Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Александр Панарин «Правда железного занавеса».

Читайте также:
  1. Александр (Самсон) Засс. Номера русского силача сокрушали здравый смысл англичан.
  2. Александр II
  3. Александр II и реформы 60-70-х гг. XIX века.
  4. Александр II. Предпосылки реформ и их подготовка
  5. Александр Иванович Опарин. (1894-1980).
  6. Александр Лоуэн
  7. Александр Лоуэн
  8. Александр Радьевич Андреев
  9. Александр Радьевич Андреев

«Для понимания тех или иных процессов, происходящих в обществе, надо знать интересы и настроения составляющего его большинства. В России Николая II большинством были крестьяне. При всём разнообразии этого класса, трудившегося на огромных просторах нашей страны, всё же было у него и нечто общее, типичное. Понять, чем жили эти люди, каковы были их чаяния, важно, но трудно. Они не оставили мемуаров, они не писали «концепций». О жизни этого класса в XIX - начале XX века мы знаем из трудов учёных и заявлений политиков, почти сплошь происходивших не из крестьян, а из дворян и разночинцев.

Вот и рассказывают по сию пору легенды, что Россия производила столь громадный излишек зерна, что кормила весь мир. Остаётся за гранью внимания тот факт, что при таком «изобилии» еды, крестьяне начала XX века носили одежду, в основном, 44-го размера.

Вот некоторые расчёты. Семья из четырёх человек (двое взрослых с малолетними детьми), при урожае сам-3, с 4,5 га пашни (в двух полях) имеет чистый сбор 108 пудов. Для прокорма двух лошадей и двух коров надо потратить 40 пудов, тогда на людей останется 68 пудов, это в расчёте на «душу» 17 пудов, а на 2,8 «полных едока» (с учётом, что дети едят меньше) – 24 пуда. На год. Это почти совпадает с нормой расхода на питание, но товарного зерна тут нет совсем. Лишь начиная с урожая в сам-4, появляется излишек, который можно продать.

В реальности же по Нечерноземью чистый сбор на душу сельского населения в конце XIX века составил всего лишь 13 пудов зерна, иногда 14 пудов. (Даже перед войной 1914 года, когда были отличные урожаи – в среднем по стране сам-4, - на душу населения приходилось всего по 26 пудов.) В начале XX века товарность в России была примерно 26% от валового сбора, и экспорт зерна шёл практически за счёт ещё большего сокращения нормы питания.

В это время в Германии средний урожай был 152 пуда с гектара. Если немцу оставить на хозяйство 42,6 пуда, или вдвое больше, чем оставалось у русского крестьянина, и на семена 12 пудов, то товарная доля составит 97,4 пуда (1558,4 кг), или 64%. В Западной Европе не бывает заморозков и крайне редка засуха. Сроки работы на земле здесь могут продолжаться до 10 месяцев. Имея такой запас времени, можно предельно тщательно обработать пашню и маневрировать со сроками сева. Археологи доказали, что в южной Швеции в VIII-X веках целину осваивали не с помощью плугов или сох, а с помощью лопаты. Затраты времени огромные, но в итоге целинное поле могло быть идеально обработано. В Дании средняя урожайность составляла 195 пудов с гектара. Урожайность в районе Фландрии была зачастую сам-20. По Парижскому региону (1750 год) уровень затрат труда на обработку земли, её удобрение, посев, жатву и обмолот пшеницы составлял 59,5 человеко-дней на гектар пшеничного поля. Приблизительно таким же был уровень затрат в крупных хозяйствах России (например, в монастырях). Но во Франции вся нагрузка распределяется на десять месяцев, а в России, как уже говорилось, срок сельскохозяйственных работ был вдвое меньше. За ничтожно короткое время наши пахари были вынуждены обрабатывать почву и под яровые, и под озимые, включая два сева и две жатвы. Земледелец находился в ситуации, когда на соблюдение требований агрикультуры просто не хватало времени. И не удивительно, что в течении четырёх столетий (примерно с конца XV века, то есть с того времени, когда утвердилась паровая система с трёхпольем) средняя урожайность в этом огромнейшем регионе была поразительно низкой: от сам-2 до сам-3, иначе говоря, 3-5 центнеров с гектара, и редко урожаи доходили до 10-12 центнеров. (Русский пуд = 16,38 кг; центнер = 100 кг. В одном центнере 6,1 пуда.). На эти работы до крестьянской реформы 1861 года в господском хозяйстве затрачивалось около 50 человеко-дней на десятину. А сам крестьянин, имея семью как минимум из четырёх человек и располагая временем, определённым нашей природой в 130 рабочих дней, мог обрабатывать лишь около 2,5 десятины в двух полях, то есть мог тратить всего около 30 дней на десятину (почти в два раза меньше, чем необходимо). А это значит, что для получения урожая не ниже господского (а он был 5-6 ц/га), крестьянин должен был вложить в эти 30 рабочих дней труд, вкладываемый им за 50 дней работы на барина.





Вспашка, боронование и сев – важнейшие работы. Но были ещё и жатва, возка снопов, скирдование и обмолот. В Нечерноземье была ещё и вывозка из скотных дворов на поля навоза и разбрасывание его по полю. А ещё надо было найти время на сенокос, ведь у нас скотина семь месяцев была в стойловом содержании, а не паслась, как в Англии, круглый год на зелёной травке. Пора сенокоса – время отчаянного напряжения всех сил, но редко какому крестьянскому двору удавалось заготовить более 300 пудов. Недостаток сена покрывали соломой, мякиной, охвостьем. В итоге скот худел, болел и часто погибал. Корова давала до 600 литров молока в год – как хорошая коза. Их и держали-то не ради молока, а ради получения удобрения.

Особенно трагична была ситуация с рабочим скотом. Сильная рабочая лошадь должна была есть не солому, а сено и овёс (фуражный). В Англии на рабочую лошадь расходовали в год до 130 пудов овса, а в России даже в господских имениях им давали при стойловом содержании от 27 до 35 пудов невеяного овса. Крестьянская же рабочая лошадка могла рассчитывать в среднем лишь на 15-20 пудов овса.

Вот поэтому урожай зерновых оценивался двояко: какова солома, и каково зерно? В хозяйственной терминологии бытовали термины «ужи´н» и «умолот». Первый относился к соломе, а второй к зерну: например, «хлеб ужинист, но мелкоколосен» и т.д.

После зимы животное становилось пригодным к пахоте, только подкормившись на свежей травке. А значит, приходилось терять время и начинать поздний сев, ставя урожай (особенно овса) под угрозу ранних осенних заморозков. Зачастую проще было самому впрягаться в плуг. Недаром в пору уже бурного развития капитализма в России, в 1912 году, в пятидесяти губерниях страны насчитывалось до 31% безлошадных крестьян.

Итак, времени крестьянину на перечисленные работы не хватало. А ему надо было строить для скота тёплые помещения, топить избу, заготовив на зиму примерно 30 кубометров дров, с вывозом их из леса. Надо было сушить убранное в ненастье зерно, нести гужевую повинность и повинность по поддержанию в порядке дорог. Да была ещё нужда подработать «на стороне», чтобы уплатить налоги, которые он не в состоянии был осилить с дохода, получаемого от своей сельскохозяйственной деятельности.

Вот и получается, что труд великорусского крестьянина в страду, да и в течении всего года, был намного интенсивнее, чем труд западных земледельцев.Фактически, он был на грани физических возможностей человека.

Но жизнь состоит не только из работы. Как же наши крестьяне бытовали? посмотрим сначала на их жилище. Материал и форма русского крестьянского дома довольно жёстко определялись природно-географическими условиями страны. Строительного камня было очень мало, а единственной ему альтернативой было дерево. Дерево хорошо удерживает тепло, а в старину экономия дров была важным фактором, влияющим на конструкцию домов. В общем, домики ставили неказистые, лишь бы в них зимой было тепло. Для строительства использовали боровую сосну или ель. Разумеется, русские люди настолько привыкли к конструкции своих домов, к устройству двора, что перестали замечать относительность их удобств и комфорта.

Каменные дома в деревне появились в XIX – начале XX века, и строили их на доходы от промысловой деятельности, весьма немного, из-за сложности поддерживать в них температурный режим.

На всей территории обитания русского народа сохранялся единый тип одежды. У мужчин – это кафтан, балахон, рубашка, порты (зимою ещё и подштанники), онучи, лапти, шляпы, треух, шуба. У женщин – это сарафан (или ферязь), рубаха, душегрейка, понёва, зипун, онучи, лапти и шуба.

На одного мужика нужно было в год от 50 до 60 пар лаптей. Разумеется, на изготовление столь большого количества лыкового плетения требовалось немало рабочего времени. Однако «своё» время было не так жалко, как деньги, необходимые для покупки фабричной обуви. Для покупки себе сапог крестьянин должен был продать четверть собранного хлеба, а для приобретения сапог жене и детям – ещё две четверти. Так и сложилось, что основные компоненты одежды и обуви крестьянские женщины создавали своим трудом за счёт сна и отдыха.

В приготовлении пищи руководствовались простым правилом: получить максимум пользы при минимуме затраченного времени, потому что женщина, готовящая пищу, занята была обычно ещё огромным количеством дел. Основу основ в питании русского крестьянина составлял ржаной хлеб. С конца XVIII века сильно полюбили картофель. Были популярны быстро изготовляемые блины и оладьи из овсяной, ячневой, а в южных районах и из гречневой муки. Постоянно в рационе были щи из рубленой кислой капусты. Капусту заготавливали на всю зиму: её рубили и клали в кадку, пересыпая слой за слоем ржаной мукой и солью. В щи добавляли также солёные огурцы; обязательно заправляли их сеяной ржаной, или овсяной, или ячневой, или гречневой крупой, мукой и т.п. Помимо капусты засаливали в кадках также редьку, свеклу и хрен; так же как капусту, их шинковали, солили, посыпали сеяной ржаной мукой и квасили семь дней в тёплой избе. Свеклу не только солили, но и заливали квасом. Квас вообще широко использовался в приготовлении крестьянской пищи, не говоря о том, что он был важнейшим и часто единственным напитком, и заменял чай. В старых рецептах расчёт на приготовление кваса идёт сразу в больших количествах с тем, чтобы хранить в подполах долгие месяцы, экономя время на приготовление и сырьё. Существенны были огородные заготовки и заготовка диких поварённых трав (серая листовая капуста, репа, редька, ботвиньи свежие и квашеные, щавель, сныть и т. д.). Весной, когда запасы квашеной капусты иссякали и появлялась зелень, варили щавельные щи. Летом варили и ботвиньи. Не забывали и про грибы. В средней полосе, там где были крупные реки и озёра, в прибрежных селениях основой питания была рыба. На каждый вид рыбы было своё орудие лова и время. Важной составной частью пищи русских крестьян были каши. Их варили регулярно из гречневых, полбенных, ржаных и овсяных круп. Как правило, это были крутые каши, сваренные на воде. В постные дни в пище крестьян большую роль играли овощи. На первом месте здесь была пареная репа, популярность которой была связана с её вкусом и скороспелостью, - она спеет за два месяца. Часто и много ели редьку, нарезанную кружками, с конопляным маслом и луком. Существенным элементом питания крестьян были взвары. На взвары шла сушёная черника, сушёная малина, слива и яблоки. В праздничные дни крестьянки варили каши на молоке, готовили также сырники; в такие дни крестьяне ели мясные щи или похлёбки, жареное мясо, студень, птицу, яичницы простые и с ветчиной. Главная же праздничная еда – разное печение: пироги, кулебяки большие с целыми рыбами, с кашей, с яйцами, пироги с огородными кореньями, луком, капустой, с рыбой, с изрубленной мелко говядиной. На закуску в праздники были пряники, лесные орехи, сушёные фрукты, ягоды с молоком, со сливками, с патокой. А вот и праздничные напитки6 пиво, брага, мёд, квасы медовые и вино. Вино того времени – это хлебная водка. В домашних условиях её практически не делали, ибо право винокурения было у помещика. Сдавая какое-то количество государству, помещики огромную его часть продавали по дешёвке и буквально наводнили русскую деревню, главным образом, центр России, этой водкой.

Из-за жёсткого дефицита времени, предназначенного на паровое трёхполье, огородничеством в деревне практически не занимались. В Центральной России эту отрасль исстари взяли на себя города, в которых было довольно мощное торговое огородничество и садоводство. В городах сажали так называемые «простые овощи» (капусту, огурцы, свёклу, морковь, редьку и иногда лук).

Вокруг самого крупного городского центра – Москвы – сложилась особая обстановка. Ввиду сильного развития ремёсел и промышленности, высокой плотности городской застройки, московские огородники не могли удовлетворить рыночный спрос. Поэтому в орбиту торгового огородничества были втянуты ближайшие к Москве сельские районы. Селения по рекам Москве, Клязьме и Оке изобиловали овощами. Такой тип развития уже в XVIII веке привёл к отказу в ряде районов от традиционного зернового производства. В Боровске выращивали чеснок и лук, который родился там в таком количестве, что в иные годы на 4 тысячи с лишним рублей отвозили его в ближайшие города. Верея поставляла лук в Москву, Тулу, Тверь, Ржев, Торжок, Гжатск, Смоленск, Волхов, Орёл, Козельск и даже в Белоруссию и Польшу. Муром специализировался на огурцах, как и Ростов, Владимир и Покров, Суздаль, городки Тульской губернии. В Суздале и поныне празднуют «день огурца» (19 июля). В Ростове, помимо огурцов и капусты, культивировались разнообразные поваренные травы: укроп, щавель, мята, петрушка, портулак и садовый кресс, черенковый ревень, базилик, цикорий, чабрец, шалфей, богородская трава и просвирняк, иссоп, лаванда, зоря, мелисса, рута, белый мак, дикая ромашка, дягиль, ложечница, зверобой, полынь, горчица и сахарный горох. В конце XVIII - начале XIX века ростовцы стали переходить от посевов цикория как травы для салатов, к посевам его ради корней, из которых готовили так называемый «цикорный кофе», вошедший тогда в моду. Уже с XVIII века в России начали культивировать кольраби и савойскую капусту, баклажаны, пастернак, петрушку, лук-порей, рокамболь, сельдерей пахучий, сахарную (белую) свёклу, подсолнечник, тмин, фенхель, эстрагон, шалфей, мяту перечную, вайду, морёну красильную, шпинат и прочее. Известный российский агроном А.Т. Болотов был среди первых энтузиастов посевов английской горчицы. В конце XVIII века в Москве уже продавали горчичное масло.

Южные районы России имели наиболее благоприятные условия для возделывания многих европейских, средиземноморских и восточных культур. Так, в Самаре общий сбор перца достигал 1500-2000 пудов. А жители расходовали перец экономно – стручок на месяц.

Основной товар садоводства нечернозёмной полосы России – яблоки. Их разводили даже в Олонецкой провинции. В Ярославле многие имели в своих садах яблоки, вишни, смородину и малину. Яблоневые и вишнёвые сады были в Угличе. Многие города Владимирщины специализировались на разведении вишнёвых садов, особенно много их было в Суздале и Владимире. Правда, время от времени сады всей средней полосы России вымерзали совсем.

В южных же районах России особый интерес представляло разведение таких фруктов как абрикосы; их выращивали в Черкасске, на Дону, Азове, Астрахани. В тех же городах разводили и персики. В Черкасске в XVIII веке начали сажать миндаль.

Но вернёмся к нашему «усреднённому» крестьянину. Годовая потребность в зерне для крестьянина 68 пудов на семью – это жёсткий режим очень скудного питания, основанного на строжайшей экономии. Вместе с тем такая норма (но только для питания) была общепринятой. Её придерживались и в армии. По данным академика Л.В. Милова, бюджет крестьянина «посредственного состояния» с женой и двумя детьми, «живущего домом», составлял в год:

1. на подати и расходы домашние и на избу и на прочее строение – 4 руб. 50 коп. с половиною.

2. на подушный оброк за себя и за малолетнего своего сына – 7 руб. 49 коп.

3. на соль – 70 коп.

4. на упряжку и конскую сбрую – 1 руб. 95 коп. с половиною.

5. на шапку, шляпу, рукавицы и проч. – 97 коп. с половиною.

6. на земледельческие инструменты и всякие железные вещи и деревянную посуду – 4 руб. 21 коп.

7. на церковь – 60 коп.

8. для жены и детей – 3 руб.

9. на непредвиденные расходы – 3 руб.

Итого – 26 руб. 43 коп. с половиною.

Если крестьянин имел посев до 3 десятин в двух полях, то есть, несколько выше минимальной нормы, и заготавливал до 300 пудов сена, то мог содержать скот не только для своих нужд, но и на продажу. Такой крестьянин-середняк в год мог продать бычка, свинью, двух овец, три четверти хлеба, а также по мелочи мёд и воск, хмель, грибы, коровье масло и творог, яйца. Общая прибыль от всего этого составляла 8-10 рублей. Однако для нормальной жизни и на подати и расходы ему нужно, как уже показано, 26 рублей! Получается, что даже крестьянин-середняк далеко не сводил концы с концами. Подсчитано, что в 1900 году крестьянин покрывал за счёт хлебопашества лишь от четверти до половины своих потребностей; остальные ему надо было заработать каким-то иным способом. По традиции он получал основную часть своего побочного дохода кустарным производством, но с развитием механизированного производства этот источник стал иссякать. Грубые ткани, обувь, утварь и скобяные товары, изготовлявшиеся в крестьянских избах в долгие зимние месяцы, ни по качеству, ни по цене не могли конкурировать с товарами машинной выделки. Таким образом, в тот самый момент, когда крестьянин больше всего нуждался в побочном доходе, он его лишился из-за развития промышленности.

Отсутствие зависимости между трудом и урожаем, бесконечные удары судьбы – засухи, недороды, болезни и прочее; вечная нехватка времени и денег; - всё это не могло не вызвать определённого чувства скепсиса и обречённости у части крестьян. Ведь так было и с его отцом, и дедом, и прадедом – на протяжении столетий. А у стороннего наблюдателя складывалось впечатление, что русский крестьянин небрежен в работе, вообще равнодушен к жизни.

Суровые жизненные условия породили в Московском царстве и в Российской империи особый тип хозяйствования – крестьянскую общину, выполнявшую много различных функций. Но главной её задачей было обеспечить выживание крестьянского сообщества при минимальном производстве сельскохозяйственной продукции. Именно этим объясняется необходимость постоянного перераспределения земель среди членов общины – то, что называется чересполосицей. В Московии были редки большие массивы качественно равноценных земель. Как правило, они имеют мозаичную, локальную структуру. Притом, что здесь периодически чередуются годы засушливые и с большим количеством осадков. Обеспечить всех крестьян равноценными наделами, гарантирующими получение минимально необходимой продукции, через предоставление каждому одного целого надела (клина) невозможно. Вот и возникает чересполосица: мизерные наделы разных по качеству клочков земли, разбросанных по всей территории общинного владения. Если бы у крестьян земля была в частной собственности, как на Западе, и каждый имел бы один клин, то, естественно, большинство – те, кому достались бы худшие земли, не гарантирующие получения прожиточного минимума, - разорилось бы и просто вымерло из-за низкой товарности земледелия и по другим причинам. Та же участь постигла бы и весь социум в целом.

Интересно, что наличие крестьянской общины в России отнюдь не делало производство коллективным; оно становилось таковым только в кризисные моменты, которых, правда, было немало. Более чем тысячелетнее существование общины в России есть фактор, кардинально отличающий способ ведения сельского хозяйства от западной традиции. Принятые в России способы хозяйствования возникли не просто так, хотением «плохих людей», а вырабатывались поколениями в поисках какого-то оптимума. Это исторический факт, который надо учитывать при оценке любых происходивших в обществе событий. На деле же мы видим, что уже с конца XIX, а особенно вначале XX века экономисты и политики, ориентированные на западные модели, усматривали в общине зло, достойное искоренения.

Надуманы и сравнения нашего крепостничества с рабством. Прежде всего, было бы серьёзной ошибкой полагать, что до 1861 года крепостные составляли большинство российского населения. По данным последней, проведённой до освобождения крестьян ревизии (1858 – 1859), в России жило 60 миллионов человек. 12 миллионов были вольными людьми: дворяне, духовенство, мещане, крестьяне-единоличники, казаки и т.п. (Дворян обоего пола насчитывалось приблизительно один миллион). Остальные 48 миллионов разделялись примерно поровну на две категории сельских жителей: государственных крестьян, хоть и прикреплённых к земле, но не считавшихся крепостными, и помещичьих крестьян, сидевших на частной земле и лично закрепощённых. Итак, крепостные в строгом смысле слова составляли 37,7 % населения империи (22,5 миллиона человек).

Самые крупные скопления крепостных располагались в двух районах: в центральных губерниях, колыбели Московского государства, где и зародилось крепостничество, и в западных губерниях, приобретённых с разделом Польши.В этих областях крепостные составляли более половины населения.

Но следует сказать, что крепостной не был рабом, а поместье не было плантацией. Русское крепостничество стали ошибочно отождествлять с рабством только двести лет тому назад, и обязаны мы этим Александру Радищеву. …Между тем, почти половина крепостных были съёмщиками и платили оброк. Эти крестьяне могли идти на все четыре стороны и возвращаться, когда хотели. Они были вольны выбирать себе занятия по душе, а помещик в их жизнь не вмешивался. Для них всё крепостное право сводилось к уплате налога (либо твёрдо установленного, либо в доле от заработка) дворянам, владевшим землёй, к которой они были приписаны. Говорят, помещик мог их наказывать. Да, но за вину и с согласия схода. Говорят, у помещика было право передавать непослушных крестьян властям для отправки в сибирскую ссылку. Право было. А вот и практика: между 1822 и 1933 годами, за двенадцать лет, такому наказанию подверглись 1283 крестьянина, по сто в год. На двадцать с лишним миллионов помещичьих крестьян – это не такая уж ошеломительная цифра. И вполне возможно, сто ссылали их за дело!

Нам кажется более важным, что многие дворяне, особенно из богатейших, за счёт крестьян шиковали, наплевав на интересы не только «своих людей», но и страны. Даровой доход в такой степени избаловал русское дворянство, что когда появились кредитные учреждения, выдававшие ссуды под залог имения, помещики бросились занимать. При правильном ведении хозяйства займы под залог недвижимости применяются или для того, чтобы ввести необходимые улучшения, или для того, чтобы расширить хозяйство новыми покупками. Российское дворянство занимало для собственного удовольствия, для потребностей личного комфорта. Дворянские займы имели тенденцию из долгосрочных постепенно превращаться в вечные, и занятые деньги, раз выйдя из кассы банков, более туда уже не возвращались. Некоторые дворяне, переселившись за границу, поражали европейцев своей расточительностью. Один русский аристократ жил какое-то время в маленьком немецком городке и забавлялся тем, что посылал с утра свою прислугу на рынок с приказом скупить ВСЕ продукты, и потом любовался из окна, как местные хозяйки мечутся в поисках еды. В игорных домах и на курортах Западной Европы тоже хорошо знали сорящих деньгами русских вельмож.

Вот что служило разорению страны, а не «отсталая» община и не «тупой», ленивый крестьянин.

С. Валянский Д. Калюжный «Русские горки».

 


Дата добавления: 2015-02-10; просмотров: 11; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Никоим образом не мог в России «господствовать тот же хозяйственный строй, что и на Западе». Не может и сейчас. | Японский миллиардер Х. Теравама.
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.048 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты