, входивших в состав Балтийского флота, ввести в Неву и, поставив в порту и в устье реки ниже Николаевского моста, то есть совсем не так, как это предлагал Рейли, сделать их недостижимыми для подводных лодок, неспособных пользоваться Морским каналом». Так провалилась последняя попытка английской разведки погубить русский Балтийский флот целиком, но по частям они будут делать это ещё неоднократно.

Теперь перенесёмся из хмурого Питера в солнечный Севастополь. В октябре 1914 года боевые действия на Чёрном море были открыты злополучным немецко-турецким крейсером «Явуз Султан Селим» («Гебен») и его «партнёром» «Мидилли» («Бреслау»). Их германские матросы, переодетые в турецкие фески, обстреляли Одессу и другие наши портовые города. Поначалу у России на Чёрном море находились лишь устаревшие линейные корабли, но после ввода в строй русских дредноутов «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая» соотношение сил на Чёрном море резко изменилось в нашу пользу. К тому же в конце июня 1916 года командование флотом принял адмирал Колчак. Именно с его появлением превосходство русских моряков и кораблей становится колоссальным. Назначенный с целью подготовки десантной операции для захвата заветных Дарданелл, Колчак развернул активные действия по минированию вражеской акватории, и сумел фактически зажать турецкий флот в его собственных портах. Не меняет ситуации и трагическая гибель в результате диверсии дредноута «Императрица Мария» 7(20) октября 1916 года. Теперь, после обеспечения полного господства на море можно было проводить и десантную операцию по захвату Дарданелл. Она планируется практически одновременно с мощным сухопутным наступлением. Срок – начало весны 1917-го. После двух мощных ударов планировалось выбить Турцию, затем рушилась Австро-Венгрия и Болгария, что приводило к неизбежному и быстрому поражению Германии.

Для десанта всё готово: впервые в мире создана транспортная флотилия, соединение из специально оборудованных транспортов, приспособленных для приёма войск и техники. Это средства для высадки людей, боты, самоходные баржи, способные производить высадку десанта даже на необорудованное побережье. Отработано взаимодействие с сухопутными войсками. Англичанам медлить больше нельзя. Если протянуть пару месяцев русская императорская армия и флот нанесут противнику мощнейший удар и захватят стратегические проливы. После этого Россию будет уже не сокрушить.

В дипломатических переговорах «союзники» фактически соглашаются на занятие русскими Босфора и Дарданелл. А их агентура в Петербурге немедленно приступает к решительным действиям. В столице империи начинаются беспорядки: наступает Февраль. Строительство кораблей резко снижает свои темпы. В результате, дредноут «Император Александр III» был всё-таки сдан в октябре 1917 года уже с новым наименованием, полученным от Временного правительства: «Воля». Его собрата линкора «Император Николай I» не помогло новое звучное наименование – «Демократия»! В строй он не войдёт никогда, и в 1927-м году был продан на слом.

Впрочем, новые власти, а за ними и большевики переименовали все суда, так или иначе связанные с «проклятым царизмом». И эти новые имена счастья кораблям не принесли. Не нашлось на Чёрном море героя, равного Наморси Щастного, поэтому Черноморский флот пострадал от действий «союзников» значительно больше. Чтобы уничтожить красавцы черноморские линкоры и другие корабли действующего флота, британской разведке пришлось приложить немало усилий. Прологом трагедии и здесь послужил Брестский мирный договор. Статья 6 его гласила: «Россия обязывается немедленно заключить мир с Украинской народной республикой… Территория Украины незамедлительно очищается от русских войск и русской Красной Гвардии».

Германия создала Украину в качестве собственной кормушки для гарантированного получения оттуда «сало, млеко, яйки». Скрипя зубами, признали независимость Украинской рады и большевики. По договору надо территорию украинскую от русских войск очистить, флот увести в русские порты. Все просто и понятно, только на первый взгляд. В Балтийском море не было сомнений, какой порт является русским – это Кронштадт. На Чёрном море ясности такой нет, ведь никто о разъединении двух братских народов не мог помыслить и в страшном сне. Поэтому границы между двумя странами просто нет! Точнее где-то она есть, а где-то её нет. И каждый может трактовать её по – своему. В том числе и немцы, чьи остроконечные каски торчат из-за спины правительства независимой Украины. По мнению германцев и украинцев, Севастополь уже не русский порт, а, следовательно, именно в нём согласно статье 5 Брестского договора корабли должны быть разоружены. Потому, что и Новороссийск, куда можно флот перебазировать тоже порт украинский!

Нет на Чёрном море Кронштадта, некуда деваться русскому флоту. Ох, следовало лучше думать, подписывая тот договор, скажут историки: маленькое исправление и всё могло бы быть по-другому. Но мы знаем, как и почему согласился Ленин на тот договор. Знают это и немцы. Знают и «союзники». И по-другому быть не могло.

Германское руководство, как мы уже не раз видели, не очень то надеется на лояльность своих успешных «шпионов» во главе с Лениным. Только, что в марте Ильич с компанией увели из под носа кайзера Балтийский флот из Гельсингфорса. О том, что всё это сделал по своей инициативе, вопреки приказу, один смелый патриот Щастный, немцы не знают, да и не поверят. Видя, что «германские шпионы» в своих действиях более ориентируются на «союзников» по Антанте, а не на берлинских «хозяев», немецкое руководство предпринимает отчаянную попытку захватить для себя хотя бы корабли Черноморского флота. Благо юридические предпосылки для этого большевистские дипломаты им создали, бездумно подписав именно такую редакцию Брестского договора. В Берлине понимают, что Ленин под давлением своих «союзных» кураторов будет вынужден флот затопить, хотя для России смысла в этом действии никакого нет. 22-го апреля немецкие войска захватывают Симферополь и Евпаторию. Оккупация Севастополя становится неизбежной перспективой ближайших дней, а 25-го апреля 1918 года германское командование предъявляет ленинцам ультиматум о сдаче Черноморского флота. Но кто же лучше кайзеровских дипломатов, представляет себе, насколько несвободны в своих действиях большевики! Поэтому, кроме официального послания Ленину и Троцкому, немцы обращаются ещё и напрямую к руководству флота – Центробалту. Германское командование предлагает поднять на кораблях жёлто-синие самостийные флаги. За это обещает, что оно не тронет корабли, которые присягнут на верность Украине, и признает их флотом союзного государства. Перед моряками встаёт сложная дилемма. Изменить присяге России, стать «украинцами» и сохранить корабли, или сохранив верность «красной» Родине, увести корабли с ясной перспективой их потерять.

Не дай бог никому такого выбора. Сложно осудить и ту и другую сторону. Часть русских моряков решили в Новороссийск не идти, остаться и поднять украинские флаги. Другая часть кораблей, настроенных про-большевистски, снимается с якоря и покидает Севастополь. Среди них эсминец «Керчь», гордо поднявший на своей мачте красный флаг. Следующей ночью следом за ними выходят в море оба мощнейших дредноута – «Свободная Россия» («Императрица Екатерина Великая») и «Воля» («Император Александр III»), вспомогательный крейсер, пять эсминцев, подлодки, сторожевые катера и торговые суда. Как только корабли подходят к проходу в боновых заграждениях, бухта освещается ракетами. Немцы успевают установить рядом с бухтой артиллерийскую батарею, которая открывает предупредительный огонь.

Это смешно, это – самоубийство. Одного залпа русских дредноутов хватит, чтобы перемешать немецких артиллеристов с красной крымской землёй. С учётом разболтанности команд и отсутствия офицеров – трёх, пяти. Но полномочный представитель Советской республики в Берлине товарищ Иоффе шлёт в Совнарком предупредительные телеграммы: «Всякое оплошное, даже и мелкое провоцирование с нашей стороны будет немедленно использовано с военной точки зрения; необходимо ни в коем случае не допускать этого».

Один выстрел из 305-мм орудий дредноута это даже не «мелкое провоцирование», а огромная многометровая воронка, полная ошмётков немецких артиллеристов и оплавленных остовов их орудий. Поэтому стрелять нельзя, поэтому немцы не боятся открыть огонь на поражение. Эсминец «Гневный» получает пробоину и выбрасывается на берег в Ушаковской балке. Экипаж покидает его, взорвав машины. Мелкие суда, подводные лодки, катера, опасаясь обстрела, возвращаются к причалам. Дредноуты спокойно выходят в море – по ним германские артиллеристы всё же стрелять не решаются. Таким образом, в Новороссийск уходят 2 линкора, 10 эскадренных миноносцев типа «Новик», 6 угольных миноносцев и 10 сторожевых кораблей.

Сразу по прибытии, революционно настроенная часть флота, ушедшая в Новороссийск получает бодрую, почти поздравительную телеграмму из Москвы: «Выражаем всему личному составу флота, пришедшего в Новороссийск, братское приветствие от имени Морского комиссариата и Совнаркома. Революция оценит героические усилия, направленные в этих трудных условиях на спасение флота, страны и революции».

Но всё это было только началом трагедии, а не её концом. На самом деле повода для радости не было никакого. В начале мая, командующий немецкими войсками фельдмаршал Эйхгорн, тот самый, которого менее чем через два месяца убьют левые эсеры, направляет в Москву ультиматум с требованием «о переходе флота из Новороссийска в Севастополь к 19 июня» для интернирования до окончания войны. Большевики отвечают согласием. Деваться им просто некуда. Воевать нельзя – это спровоцирует немцев на окончательный разрыв с Лениным, да и сил для этого нет. Даже просто обороняться в Новороссийске невозможно: нет укреплений, а войска разболтаны и деморализованы. Выполнить ультиматум, отдать флот Германии тоже нельзя – тогда западные разведки не смогут утопить русские корабли. А сделать это, английским и французским эмиссарам надо обязательно. Прокол с Балтийским флотом повториться не должен! Официальное прикрытие для беспокойства англичан, как и на Балтике – забота, чтобы русский флот не попал в немецкие руки. На самом деле это туман, словесная шелуха, которой прикрывается ненасытное желание уничтожить весь русский флот и поставить жирную точку в истории России, как морской державы. «Союзники» прекрасно понимают, что опасности участия русских дредноутов в войне не существует – у Германии просто нет на это времени. Пока немцы разберутся с новыми судами, пока привезут свои экипажи, пока те освоятся с новой боевой техникой уже и война закончится. Ведь самой кайзеровской Германии осталось жить менее пяти месяцев! А кто, как не «союзники», написавшие и воплощающие сценарий крушения ведущих монархий путём мировой войны, знают, когда и что произойдёт. Вспомните, как гладко, словно в театре, происходили все трагические события русских революций. Все герои появлялись на сцене ровно в означенный час, не раньше и не позже. Также картинно падёт в прах и германский рейх.

Но вернёмся в душный май 1918-го, в кремлёвский кабинет Ленина. 1-го мая немцы входят в Севастополь, 3-го мая Троцкий присылает на Балтийское море свои замечательные приказы о взрыве флота и о денежных счетах матросам. Итак, противиться немцам нельзя, противиться «союзникам» тоже. Что же делать? Фантастическая гибкость Ленина помогает найти выход из сложившейся тупиковой ситуации. Немцы требуют заключить мирный договор с Украиной и передать ей корабли – хорошо начинаем переговорный процесс. Мы, большевики, хотим строить с Киевом добрососедские отношения, просто вопросов к обсуждению много: границы, визы, раздел царских долгов. «Союзники» требуют флот затопить – отправляем в Новороссийск своего человека, чтобы контролировать ситуацию и организовать уничтожение кораблей…

Происходящие далее события, покрыты мраком неизвестности. Советские историки рисуют ситуацию полной безнадёжности сопротивлению немцам, в которой Ильич и принял решение потопить флот. Однако если хорошенько поискать, то можно найти и совершенно другие факты, говорящие о том, что моряки готовили Новороссийск к обороне, а затем дипломатическая ситуация в отношениях с Германией вообще в корне изменилась. Германия согласилась признать права России на Черноморский флот и взяла на себя обязательство вернуть суда по окончании мировой войны! Такой вариант развития событий мог не устраивать только британскую разведку. Действия Ленина просто невозможно логично объяснить, если не учитывать её мощное давление на главу советского государства. Корабли лежащие на дне моря, для революции и России потеряны навсегда. А это значительно хуже пусть и туманной, но всё же возможности, что немцы отдадут их России назад после мировой войны! Не о стране думал Ленин, принимая своё решение, а вновь и вновь о выживании своего детища – кровавой большевистской революции. Такую мысль высказал ещё в 1924 году и Г. К. Граф в своей книге «На „Новике“. Балтийский флот в войну и революцию». Поэтому её и направили в спецхраны: «Ясно, что уничтожение Черноморского флота… было важно не большевикам: всё равно, если бы флот и подлежал выдаче, им было бы очень рискованно нарушить условия мира; если же он оставался в их руках, то топить его не было никакого смысла, потому что он находился в их полной зависимости. И если они его потопили, то только в силу требования союзников, предъявленного в тяжёлый момент ».

6 июня (24.05) 1918 года на Чёрное море прибывает ленинский посланец. Это член Морской коллегии матрос Вахрамеев. С собой у него доклад начальника Морского генерального штаба с лаконичной резолюцией Владимира Ильича: «Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно». Задача специального эмиссара Вахрамеева – сделать это. Чтобы с выполнением задания проблем не возникло, строптивый командующий флотом Михаил Петрович Саблин заранее вызывается в Москву. Удивительное совпадение: приглашение от Троцкого приходит практически в те же сроки, что и вызов в столицу Наморси Щастного! Можно не сомневаться, что Саблин там разделил бы его судьбу. Да он и сам догадывается о причинах вызова, а потому по дороге бежит и вскоре переходит к белым. Вызывают же его в Москву для того, чтобы очистить «поле». Саблин упрям, а в операции по будущему уничтожению флота нужны покорные исполнители.

Новый командующий флотом, капитан 1-го ранга, командир дредноута «Воля» Тихменев, действует в точности, как его коллега Наморси Щастный. Он пытается спасти корабли. Он телеграфирует в Москву: «Совет флагманов, собравшись 7-го июня с. г. на линейном корабле „Воля“ и ознакомившись с секретным докладом Морского генерального штаба за №… и предписанием за №…. постановил: ввиду того, что никакая реальная опасность от наступления германских войск, как со стороны Ростова, так и Керченского пролива Новороссийску не угрожает, то корабли уничтожать преждевременно. Попытка отдачи подобного приказания будет принята за явное предательство».

Смущён и сам ленинский посланец Вахрамеев. Теперь когда он видит реальную обстановку ему тоже не совсем понятно, почему так срочно надо топить корабли. Сказать, что ситуация сложилась запутанная – это не сказать ничего. И как всегда, в кризисный момент Владимир Ильич проявляет нечеловеческую гибкость. В Киеве большевистская делегация продолжает вести с немцами обсуждение сдачи кораблей. Одновременно в Севастополь оправляются приказы к их уничтожению. Тексты ленинских телеграмм по памяти приводит в своих воспоминаниях командир эсминца «Керчь» ярый большевик лейтенант Кукель:

«13 или 14 июня (не помню) была получена открытая радиограмма от центрального правительства приблизительно следующего содержания: „Германия предъявила ультиматум флоту прибыть в Севастополь не позже 19 июня, причём даёт гарантию, что по окончании войны флот будет возвращён России, в случае неисполнения Германия угрожает начать наступление на всех фронтах. Не желая подвергать страну новым неисчислимым бедствиям, предписывает флоту идти в Севастополь с расчётом прибыть туда не позже 19 июня. Все безумцы, противящиеся власти, избранной многомиллионным трудовым народом, будут считаться вне закона. № 141“. Одновременно получена была шифрованная радиограмма (приблизительно) нижеследующего содержания: „Опыт показал, что все бумажные гарантии Германии не имеют цены и доверия, а посему флот возвращён России не будет. Приказываю флот потопить до срока ультиматума. Радио № 141 не числить. № 142“.

Макиавелли перевернулся в гробу! Два приказа прямо противоположного содержания имеют входящие номера №141 и №142. Прямо один за другим. Одновременно руководство флота получает и ещё одну, тоже шифрованную телеграмму: «Вам будет послана открытая телеграмма – во исполнение ультиматума идти в Севастополь, но Вы обязаны этой телеграммы не исполнять, а, наоборот, уничтожить флот, поступая согласно привезённого И. И. Вахрамеевым предписания».

Делая вид, что он согласен выполнить немецкий ультиматум, Ленин открытым текстом по радио даёт указание кораблям следовать в Севастополь для передачи немцам и украинцам. И тут же – шифрованная телеграмма флот потопить. А чтобы никто не сомневался, какой приказ правильный – ещё одна шифровка, и дополнительно товарищ Вахрамеев с секретной директивой «уничтожить все корабли и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске»! Одновременная отправка двух взаимоисключающих приказов даёт Ленину алиби и перед «союзниками», и перед немцами. Но совершенно очевидно, что глава большевиков сильнее опасается вовсе не немцев, в чьи шпионы его так активно записывают современные историки. Именно уничтожение кораблей по приказу англичан и французов, а не их отдача Германии является генеральной линией Ленина в этот момент.

С «союзниками» Ильич всегда умел договариваться. Проблемы начинаются со своими собственными революционными матросами и офицерами. Капитан Тихменев решает предать гласности все тайные приказы Ленина. Для этого он созывает общее собрание командиров, председателей судовых комитетов и представителей команд. На этом же совещании присутствует ленинский эмиссар Вахрамеев и комиссар флота Глебов-Авилов. К слову сказать, комиссар у Черноморского флота тоже весьма любопытный. Это отнюдь не рядовой товарищ! Николай Павлович Авилов (партийная кличка Глеб, Глебов), старый большевик и один из руководителей ленинской партии. Он даже входил в первый состав(!) Совета Народных Комиссаров и был, соответственно, наркомом почт и телеграфов. Всего в первом составе 14 (!) человек. И вот один из этих апостолов революции послан именно сюда, на Черноморский флот и именно в мае, когда потопление кораблей начинает готовиться организационно. Это явно неспроста.

Но вернёмся на палубу линкора «Воля», на матросское собрание. Командующий флотом Тихменев объявляет, что им получены чрезвычайной важности документы из Москвы, которые он просит выслушать самым серьёзным и внимательным образом. И просит обоих комиссаров зачитать телеграммы в порядке их получения. Они попытались отказаться, однако Тихменев настоял и в результате телеграммы стал зачитывать Глебов-Авилов.

Прочитайте телеграмму № 141, а сразу за ней №142. Впечатляет. Произвели они впечатление и на черноморских матросов, поэтому их чтение сопровождалось громкими возгласами негодования. Однако, для чтения текста третьей, секретной телеграммы, духа у ленинского эмиссара не хватило. Тогда командующий флотом Тихменев заявил собравшимся матросам, что комиссар не прочитал ещё одной телеграммы, по его мнению – самой важной. Сильно растерявшись, Глебов-Авилов попытался, что-то пролепетать о секретности и несвоевременности такого объявления. В ответ на это, Тихменев взял третью ленинскую телеграмму и прочитал её собранию.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Простым красным матросам, было не понять столь высокой политики, для них дело попахивало откровенным предательством. Было очевидно, что, пытаясь утопить флот, Ленин снимает с себя всякую ответственность и при желании даже может объявить моряков «вне закона». Вахрамееву не удаётся погасить возмущение. Теперь заставить моряков потопить свои корабли практически невозможно. Напротив, значительная часть экипажей, как и балтийцы, выразила решимость дать бой и только после этого уничтожить корабли, как и подобает русским морякам, как это сделали герои Цусимы и «Варяга»!

Для Ленина это равносильно смерти. На следующий день проходит новое собрание. На этот раз помимо моряков на нём присутствует председатель Кубано-Черноморской республики Рубин и представители от фронтовых частей. И происходит невероятное! Глава местной Советской власти и солдатские депутаты не только не поддерживают линию большевистского центра, но, наоборот, даже угрожают черноморцам в случае затопления ими кораблей! Старший лейтенант Кукель описывает это так:

«Председатель в пространной и весьма талантливой речи убеждает никаких мероприятий с флотом не предпринимать, так как военное положение края блестяще… Представитель от фронтовых частей в самых оптимистических красках обрисовал состояние боевых частей и стратегическую обстановку, в конце речи горячо и твёрдо заявил, что предупреждает моряков, что в случае потопления судов, весь фронт в количестве 47 000 человек повернёт свои штыки на Новороссийск и подымет на них моряков, так как фронт спокоен, пока флот может защищать, хотя бы морально их тыл, но как только флота не будет фронт придёт в отчаяние».

Вот это и есть разница между руководителем Кубано-Черноморской республики, который не знает обо всех обязательствах своих московских руководителей, и Лениным-Троцким находящихся в постоянном контакте с Садулем, Рейли и Локкартом. Не понять простому большевику всего расклада закулисных тайн, поэтому он может позволить себе рубить правду матку и поступать По-совести. Ленин же обязан соблюдать договорённости с «союзниками», поэтому, и вертится, как уж на сковородке.

Телеграф принимает гневные ленинские телеграммы: «Приказы, посланные флоту в Новороссийск, должны быть, безусловно, выполнены. Надо объявить, что за неисполнение их моряки будут объявлены вне закона. Надо во что бы то ни стало помешать безумной авантюре…». Раз Вахрамеев не справляется, то в ход идёт «тяжёлая артиллерия». По личному распоряжению Ленина в Новороссийск отправляется Федор Раскольников, получивший особые полномочия и единственный приказ – во что бы то ни стало потопить флот!

Но пока он прибывает на место, проходит время. Не теряют времени зря, и те, кто хочет спасти русские корабли, и те, кто страстно желает их гибели. В Севастополе находятся французская и английская военные миссии. Как и на Балтийском море, использующие эту «крышу» «союзные» разведчики отчаянно пытаются выполнить задание своего руководства. «Среди матросов Минной бригады сновали какие-то подозрительные личности, что-то предлагая, что-то обещая и о чём-то уговариваясь. В некоторых из них нетрудно было даже угадать национальность» – пишет капитан 1-го ранга Г. К. Граф.

Это – французы. Поскольку все вопросы «революционной демократией» решаются на митингах, то, повлияв на мнение самых активных моряков, можно получить общий нужный результат. Методы влияния стары, как мир – подкуп и взятка. Французские агенты раздают деньги морякам, не забывая и о посланцах Ленина: «Между прочим, Глебова-Авилова и Вахрамеева видели вместе с двумя неизвестными лицами, – продолжает Г.К. Граф – тоже, по-видимому, иностранцами, причём слышали, как один из комиссаров что-то многозначительно им обещал: „Не извольте беспокоиться – все, всё будет исполнено, хотя бы относительно части“.

Патриоты тоже не теряют времени даром и пытаются спасти корабли. Методы убеждения «союзных» разведок, русским офицерам недоступны, подкупить они никого не могут. Дисциплины на флоте тоже более нет, приказать командующий Тихменев не может, он может лишь убедить. Взывать к совести и разуму. Среди моряков, окончательно запутавшихся в хитрых переплетениях политических нитей, снова происходит раскол: 17-го июня, Тихменев, фактически уговаривает уйти в Севастополь дредноут «Воля», вспомогательный крейсер «Троян» и 7 миноносцев. Вслед уходящим кораблям на самом «большевистском» эсминце «Керчь» поднимается сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России».

Звучит красиво, но только командира этого эсминца лейтенанта Кукеля, часто видят в компании офицеров из французской миссии, а 13-го января 1918 года (всего пять месяцев назад!) именно под его командованием живых офицеров топили в море с грузом на ногах. Поэтому, говоря о затоплении большевиками Черноморского флота надо помнить о человеческом облике не только тех, кто отдавал этот приказ, но и тех, кто его выполнял…

Можно обманывать некоторых и иногда, но никому не удавалось обманывать всех и всегда. Правда находит себе дорогу. Даже из пыльных спецхранов Советского союза. И снова слово Г.К. Графу. Он лично беседовал с участниками тех событий: «Во французской миссии в Екатеринодаре сами же члены её проболтались о похождениях некоего лейтенанта Беньо и капрала Гильома, агентов французской контрразведки, которым было поручено высшим командованием уничтожить Черноморский флот, не стесняясь ни способами, ни средствами. Лейтенант Беньо нисколько не отказывался тогда от своего участия в этом деле, но, наоборот, весьма любезно сообщил некоторые подробности…».

Вот так французская разведка «готовила» приезд нового ленинского эмиссара. Немецкий ультиматум истекает 19-го июня. Остаются считанные часы: 18-го в пять утра в Новороссийск прибывает товарищ Раскольников. Те, кто хотел спасти корабли, уже уплыли в Новороссийск. Команды оставшихся судов хорошо обработаны. Раскольников быстро и решительно организует затопление оставшейся части флота. Один за другим, уходят на дно 14 боевых кораблей, среди них дредноут «Свободная Россия». Позднее отправляются на дно ещё и 25 коммерческих пароходов. А в Москве получают лаконичный отчёт-телеграмму Раскольникова о проделанной работе: «Приехав в Новороссийск… взорвал на внешнем рейде все находившиеся… к моему приезду суда».

Теперь карьера Раскольникова пойдёт в гору. Почти одновременно Ревтрибунал при ВЦИК вынес смертный приговор А. М. Щастному. Эта и есть справедливость с поправкой на «закулисье» мировой политики: спасителю русских кораблей – пуля, его губителю будущие почётные должности и карьера…

Французским и английским разведчикам тоже есть, что предъявить своему руководству – значительная часть флота Российской империи уничтожена. Но «союзникам» этого мало, необходимо потопить весь русский флот и вырвать с корнем саму возможность его будущего возрождения. Поэтому, трагедия русского флота на этом не закончилась. Наоборот – она ещё только начиналась. Русский флот надо было добить, во что бы то ни стало. Как и Российскую империю, как и Белое движение. Эту нелёгкую миссию «союзники» взяли на себя…

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 6; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.037 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты