Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



БЕГСТВО КАПИТАНА Т. И НАЛЬ ИЗ К. В ЛОНДОН. СВАДЬБА 4 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

Уже давно вес„лый смех и разговоры за столом стали постепенно замолкать, гости внимательно прислушивались к речам Флорентийца.

- Какое для меня счастье, лорд Бенедикт, - сказал пастор, - что я познакомился с вами. Помимо того, что я с восторгом и упованием смотрю на две соедин„нные мною сегодня жизни, я благословляю Создателя, позволившего мне приблизиться к вам. Если вы сочт„те возможным, чтобы моя семья осталась в числе ваших знакомых, - мы постараемся заслужить себе имя ваших друзей.

- Я не только буду этому рад, сэр Уодсворд, но и очень благодарен вам за эту встречу. Поверьте, если моя мудрость кажется вам столь высокой, то и я наш„л в мудрости вашей, чему поучиться. В Индии говорят:

"Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но всякий человек тебе учитель".

Обед окончен. Дорогие гости, прошу в зал, там сервирован кофе.

С этими словами Флорентиец встал, подал Алисе руку. Девушка смотрела на него сияющими глазами, как на божество; он пригласил всех следовать за ними.

Оставшись последней парой, молодож„ны, тесно прижавшись друг к другу, обменялись несколькими взволнованными фразами.

- Нет, Наль, для нас не может быть пустых дней. Мы здесь недолго будем жить, мы поедем учиться, и ты будешь вести студенческую жизнь. Здесь отец задержит нас ровно столько, чтобы внешне воспитать так, чтобы к этому никогда не возвращаться больше. Кроме того, в тво„м образовании есть немало пробелов. Ты совсем не знаешь музыки, хотя прелестно по„шь свои родные песни. Ты знаешь Шекспира, Шиллера, Мольера, но никогда не была в театре.

Готовясь стать - насколько для нас это возможно - родителями-воспитателями, мы должны помогать друг другу взаимно совершенствоваться. Мы должны знать здешнюю жизнь, чтобы понять, чего не следует вносить в нашу будущую жизнь.

Они присоединились к обществу, когда все уже сидели за кофе. Чтото царственное было в этой паре, входившей в зал. Ш„пот удивления и восторга прон„сся им навстречу.

- Положительно, граф и графиня, вы для меня никак не втискиваетесь в земные рамки, - с южным темпераментом воскликнул Сандра. - Если бы я был художником, я бы заставил землю покрываться цветами там, где вы ступаете.

- Мой новый друг, мне кажется, что слишком много чести уже в том, что вы произвели меня в принцессу-лилию. И мой муж, будучи мужем цветка, и я, лилия, и без того обязаны благоухать. Но чтобы ещ„ и цветы вырастали рядом с нами - это требование невыполнимое, - смеялась Наль.



- А я думаю, что именно цветы и будут расти. Самые прекрасные и драгоценные цветы земли - дети, из-за которых и для которых стоит жить на свете, - очень серь„зно, с волнением на прекрасном лице, сказала Алиса. - О, Алиса! - укоризненно воскликнула пасторша. - Что, дорогая мама? Я опять шокировала вас? Ну, на этот раз простите уж меня великодушно. Здесь мы среди добрых друзей, и я ручаюсь, что никто меня не осудит.

- У меня возникло сильное желание низко поклониться вам, мисс Уодсворд, - сказал, вставая и действительно низко кланяясь ей, лорд Мильдрей, - но никак не осудить вас.

- А у Меня такое страстное желание вас поцеловать, Алиса, что уклониться от него я не могу, - и оставив руку мужа, Наль подбежала к Алисе, обхватила е„ шею руками и прильнула к е„ губам.

Две женские фигуры, одна в царственной парче и жемчугах, другая в простом белом платье, одна темноволосая и темноглазая, высокая, другая синеглазая, в ореоле светящихся золотыми бл„стками локонов, гораздо меньше ростом, обе тоненькие, чистые, прелестные в своей семнадцатой весне, составляли такой контраст, что даже Сандра умолк. Наль посадила Алису рядом с собой и мужем и пододвинула ей чашечку с кофе.



- Жаль, что здесь нет некоторых из моих друзей, музыкально одар„нных, - сказал Николай. - Так просит сейчас сердце звуков.

- О, это легко поправимо, - несколько снисходительно сказала Дженни. - У нашей Алисы род музыкального помешательства. Не знаю, способна ли она доставить удовольствие людям понимающим. Но нам с мамой она достаточно часов испортила, - смеясь и хитро посматривая вокруг, продолжала Дженни.

- Это было очень давно, сестра, когда я докучала тебе своей музыкой.

Теперь моя комната и мой рояль, сэр Бенедикт, в самом конце дома, где папа специально сделал пристройку. Не верьте, что я такая несносная. Во всяком случае сейчас я не решусь огорчать никого своей игрою, - умоляюще глядя на Флорентийца, сказала Алиса.

- Моя жена и старшая дочь не любят музыки, лорд Бенедикт. А мы с Алисой отда„м ей все досуги нашей жизни. У меня в молодости был большой конфликт с отцом, так как мне хотелось заниматься искусством, а он желал, чтобы я пош„л по пути духовному. Алиса унаследовала не только мою любовь к искусству. У не„ такой большой музыкальный талант, что его следовало бы отшлифовать в хорошей школе.

- Пока я жива, - этого не будет, - четко, жестко и зло сказала пасторша.

- От твоего и е„ пения - стекла дрожат. И вообще я не желаю, чтобы Алиса осрамилась да ещ„ оскандалила нас здесь.

Пасторша вдруг стала походить на какую-то хищную лисицу. Ничего похожего на добродушие на лице е„ не осталось. А пастор, печально глядя на дочь, медленно подош„л к ней, положил руку на е„ светящуюся головку и тихо сказал:



- Храни спокойствие, дитя. У Бога много путей, какими Он призывает нас, людей. Лорд Бенедикт говорил, что люди идут пут„м гармонии и искусств также.

Если Богу будет угодно дать тебе такой зов, ты найд„шь свой путь. И не смогут люди противостоять Богу.

- А я очень бы просил вас, леди Уодсворд, разрешить вашей дочери поиграть сегодня, - обратился хозяин дома к пасторше. - Если вы и ваша старшая дочь не любите музыки, то в моих гостиных вы найд„те множество альбомов с видами всего мира. А также много интересных вещей, привез„нных из путешествий. В саду мо„м немало редких цветов. Есть и оранжерея, где сейчас цветут незнакомые вам экземпляры. Судя по вашему прекрасному саду и цветникам, думаю, вы любите цветы.

- Вы заблуждаетесь, лорд Бенедикт, - прервала Дженни. - Это тоже область одержимости папы и Алисы. Но Алиса - идол в нашей семье, мы е„ обожаем, а потому выносим, конечно, все е„ фантазии.

- Мне бы очень не хотелось, чтобы Алиса играла сегодня. Но если вы уж так хотите услышать е„ любительскую игру, - криво усмехнулась пасторша, - то пусть Сандра проводит нас в оранжерею. Там я, по крайней мере, не услышу ни е„ игры, ни е„ пения.

На лице Сандры выразилось такое явное разочарование, что Флорентиец, с юмором в глазах, как-то особенно улыбнулся ему и что-то тихо сказал, так тихо, что даже Николай, обладавший тончайшим слухом и стоявший рядом с Сандрой, не расслышал. Сандра незаметно вздохнул, крепко пожал Флорентийцу руку и сказал дамам, что постарается увести их так далеко, чтобы ни бас пастора, ни сопрано дочери, ни тенор хозяина дома до них не долетели.

Услышав о теноре, дамы, казалось, несколько заколебались, но было уже поздно. Флорентиец указал Сандре путь в оранжерею и попросил, чтобы обратно он пров„л дам через левое крыльцо прямо в ж„лтую гостиную и занял бы их альбомами и картинами. Хозяин проводил дам в сад, закрыл балкон и зад„рнул плотную портьеру.

- Я очень смущаюсь, папа, - прильнув к отцу, сказала Алиса.

- Полно, дитя. Ты ведь знаешь, что стоит тебе прикоснуться к клавишам - и Бог в тебе просыпается и ты забываешь вс„. Играй и пой, как всегда. Не думай о похвале или награде. Думай, какое выпало тебе сегодня счастье: воспеть перед Богом соединение двух прекрасных людей. Воспеть их всем сердцем, любя и желая усеять для них землю цветами, как сказал Сандра. Пой и играй им песнь торжествующей любви. Не всем дано петь свою песнь любви. Кто-то должен петь е„ для других, нося в сердце великий путь милосердного самоотвержения.

На чудесных глазах пастора сверкала влага, - и все поняли, почему у него седые волосы. Трагедия этих двух сердец вдруг ясно пронеслась перед духовным взором присутствующих. На лице Наль мелькнула боль, лорд Мильдрей, отвернувшись, смахнул слезу. И только на лицах Флорентийца и Николая были полное спокойствие, мир и огромная доброта. Точно ленты света метнулись от Флорентийца к Алисе и пастору. Девушка робко подошла к роялю, открыла крышку и сказала:

- Я, конечно, не уч„ная музыкантша. Не ждите многого. Но я и не полная невежда, так как у меня было два замечательных учителя. Один - отец, второй - его недавно умерший друг, который был известен всей Европе как пианист и композитор. Я сыграю Шопена.

От девушки ждали многого. Но того, что произошло, не ждал никто. Хрупкая фигурка, детская головка - вс„ исчезло, лишь только Алиса коснулась клавиш.

Всех ун„с куда-то вихрь звуков. И разве это были звуки рояля? Пастор оказался прав. Бог проснулся в Алисе. И не руки е„ играли музыкальную пьесу, но сердце творило жизнь, чарующую, захватывающую, раскрывающую что-то новое в душе каждого из слушателей.

Наль плакала. Лорд Мильдрей не дыша следил за музыкантшей, вытянувшись в струну. Пастор сиял счастьем, точно молился. Николай, устремив взор на Алису, зачарованный, игрой своего лица отвечал на все краски звуков, а в фигуре Флорентийца, в его серь„зном лице было что-то от жреца. - Ещ„, ещ„, - молила Наль, когда Алиса остановилась. Алиса стала играть Бетховена, Генделя, Шумана. И все кричали ненасытное: "Ещ„".

Она рассмеялась и вдруг запела старую английскую песню. И снова поразила всех. Высокое сопрано, т„плое, мягкое, прелестного тембра, нежное, летело с такой силой, какую и предположить было немыслимо, глядя на это хрупкое дитя.

Увлекши за собой всех в иной мир, девушка вдруг сказала: - Теперь, папа, дуэт. Или я прекращаю. Под общим напором пастор подош„л к роялю. Дочь начала дуэт, но когда вступил отец, то невольное: "Ах", вырвалось у всех. Тихий, спокойный пастор вн„с в свою партию такой бурный темперамент, такое виртуозное артистическое исполнение, которых от него никто не ждал. Его исключительной мощи и красоты бас не заглушал голоса дочери, а служил ему основой.

- Я никогда, ни в одной опере не слышал такого исполнения, - тихо сказал лорд Мильдрей, - а я побывал во всех театрах Европы.

- Отец, - бросилась Наль на шею Флорентийцу, - неужели ты не споешь мне и моему мужу сегодня, чтобы напутствовать нас песней и завершить ею венчальный обряд?

Флорентиец встал, поговорил о ч„м-то с Алисой и пастором, и полился старинный итальянский дуэт. Что было особенного в голосе и пении Флорентийца? Ведь только что всем казалось, что музыка, которая выше всех философий и знаний, лилась в песнях отца и дочери. Сейчас же звенела мощь баритонального тенора, для которого не было ни пределов высоты, ни предела власти и силы слова. Он подавлял вс„ человеческое, земное и открывал какое-то небо, звал в иные пути и миры, рвал все телесные преграды и точно касался самого сердца.

Опомнившись от изумления, во внезапно наступившем молчании, присутствующие увидели Алису на коленях перед Флорентийцем, рыдающую и уткнувшуюся лицом в его чудесные руки. Подняв девушку, отерев нежно своим платком е„ глаза, он обнял отца и дочь и сказал обоим:

- Хотите ли вы оба, чтобы я стал вам теперь же Учителем? - О Господи, я отвечаю за себя и за дочь. О таком счастье, как быть руководимыми вами, мы и не мечтали. - Алиса должна ответить за себя сама. - Лорд Бенедикт, я хочу учиться жить, идя за вами, а не только учиться у вас музыке.

- Отец, - бросилась и Наль к Флорентийцу, - я должна подарить Алисе что-то, я не могу не признать е„ сестрой, потому что это она подготовила меня к твоему пению. Иначе я бы просто умерла.

- Прошу всех за мною, - сказал хозяин. Он взял под руку Алису и Наль и пов„л всех в свой зел„ный кабинет. Там он пригласил гостей к небольшому столу, на котором лежало несколько футляров.

Он взял один, вынул оттуда золотой пояс с крупными изумрудами и надел на талию Алисы.

- Это дарит вам, своей подружке, Наль. А вот это мой подарок, - и на шее Алисы засверкал изумрудный крест, усыпанный мелкими бриллиантами.

- Часы, дорогой сэр Уодсворд, прошу принять от моей дочери, - и он подал пастору золотые часы с цепочкой, - а этот перстень примите от меня, - и надел ему крупный изумруд с бриллиантом на левый мизинец.

- Вас, лорд Мильдрей, прошу принять этот браслет от меня, в обмен на тот, что вы дали моей дочери. Разница та лишь, что здесь зел„ные камни, а там топазы. Я не сомневаюсь, что вы уже поняли, что самое чудесное в вашей жизни ещ„ впереди. А это кольцо вас просит принять моя дочь. - И на мизинце лорда Мильдрея засверкало такое же кольцо, что и у пастора.

- Это ещ„ не вс„, Алиса. Мой зять просит вас принять в память о сегодняшней музыке это жемчужное ожерелье, и он сам наденет его.

К смущ„нной Алисе подош„л Николай и ловко застегнул на ней точно такой же жемчуг, что был на Наль.

- Теперь надо, - сказал Флорентиец, - звать наших дам, не переносящих музыки, а также их кавалера, лишившегося е„. Но я надеюсь, Алиса, вы не откажетесь его, беднягу, вознаградить в дальнейшем, споете и сыграете ему?

- Я ваша ученица, лорд Бенедикт, как прикажете, так я и поступлю.

Только... - Она замялась, взглянула на опустившего глаза отца и, гораздо тише, печально продолжала: - Когда я играю Сандре, это всегда вызывает ревность Дженни и раздражает маму.

- Мы постараемся избежать этого, - рассмеялся Флорентиец и отправился за своими отсутствующими гостями.

Лица дам, когда они вошли в комнату, были довольно кислы и стали ещ„ кислее, когда они увидели осыпанных подарками Алису и пастора. Флорентиец, взяв со стола самый большой футляр, подош„л к пасторше и подал ей чудесное ожерелье из опалов и бриллиантов, такие же серьги и брошь.

- Примите этот дар моей дочери, - поклонившись, сказал хозяин.

- Но это царский подарок. Как мне вас благодарить, лорд Бенедикт?

- Я здесь ни при ч„м. Это дарит вам моя дочь, - чрезвычайно любезно, но холодно ответил хозяин.

Пасторша подошла к Наль, рассыпаясь в благодарностях и уверяя, что опалы - е„ любимые камни. Наль любезно помогла ей надеть драгоценности. Тем временем Флорентиец подал Дженни такой же золотой пояс, как у Алисы, только из сапфиров, - от дочери, а от себя брошь из жемчуга и бриллиантов. Дженни сияла не меньше матери, но зависть мелькнула в е„ глазах, когда она увидела на шее сестры драгоценный жемчуг.

- Ну, Сандра, остался ты один. Вот тебе часы от Наль, о которых ты мечтал.

- Неужели с боем? - по-детски наивно и радостно вскрикнул Сандра, чем всех насмешил.

Флорентиец нажал пружину, и часы пробили восемь раз с таким приятным звоном, что Сандра не выдержал, подпрыгнул, перевернулся и поцеловал часы.

Наль хохотала, Алиса аплодировала гимнастическим кульбитам, пастор даже сел в кресло от смеха, - только Дженни и мамаша вторично почувствовали себя шокированными.

- Это ещ„ не вс„, Сандра. Вот тебе кольцо от меня. А это, - он взял точно такой же крест, как у Алисы, - это тебе за усердие при выполнении всех моих заданий. И специально за язык пали, - и он собственноручно надел ему на шею крест.

Сандра, казалось, вс„ забыл. Лицо его совершенно изменилось. Он стал серь„зным, тихим, словно сразу повзрослел. Он прильнул к Флорентийцу, горячо целовал его руки и говорил: - Я буду стараться стать достойным вашего доверия. - Не волнуйся, сын мой. Только никогда не спеши давать людям повод к неверным заключениям. Будь осторожен с женщинами. Ты прост и дружелюбен, но твой товарищеский тон может быть истолкован неверно, что вовлеч„т тебя в какую-нибудь несносную драму.

- Ваши слова, лорд Бенедикт, как всегда, будут мне законом.

- Ваши часы, лорд Уодсворд, с таким же боем, как у Сандры. Позвольте, я покажу вам, как нажимать пружину.

Часы пастора пробили восемь и затем - совсем иначе - ударили ещ„ один раз.

- Ой, и четверти отбивают, - не удержался от восторженного восклицания Сандра, снова по-детски радуясь, чем опять вызвал смех.

На лицах рыжих пасторши и Дженни, стоявших друг против друга, черноглазых и чернобровых, сейчас мелькало что-то неприятное, даже отталкивающее. У пасторши даже проступили багровые пятна, лишив е„ моложавости. А Дженни, казавшаяся такой красивой за обедом, стояла хмурая, злая, надменная, презирая всех и вся в этой комнате, где е„, бедную девушку, сейчас по-царски одарили.

- Дружок Алиса, - раздался голос Флорентийца. - Сегодня мой зять преподн„с тебе жемчуг за тот восторг и отдых, которые ты подарила всем нам своей музыкой. С согласия твоего отца я беру тебя в ученицы. Ежедневно, в двенадцать часов, я буду присылать за тобой экипаж. И здесь, у меня, ты будешь оставаться до вечера. Вечером отец будет приезжать за тобой, и после обеда вместе с ним ты будешь возвращаться домой. В память о нашей первой встрече в музыке - прими этот браслет и кольцо от меня. Завтра жди лошадей в двенадцать. - И он подал Алисе браслет и кольцо из таких же изумрудов, как е„ пояс.

- Вроде бы, лорд Бенедикт, у Алисы есть мать, которая тоже имеет голос при решении судьбы дочери, - резко сказала пасторша. - Алиса нужна мне дома.

Учиться ей довольно.

- Нет, леди Уодсворд. По английским законам, дочь зависит только от отца, если у матери нет личного капитала. Это законы юридические, у вас нет права решать судьбу дочери. Есть ещ„ иные, божеские законы, нигде, кроме сердца человеческого, не записанные. Это - любовь матери. Но ваша любовь заключалась в том, что вы изгнали дочь с е„ искусством в бывший сарай, где и сейчас холодно и сыро. Вы заставляете Алису обшивать себя и старшую дочь, печь вам кексы и убирать ваши комоды и шкафы, а сами лежите весь день с романом на диване или разъезжаете со старшей дочерью по гостям и театрам.

- Я всегда знала, что этот зме„ныш осрамит меня. Эта лживая, избалованная отцом девчонка ввела вас в заблуждение, лорд Бенедикт.

- О мама, как могли вы подумать, что я кому-нибудь расскажу хотя бы часть того, что сказал вам сейчас лорд Бенедикт. - И сл„зы ручьем потекли из глаз Алисы.

- Ну, значит твой идеальный отец, обожаемый пастор, оказался лицемером и сплетником, - шипя от бешенства, продолжала пасторша.

Взгляд Флорентийца укротил е„, точно взбесившуюся львицу. Она, видно, потеряла всякое понимание приличия и желала вылить не один ушат на невинную голову пастора, но не смела или не могла больше выговорить ни слова. Игра камней на е„ шее не шла ни в какое сравнение с е„ горящими глазами, которые буквально сыпали искры. Наль, никогда не видавшая такой злобы в женщине, боязливо прижималась к мужу, как бы ища преграды между изливавшимся злом и собой.

Пастор подош„л к Алисе, стараясь успокоить е„ своей любовной лаской, и подв„л к Флорентийцу попрощаться.

- Простите нас, добрый лорд Бенедикт, за этот безобразный вечер или, вернее, его завершение. Я был и буду, вероятно, неисправимым мечтателем. Я ведь ещ„ и сегодня надеялся, что мои жена и старшая дочь, в общении с вами, поймут свои ошибки, которые тщетно старался я победить любовью в течение всей жизни. Я не победил, лорд Бенедикт. Венчая сегодня вашу дочь, я смотрел на ваше необычайное лицо. Я думал, ваши обаяние и сила, перед которыми никто не сможет устоять, победят Катарину и Дженни. Надеялся, что они встретили, наконец, ту великую силу, перед которой склонятся.

Дерзкий смешок Дженни вдруг оборвался. Она поперхнулась собственной слюной и закашлялась.

- Не беспокойтесь ни о ч„м, сэр Уодсворд, - ответил Флорентиец. - Завтра я буду иметь возможность поговорить с вами о дальнейшей вашей жизни. У подъезда вы теперь найд„те двухместный экипаж и уедете с Алисой. Сандра и лорд Мильдрей проводят вашу жену и Дженни. До свиданья, леди Катарина и мисс Дженни. Вы ни одним словом не огорчите Сандру в дороге. Кроме того, я приказываю вам, - он поднял руку, протянул е„ по направлению к обеим женщинам и как бы опустил на их головы, что при огромном росте Флорентийца, когда все казались маленькими и мелкими рядом с ним, при величии и обаянии его манер, произвело на всех впечатление непреложного приказа, а леди Катарина и Дженни точно присели под магическим действием этой руки, - я приказываю вам не мешать жить Алисе и пастору. Вы превратили их собственный дом в тюрьму, зная, что дед оставил его, по завещанию, Алисе. Зная, что в н„м она госпожа, вы превратили е„ в прислужницу. Теперь вы обе будете трудиться для отца и Алисы, как они до сих пор трудились для вас. И ни одной ссоры до самой смерти пастора. Идите и помните о том, что я вам сейчас сказал, или в вашей жизни случится непоправимое, вами же самими сотканное зло, избавиться от которого ни я и никто другой уже не сможет вам помочь.

Помните, вы должны трудиться или зло завладеет вами.

В сопровождении двух своих спутников, ни с кем не простившись, но крепко прижимая к себе футляры, точно боясь, что хозяин передумает и отнимет подаренные драгоценности, обе женщины вышли из комнаты. Они с ненавистью посмотрели на Наль, пожелавшую им доброй ночи. Смотреть на Флорентийца и Николая они боялись. Но вс„ равно почувствовали на себе взгляд Флорентийца и ещ„ раз точно присели перед самым порогом.

Пастор и Алиса, вернувшиеся домой раньше, прошли в свои комнаты, обменявшись горячим поцелуем.

- Мы нашли, Алиса, то, что всю жизнь искали. Теперь я умру спокойно.

- О нет, я гораздо больше эгоистка, чем ты думаешь, папа. Я хочу не только сама быть счастливой на новом пути, но и долго ещ„ наслаждаться твоим счастьем.

Утомл„нные тяжкими переживаниями, но счастливые своей новой встречей, оба быстро и легко заснули, даже не услышав, как вернулись их домашние.

 


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 3; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.024 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты