Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



МЫ В ДОМЕ КНЯЗЯ




Читайте также:
  1. До кончины Великого Князя Ярослава Первого или до 1054 года
  2. Мы в доме князя
  3. НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ ЖАННЫ И КНЯЗЯ
  4. Начало новой жизни Жанны и князя
  5. Рождение Князя демонов
  6. Церковно-просветительская деятельность князя К. К. Острожского
  7. Церковно-просветительская деятельность князя К. К. Острожского (окончание).
  8. ЦХ считает, что все православные чудотворцы творили свои чудеса силою князя бесовского

Прошло ещ„ два суетных дня нашей отельной жизни, с ежедневными визитами к Жанне и князю и путешествиями с капитаном по городу.

Несмотря на все хлопоты и неприятности, валившиеся на него со всех сторон, отчего он даже похудел и его ж„лтые глаза стали громадны, - этот милейший человек урывал два-три часа в день, чтобы показать мне город.

Много я встречал и потом добрых, внимательных людей. Вообще мне везло на счастливые встречи. Но такого сердечного, простого внимания от чужого человека я уже никогда не видел. Речь, конечно, не о мо„м друге Флорентийце и его близких - И., Ананде, Али. Я говорю об обычных людях высокой культуры.

На третий день, едва мы сели завтракать, к нам вош„л князь. Он объявил, что приехал с двумя слугами, которые поступают теперь в полное наше распоряжение и помогут перевезти нас к себе.

И. выказал все признаки радости, а я не мог понять своего состояния. Мне точно не хотелось никуда переезжать. То мне думалось, что именно в этом причины нашей задержки в Константинополе, то казалось, что капитану будет труднее забегать ко мне в удал„нную от центра часть города. Конечно, корень моего недовольства лежал в том, что проще всего я чувствовал себя с капитаном; я как-то отдыхал в его присутствии и боялся, что буду теперь разлуч„н с ним.

Как раз в минуту моих сомнений вош„л капитан. Узнав, что мы переезжаем к князю, он заметно опечалился.

Не успел я отдать себе в этом отч„т и хотел уже было идти укладывать вещи, как услышал голос князя:

- Я бы очень хотел обратиться к вам, капитан, с просьбой, но не знаю, как вы е„ примете. Наши общие друзья переезжают ко мне. Если вы только пожелаете, рядом с Л„вушкой есть пустая, но отличная комната. Меблировать е„ ничего не стоит, и вечером вас ждало бы некоторое подобие семейной жизни, - улыбаясь, говорил князь.

- Я чрезвычайно благодарен вам, - ответил капитан. - Но друзья наши переезжают к вам, чтобы избавиться от суеты. А я - одна суета и беспокойство.

- Нисколько, капитан, - прервал его И. - Дом князя такой большой и удобный. При н„м есть сад с беседками, и вообще, кому захочется уединения, тот его там всегда найд„т. Кроме того, ведь вопрос вашего пребывания здесь - дни, а нашего - недели. И познакомиться с Анандой, поговорить с ним и побыть рядом будет гораздо удобнее, если вы будете жить с нами.



Затем, - прибавил он с юмористическим, таким знакомым мне блеском глаз, - в доме князя есть рояль. Я постараюсь ещ„ до приезда Ананды уговорить Анну поиграть нам вечером, празднуя наше скромное новоселье. А ведь Л„вушка уверял вас, что игра Анны даст вам понимание музыки и высокой общественной роли женщины, одар„нной музыкальным талантом, - посмотрев на меня, закончил И.

Я густо покраснел, хотел упрекнуть моего друга за насмешку, но желание уговорить капитана превозмогло вс„.

Я бросился ему на шею и, должно быть так искренне, по-детски молил его принять великодушное предложение князя, - тот, со своей стороны, ещ„ раз его повторил, И. тоже убеждал его усиленно, - что в результате капитан разв„л руками, покачал головой и сказал:

- Ведь чужой семейный дом, да ещ„ в таком близком соседстве с вами, доктор И., - для меня род монастырского заключения! Я так привык вести беспорядочную жизнь!

- Но, капитан, если вы действительно интересуетесь нашей внутренней жизнью, как вы неоднократно говорили, и хотите подумать о многом, что давно складываете в запасники ума и сердца, а также побеседовать с настоящим мудрецом, и ваши намерения серь„зны, - несколько дней чистой жизни не составят для вас трагедии, - вставая, сказал твердо И.



- Конечно, доктор И., я не о трагедии воздержания думал, когда колебался.

А просто сознаю, что мало достоин того внимания, которое вы все мне оказываете!

- Ну, это уже пошли подробности, - закричал я. - Вы, главное дело, поскорее соглашайтесь, чтобы я мог идти собирать вещи. А то вы ведь не знаете молниеносных темпов И. Не успею я уложить один костюм, - он явится, уже вс„ сделав, упрекать меня в ловиворонстве.

Все засмеялись, капитан джентльменски поклонился князю, благодаря и принимая предложение, и обещал вечером, к семи часам, быть с матросом-верзилой в его доме.

Я с радостью побежал собирать вещи и с помощью слуг князя очень быстро с этим справился. Мы расплатились в отеле и сели в коляску князя.

Мы ещ„ сделали большой крюк по городу, так как И. наш„л необходимым нанести визит синьорам Гальдони, у которых мы ещ„ не были под предлогом моей болезни. И я был очень рад, что мы не застали их дома. Оставив свои визитные карточки, мы приехали, наконец, в дом князя. И. прош„л прямо к княгине, а нас попросил разместить его вещи так, как нам заблагорассудится.

Первое впечатление от предоставленных нам комнат было ошеломляющим.

Комната моя имела большой балкон, выходящий в сад, и под ним росло множество цветов. Обои светлосерого цвета, на их фоне ярко выделялась мебель красного дерева.

Мне было очень любопытно взглянуть скорей на комнату И. Она была ж„лтая, а мебель резная, ч„рного дерева, в готическом стиле, напоминая своими высокими остроконечными формами убранство средневекового храма. Мебель была покрыта ж„лтым ш„лковым ковром, в тон обоям, с коричневато-ч„рным рисунком; пол сплошь застлан таким же ковром.



Я даже присвистнул. На ж„лтом сукне письменного стола стояла хрустальная ваза с ж„лтыми розами и лежало письмо, надписанное круглым красивым почерком.

Казалось бы, комната эта вовсе не походила на комнату в доме сэра Уоми в Б. Но чем-то, быть может своим ж„лтым цветом, она вызвала это воспоминание.

Гармония форм и красок, вкус, с которым были расставлены вещи, - вс„ было образцом истинной художественности и поразило меня.

- Это вы сами так убрали комнату для И.? - спросил я вошедшего князя.

- Нет, Л„вушка, этой комнатой занялась Анна. У одного е„ знакомого долго стояла без употребления вся эта мебель. Она рекомендовала мне е„ купить и сама руководила расстановкой мебели. Нравится вам? - спросил князь.

- Нравится - это не то слово. Здесь так же отражено превосходство е„ вкуса, как в е„ игре, в е„ зале, в е„ манере одеваться, - сказал я, забывая вс„ и превращаясь в "Л„вушку-лови ворон".

Не знаю, долго ли я сидел в кресле у письменного стола, рассматривая заворожившую меня комнату. Одна мысль владела мной неотступно: "Как же обставит Анна комнаты Ананды? Комнаты того, кого избрало е„ сердце навек, если только для друга она сумела устроить комнату-храм, входя в которую испытываешь благоговение?"

Весь во власти этой мысли, забыв обо вс„м, я думал, какая она, любовь, у существ, стоящих выше нас? Как они любят? В ч„м видят смысл любви? Почему мой брат женился на Наль, а Ананда не женится на Анне? Разве от брака таких любовников не пошла бы высшая раса людей?

Вдруг, как всегда внезапно содрогнувшись с головы до ног, я увидел Ананду, хотя и где-то далеко, но совершенно ясно, и услышал его голос:

"Связи людей, их любовь и ненависть - вс„ плоды не одной данной жизни. И тело человека, и его окружение - следствия и результаты личных трудов и достижений в веках. Нет пути духовного совершенствования для одного, выделенного из миллионов окружающих жизней. Только научившись единению с людьми в красоте, слиянию с ними в любви, можно проникнуть в те духовные высоты, где живут более совершенные существа. Тогда открывается собственное сердце, и в н„м оживает новая любовь. И человек понимает, что вся вселенная связана, дышит и вечно движется впер„д этой живой любовью".

Вс„ исчезло, и голос Ананды умолк.

- Вы не волнуйтесь, князь, - услышал я и почувствовал, что И. держит меня за руку. - У Л„вушки, в результате удара на пароходе, бывают такие нервные припадки. Но это неопасно. И если когда-нибудь это с ним случится без меня, вы только дайте ему капель, которые прошу накапать сейчас из этого флакона.

Князь подал мне капли.

- Поставьте их вон в тот маленький прекрасный шкаф, - продолжал И. - И будете знать, где найти в этих случаях помощь. Повторяю, это неопасно, не волнуйтесь. Вы сами нуждаетесь сейчас в помощи больше, чем Л„вушка; на вас, что называется, лица нет. Можно ли так теряться? - уговаривал И. князя.

- Ну, слава Богу, слава Богу. Л„вушка так неподвижно сидел, уставившись глазами в пространство, ни на один вопрос не отвечал, что я смертельно перепугался, - говорил взволнованно князь.

Я приник к плечу И., который нежно гладил меня по волосам, и никак не мог унять дрожи во вс„м теле. Наконец, я успокоился настолько, что смог встать.

- Вот как я нынче осрамился, дорогой Лоллион. В первый же день так напугал вас, князь. Это очень прискорбно; простите, пожалуйста. Уж такой я незадачливый "лови-ворон". Как только попаду в особенно прекрасную комнату, - так и становлюсь ротозеем.

- Вс„ образуется, Л„вушка, - ласково отвечал мне князь. - Не хотите ли посмотреть на комнаты, которые приготовлены для вашего прибывающего друга?

- Ох нет, Бога ради, только не сейчас, - взмолился я, опасаясь повторения только что пережитого.

И князь, и И. - оба посмотрели на меня с удивлением. Пристальный взгляд И. точно раздвинул во мне какие-то завесы; как будто бы во мне, как в зеркале, отразилось вс„, что я только что пережил, и мне показалось, что И.

увидел картину, представившуюся моему воображению.

- Ну хорошо, отложим. Я похлопочу, как сумею, о комнате для капитана.

Хочется, чтобы к семи часам он нашел е„ уютной. Кстати, его зовут сэр Джемс Ретедли. Но я понятия не имею, как надо обращаться к важному лорду в быту, - посетовал князь.

- Лучше всего, если мы будем стараться не слишком стеснять себя всякими условностями. Продолжайте звать его "капитаном". Ведь зов„м же мы вас просто "князь", а ведь и у вас есть имя и отчество, - улыбаясь, ответил И.

- Вот отлично-то! Так я поеду. Обед в половине восьмого, - сказал князь и, кивнув нам, вышел из комнаты.

Оставшись вдво„м, мы молчали. Вдруг взгляд мой упал на лежавшее на столе письмо. Я подумал, что И. будет приятнее читать его наедине; казалось мне, что письмо от Анны, и цветы, вероятно, тоже от не„.

Я тихо вышел из комнаты, прош„л к себе, но побоялся снова впасть в неприятное иллюзорное состояние и предпоч„л побыть в саду.

Сад оказался запущенной частью старого парка и отделялся высокими стенами от соседей, за стенами тоже виднелись старые, тенистые деревья.

Я присел на скамью и радостно отдыхал в этом уедин„нном месте. П„стрые картины недавнего прошлого одна за другой вставали в моей памяти, чрезмерно перегруженной и утомл„нной всем пережитым. Я положительно не мог остановиться ни на одном человеке или факте, чтобы тотчас же они не связывались в целую вереницу чувств и мыслей, сбиваясь в конце концов в кашу.

Яркий образ Флорентийца один доминировал над всем: как-то отступила, точно в тень отошла, фигура брата. Я подумал, что он теперь переживает "медовый месяц". Но что, собственно, подразумевают люди, когда так восхищаются им? - думалось мне. Какое-то новое, неведомое мне раньше чувство стыда вдруг ворвалось в мои мысли.

Потом, ни с чем не связанно, я стал думать о Лизе и капитане, о Жанне и князе. И в их отношениях почудилась мне греховность, они не были, казалось мне, столь чистыми, чтобы их единила только красота...

- Где ты, Л„вушка? - услышал я особенно радостный голос И. Я вышел ему навстречу и увидел в его руках письмо, сейчас же узнав крупный и властный почерк. То было письмо, лежавшее на столе подле роз.

- Я получил известие, что Ананда будет здесь послезавтра вечером. Какая радость! - обняв меня за плечи, произн„с И. - Но ты как будто вс„ ещ„ не оправился? Или ты не рад Ананде?

- Уже по одному тому я рад Ананде, что счастьем встречи с вами, Лоллион, обязан ему. Если бы он не спас вас, что бы я теперь делал? В каком трюме жизни и кто искал бы меня? - ответил я, в первый раз до конца осознав, как много, бесконечно много сделал для меня И.

И. ласково улыбнулся, снова искорки юмора засветились в его глазах, и он спросил:

- А разве в том, что сказал тебе сейчас Ананда, - что нет связей иных, чем причины и следствия нашей собственной жизни и деятельности, - ты не видишь смысла и нашей связи? Быть может, я, как и все, только отдаю тебе свой прежний долг?

Я пот„р себе лоб.

- Постойте, мой дорогой. Ведь не хотите же вы сказать, что в моей галлюцинации была хоть капля действительности? Как мог говорить со мной Ананда, находясь от меня за тысячи в„рст?

- Точно так же, как разговаривал с тобою Флорентиец, будучи очень далеко.

Ты волнуешься, чуть не плачешь и ищешь сверхъестественные тому объяснения. А я уже говорил тебе, что жизнь твоя принес„т тебе не боль безумия, а огромное счастье знания, если ты захочешь трудиться и воспитать в себе полное самообладание.

Ты забыл мои слова или слушал меня невнимательно. Я ведь объяснял тебе, что в каждом имеются творческие силы сверхсознания: в одних людях они дремлют; в других - пробуждаются. И оживают в каждом поразному, в зависимости от его чистоты и культуры - от юродивого до мудреца.

- Ох, Лоллион, до мудреца мне так далеко, что вряд ли и дойти. И юродивым быть, пожалуй, мало чести и радости, - горестно сказал я, прижимаясь к моему другу и как бы ища у него защиты.

- Дитя ты ещ„, Л„вушка, - засмеялся И. - Дитя, дитя удивительное, а с другой стороны, являешь собою очень большую силу. Как-то справишься ты со своей жизнью, которую только ты один и можешь создать? Как-то поднимешь на плечи вс„ то, что сейчас требует от тебя ответов и труда. И никто, кроме тебя самого, не может исполнить твоих, только тебе одному присущих, индивидуальных задач, - тихо и серь„зно говорил И.

- Но ведь вы меня не оставите! Вы поможете мне жить и учиться до тех пор, пока не приедет Флорентиец? О Лоллион, не оставляйте меня; я знаю, какой я для вас груз, какая обуза, но я не в силах буду пережить сейчас ещ„ одну разлуку, - едва сдерживая слезы, вцепился я в него.

- Мой дорогой мальчик, мой брат, я буду с тобою очень долго. И наша с тобой дружба мне радостна, и вовсе она не груз и не обуза. Ты только уверься в том, что слух и зрение могут внезапно обостриться у каждого, от всяких, тебе ещ„ пока непонятных, причин. Будь спокоен. Сейчас ты так счастлив, никакие обязательства не давят на тебя, - всматривайся же свободно в жизнь и оберегай каждого от неприятностей, сколько можешь. Пойд„м посмотрим, какие комнаты приготовил наш хозяин Ананде.

Страх мой прош„л, мы поднялись по ступенькам довольно высокого крыльца и точно попали в восточный город.

Прихожая была застлана пушистым персидским ковром; вдоль стен тянулись низкие, обтянутые ш„лком диваны с подушками; узкие стрельчатые окна были прикрыты ставнями из разноцветного стекла. Роскошная тяж„лая занавесь отделяла прихожую от комнат. И. раздвинул портьеру, и мы вошли в комнату.

- Боже, - вырвалось у меня. - Да тут принцу жить, и жить не месяцы, а годы.

- Так оно и есть. Ананда - принц, а жить ему здесь не меньше года, - так тихо проговорил эти слова И., что я еле уловил их.

Целая гамма фиолетовых тонов расточена была в комнате, царственно роскошной и, вместе с тем, простой. Это был кабинет-библиотека; но стиля е„ я не понял, да и сейчас затрудняюсь определить. Точно на ковре-самол„те чья-то воля перенесла это жилище откуда-то из средневековья и расставила в доме князя. Я никогда не видел таких кресел, массивных, высоких, из какого-то светло-зеленоватого с ч„рными разводами дерева, крытых лиловым ш„лком.

- Где только могла отыскать Анна эти вещи? - невольно вырвалось у меня.

- Они стояли на складах е„ отца очень много лет. Теперь нашли себе применение, - ответил мне И. - Но пойд„м дальше.

Мы вошли в следующую комнату, и... от удивления я сел на табурет, стоявший у двери. Я ожидал всего, но только не того, что увидел.

Простая походная полотняная кровать без подушек, покрытая мягкой звериной шкурой. Небольшой белый стол, два-три деревянных стула и платяной, самый простой шкаф.

- Теперь ты видишь истинные потребности принца; здесь будет его святая святых, куда вряд ли войдут многие.

Я молча указал И. на стол, где стояла такая же хрустальная ваза, как у него, и в ней... один из наших букетов фиалок. Он кивнул мне головой, и мы вышли из комнат Ананды, зад„рнув занавесь и закрыв дверь.

Вс„ потеряло для меня ощущение реальности. Я ш„л, как в тумане, и опомнился только в наших комнатах, где И. напомнил мне об обязанностях дружбы и гостеприимства по отношению к капитану, который должен был жить здесь, рядом со мной.

- Надо постараться облегчить ему жизнь в эти дни. Ему немало прид„тся перестрадать. Твоя нежная любовь может помочь больше, чем все заботы других, - сказал И. - Думай о н„м. Зови всей силой мысли Флорентийца, и ты всегда найд„шь нужное слово для капитана.

Я твердо решил собрать сво„ внимание и посвятить себя целиком капитану в эти короткие дни нашей совместной жизни. А потому, как только услышал голос князя и возню в соседней комнате, - побежал туда и принялся помогать.

Князь печалился, что не мог найти так быстро ничего хорошего. В комнату тем временем вносили красивую мебель пальмового дерева, старинную, оригинальную. И. тоже вышел сюда и уверил князя, что обстановка очень хороша и капитан будет более чем доволен.

Князю ещ„ предстояло заехать в магазин к Жанне, куда надо было и нам.

Втро„м мы стали убирать комнату, быстро придали ей жилой и уютный вид, переоделись и помчались в магазин.

Мы застали здесь настоящее вавилонское столпотворение. Строганов дал объявление в газетах об открытии нового французского магазина, - и дамы посыпались, как горох из мешка; даже обе Гальдони приехали заказать себе шляпы.

Молодые хозяйки были удовлетворены массой заказов и большим количеством проданных шляп. Жанна была радостно возбуждена и вполне в своей атмосфере, а Анна... улыбалась ласково, была спокойна, но счастья на е„ лице я не увидел.

- Анна, не откажите мне в просьбе, - обратился к ней И. - Мы с Л„вушкой и капитаном переехали к князю. Поиграйте нам завтра вечером. Я заеду за вами; мне очень хочется, чтобы вы соединили нас понятным для всех языком красоты и музыки перед приездом Ананды.

- Для вас я всегда готова играть, хотя присутствие капитана мне кажется странным, - ответила Анна. - Я буду играть, - прибавила она, помолчав. - Да, конечно, буду играть и вашему капитану, - повторила она, снова помолчав ещ„ дольше. Вдруг она рассмеялась, отчего вс„ е„ лицо просветлело; а я был счастлив, что капитан услышит е„ игру, которая - я верил - поможет ему взглянуть иначе на талантливую женщину.

Время бежало, я волновался, что не успел купить цветов, на что тут же и посетовал.

- Не горюйте. Долг платежом красен. Поставьте на стол капитану эту маленькую японскую вазу и вот эту нежную орхидею, - сказала Анна, снимая с полочки чудную вазочку с орхидеей. - Только не говорите, что это от меня.

Я подпрыгнул от удовольствия, захлопал в ладоши, поцеловал обе руки Анне и, бросив вс„ и всех, помчался с князем домой.

Не успел я поставить цветок на стол, как послышались голоса и шаги, среди которых я сразу узнал л„гкую поступь капитана и верзилину тяж„лую ходьбу вразвалку.

Князь вв„л нашего друга в комнату, просил извинить, если что-либо здесь не так, как он привык, объяснил, где ванна, и скрылся, напомнив, что в половине восьмого обед.

Я был словно в чаду. Я был и капитану рад и не мог отделаться от поразившего меня контраста в комнатах Ананды, и такими же несовместимыми казались мне Анна и Жанна, Анна и магазин...

Обед и вечер прошли весело. Дружеская беседа наша затянулась далеко за полночь. Капитан рассказывал так интересно и, вместе с тем, так просто и забавно о своих путешествиях и встречах, что я неоднократно перескакивал из состояния "Л„вушки-лови ворон" в неудержимый заливистый смех.

Наконец И. напомнил нам, что капитана жд„т обычный хлопотливый рабочий день. Мы простились с нашим милым хозяином, ещ„ раз поблагодарили его за все заботы и разошлись по своим комнатам.

Как обычно, мне казалось, что спать я не хочу, а не успел раздеться, как мгновенно заснул.

На следующий день я так поздно проснулся, что едва успел к завтраку, за которым меня уже ждал князь. Он сказал, что И. не будет дома раньше вечера, что верн„тся он только вместе с Анной, прямо к музыке.

Я опечалился. В первый раз И. покидал меня так надолго, и я был предоставлен самому себе. Не то чтобы я не знал, чем себя занять, - я мог и в город пойти, и в магазин, и книг у меня было много... Но без И. какая-то неуверенность, даже тоска сжимала мне сердце.

"Боже мой! Как я по-детски привязчив и неопытен", - подумал я. Видя мо„ расстроенное лицо, князь предложил мне вместе пройтись по городу и заказать сласти на вечер. Но я возразил, что Анна вечером ничего, кроме фруктов, есть не будет, а потому и хлопотать о парадном столе не стоит. Но князь со мной не согласился и поехал один.

Я же уселся на диван в своей комнате и через несколько минут весь уш„л в книгу, что дал мне И., и оказался в другом мире.

Очнулся я от стука в дверь. Должно быть, я долго читал, так как руки и ноги у меня затекли, я с трудом распрямился.

Стучал ко мне капитан, среди дня случайно забежавший зачем-то домой. Он предложил пойти с ним, подождать его в одном месте минут десять, но зато потом пройтись по азиатской части города и поискать что-нибудь у антикваров...

Я согласился. Мне вдруг пришло в голову - тайно от всех - заказать для Ананды сладкое печенье "Багдад", как я его прозвал, у кондитера - приятеля капитана. И купить фруктов для него же и пирог и поставить вс„ завтра в его комнату.

Я поделился своим желанием с капитаном. Он весело кивнул головой, и мы отправились по его делу. Взглянув на загорелое лицо капитана, на вес„лые тигриные огоньки в его глазах, я решил, что дела его поправляются. Он же признался, что жд„т игры Анны с огромным нетерпением и волнением, каких давно не испытывал.

Я хотел ему сказать, что он не получит того, чего жд„т, если жд„т только светского развлечения. Но вспомнил, как говорил И. о страдании и повороте, который должен в н„м вскоре наступить, - и только вздохнул над бессилием каждого из нас перед грядущими бурями.

"Зачем все должны страдать, - думал я, протестуя. - Сейчас капитан весел, ему радостно. Неужели же он будет счастливее, если чтото новое сожж„т в его уме и сердце понятия и представления, которыми он жил до сих пор".

- Ну вот, Л„вушка, и кондитерская. Зайд„м, я выпью чего-нибудь и оставлю тебя здесь на четверть часа. Не успеешь ты насладиться "Багдадом", как я снова буду с тобой, - прервал мои размышления капитан.

Быстро проглотив что-то со льдом, он скрылся, как метеор. Меня же совсем разморило от жары, и я сел в ожидании питья и соблазнительного печенья, от нечего делать рассматривая публику.

Сам хозяин подал мне еду, спрашивая, как понравились гостям его торты. Я рассказал, какой фурор они произвели, и прибавил, что у меня есть к нему личная просьба, которую я хочу сохранить в тайне от моих друзей.

Он лукаво улыбнулся и затянулся своей зловещей трубкой, ожидая, очевидно, услышать женское имя. Узнав, что я хочу заказать торт и печенье для мудреца, да ещ„ принца, - он даже привстал.

- Эта дела серьезна была, - сказал он. - Я тэбэ дэлаю, дэлаю карош.

Тут он сказал мне, что мудрецу нужно, чтобы на вид было просто, а как возьм„шь в рот - рай. А принц, - принцу надо, чтобы на вид тоже было просто, только чтобы лежало это на таких блюдах, до которых дотронуться - "не подходи".

Он советовал мне пройти в два антикварных магазина, где есть старинные фарфоровые блюда. За фруктами послал на базар к своему приятелю; но советовал заказать только дыню, груши и виноград. Ибо мудрец, по его мнению, - без дыни - невозможен, а персиков хороших пока нет.

Он просил прислать блюда и фрукты к нему, обещая вс„ уложить и вовремя доставить. Я дал ему адрес, точно условился о часе и сказал, что буду сам ждать посланца у калитки.

Вернувшемуся капитану я заявил, что хочу купить два антикварных блюда, чем немало его изумил.

Мы долго ходили, не находя ничего подходящего. Наконец, как бы случайно, я назвал адрес, данный мне кондитером. Мы направились туда, и пока капитан рассматривал какую-то вещь в ювелирном отделе, - я отдал хозяину записку моего волшебника-кондитера.

Он долго что-то обдумывал, потом пов„л меня наверх и вытащил из особого шкафа блюдо.

Оно было фиолетовое, гладкое, с узким золотым ободком; и в середине его, на белом фоне, была нарисована женская фигура с младенцем на руках. Ч„рные косы лежали по плечам на ж„лтом хитоне; ч„рные глаза, как живые, смотрели на меня. Дивные руки держали кудрявого, золотоволосого мальчика.

- Господи, да уж не с Анны ли это рисовано? - чуть не крикнул я.

Хозяин повернул блюдо обратной стороной, показал дату - 1699 г.

За вторым блюдом он полез куда-то ещ„ выше, прося меня подождать. Я был в восхищении и отчаянии. Какое-то благоговение наполняло меня, я так хотел подарить Ананде это блюдо, рисунок которого напоминал лучшую миниатюру с Анны. Но не будет ли дерзостью мой подарок? Будет ли он понят, как чистейший дар моей восхищ„нной души?

Возвращавшийся хозяин н„с хрустальное блюдо, переливавшееся всеми цветами радуги. Точно драгоценные опалы, сверкали его грани.

- Венеция, - сказал он, подавая блюдо мне. - Это старый принц куплено. А это - Флоренция, - ткнул он в фиолетовое блюдо. - Тоже старо. Кардинал покупал.

- Это, верно, очень дорого, - протянул я со страхом. Он усмехнулся и ответил:

- Пишет друг - с тебя взять сколько можно мала мала. Меньше сто рублей не будет. Если даришь принцу, как пишет здесь, - опять ткнул он в записку кондитера, - надо платить. Подожду, если сейчас нету.

Я радостно отдал ему половину суммы и обещал завтра занести остальное.

- Отдавай кондитерская, он перешл„т, а я ему отошлю блюда сегодня вечером. Пишет - надо молчать. Хорошо. Капитан уже искал меня внизу.

- Ну вот ты меня покинул, Л„вушка, я тебе и не покажу перл, нечто совершенно изумительное, что я здесь наш„л. И как кстати, - сказал воодушевл„нный капитан.

- Вот хорошо-то! У каждого из нас будет своя тайна. Только чур! не выспрашивать! - отвечал я.

Должно быть, я сиял не меньше самого капитана, так как он вторично с удивлением на меня посмотрел, но ни о ч„м спрашивать не стал.

Мы вышли из магазина, капитан уносил свою тайну в кармане, мои же оставались в лавке, надо было только заказать к ним фруктов, что мы очень скоро и сделали, велев их доставить завтра к тр„м часам дня в кондитерскую.

По дороге домой я просил капитана ни слова никому не говорить о сластях и фруктах, так как они предназначались Ананде. Хочу поставить их в комнату к его приезду. Капитан, казалось, был очень разочарован.

- А я-то думал, что вс„ это для Анны. И моя тайна была согласована с едой, - огорч„нно сказал он.

- Об Анне хлопочет князь; да и ест она как воробей. Не стоит и хлопотать, - утешал я его.

Он рассмеялся и спросил, не на львиный ли аппетит заказал я свои тайны для Ананды.

- Ну, ведь и львы бывают разные. Я ведь тоже Лев. Надеюсь, хватит и львам, и принцам, и мудрецам, и воробьям, - ответил я, снова думая о том, тактично ли я поступил и одобрил бы меня Флорентиец или нет.

- Как говорят у нас на флоте, ты занятный мальчишка, Л„вушка. Жаль, поздно ехать за город за цветами. Но вс„ же зайд„м сюда, я вижу белую сирень, - сказал капитан, взяв меня под руку и проходя в огромную, прекрасную оранжерею.

Он выбрал два деревца белой сирени. Я пожалел, что беден и не могу купить такое же деревце т„мно-фиолетовой сирени, чтобы украсить ею комнату Ананды.

Но я решил попросить об этом И. И тут же, вспомнив о деньгах Али молодого, собрался купить довольно большое деревце с огромными душистыми кистями, густо-фиолетовыми, с крупными махровыми цветами.

Капитан засмеялся, но чуть не выронил бумажник из рук, когда услышал просьбу прислать сирень завтра.

- Л„вушка, - сказал он, - я буду молчать обо вс„м. Но скажи мне, почему ты так чтишь этого человека?

- Я не сумею вам объяснить этого сейчас. Но если после игры Анны вы повторите свой вопрос, мне будет легче объяснить вам сво„ благоговение. Это не одно преклонение. Это путь его страданий и любви, претвор„нных им в свет для людей.

Уже смеркалось, когда мы подошли к дому. Вскоре мы втро„м сошлись за обедом, и я снова ощутил, как мне недоста„т И. Я был рассеян, отвечал невпопад и вс„ думал, где И., чем он занят и скоро ли они приедут с Анной.

После обеда мы прошли в зал, передвинули рояль приблизительно так, как он стоял у Анны, поставили белую сирень с таким расч„том, чтобы Анне она не мешала, но вместе с тем пианистка могла бы ею любоваться. Принесли ещ„ немного роз; капитан с князем хлопотали, устраивая в другом конце зала чайный стол. Я ничего не хотел больше делать; я ждал И., ждал Анну, ждал музыку с таким напряжением, что не мог ни минуты оставаться на одном месте.

Наконец, раздался стук кол„с, и я пон„сся по комнатам, как пудель, почуявший любимого хозяина, грозя что-либо сокрушить на сво„м бегу.

Едва увидев И., я повис на его шее, забыв вс„ и вся. Он засмеялся, прижал меня к себе ласково, но сейчас же отв„л мои руки, поставив меня перед закутанной в ч„рный плащ Анной.

- Первая твоя обязанность была приветствовать гостью, - тихо сказал он.

Но глаза его были ласковы, лицо улыбалось, и выговор звучал совсем не сурово.

Я принял плащ Анны, который уже снимал с не„ отец, поцеловал ей обе руки и отош„л в сторону, чтобы дать возможность поздороваться с ней князю и капитану.

Князь сиял и волновался, благодарил е„ за оказанную ему честь; а капитан - более чем когда-либо находясь в своей тигровой шкуре - рыцарски ей поклонился.

Анна отказалась от чая, сказала, что съест грушу, немного отдохн„т и будет играть.

На ней было платье т„мно-оранжевого матового цвета, на груди крупным алмазом приколото несколько наших фиалок, и косы лежали по плечам.

Я вздрогнул. На мо„м блюде красовалась женщина в оранжевом хитоне, с такими же косами... Что же я наделал? Не оскорбится ли Ананда?

Я так расстроился, что приш„л в себя только от звуков передвигаемого стула у рояля.

Анна села. Снова лицо е„ стало не е„ обычным лицом. Снова из глаз полился лучами свет, на щеках заиграл румянец, алые губы приоткрылись, обнажая ряд мелких белых зубов.

Первые же звуки "Лунной сонаты" увели меня от земли и всего окружающего.

Я понял, что не знал никогда этой вещи, хотя тысячу раз слышал е„. Что она сделала с нею? Откуда шли эти краски? Это не рояль пел. Это жизнь, надежды, любовь, мука, зов рвались в зал, разрывая меня всего и обнажая боль и радость, что скрывались в людях, под их одеждами, под их словами, под их лицемерием. Звуки кончились, но тишина не нарушалась. Я плакал и не мог видеть никого и ничего.

Не дав нам пережить до конца эту сонату, но увидев впечатление, произвед„нное ею, Анна стала играть переложение Листа на песни Шуберта.

Я старался взять себя в руки, почувствовав на себе взгляд И. Лицо его было бледно, строго, точно ему пришлось немало вылить из сердца душевных сил. Его взгляд как бы приказывал мне забыть о себе и думать о капитане.

Я от„р глаза и стал искать капитана. Два раза я посмотрел на какого-то чужого человека, который сидел рядом с И., и только взглянув в третий раз, понял, что это капитан.

Бледное, обрезанное, как у покойника, лицо с заострившимися чертами; глаза, несколько десятков минут назад сверкавшие золотыми искрами энергии и воли, потухли. Он безжизненно сидел, как истукан, и чем-то напомнил мне И., который спал когда-то в вагоне сидя с открытыми глазами, чем прив„л меня в изумление. Я готов был броситься к капитану; мне казалось, что он упад„т. Но глаза И. снова устремились на меня, и я остался на месте...

И снова музыка увела меня от земли, снова вс„ исчезло. Я жил в каком-то другом месте; я точно видел рядом с капитаном мощную фигуру Ананды, рука которого лежала на коротко остриженной голове англичанина. Капитан, коленопреклон„нный, в муке протягивал руки к какому-то яркому свету, имевшему очертание высокой фигуры. Фигура складывалась вс„ яснее, и я узнал в ней Флорентийца, - я был близок к обмороку. Музыка замолкла. Я едва перев„л дыхание, едва осознал, где я, как раздались снова звуки, и внезапно в комнате полилась песня.

Контральто Анны напоминало голос мальчика альта или юного тенора. Нечто особенное было в этом инструментальном голосе.

То была песня любви, восточный колорит которой то рассказывал о страданиях разлуки, то уводил в ликование радости.

И эта песня кончилась. И началась другая - песня любви к родине, песня самоотвержения и подвига. А я вс„ не мог понять, неужели у стройной, хрупкой женщины может быть такой силы глубокий низкий голос? Неужели земное грешное существо может петь с таким вдохновением, как это мог бы делать только какой-нибудь ангел?

Песня смолкла, Анна встала.

- Нет, Анна, дитя мо„, не отпускай нас из залы в таком состоянии возбуждения и с сознанием своих слабостей и убожества. Ты видишь, мы все плачем. Спой нам несколько греческих песен, которые ты по„шь так дивно. Но верни нас на землю, иначе мы не прожив„м до завтра, - услышал я голос Строганова, который старался улыбнуться, но, видимо, едва владел собой.

Анна обвела нас всех глазами; на лице е„ засветилась счастливая улыбка; она снова опустилась на стул и запела греческую народную песню, песню любовного мечтания девушки, обожающей родину, семью и милого.

Я взглянул на И. О, как я переживал его детскую жизнь! Я точно сам лежал ночью у моря, среди растерзанных трупов его близких. Мне захотелось закричать, чтобы Анна спела что-то другое. Я уже было поднялся, но встретил взгляд И., такой добрый, такой светлый. И такой могучей силой веяло от него, что я понял впервые вс„ величие духа человека, который жил подле меня, возился с моими немощами и... не тяготился мною, таким слабым, беспомощным невеждой, а радостно н„с мне и каждому свою помощь.

Анна запела греческую колыбельную. О Господи, вся душа выворачивалась от нежности, с которой она укачивала малютку... И эта женщина не мать, не жена!?

- Она и мать, и жена, и друг; но всем, без личного выбора, потому что е„ ступень личной жизни уже миновала. И высшее счастье человека не в жизни личной, но в жизни освобожд„нной, - точно прогремел мне в ухо голос Ананды.

Я встал, чтобы посмотреть, где же сам Ананда, решив, что он приехал внезапно, раньше срока. И. был возле меня, жал мне руку и в„л благодарить Анну.

Когда мы подошли к Анне, возле не„ стоял капитан. Но это был и не тот капитан, которого я хорошо знал; и не тот, которого я видел подобным истукану несколько минут назад. Это был незнакомый мне человек, с бледным лицом, сияющими, золотыми, кроткими глазами.

- Я сегодня не только понял, что такое женщина и искусство; я впервые понял, что такое жизнь. Мне казалось, что ваша музыка заставила мой дух отделиться от тела и - в одно мгновение - я точно увидел незнакомого мне мудреца, который в„л меня по дорожке света и говорил: "Иди со мной, ты мой.

Помни об этом и иди".

Вот что сделали со мной ваши звуки. Я больше уже никогда не смогу жить прежней жизнью; я должен теперь найти того мудреца, которого так ясно видел, - говорил капитан. - И без этого я не успокоюсь.

И голоса его я тоже не узнал. Это был тихий, задушевный голос человека, который или встал со смертного одра и благодарил за спас„нную жизнь, или только что обручился в храме с чистой девушкой и благоговеет в предвкушении новой жизни.

Я уже готов был вырваться из рук И. и броситься на шею капитану, чтобы сказать ему, что это ведь Флорентийца он видел, как почувствовал себя скованным взглядом И.

- И вы его найд„те, - услышал я тихий голос, почти ш„пот Анны, над рукой которой склонился капитан.

И. оставил меня, подал руку Анне и пов„л е„ к столу. Мы обменялись взглядом с капитаном, невольно улыбнулись друг другу - всякий по-своему понимал свою улыбку - и тоже пошли к столу.

Разговор ш„л только между Анной и Строгановым. Мы с капитаном не сводили глаз с Анны и молча тонули в той красоте, которая была во вс„м, что бы она ни делала, и которой она окутала нас, играя.

Вскоре Строгановы уехали; дом точно сразу опустел и погас; и все мы разошлись по своим комнатам, не имея сил вынести будничные слова и мысли, стараясь сохранить в себе тот мир высших чувств и сил, в который перенесли нас звуки Анны.

 


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.05 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты