Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Даниэль Дефо (Daniel Defoe) ок. 1660-1731




Робинзон Крузо (Robinson Crusoe)

Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, описанные им самим (The Life and Strange Surprising Adventures of Robinson Crusoe of York, Mariner, Written by Himself)
Роман (1719)

Этот роман знают все. Даже не читавшие его (что трудно вообразить) помнят: молодой моряк отправляется в далекое плавание и после кораблекрушения попадает на необитаемый остров. Он проводит там около двадцати восьми лет. Вот, собственно, и все «содержание». Двести с лишним лет человечество зачитывается романом; нескончаем список его переложений, продолжений и подражаний; экономисты выстраивают по нему модели человеческого существования («робинзонады»); Ж. Ж. Руссо восторженно взял его в свою педагогическую систему. В чем притягательность этой книги? «История», или жизнь, Робинзона поможет ответить на этот вопрос.

Робинзон был третьим сыном в семье, баловнем, его не готовили ни к какому ремеслу, и с детских лет его голова была набита «всякими бреднями» — главным образом мечтами о морских путешествиях. Старший его брат погиб во Фландрии, сражаясь с испанцами, без вести пропал средний, и поэтому дома слышать не хотят о том, чтобы отпустить последнего сына в море. Отец, «человек степенный и умный», слезно умоляет его стремиться к скромному существованию, на все лады превознося «среднее состояние», уберегающее человека здравомыслящего от злых превратностей судьбы. Увещевания отца лишь на время урезонивают 18-летнего недоросля. Попытка несговорчивого сына заручиться поддержкой матери тоже не увенчивается успехом, и еще без малого год он надрывает родительские сердца, пока 1 сентября 1651 г. не отплывает из Гулля в Лондон, соблазнившись бесплатным проездом (капитан — отец его приятеля).

Уже первый день на море стад предвестьем грядущих испытаний. Разыгравшийся шторм пробуждает в душе ослушника раскаяние, впрочем, улегшееся с непогодой и окончательно развеянное попойкой («как обыкновенно у моряков»). Через неделю, на ярмутском рейде, налетает новый, куда более свирепый шторм. Опытность команды, самоотверженно спасающей корабль, не помогает: судно тонет, моряков подбирает шлюпка с соседнего суденышка. На берегу Робинзон снова испытывает мимолетное искушение внять суровому уроку и вернуться в родительский дом, но «злая судьба» удерживает его на избранном гибельном пути. В Лондоне он знакомится с капитаном корабля, готовящегося идти в Гвинею, и решает плыть с ними — благо, это ни во что ему не обойдется, он будет «сотрапезником и другом» капитана. Как же будет корить себя поздний, умудренный испытаниями Робинзон за эту свою расчетливую беспечность! Наймись он простым матросом, он научился бы обязанностям и работе моряка, а так он всего-навсего купец, делающий удачный оборот своим сорока фунтам. Но какие-то мореходные знания он приобретает: капитан охотно занимается с ним, коротая время. По возвращении в Англию капитан вскоре умирает, и Робинзон уже самостоятельно отправляется в Гвинею.



То была неудачная экспедиция: их судно захватывает турецкий корсар, и юный Робинзон, словно во исполнение мрачных пророчеств отцa, проходит тяжелую полосу испытаний, превратившись из купца в «жалкого раба» капитана разбойничьего судна. Тот использует его на домашних работах, в море не берет, и на протяжении двух лет у Робинзона нет никакой надежды вырваться на свободу. Хозяин между тем ослабляет надзор, посылает пленника с мавром и мальчиком Ксури ловить рыбу к столу, и однажды, далеко отплыв от берега, Робинзон выбрасывает за борт мавра и склоняет к побегу Ксури. Он хорошо подготовился: в лодке есть запас сухарей и пресной воды, инструменты, ружья и порох. В пути беглецы постреливают на берегу живность, даже убивают льва и леопарда, миролюбивые туземцы снабжают их водой и пищей. Наконец их подбирает встречный португальский корабль. Снисходя к бедственному положению спасенного, капитан берется бесплатно довезти Робинзона в Бразилию (они туда плывут); более того, он покупает его баркас и «верного Ксури», обещая через десять лет («если он примет христианство») вернуть мальчику свободу. «Это меняло дело», благодушно заключает Робинзон, покончив с угрызениями совести.



В Бразилии он устраивается основательно и, похоже, надолго: получает бразильское подданство, покупает землю под плантации табака и сахарного тростника, в поте лица трудится на ней, запоздало жалея, что рядом нет Ксури (как помогла бы лишняя пара рук!). Парадоксально, но он приходит именно к той «золотой середине», которой его соблазнял отец, — так зачем было, сокрушается он теперь, покидать родительский дом и забираться на край света? Соседи-плантаторы к нему расположены, охотно помогают, ему удается получить из Англии, где он оставил деньги у вдовы своего первого капитана, необходимые товары, земледельческие орудия и хозяйственную утварь. Тут бы успокоиться и продолжать свое прибыльное дело, но «страсть к скитаниям» и, главное, «желание обогатиться скорее, чем допускали обстоятельства» побуждают Робинзона резко сломать сложившийся образ жизни.

Все началось с того, что на плантациях требовались рабочие руки, а невольничий труд обходился дорого, поскольку доставка негров из Африки была сопряжена с опасностями морского перехода и еще затруднена юридическими препонами (например, английский парламент разрешит торговлю рабами частным лицам только в 1698 г.). Наслушавшись рассказов Робинзона о его поездках к берегам Гвинеи, соседи-плантаторы решают снарядить корабль и тайно привезти в Бразилию невольников, поделив их здесь между собой. Робинзону предлагается участвовать в качестве судового приказчика, ответственного за покупку негров в Гвинее, причем сам он не вложит в экспедицию никаких денег, а невольников получит наравне со всеми, да еще в его отсутствие компаньоны будут надзирать за его плантациями и блюсти его интересы. Конечно, он соблазняется выгодными условиями, привычно (и не очень убедительно) кляня «бродяжнические наклонности». Какие «наклонности», если он обстоятельно и толково, соблюдая все канительные формальности, распоряжается оставляемым имуществом!



Никогда прежде судьба не предостерегала его столь внятно: он отплывает первого сентября 1659 г., то есть день в день спустя восемь лет после побега из родительского дома. На второй неделе плавания налетел жестокий шквал, и двенадцать дней их трепала «ярость стихий». Корабль дал течь, нуждался в починке, команда потеряла троих матросов (всего на судне семнадцать человек), и было уже не до Африки — скорее бы добраться до суши. Разыгрывается второй шторм, их относит далеко от торговых путей, и тут в виду земли корабль садится на мель, и на единственной оставшейся шлюпке команда «отдается на волю бушующих волн». Даже если они не перетонут, гребя к берегу, у суши прибой разнесет их лодку на куски, и приближающаяся земля кажется им «страшнее самого моря». Огромный вал «величиной с гору» опрокидывает лодку, и обессилевший, чудом не добитый настигающими волнами Робинзон выбирается на сушу.

увы, он один спасся, свидетельством чему выброшенные на берег три шляпы, фуражка и два непарных башмака. На смену исступленной радости приходят скорбь по погибшим товарищам, муки голода и холода и страх перед дикими зверями. Первую ночь он проводит на дереве. К утру прилив пригнал их корабль близко к берегу, и Робинзон вплавь добирается до него. Из запасных мачт он сооружает плот и грузит на него «все необходимое для жизни»: съестные припасы, одежду, плотницкие инструменты, ружья и пистолеты, дробь и порох, сабли, пилы, топор и молоток. С неимоверным трудом, каждую минуту рискуя опрокинуться, он приводит плот в спокойный заливчик и отправляется подыскать себе жилье. С вершины холма Робинзону уясняется его «горькая участь»: это остров, и, по всем признакам, — необитаемый. Оградившись со всех сторон сундуками и ящиками, он проводит на острове вторую ночь, а утром снова вплавь отправляется на корабль, торопясь взять что можно, пока первая же буря не разобьет его в щепки. В эту поездку Робинзон забрал с корабля множество полезных вещей — опять ружья и порох, одежду, парус, тюфяки и подушки, железные ломы, гвозди, отвертку и точило. На берегу он сооружает палатку, переносит в нее от солнца и дождя съестные припасы и порох, устраивает себе постель. Всего он двенадцать раз наведался на корабль, всегда разживаясь чем-нибудь ценным — парусиной, снастями, сухарями, ромом, мукой, «железными частями» (их он, к великому огорчению, почти целиком утопил). В свой последний заезд он набрел на шифоньерку с деньгами (это один из знаменитых эпизодов романа) и философски рассудил, что в его положении вся эта «куча золота» не стоит любого из ножей, лежавших в соседнем ящике, однако, поразмыслив, «решил взять их с собой». В ту же ночь разыгралась буря, и наутро от корабля ничего не осталось.

Первейшей заботой Робинзона становится устройство надежного, безопасного жилья — и главное, в виду моря, откуда только и можно ожидать спасения. На скате холма он находит ровную полянку и на ней, против небольшого углубления в скале, решает разбить палатку, оградив ее частоколом вбитых в землю крепких стволов. Войти в «крепость» можно было только по приставной лестнице. Углубление в скале он расширил — получилась пещера, он использует ее как погреб. На эти работы ушло много дней. Он быстро набирается опыта. В самый разгар строительных работ хлынул дождь, сверкнула молния, и первая мысль Робинзона: порох! Не страх смерти напугал его, а возможность одним разом потерять порох, и он две недели пересыпает его в мешочки и ящички и прячет в разные места (не менее сотни). Заодно он знает теперь, сколько у него пороха: двести сорок фунтов. Без цифр (деньги, товары, груз) Робинзон уже не Робинзон.

Очень важно это «заодно»: осваиваясь в новой жизни, Робинзон, делая что-го «одно», будет всегда примечать идущее на пользу «другое» и «третье». Перед знаменитыми героями Дефо, Роксаной и Молль Флендерс, стояла та же задача: выжить! Но для этого им требовалось освоить пусть нелегкую, но одну «профессию» — куртизанки и соответственно воровки. Они жили с людьми, умело пользовались их сочувствием, паразитировали на их слабостях, им помогали толковые «наставники». А Робинзон одинок, ему противостоит мир, глубоко безразличный к нему, просто не ведающий о его существовании, — море, ветры, дожди, этот остров с его дикой флорой и фауной. И чтобы выжить, ему предстоит освоить даже не «профессию» (или множество их, что, впрочем, он сделает), но законы, «нравы» окружающего мира и взаимодействовать, считаясь с ними. В его случае «жить» значит все примечать — и учиться. Так, он не сразу догадывается, что козы не умеют смотреть вверх, зато потом будет легко добывать мясо, стреляя со скалы или холма. Его выручает не одна природная смекалка: из цивилизованного мира он принес представления и навыки, позволившие ему «в полной безмолвия печальнейшей жизни» ускоренно пройти основные этапы становления общественного человека — иначе говоря, сохраниться в этом качестве, не одичать, подобно многим прототипам. Тех же коз он научится одомашнивать, добавит к мясному столу молочный (он будет лакомиться сыром). А сэкономленный порох еще как пригодится! Помимо скотоводства, Робинзон наладит земледелие, когда прорастут вытряхнутые с трухой из мешка зерна ячменя и риса. Поначалу он увидит в этом «чудо», сотворенное милостивым Провидением, но вскоре вспомнит про мешок и, полагаясь на одного себя, в свой срок уже будет засевать немалое поле, успешно борясь с пернатыми и четвероногими грабителями.

Приобщенный исторической памяти, возрастая от опыта поколений и уповая на будущее, Робинзон хоть и одинок, но не затерян во времени, отчего первейшей заботой этого жизнестроителя становится сооружение календаря — это большой столб, на котором он каждый день делает зарубку. Первая дата там — тридцатое сентября 1659 г. Отныне каждый его день назван и учтен, и для читателя, прежде всего тогдашнего, на труды и дни Робинзона падает отсвет большой истории. За время его отсутствия в Англии была восстановлена монархия, и возвращение Робинзона «подгадает» к «Славной революции» 1688 г., приведшей на трон Вильгельма Оранского, доброжелательного патрона Дефо; в эти же годы в Лондоне случится «Великий пожар» (1666 г.), и воспрянувшее градостроительство неузнаваемо изменит облик столицы; за это время умрут Мильтон и Спиноза; Карл II издаст «Хабеас корпус акт» — закон о неприкосновенности личности. А в России, которой, как выяснится, тоже будет небезразлична судьба Робинзона, в это время сжигают Аввакума, казнят Разина, Софья становится регентшей при Иване V и Петре I. Эти дальние зарницы мерцают над человеком, обжигающим глиняный горшок.

Среди «не особо ценных» вещей, прихваченных с корабля (вспомним «кучу золота»), были чернила, перья, бумага, «три очень хороших Библии», астрономические приборы, подзорные трубы. Теперь, когда быт его налаживается (с ним, кстати, живут три кошки и собака, тоже корабельные, потом прибавится в меру разговорчивый попугай), самое время осмыслить происходящее, и, покуда не кончились чернила и бумага, Робинзон ведет дневник, чтобы «хоть сколько-нибудь облегчить свою душу». Это своеобразный гроссбух «зла» и «добра»: в левой колонке — он выброшен на необитаемый остров без надежды на избавление; в правой — он жив, а все его товарищи утонули. В дневнике он подробно описывает свои занятия, производит наблюдения — и примечательные (относительно ростков ячменя и риса), и повседневные («Шел дождь». «Опять весь день дождь»).

Случившееся землетрясение вынуждает Робинзона задуматься о новом месте для жилья — под горой небезопасно. Между тем к острову прибивает потерпевший крушение корабль, и Робинзон берет с него строительный материал, инструменты. В эти же дни его сваливает лихорадка, и в горячечном сне ему является «объятый пламенем» человек, грозя смертью за то, что он «не раскаялся». Сокрушаясь о своих роковых заблуждениях, Робинзон впервые «за много лет» творит покаянную молитву, читает Библию — и по мере сил лечится. На ноги его поднимет ром, настоянный на табаке, после которого он проспал две ночи. Соответственно из его календаря выпал один день. Поправившись, Робинзон наконец обследует остров, где прожил уже больше десяти месяцев. В его равнинной части среди неведомых растений он встречает знакомцев — дыню и виноград; последний его особенно радует, он будет сушить его на солнце, и в межсезонье изюм подкрепит его силы. И живностью богат остров — зайцы (очень невкусные), лисицы, черепахи (эти, наоборот, приятно разнообразят его стол) и даже вызывающие недоумение в этих широтах пингвины. На эти райские красоты он смотрит хозяйским глазом — делить их ему не с кем. Он решает поставить здесь шалаш, хорошо укрепить его и жить по нескольку дней на «даче» (это его слово), основное время проводя «на старом пепелище» вблизи моря, откуда может прийти освобождение.

Непрерывно трудясь, Робинзон и второй, и третий год не дает себе послабления. Вот его день: «На первом плане религиозные обязанности и чтение Священного Писания (...) Вторым из ежедневных дел была охота (...) Третьим была сортировка, сушка и приготовление убитой или пойманной дичи». Прибавьте к этому уход за посевами, а там и сбор урожая; прибавьте уход за скотом; прибавьте работы по хозяйству (сделать лопату, повесить в погребе полку), забирающие много времени и сил из-за недостатка инструментов и по неопытности. Робинзон имеет право погордиться собой: «Терпением и трудом я довел до конца все работы, к которым был вынужден обстоятельствами». Шутка сказать, он будет испекать хлеб, обходясь без соли, дрожжей и подходящей печи!

Заветной его мечтой остается построить лодку и добраться до материка. Он даже не задумывается над тем, кого и что он там встретит, главное — вырваться из неволи. Подгоняемый нетерпением, не обдумав, как доставить лодку от леса к воде, Робинзон валит огромное дерево и несколько месяцев вытесывает из него пирогу. Когда же она наконец готова, ему так и не удастся спустить ее на воду. Он стоически переносит неудачу: Робинзон стал мудрее и выдержаннее, он научился уравновешивать «зло» и «добро». Образовавшийся досуг он благоразумно употребляет на обновление износившегося гардероба:

«строит» себе меховой костюм (брюки и куртку), шьет шапку и даже мастерит зонтик. В каждодневных трудах проходит еще пять лет, отмеченных тем, что он-таки построил лодку, спустил ее на воду и оснастил парусом. К далекой земле на ней не добраться, зато можно объехать вокруг острова. Течение уносит его в открытое море, он с огромным трудом возвращается на берег недалеко от «дачи». Натерпевшись страху, он надолго утратит охоту к морским прогулкам. В этот год Робинзон совершенствуется в гончарном деле и плетении корзин (растут запасы), а главное, делает себе царский подарок — трубку! На острове пропасть табаку.

Его размеренное существование, наполненное трудами и полезными досугами, вдруг лопается как мыльный пузырь. В одну из своих прогулок Робинзон видит на песке след босой ноги. Напуганный до смерти, он возвращается в «крепость» и три дня отсиживается там, ломая голову над непостижимой загадкой: чей след? Вероятнее всего, это дикари с материка. В его душе поселяется страх: вдруг его обнаружат? Дикари могут его съесть (он слышал про такое), могут разорить посевы и разогнать стадо. Начав понемногу выходить, он принимает меры безопасности: укрепляет «крепость», устраивает новый (дальний) загон для коз. Среди этих хлопот он опять набредает на человеческие следы, а затем видит и остатки каннибальского пира. Похоже, на острове опять побывали гости. Ужас владеет им все два года, что он безвылазно остается на своей части острова (где «крепость» и «дача»), живя «всегда настороже». Но постепенно жизнь возвращается в «прежнее покойное русло», хотя он продолжает строить кровожадные планы, как отвадить дикарей от острова. Его пыл охлаждают два соображения: 1) это племенные распри, лично ему дикари не сделали ничего плохого; 2) чем они хуже испанцев, заливших кровью Южную Америку? Этим примирительным мыслям не дает укрепиться новое посещение дикарей (идет двадцать третья годовщина его пребывания на острове), высадившихся на сей раз на «его» стороне острова. Справив свою страшную тризну, дикари уплывают, а Робинзон еще долго боится смотреть в сторону моря.

И то же море манит его надеждой на освобождение. Грозовой ночью он слышит пушечный выстрел — какой-то корабль подает сигнал бедствия. Всю ночь он палит огромный костер, а утром видит вдалеке остов разбившегося о рифы корабля. Истосковавшись в одиночестве, Робинзон молит небо, чтобы «хоть один» из команды спасся, но «злой рок», словно в издевку, выбрасывает на берег труп юнги.

И на корабле он не найдет ни единой живой души. Примечательно, что небогатая «добыча» с корабля не очень его огорчает: он крепко стоит на ногах, вполне себя обеспечивает, и радуют его только порох, рубахи, полотно — и, по старой памяти, деньги. Им неотвязно владеет мысль о бегстве на материк, и поскольку в одиночку это неисполнимо, на подмогу Робинзон мечтает спасти предназначенного «на убой» дикаря, рассуждая в привычных категориях: «приобрести слугу, а может быть, товарища или помощника». Он полтора года строит хитроумнейшие планы, но в жизни, как водится, все выходит просто: приезжают каннибалы, пленник сбегает, одного преследователя Робинзон сваливает прикладом ружья, другого застреливает насмерть.

Жизнь Робинзона наполняется новыми — и приятными — заботами. Пятница, как он назвал спасенного, оказался способным учеником, верным и добрым товарищем. В основу его образования Робинзон закладывает три слова: «господин» (имея в виду себя), «да» и «нет». Он искореняет скверные дикарские привычки, приучая Пятницу есть бульон и носить одежду, а также «познавать истинного бога» (до этого Пятница поклонялся «старику по имени Бунамуки, который живет высоко»). Овладевая английским языком. Пятница рассказывает, что на материке у его соплеменников живут семнадцать спасшихся с погибшего корабля испанцев. Робинзон решает построить новую пирогу и вместе с Пятницей вызволить пленников. Новый приезд дикарей нарушает их планы. На этот раз каннибалы привозят испанца и старика, оказавшегося отцом Пятницы. Робинзон и Пятница, уже не хуже своего господина управляющийся с ружьем, освобождают их. Мысль собраться всем на острове, построить надежное судно и попытать счастья в море приходится по душе испанцу. А пока засеивается новая делянка, отлавливаются козы — пополнение ожидается немалое. Взяв с испанца клятвенное обещание не сдавать его инквизиции, Робинзон отправляет его с отцом Пятницы на материк. А на восьмой день на остров жалуют новые гости. Взбунтовавшаяся команда с английского корабля привозит на расправу капитана, помощника и пассажира. Робинзон не может упустить такой шанс. Пользуясь тем, что он тут знает каждую тропку, он освобождает капитана и его товарищей по несчастью, и впятером они разделываются с негодяями. Единственное условие, которое ставит Робинзон, — доставить его с Пятницей в Англию. Бунт усмирен, двое отъявленных негодяев висят на рее, еще троих оставляют на острове, гуманно снабдив всем необходимым; но ценнее провизии, инструментов и оружия — сам опыт выживания, которым Робинзон делится с новыми поселенцами, всего их будет пятеро — еще двое сбегут с корабля, не очень доверяя прощению капитана.

Двадцативосьмилетняя одиссея Робинзона завершилась: 11 июня 1686 года он вернулся в Англию. Его родители давно умерли, но еще жива добрая приятельница, вдова его первого капитана. В Лисабоне он узнает, что все эти годы его бразильской плантацией управлял чиновник от казны, и, поскольку теперь выясняется, что он жив, ему возвращаются все доходы за этот срок. Состоятельный человек, он берет на свое попечение двух племянников, причем второго готовит в моряки. Наконец Робинзон женится (ему шестьдесят один год) «небезвыгодно и вполне удачно во всех отношениях». У него два сына и дочь.

 

 

Радости и горести знаменитой молль Флендерс (The Fortunes and Misfortunes of the Famous Moll Flanders)

Роман (1722)

В обиходе это произведение Дефо называют кратко: «Молль Флендерс», а с подзаголовком название еще длиннее: «(...), которая была двенадцать лет содержанкой, пять раз замужем, двенадцать лет воровкой, восемь лет ссыльной в Виргинии, но под конец жизни разбогатела».

Основываясь на том, что история ее жизни «написана» героиней в 1683 г. (как всегда, повествование у Дефо ведется от первого лица, а сам он скрывается за маской «издателя») и что самой ей в ту пору должно быть семьдесят или семьдесят один год, определяем дату ее рождения: около 1613 г. Молль родилась в тюрьме, в Ныогете; беременная ею воровка добилась смягчения приговора и после рождения дочери была сослана в колонию, а шестимесячную девочку отдали на попечение «какой-то родственнице». Каков был этот надзор, можно догадаться: уже в три года она скитается «с цыганами», отстает от них, и городские власти Колчестера определяют ее к женщине, некогда знавшей лучшие времена. Та обучает сирот чтению и шитью, прививает им хорошие манеры. Трудолюбивая и смышленая девочка рано (ей восемь лет) сознает унизительность уготованной ей участи прислуги у чужих людей и объявляет о своем желании стать «госпожой». Неглупый ребенок понимает это так: быть самой себе хозяйкой — «собственным трудом зарабатывать на хлеб». На необычную «госпожу» приходят посмотреть жена мэра с дочерьми и прочие расчувствовавшиеся горожанки. Ей дают работу, дарят деньги; она гостит в хорошем доме.

Умирает престарелая воспитательница, наследница-дочь выставляет девочку на улицу, прикарманив ее деньги (потом она их вернет), и четырнадцатилетнюю Молль берет к себе «добрая настоящая госпожа», у которой она гостила. Здесь она прожила до семнадцати лет. Положение ее не совсем понятно, обязанности по дому не определены — скорее всего, она подружка дочерей, названая сестра, «воспитанница». Способная, переимчивая девушка скоро не уступает барышням в танцах и игре на клавикордах и спинете, бойко говорит по-французски, а поет даже лучше их. Природа не обошла ее своими дарами — она красива и хорошо сложена. Последнее сыграет роковую роль в жизни «мисс Бетти» (Элизабет? — мы так и не узнаем ее настоящего имени), как зовут ее в доме, поскольку в семье, помимо девочек, растут двое сыновей. Старший, «большой весельчак» и уже опытный дамский угодник, неумеренными похвалами ее красоте кружит голову девушке, льстит ее тщеславию, превознося перед сестрами ее достоинства. Уязвленные «барышни» настраиваются против нее. Между тем старший брат (он так и останется безымянным) обещаниями жениться и щедрыми подарками добивается «так называемой высшей благосклонности». Разумеется, женитьбу он сулит, «лишь только вступит во владение своим имуществом», и, может быть, искренне полюбившая его героиня еще долго довольствовалась бы ожиданием (хотя более эти обещания не повторялись), не влюбись в нее младший брат, Робин. Этот бесхитростен и прост пугая мать и сестер, он не скрывает своих чувств, а у «мисс Бетти» честно просит руки и сердца — его не смущает, что она бесприданница, Считая себя женой его старшего брата, та отказывает Робину и в отчаянии (счастливый шанс упущен) призывает к решительному объяснению своего любовника-вмужа». А тот вроде бы и не отказывается от своих обещаний, но, трезво оценивая реальность («мой отец здоров и крепок»), советует ей принять предложение брата, внести мир в семью. Потрясенная вероломством любимого, девушка заболевает горячкой, с трудом поправляется и в конце концов соглашается на брак с Робином. Старший брат, с легким сердцем осудив «безрассудство молодости», откупается от любимой пятьюстами фунтами. Явные черты будущего психологического романа проступают в описании обстоятельств этого замужества: лежа с мужем, она всегда представляла себя в объятьях его брата, между тем Робин — славный человек и совсем не заслужил смерти пять лет спустя по воле автора; увы, по поводу его кончины вдова не проливала слез.

Двоих детей от этого брака новоиспеченная вдовушка оставляет у свекрови, живет безбедно, имеет поклонников, но «блюдет» себя, поставив целью «только брак, и притом выгодный». Она успела оценить, что значит быть «госпожой» в расхожем смысле этого слова, ее претензии возросли: «если уж купец, то пусть будет похож на господина». И такой находится. Бездельник и мот, он меньше чем за год спускает их невеликое состояние, терпит банкротство и бежит во Францию, предоставив жене скрываться от кредиторов. Родившийся у них ребенок умер. Соломенная вдова перебирается в Минт (лондонский квартал, где укрывались от полиции несостоятельные должники). Она берет другое имя и с этого времени называется «миссис Флендерс». Положение ее незавидно: без друзей, без единого родственника, с небольшим, стремительно тающим состоянием. Впрочем, друга она скоро находит, хитроумной интригой пособив одной горемыке заполучить в мужья чересчур разборчивого капитана. Бдагодарная товарка распускает слухи о богатой «кузине», и скоро Молль из кучи набежавших поклонников выбирает полюбившегося. Она честно предупреждает соискателя ее руки о своем незначительном приданом; тот, полагая, что испытывается искренность его чувств, объявляет (в стихах!), что «деньги — тщета».

Он и в самом деле любит ее и потому достаточно легко переносит крушение своих расчетов. Молодожены плывут в Америку — у мужа там плантации, самое время по-хозяйски вникнуть в дела. Там же, в Виргинии живет его мать. Из разговоров с нею Молль узнает, что та приехала в Америку не своей волей. На родине она попала в «дурное общество», и от смертного приговора ее спасла беременность: с рождением ребенка наказание ей смягчили, сослав в колонию. Здесь она раскаялась, исправилась, вышла замуж за хозяина-вдовца, родила ему дочь и сына — теперешнего мужа Молль. Некоторые подробности ее истории, а главное — имя, каким она звалась в Англии, приводят Молль к ужасной догадке: ее свекровь не кто иная,' как ее собственная мать. Естественно, отношения с мужем-братом чем дальше, тем больше разлаживаются. У них, кстати, двое детей, и третьим она беременна. Не в силах таить страшное открытие, она все рассказывает свекрови (матери), а потом и самому мужу (брату). Она не чает вернуться в Англию, чему он теперь не может препятствовать. Бедняга тяжело переживает случившееся, близок к помешательству, дважды покушается на самоубийство.

Молль возвращается в Англию (всего она пробыла в Америке восемь лет). Груз табака, на который она возлагала надежды встать на ноги и хорошо выйти замуж, в дороге пропал, денег у нее мало, тем не менее она часто наезжает в курортный Бат, живет не по средствам в ожидании «счастливого случая». Таковой представляется в лице «настоящего господина», приезжающего сюда отдохнуть от тяжелой домашней обстановки: у него душевнобольная жена. Между «батским господином» и Молль складываются дружеские отношения. Приключившаяся с ним горячка, когда Молль выходила его, еще больше сближает их, хотя отношения остаются неправдоподобно целомудренными целых два года. Потом она станет его содержанкой, у них родится трое детей (в живых останется только первый мальчик), они переедут в Лондон. Их налаженная, по существу супружеская, жизнь продолжалась шесть лет. Новая болезнь сожителя кладет конец этому почти идиллическому эпизоду в жизни Молль. На пороге смерти «в нем заговорила совесть», он раскаялся «в беспутной и ветреной жизни» и отослал Молль прощальное письмо с назиданием также «исправиться».

Снова она «вольная птица» (ее собственные слова), а точнее — дичь для охотника за приданым, поскольку она не мешает окружающим считать себя дамой состоятельной, со средствами. Но жизнь в столице дорога, и Молль склоняется на уговоры соседки, женщины «из северных графств», пожить под Ливерпулем. Предварительно она пытается как-то обезопасить уходящие деньги, однако банковский клерк, намаявшись с неверной женой, вместо деловых разговоров заводит матримониальные и уже предлагает по всей форме составить договор «с обязательством выйти за него замуж, как только он добьется развода». Отложив пока этот сюжет, Молль уезжает в Ланкашир. Спутница знакомит ее с братом — ирландским лордом; ослепленная его благородными манерами и «сказочным великолепием» приемов, Молль влюбляется и выходит замуж (это ее четвертый муж). В недолгом времени выясняется, что «ланкаширский муж» мошенник: сводничавшая ему «сестра» оказалась его бывшей любовницей, за приличную мзду подыскавшей «богатую» невесту. Обманутые, а точнее — обманувшиеся молодожены кипят благородным негодованием (если эти слова уместны в таком контексте), но дела уже не поправить. По доброте душевной Молль даже оправдывает незадачливого супруга: «это был джентльмен (...), знавший лучшие времена». Не имея средств устроить с нею более или менее сносную жизнь, весь в долгах, Джемми решает оставить Молль, но расстаться сразу не выходит: впервые после горькой любви к старшему колчестерскому брату, с которой начались ее несчастья, Молль любит беззаветно. Она трогательно пытается уговорить мужа поехать в Виргинию, где, честно трудясь, можно прожить и с малыми деньгами. Отчасти увлеченный ее планами, Джемми (Джеймс) советует прежде попытать счастья в Ирландии (хотя там у него ни кола ни двора). Под этим благовидным предлогом он таки уезжает.

Молль возвращается в Лондон, грустит по мужу, тешится сладостными воспоминаниями, покуда не обнаруживает, что беременна. Родившийся в пансионе «для одиноких женщин» младенец уже заведенным порядком определяется на попечение к крестьянке из Хартфорда — и недорого, что не без удовольствия отмечает избавившаяся от «тяжелой заботы» мать.

Она испытывает тем большее облегчение, что не прерываемая все это время переписка с банковским клерком приносит добрую весть: он добился развода, поздно хватившаяся жена покончила с собой. Поломавшись приличное время (все героини Дефо отменные артистки), Молль в пятый раз выходит замуж. Одно происшествие в провинциальной гостинице, где совершилось это предусмотрительно припасенное событие, пугает Молль «до смерти»: из окна она видит въехавших во двор всадников, один из них несомненно Джемми. Те вскоре уезжают, но слухи о разбойниках, в тот же день ограбивших неподалеку две кареты, укрепляют Молль в подозрении относительно промысла, каким занимается ее недавний благоверный.

Счастливый брак с клерком длился пять лет. Молль денно и нощно благословляет небеса за ниспосланные милости, сокрушается о прежней неправедной жизни, страшась расплаты за нее. И расплата наступает: банкир не смог перенести утраты крупной суммы, «погрузился в апатию и умер». В этом браке родилось двое детей — и любопытная вещь: не только читателю трудно перечесть всех ее детей, но путается и сама Молль (или Дефо?) — потом окажется, что от «последнего мужа» у нее один сын, которого она, естественно, определяет в чужие руки. Для Молль настали тяжелые времена. Ей уже сорок восемь, красота поблекла, и, что хуже всего для этой деятельной натуры, умевшей в трудную минуту собраться с силами и явить невероятную жизнестойкость, она «потеряла всякую веру в себя». Все чаще посещают ее призраки голода и нищеты, пока наконец «дьявол» не гонит ее на улицу и она не совершает свою первую кражу.

Вся вторая часть книги — это хроника неуклонного падения героини, ставшей удачливой, легендарной воровкой. На сцене появляется «повитуха», восемь лет назад удачно освободившая ее от сына, рожденного в законном (!) браке с Джемми, и появляется затем, чтобы в качестве «пестуньи» остаться до конца. (В скобках заметим, что число восемь играет почти мистическую роль в этом романе, отмечая главные рубежи в жизни героини.) Когда после нескольких краж у Молль накапливается «товар», который она не знает, как сбыть, она вспоминает о сметливой повитухе со средствами и связями. Она даже не представляет, какое это верное решение: восприемница нежеланных детей стала теперь процентщицей, дает деньги под заклад вещей. Потом-то выяснится, что называется это иначе: наводчица и сбытчица краденого. Целый отряд несчастных работает на нее. Один за другим попадают они в Ньюгейт, а там либо на виселицу, либо — если повезет — в американскую ссылку. Молль неправдоподобно долго сопутствует удача— главным образом потому, что она действует в одиночку, полагаясь только на себя, трезво рассчитывая меру опасности и риска. Талантливая лицедейка, она умеет расположить к себе людей, не гнушаясь обмануть детское доверие. Она меняет внешность, приноравливаясь к среде, и некоторое время «работает» даже в мужском костюме. Как прежде в брачных контрактах или при определении содержания оговаривался каждый пенс, так сейчас Молль ведет подробнейшую бухгалтерию своим неправедным накоплениям (серьги, часики, кружева, серебряные ложки...). В преступном промысле она выказывает быстро приобретенную хватку «деловой женщины». Все реже тревожат ее укоры совести, все продуманнее, изощреннее ее аферы. Молль становится подлинным профессионалом в своем деле. Она, например, не прочь щегольнуть «мастерством», когда крадет совершенно не нужную ей в городе лошадь. У нее уже немалое состояние, и вполне можно бросить постыдное ремесло, однако эта мысль навещает ее только вслед за миновавшей опасностью. Потом она об этом и не вспомнит, но и не забудет упомянуть о покаянной минуте в дотошливом реестре всего, что говорит в ее пользу.

Как и следует ожидать, удача однажды изменяет ей, и, к злобной радости томящихся в Ньюгейте товарок, она составляет им компанию. Конечно, она горько раскаивается и в том, что некогда поддалась искушению «дьявола», и в том, что не имела сил одолеть наваждение, когда голодная смерть ей уже не грозила, но все-таки горше всего мысль, что она «попалась», и поэтому искренность и глубина ее раскаяния сомнительны. Зато ей верит священник, стараниями «пестуньи» («убитая горем», та на почве раскаяния даже заболевает), ходатайствующей о замене смертной казни ссылкой. Судьи удовлетворяют ее ходатайство, тем паче что Молль официально проходит как впервые судимая. В тюрьме она встречает своего «ланкаширского мужа» Джемми, чему не очень и поражается, зная его род занятий. Однако свидетели его разбоев не спешат объявиться, суд откладывается, и Молль удается убедить Джемми добровольно отправиться с нею в ссылку (не ожидая вполне вероятной виселицы).

В Виргинии Молль встречается со своим уже взрослым сыном Гемфри (брат-муж ослеп, сын ведет все дела), входит в обладание состоянием, завещанным давно умершей матерью. Она толково ведет плантаторское хозяйство, снисходительно терпит «барские» замашки мужа (тот предпочитает работе охоту), и в положенный срок, разбогатевшие, они оба возвращаются .в Англию «провести остаток наших дней в искреннем раскаянии, сокрушаясь о дурной нашей жизни».

Хроника жизни Молль флендерс кончается словами: «Написано в 1683 г.». Удивительно иногда сходятся даты: в том же, 1683 г., словно на смену «сошедшей со сцены» Молль, в Англию привозят из Франции десятилетнюю Роксану.

 

Роксана (Roxana)

Роман(1724)

Счастливая куртизанка, или история жизни и всевозможных превратностей судьбы мадемуазель де Бело, впоследствии именуемой графиней де Винпельсгейм Германской, она же особа, известная во времена Карла II под именем леди Роксаны (The fortunate mistress; or, a history of the life and vast variety of fortunes of mademoiselle de Beleau, afterwards call'd the countess de Wintselsheim in Germany. Being the person known by the name of the lady Roxana, in the time of king Charles II)

Роман (1724)

Героиня, столь пышно представленная на титуле, на самом деле звалась Сьюзен, что выяснится к концу книги, в случайной оговорке («дочь моя была наречена моим именем»). Однако в своей переменчивой жизни она столько раз меняла «роли», что закрепилось имя Роксана — по «роли», сыгранной ею в свой звездный час. Но правы и те ученые, кто, недоглядев ее подлинное имя, объявляют ее анонимной и делают заключение о типажности героини: она и впрямь продукт своего времени, социальный тип.

Вообще говоря, Роксана — француженка. Она родилась в городе Пуатье, в семье гугенотов. В 1683 г., когда девочке было около десяти лет, родители, спасаясь от религиозных преследований, перебрались с нею в Англию. Стало быть, год ее рождения — 1673-й. В пятнадцать лет отец выдал ее замуж за лондонского пивовара, тот, никудышный хозяин, за восемь лет брака промотал женино приданое, продал пивоварню и однажды утром «вышел со двора с двумя слугами» и навсегда уехал, оставив жену с детьми мал мала меньше (всего их пятеро). Злосчастное замужество дает случай «скорой на язык» и неглупой героине провести классификацию «дураков», из которых ее муж совмещал сразу несколько разновидностей, и предостеречь читательниц от опрометчивого решения связать судьбу с одним из таких.

Положение ее плачевно. Родственники сбежавшего мужа отказывают в помощи, с ней остается только преданная служанка Эми. Ей и двум сердобольным старухам (одна из них вдовая тетка мужа) приходит в голову отвести четверых детей (самого младшего взял под свое попечительство приход) к дому их дяди и тетки и, буквально втолкнув их через порог, бежать прочь. Этот план осуществляется, пристыженные совестливым дядей родственники решают сообща заботиться о малютках.

Между тем Роксана продолжает оставаться в доме, и более того: хозяин не спрашивает платы, сочувствуя ее жалкому положению, оказывает всяческое вспомоществование. Смышленая Эми смекает, что такое участие едва ли бескорыстно и ее госпоже предстоит известным образом расплатиться. Так оно и случается. После в шутку затеянного «свадебного ужина», убежденная доводами Эми в справедливости домоганий своего благодетеля, Роксана уступает ему, сопровождая жертву многоречивым самооправданием («Нищета — вот что меня погубило, ужасающая нищета»). Уже не в шутку, а всерьез составляется и «договор», где подробно и точно оговоренные деньги и вещи гарантируют героине материальную обеспеченность.

Не сказать, что она легко переживает свое падение, хотя надо учитывать корректирующие оценки задним числом, которые выносит «поздняя» Роксана, погрязшая в пороке и, похоже, полная искреннего раскаяния. Симптомом наступающей нравственной глухоты становится совращение ею «верной Эми», которую она укладывает в постель к своему сожителю. Когда выясняется, что Эми забеременела, Роксана, чувствуя свою вину, решает «взять этого ребенка и заботиться как о собственном». О собственных ее детях, мы знаем, заботятся другие, так что и эту девочку сплавят кормилице, и более о ней ничего не будет сказано. У самой Роксаны только на третьем году рождается девочка (она умрет шести недель от роду), а еще через год родится мальчик.

Среди занятий ее сожителя («мужа», как настаивает он сам и кем по сути является) — перепродажа ювелирных изделий (отчего в веренице удостоенных ее милостей он будет значиться как «ювелир»). Дела требуют его отъезда в Париж, Роксана едет с ним. Однажды он собирается в Версаль к принцу ***скому. Роксану охватывает недоброе предчувствие, она пытается его удержать, но связанный словом ювелир уезжает, и на пути в Версаль среди бела дня его убивают трое грабителей. Законных прав наследницы у Роксаны нет, но при ней камни, векселя — словом, ее положение не сравнить с тем ничтожеством, из которого ее поднял погибший благодетель. Да и Роксана теперь другая — трезвая деловая женщина, она с редким самообладанием (при этом вполне искренне скорбя о ювелире) устраивает свои дела. Например, подоспевшему лондонскому управляющему она представляется француженкой, вдовой его хозяина, не ведавшей о существовании другой, английской жены, и грамотно требует «вдовьей доли». Тем временем предупрежденная Эми продает в Лондоне обстановку, серебро, заколачивает дом.

Принц, не дождавшийся в тот злополучный день ювелира, выказывает Роксане сочувствие, сначала прислав своего камердинера, а потом и заявившись самолично. Результатом визита стали ежегодная пенсия на все время ее пребывания в Париже и с необыкновенной быстротой крепнущие отношения с принцем («графом де Клераком»). Естественно, она делается его любовницей, по какому случаю выводится уже обязательная мораль в назидание «несчастным женщинам». Их связь продлится восемь лет, Роксана родит принцу двоих детей. Преданная Эми, ее верное зеркало, дает соблазнить себя камердинеру принца, добавляя хозяйке запоздалые раскаяния в первоначальном совращении девушки.

Размеренная жизнь гироини неожиданно дает сбой: в Медонском дворце дофина, куда Роксана наезжает со своим принцем, она видит среди гвардейцев своего пропавшего мужа-пивовара. Страшась разоблачения, она подсылает к нему Эми, та сочиняет жалостливую историю о впавшей в крайнюю нищету и сгинувшей в неизвестности госпоже (впрочем, и вполне правдиво поведав первоначальные горести оставленной с малыми детьми «соломенной вдовы»). По-прежнему ничтожество и бездельник, пивовар пытается вытянуть из Эми довольно большую сумму — якобы на покупку офицерского патента, но удовлетворяется одним-единственным пистолетом «взаймы», после чего старательно избегает ее. Застраховывая себя от дальнейших нежелательных встреч, Роксана нанимает сыщика — «наблюдать за всеми его перемещениями». И до срока она теряет его вторично, на сей раз с неимоверным облегчением.

Между тем принц получает от короля поручение ехать в Италию. По обыкновению благородно поломавшись (якобы не желая создавать ему дополнительные трудности), Роксана сопровождает его. Эми остается в Париже стеречь имущество («я была богата, очень богата»). Путешествие длилось без малого два года. В Венеции она родила принцу второго мальчика, но тот вскоре умер. По возвращении в Париж, еще примерно через год, она родила третьего сына. Их связь прерывается, следуя переменчивой логике ее непутевой жизни: опасно занемогла жена принца («превосходная, великодушная и поистине добрая жена») и на смертном одре просила супруга сохранять верность своей преемнице («на кого бы ни пал его выбор»). Сраженный ее великодушием, принц впадает в меланхолию, замыкается в одиночестве и оставляет Роксану, взяв на себя расходы по воспитанию их сыновей.

Решив вернуться в Англию («я все же почитала себя англичанкой») и не зная, как распорядиться своим имуществом, Роксана находит некоего голландского купца, «славящегося своим богатством и честностью». Тот дает дельные советы и даже берется продать ее драгоценности знакомому ростовщику-еврею. Ростовщик сразу узнает камни убитого восемь лет назад ювелира, объявленные тогда украденными, и, естественно, подозревает в Роксане сообщницу скрывшихся убийц. Угроза ростовщика «расследовать это дело» пугает ее не на шутку. К счастью, он посвящает в свои планы голландского негоцианта, а тот уже дрогнул перед чарами Роксаны и сплавляет ее в Роттердам, устраивая между тем ее имущественные дела и водя за нос ростовщика.

На море разыгрывается шторм, перед его свирепостью Эми горько кается в своей беспутной жизни, Роксана молча вторит ей, давая обещания совсем перемениться. Судно относит к Англии, и на суше их раскаяние скоро забывается. В Голландию Роксана отправляется одна. Роттердамский купец, которого ей рекомендовал голландский негоциант, благополучно устраивает ее дела, в том числе и с опасными камнями. В этих хлопотах проходит полгода. Из писем Эми она узнает, что муж-пивовар, как узнал приятель Эми, камердинер принца, погиб в какой-то потасовке. Потом выяснится, что Эми выдумала это из лучших чувств, желая своей госпоже нового замужества. Муж-«дурак» таки погибнет, но много позже. Пишет ей из Парижа и благодетель — голландский купец, претерпевший много неприятностей от ростовщика. Раскапывая биографию Роксаны, он опасно подбирается к принцу, но тут его останавливают: на Новом мосту в Париже двое неизвестных отрезают ему уши и грозят дальнейшими неприятностями, если он не уймется. Со своей стороны, ограждая собственное спокойствие, честный купец заводит ябеду и усаживает ростовщика в тюрьму, а потом, от греха подальше, и сам уезжает из Парижа в Роттердам, к Роксане.

Они сближаются. Честный купец предлагает брак (его парижская жена умерла), Роксана отказывает ему («вступивши в брак, я теряю все свое имущество, которое перейдет в руки мужа»). Но объясняет она свой отказ отвращением к браку после злоключений, на какие ее обрекла смерть мужа-ювелира. Негоциант, впрочем, догадывается об истинной причине и обещает ей полную материальную независимость в браке — он не тронет ни пистоля из ее состояния. Роксане приходится измышлять другую причину, а именно — желание духовной свободы. В своих речах она выказывает себя изощреннейшей софисткой, впрочем, и на попятный ей поздно идти из страха быть уличенной в корыстолюбии (даже при том, что она ждет от него ребенка). Раздосадованный купец возвращается в Париж, Роксана едет «попытать счастья» (мысли ее, конечно, о содержании, а не о браке) в Лондон. Она поселяется в фешенебельном районе, Пел-Мел, рядом с дворцовым парком, «под именем знатной француженки». Строго говоря, безымянная до сих пор, она всегда безродна. Живет она на широкую ногу, молва еще больше умножает ее богатство, ее осаждают «охотники за приданым». В управлении ее состоянием ей толково помогает сэр Роберт Клейтон (это реальное лицо, крупнейший финансист того времени). Попутно Дефо подсказывает «английским дворянам», как те могли бы умножить свое состояние, «подобно тому, как купцы увеличивают свое».

Героиня переворачивает новую страницу своей биографии: двери ее дома открываются для «высокопоставленных вельмож», она устраивает вечера с карточными играми и балы-маскарады, на один из них инкогнито, в маске, является сам король. Героиня предстает перед собранием в турецком костюме (не умея думать иначе, она, конечно, не забывает сказать, за сколько пистолей он ей достался) и исполняет турецкий же танец, повергая всех в изумление. Тогда-то некто и воскликнул — «Да ведь это сама Роксана!» — тем дав наконец героине имя. Этот период — вершина ее карьеры: последующие три года она проводит в обществе короля — «вдали от света», как объявляет она с кокетливо-самодовольной скромностью. Возвращается она в общество баснословно богатой, слегка поблекшей, но еще способной покорять сердца. И скоро находится «джентльмен знатного рода», поведший атаку. Он, правда, глупо начал, рассуждая «о любви, предмете, столь для меня смехотворном, когда он не соединен с главным, то есть с деньгами». Но потом чудак исправил положение, предложив содержание.

В образе Роксаны встретились два времени, две эпохи — Реставрация (Карл II и Яков I), с ее угарным весельем и беспринципностью, и последовавшее за нею пуританское отрезвление, наступившее с воцарением Вильгельма III и далее крепнувшее при Анне и Георгах. Дефо был современником всех этих монархов. Развратная жизнь, которой Роксана предается, вернувшись из Парижа в Лондон, есть само воплощение Реставрации. Напротив, крохоборническое исчисление всех выгод, доставляемых этой жизнью, — это уже далеко от аристократизма, это типично буржуазная складка, сродни купеческому гроссбуху.

В Лондоне история Роксаны завязывает подлинно драматические узлы, аукаясь с ее прошлым. Она наконец заинтересовалась судьбой своих пятерых детей, оставленных пятнадцать лет назад на милость родственников. Старший сын и младшая дочь уже умерли, остались младший сын (приютский) и две его сестры, старшая и средняя, ушедшие от нелюбезной тетки (золовки Роксаны) и определившиеся «в люди». В расчеты Роксаны не входит открываться детям и вообще родственникам и близким, и все необходимые розыски проводит Эми. Сын, «славный, смышленый и обходительный малый», подмастерье, выполнял тяжелую работу. Представившись бывшей горничной несчастной матери этих детей, Эми устраивает судьбу мальчика: выкупает у хозяина и определяет в ученье, готовя к купеческому поприщу. Эти благодеяния имеют неожиданный итог; одна из служанок Роксаны возвращается из города в слезах, и из расспросов Эми заключает, что это старшая дочь Роксаны, удрученная везением братца! Придравшись по пустяковому поводу, Эми рассчитывает девушку. По большому счету удаление дочери устраивает Роксану, однако сердце ее отныне неспокойно — в нем, оказывается, «еще оставалось немало материнского чувства». Эми и здесь ненавязчиво облегчает положение несчастной девушки.

С появлением дочери в жизни героини обозначается перелом. Ей «омерзел» милорд***, у которого она уже восьмой год на содержании, они расстаются. Роксана начинает «по справедливости судить о своем прошлом». В числе виновников ее падения, помимо нужды, объявляется еще один — Дьявол, стращавший-де ее призраком нужды уже в благополучных обстоятельствах. И жадность к деньгам, и тщеславие — все это его козни. Она уже переехала с Пел-Мел в Кенсингтон, потихоньку прерывает старые знакомства, примериваясь покончить с «мерзостным и гнусным» ремеслом. Ее последний лондонский адрес — подворье возле Минериз, на окраине города, в доме квакера, уехавшего в Новую Англию. Немалую роль в смене адреса играет желание застраховаться от визита дочери, Сьюзен, — у той уже короткие отношения с Эми. Роксана даже меняет внешность, обряжаясь в скромный квакерский наряд. И разумеется, выезжает она сюда под чужим именем. Образ хозяйки, «доброй квакерши», выписан с теплой симпатией — у Дефо были причины хорошо относиться к представителям этой секты. Столь желаемая Роксаной покойная, правильная жизнь тем не менее не приносит мира в ее душу — теперь она горько сожалеет о разлуке с «голландским купцом». Эми отправляется на разведку в Париж. Тем временем заторопившаяся судьба предъявляет купца Роксане прямо в Лондоне: оказывается, он тут давно живет. Похоже, на этот раз неостывшие матримониальные намерения купца увенчаются успехом, тем более что у них растет сын, оба болезненно переживают его безродность и, наконец, Роксана не может забыть, как много сделал для нее этот человек (щепетильная честность в делах ей не чужда).

Новое осложнение: в очередном «рапорте» из Франции Эми докладывает, что Роксану разыскивает принц, намереваясь даровать ей титул графини и жениться на ней. Тщеславие бывшей королевской любовницы разгорается с небывалой силой. С купцом ведется охлаждающая игра. К счастью для героини, она не успевает вторично (и окончательно) оттолкнуть его от себя, ибо дальнейшие сообщения Эми лишают ее надежды когда-нибудь зваться «вашим высочеством». Словно догадавшись о ее честолюбивых притязаниях, купец сулит ей, в случае замужества, титул баронессы в Англии (можно купить) либо в Голландии — графини (тоже можно купить — у обедневшего племянника). В конечном счете она получит оба титула. Вариант с Голландией устраивает ее больше: оставаясь в Англии, она рискует, что ее прошлое может стать известным купцу. К тому же Сьюзен, девица смышленая, приходит к мысли, что если не Эми, то сама леди Роксана ее мать, и свои соображения она выкладывает Эми. У Эми, все передающей Роксане, в сердцах вырывается пожелание убить «девку». Потрясенная Роксана некоторое время не пускает ее к себе на глаза, но слово сказано. События торопят отъезд супругов в Голландию, где, полагает Роксана, ни дочь, нечаянно ставшая ее первым врагом, ее не достанет, ни другие призраки прошлого не покусятся на ее теперь респектабельную жизнь. Роковая случайность, каких много в этом романе, настигает ее в минуту предотьездных хлопот жена капитана корабля, с которым ведутся переговоры, оказывается подругой Сьюзен, и та заявляется на борт, до смерти перепугав Роксану. И хотя дочь не узнает ее (служа судомойкой, она только раз видела «леди Роксану», и то в турецком костюме, который играет здесь роль разоблачительного «скелета в шкафу») и, естественно, не связывает с постоялицей в доме квакерши, поездка в Голландию откладывается.

Сьюзен осаждает дом квакерши, домогаясь встречи с Эми и ее госпожой, в которой уверенно предполагает свою мать. Уже не исстрадавшаяся дочерняя любовь движет ею, но охотничий азарт и разоблачительный пафос. Роксана съезжает с квартиры, прячется по курортным городкам, держа связь только с Эми и квакершей, которая начинает подозревать недоброе, рассказывая заявляющейся в дом Сьюзен всякие небылицы о своей постоялице и чувствуя себя в ситуации сговора. Между тем напуганная не меньше своей госпожи происходящим, Эми случайно встречает в городе Сьюзен, едет с ней в Гринвич (тогда довольно глухое место), они бурно объясняются, и девушка вовремя прекращает прогулку, не дав увлечь себя в лес. Намерения Эми по-прежнему приводят в ярость Роксану, она прогоняет ее, лишившись верного друга в столь тяжкую минуту жизни.

Финал этой истории окутан мрачными тонами: ничего не слышно об Эми и ничего не слышно о девушке, а ведь последний раз, по слухам, их видели вместе. Памятуя о маниакальном стремлении Эми «обезопасить» Сьюзен, можно предполагать самое худшее.

Заочно осыпав благодеяниями своих менее настойчивых детей, Роксана отплывает в Голландию, живет там «со всем великолепием и пышностью». В свой срок туда же последует за ней и Эми, однако их встреча — за пределами книги, как и покаравший их «гнев небесный». Их злоключениям было посвящено подложное продолжение, изданное в 1745 г., то есть спустя четырнадцать лет после смерти Дефо. Там рассказывается, как Эми удалось заточить Сьюзен в долговую тюрьму, выйдя из которой та является в Голландию и разоблачает обеих. Честнейший муж, у которого наконец открылись глаза, изгоняет Роксану из дома, лишает всяких наследственных прав, хорошо выдает Сьюзен замуж. В «продолжении» Роксана нищей умирает в тюрьме, и Эми, .заразившись дурной болезнью, также умирает в бедности.

 

 


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.05 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты