Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



А. Вассерман.

 

«2011. 04.07. на пленарном заседании Общественной палаты Российской Федерации заслушано более трёх десятков докладов о нынешнем положении детей в стране и перспективах изменений их состояния. Картина, мягко говоря, далеко не радостная. По ходу заседания мне довелось обсуждать услышанное с соседями по залу. Довольно быстро пришёл к выводу: по меньшей мере 9/10 перечисленных сложностей и несчастий можно довольно простыми и очевидными цепочками причинно-следственных связей вывести всего из двух – но стратегических! – ошибок поворота от промышленной экономики к сырьевой после 1973 года и поворота от государственного капитализма к частному после 1985-го.

…Чем глубже разделение труда, тем выше его производительность. В промышленной экономике, где труд может быть сколько угодно разнообразен, каждый может найти себе применение. Сырьевая же экономика монокультурна, число возможных в них видов деятельности невелико. Если буровую вышку должны обслуживать десять человек с разными обязанностями, то добавление ещё сотни не ускорит бурение ни на минуту. Зато делить нефть придётся уже не на десятерых. Поэтому желаемое число жителей сырьевой страны ограничено. Отсюда, в частности, упадок здравоохранения (жалобы на рядовую медицину стали уже привычны. А, например, высокотехнологичные медицинские услуги нынче оказываются по схеме столь запутанной, что неясно даже, какая доля выделенных квот уже использована) и отказ государства от насаждения физической культуры и здорового образа жизни.

Те же, кто ещё не устранён из жизни, должны поглупеть достаточно, чтобы не понимать, что их ждёт. Да и не нужны сырьевой экономике умные: большинство употребляемых в ней технологий опирается на давно разработанные рецепты, и новые разработки востребованы в ничтожном количестве. Кроме того, умным человеком сложнее манипулировать. …Отсюда, в частности, упадок образования, выхолащивание его смысла, подмена законоцентрического образования, исходящего из [понимания] единства мира и цельности управляющих им закономерностей, зазубриванием разрозненных фактов без понимания их взаимосвязей и взаимозависимостей.

Вторая стратегическая ошибка отразилась на наших детях прежде всего потому, что частный капитализм даже в промышленной экономике относится к образованию не вполне положительно. Тут в полной мере проявляется одна из проблем, чью сложность либертарианство полагает обоснованием полного отказа от общего владения чем бы то ни было в пользу частного – избыточность употребления общедоступных благ. Частный владелец далеко не всегда поощряет дополнительное профессиональное совершенствование своих сотрудников: вдруг кто-то из них, обретя улучшенную квалификацию, предпочтёт иную работу, унося с собой все ресурсы, вложенные фирмой в его обучение? По сходным соображениям социальный пакет – от медицинской страховки до абонемента в фитнес-центр – предоставляется только самому работнику. Членов его семьи включают в пакет разве что на условиях кредита, подлежащего погашению при увольнении.



Государственный капитализм рассматривает всю страну как единое производственное предприятие, а всех её граждан – как работников этого предприятия. Если не действующих в данный момент, то по крайней мере потенциальных или же когда-то действовавших. Соответственно общедоступные ресурсы используются заведомо с пользой для предприятия [государства]. Ему нужны кадры высшей квалификации, здоровые, умные и творческие. Да ещё и уверенные в своём благополучии после утраты работоспособности – чтобы не экономили силы, а всецело отдавались труду. А в каком из множества цехов и конструкторских бюро они будут работать – не так уж важно. Даже специальность можно поменять в меру сил и способностей: лично я – инженер-теплофизик по диплому – сразу после института ушёл в программисты, да и среди моих знакомых немало перепробовавших далеко не одну профессию.



Разве что уход на другие предприятия может быть ограничен. Так, в брежневские времена эмигрант из СССР должен был возместить государству часть расходов на образование, ещё не погашенную его трудом. Как правило, лет через десять после ВУЗа платить при выезде уже не приходилось. Хотя бы потому, что первые три года после высшего образования человек работал там, куда его распределяла государственная комиссия. В те годы это казалось насилием над личностью. Ныне многие выпускники, обивающие пороги десятков кадровых служб, могут долго завидовать тогдашнему принуждению.

Государственный капитализм в полной мере сформировался как средство выхода из предыдущей Великой депрессии. Трое совершенно разных по убеждениям и личным привычкам политиков – Иосиф Виссарионович Джугашвили, Фрэнклин Делано Джеймсович Рузвелт, Адольф Алоизович Хитлер – в совершенно разных странах построили удивительно сходные схемы. Это доказывает: государственный капитализм – не историческая или политическая случайность, а неизбежный и необходимый этап развития общества.

Правда, в СССР после Джугашвили многие компоненты государственного капитализма были убиты по идеологическим соображениям. Никита Сергеевич Хрущёв удушил налогами и прямыми запретами кустарей вроде портных и сапожников, промышленные артели, перевёл немалую часть сельскохозяйственных артелей – колхозов – в государственные предприятия – совхозы. Но общая структура экономики в основном сохранилась.

Почвой для нынешней Великой депрессии послужил демонтаж государственного капитализма и возврат к частному, где единственными ограничителями действий каждого хозяйствующего субъекта служат конкуренты и потребители. Маргарет Хилда Алфредовна Робёртс удостоилась даже титула железной леди за решительность при разрушении сложившейся структуры своей родной страны. Роналд Уилсон Джон-Эдвардович Риган не уступал ей прежде всего в силу своей легендарной недальновидности: хороший актёр второго плана и в политике всего лишь освящал действия советников.

Впрочем, Михаил Сергеевич Горбачёв и его главный политический советник Александр Николаевич Яковлев многократно затмили своей недальновидностью даже Ригана. Правда, после развала СССР и разрушения его экономической структуры они не раз уверяли, что изначально стремились к уничтожению коммунизма. Но их метания на ключевых партийных постах доказывают: они просто пытались отвечать на сиюсекундные вызовы, вовсе не задумываясь о долгосрочных последствиях своих рывков.

Именно открытие «на поток и разграбление» нашего богатейшего хозяйства удержало частный капитализм во всём мире от очередного, уже назревшего кризиса. «Железную леди» уже в 1990-м сменил Джон Абрахам-Томасович Мэйджор – слишком уж сильно били по карману большинства британцев катастрофические нестыковки между звеньями экономики. Да и Джордж Хербёрт Уокёр Прескоттович Буш, сменивший в 1988-м году Ригана, в 1992 не переизбран: на экономическом спаде избиратель ищет новые решения и лица.

Сейчас наш потенциал, созданный в режиме государственного капитализма, уже далеко не достаточен для подкормки частного – даже в нашей стране, не говоря уж обо всех наших победителях в Третьей мировой – «холодной» - войне. Отсюда и обвал, до поры до времени маскируемый безудержными финансовыми манипуляциями – прежде всего в Соединённых Государствах Америки.

Между тем государственный капитализм строит Китайская Народная Республика.

Не берусь гадать, нужно ли для выхода из нынешней Великой депрессии в целом и спасения наших детей в частности вновь построить у нас государственный капитализм, рьяно отрицаемый экономическими советчиками нашего президента (вскоре после публикации этой статьи Дмитрий Анатольевич Медведев объявил: государственный капитализм – не его выбор.). Слишком уж много нового появилось в стране и мире после 1930-х. Но в том, что последепрессионный строй будет очень мало похож на классический частный капитализм времён Карла Генриховича Маркса или Эдуарда VII Альбёрта Альбёртавича Саксен-Кобург-Гота Британского, сомневаться не приходится. Выход из безвыходного положения – там, где был вход.

Анатолий Вассерман «Сундук истории».

 

«…С весны прошлого года газеты оповестили, что за границей не надеются на хороший урожай, что немцу много нужно прикупить хлеба, что требование на хлеб будет большое. Все радовались, что у немца неурожай. Да и как не радоваться, вывоз увеличится, денег к нам прибудет, кредитный рубль подымется в цене.

Действительно, хлеб стал дорожать, вывоз увеличился, прошлую осень цены на хлеб поднялись выше весенних, хлеб пошёл за границу шибко, всё везут да везут, едва успевают намолачивать. К зиме рожь поднялась у нас с 6 рублей на 9, но так как урожай третьего года был очень хороший, прошлого года изрядный, картофель, яровое и травы уродились хорошо, зимние заработки были порядочные, то и нынешней весной, несмотря на высокую цену хлеба – хотя это были только цветочки! – скот всё ещё не падал в цене, мужик был дорог и на лето не закабалялся. А хлеб всё везут и везут и всё мимо, к немцу. Но вот стали доходить слухи, что там-то хлеб плох, там-то жук поел, там саранча, там муха, там выгорело, там отмокло – неурожай, голод! И у нас тоже ржи оказался недород, яровое плохо, травы из рук вон, сена назапасили мало, уборка хлеба плохая. А старого хлеба нет – к немцу ушёл.

…Вот вам и неурожай у немца! Вот и требование сильное! Вот и цены большие! Вот и много денег от немца забрали! Радуйтесь!

Конечно, мужики хлеба не продавали. У мужика не только нет лишнего хлеба на продажу, но для себя не хватит, а если у кого из богачей и есть излишек, так и он притулился, ждёт, что будет дальше. Хлеб продавали паны, деньги получали паны, но много ли из этих денег разошлись внутри, потрачено на хозяйство, на дело. Мужик продаст хлеба, так он деньги тут же на хозяйство потратит. А пан продаст хлеб и деньги тут же за море переведёт, потому что пан пьёт вино заморское, любит бабу заморскую, носит шелки заморские и магарыч за долги платит за море. Хлеб ушёл за море, а теперь кусать нечего. Хорошо, как своим хлебом, хоть и пушным, перебьёмся, а как совсем его не хватит и придётся его у немца в долг брать! Купить-то ведь не на что. А в Поволжье народ, слышно, с голоду пухнуть зачал.

Вспомните, как ликовали в прошлом году газеты, что спрос на хлеб большой, что цены за границей высоки. Вспомните, как толковали о том, что нам необходимо улучшить пути сообщения, чтобы удешевить доставку хлеба, что нужно улучшить порты, чтобы усилить сбыт хлеба за границу, чтобы конкурировать с американцами. Думали, должно быть, и нивесть у нас хлеба, думали, что нам много есть, что продавать, что мы и американцу ножку подставить можем, были бы только у нас пути сообщения удобны для доставки хлеба к портам.

Ничего этого не бывало. И без улучшения путей сообщения, и без устройства пристаней с удобоприспособленными для ссыпки хлеба машинами, просто-напросто самыми обыкновенными способами, на мужицких спинах, так-то скорёхонько весь свой хлеб за границу спустили, что и теперь и самим кусать нечего.

И с чего такая мечта, что у нас будто бы такой избыток хлеба, что нужно только улучшить пути сообщения, чтобы конкурировать с американцем?

Американец продаёт избыток, а мы продаём необходимый насущный хлеб. Американец-земледелец сам ест отличный пшеничный хлеб, жирную ветчину и баранину, пьёт чай, заедает обед сладким яблочным пирогом или папушником с патокой. Наш же мужик-земледелец ест самый плохой ржаной хлеб с костерём, сивцом, пушниной, хлебает пустые серые щи, считает роскошью гречневую кашу с конопляным маслом, об яблочных пирогах и понятия не имеет, да ещё смеяться будет, что есть такие страны, где неженки-мужики яблочные пироги едят, да и батраков тем же кормят. У нашего мужика-земледельца не хватает пшеничного хлеба на соску ребёнку, пожуёт баба ржаную корку, что сама ест, положит в тряпку – соси.

А они о путях сообщения, об удобствах доставки хлеба к портам толкуют, передовицы пишут! Ведь если нам жить, как американцы, так не то, чтобы возить хлеб за границу, а производить его вдвое против теперешнего, так и то только что в пору самим было бы. Толкуют о путях сообщения, - а сути не видят. У американца и насчёт земли свободно, и самому ему вольно, делай как знаешь в хозяйстве. Ни над ним земского председателя, ни исправника, ни непременного, ни урядника, никто не начальствует, никто не командует, никто не приказывает, когда и что сеять, как пить, есть, спать, одеваться, а у нас насчёт всего положение. Нашёл ты удобным, по хозяйству, носить русскую рубаху и полушубок – нельзя, ибо, по положению, тебе следует во фраке ходить. Задумал ты сам работать – смотришь, ан на тебя из-за куста кепка глядит. Американский мужик и работать умеет, и научен всему, образован. Он интеллигентный человек, учился в школе, понимает около хозяйства, около машин. Пришёл с работы – газету читает, свободен – в клуб идёт. Ему всё вольно. А наш мужик только работать и умеет, но ни об чём никакого понятия, ни знаний, ни образования у него нет. Образованный же, интеллигентный человек только разговоры говорить может, а работать не умеет, не может, да если бы и захотел, так боится, позволит ли начальство. У американца труд в почёте, а у нас в призрении: это, мол, черняди приличествует. Какая-нибудь дьячковна, у которой батька зажился, довольно пятаков насбирал, стыдится корову подоить или что по хозяйству сделать: я, дескать, образованная, нежного воспитания барышня. Американец и косит, и жнёт, и гребёт, и молотит всё машиной – сидит себе на козлицах да посвистывает, а машина сама и жнёт, и снопы вяжет, а наш мужик всё хребтом да хребтом. У американского фермера батрак на кровати с чистыми простынями под одеялом спит, ест вместе с фермером то же, что и тот, читает газету, в праздник вместе с хозяином идёт в сельскохозяйственный клуб, жалованье получает большое. Заработал деньжонок, высмотрел участок земли и сам сел хозяином.

Где нам конкурировать с американцами! И разве в облегчённых способах доставки хлеба к портам дело? Вот и без облегчённых способов доставки, как потребовался немцу хлеб, так в один год всё очистили, что теперь и самим есть нечего. Что же было бы, если бы облегчить доставку?

Когда в прошедшем году все ликовали, радовались, что за границей неурожай, что требование на хлеб большое, что цены растут, что вывоз увеличивается, одни мужики не радовались, косо смотрели и на отправку хлеба к немцам, и на то, что массы лучшего хлеба пережигается на вино.

Мужики всё надеялись, что запретят вывоз хлеба к немцам, запретят пережигать хлеб на вино. «Что же это за порядки, - толковали в народе, - всё крестьянство покупает хлеб, а хлеб везут мимо нас к немцу. Цена хлебу дорогая, не подступиться, что ни на есть лучший хлеб пережигается на вино, а от вина-то всякое зло идёт». Ну, конечно, мужик никакого понятия ни о кредитном рубле не имеет, ни о косвенных налогах. Мужик не понимает, что хлеб нужно продавать немцу для того, чтобы получить деньги, а деньги нужны для того, чтобы платить проценты по долгам. Мужик не понимает, что чем больше пьют вина, тем казне больше доходу, мужик думает, что денег можно наделать сколько угодно. Не понимает мужик ничего в финансах, но всё-таки, должно быть, чует, что ему, пожалуй, и не было бы убытков, если б хлебушка не позволяли к немцу увозить да на вино пережигать. Мужик сер, да не чёрт у него ум съел.

Ещё в октябрьской книжке «Отеч. записок» за прошлый год помещена статья, автор которой, на основании статистических данных, доказывал, что мы продаём хлеб не от избытка, что мы продаём за границу наш насущный хлеб, хлеб, необходимый для собственного нашего пропитания. Автор означенной статьи вычислил, что за вычетом из общей массы собираемого хлеба того количества, которое идёт на семена, отпускается за границу, пережигается на вино, у нас не остаётся достаточно хлеба для собственного продовольствия. Многих поразил этот вывод, многие не хотели в это верить, заподозревали верность цифр, верность сведений об урожаях, собираемых волостными правлениями и земскими управами. Но, во-первых, известно, что наш народ часто голодает, да и вообще питается очень плохо и ест далеко не лучший хлеб, а во-вторых, выводы эти подтвердились: сначала несколько усиленный вывоз, потом недород в нынешнем году, и вот мы без хлеба, думаем уже не о вывозе, а о ввозе хлеба из-за границы. В Поволжье голод. Цены на хлеб поднимаются непомерно, теперь, в ноябре, рожь уже 14 рублей за четверть, а что будет к весне, когда весь мужик будет покупать хлеб?

Те же самые газеты, которые в прошлом году ликовали по поводу усиленного требования на хлеб за границу и высоких цен, которые толковали о конкуренции с американцами, о необходимости улучшить пути, чтобы споспешествовать сбыту хлеба за границу, теперь, когда мы и без путей сбыли хлеб и дождались голодухи, запели иную песню, и толкуют о необходимости воспретить вывоз хлеба за границу. Говорят: гром не грянет, мужик не перекрестится. Выходит, однако, что мужик давно уже крестился, давно уже чуял беду, да не по его, мужицкому, вышло. Кто его, мужика глупого, слушать станет, его, который ничего в политической экономии не смыслит? Тому, кто знает деревню, кто знает положение и быт крестьян, тому не нужны статистические данные и вычисления, чтобы знать, что мы продаём хлеб за границу не от избытка. Такие вычисления нужны только для начальников, которые деревенского быта не понимают и положение народа не знают. Всякий деревенский житель очень хорошо понимает, что чем дешевле хлеб, тем лучше для народа, и только ненормальность хозяйственных отношений причиною, что есть такие, которым выгодно, что хлеб дорог, которые желают, чтобы был неурожай, чтобы хлеб был дорог.

Ну, разве это порядок, разве это добро, разве так нужно, разве так можно жить?

Автор статьи «Отеч. записок» доказывает, что остающегося у нас, за вывозом, хлеба не хватает на собственное прокормление. Этот вывод поразил многих, возбудил у многих сомнение в верности статистических данных. …В человеке из интеллигентного класса такое сомнение понятно, потому что просто не верится, как это так люди живут не евши. А между тем это действительно так. Не то, чтобы совсем не евши были, а недоедают, живут впроголодь, питаются всякой дрянью. Пшеницу, хорошую чистую рожь мы отправляем за границу, к немцам, которые не станут есть всякую дрянь. Лучшую, чистую рожь мы пережигаем на вино, а самую что ни на есть плохую рожь, с пухом, костерем, сивцом и всяким отбоем, получаемым при очистке ржи для винокурен – вот это ест уж мужик. Но мало того, что мужик ест самый худший хлеб, он ещё недоедает. Если довольно хлеба в деревнях – едят по три раза; стало в хлебе умаление, хлебы коротки – едят по два раза, налегают больше на яровину, картофель, конопляную жмаку в хлеб прибовляют. Конечно, желудок набит, но от плохой пищи народ худеет, болеет, ребята растут туже, совершенно подобно тому, как бывает с дурносодержимым скотом. Желудок очень растяжим, и жизненность в животном очень велика. Посмотрите на скот. Кормите скот хорошо – он чист, росл, гладок, силён, здоров, болеет и околевает мало, молодёжь растёт хорошо. Стали кормить худо, впроголодь, плохим кормом – скот начинает слабеть, паршивеет, болеет, совсем вид его становится другой: тот же скот, да не тот, сгорбился, космат стал, грязен. Одна корова заболела – бог её знает от чего – околела, другая заболела, телята чего-то не стоят. Не все заболевают, не все околевают, но, чем хуже корм, тем процент смертности всё увеличивается, являются и падежи – дохнет скотина, да и только. А всё-таки не всё подохнет, кое-что и живёт, кое-что и вырастает, приспособившись к условиям жизни. Вот так и мужик – довольно хлеба, он бел, и пригож, и чист, и здоров. Пришли худолетки – сгорбился, сер из лица стал, болеет, дифтерит, тиф, чума… Однако, не все вымирают, кои и приспособляются. Если бы скот всюду получал хорошее питание, то всюду был бы рослый черкасский и холмогорский скот, если бы всюду народ хорошо питался, то всюду был бы рослый, здоровый народ.

Да, не доедают. Да, мы продаём не избыток, а необходимое. Всё это так, верно.

Автор статьи «Отеч. зап.» говорит, что остающегося у народа хлеба не хватает на продовольствие, которое составляет минимум, чтобы человек мог прокормиться, такое продовольствие, какое необходимо, чтобы, как говорят мужики, упасти душу. Но разве этого достаточно? Разве только это и нужно? Четвёртую часть производимой пшеницы мы отсылаем за границу, оставляя себе одну часть на посев и две части на прокормление.

Немец съедает третью часть остающейся нам за посевом пшеницы. Ржи мы отсылаем и пережигаем на вино около одной шестой того, что остаётся за посевом, и на это идёт самая лучшая рожь. Конечно, «рожь кормит всех, а пшеничка по выбору», но почему же ей непременно выбирать немца, чем же немец лучше? Конечно, чёрный ржаной хлеб – отличный питательный материал, и если приходится питаться исключительно хлебом, то наш ржаной хлеб, может быть, и не хуже пшеничного. Конечно, русский человек привык к чёрному хлебу, ест его охотно с пустым варевом; на чёрном хлебе, на чёрных сухарях русский человек переходил и Балканы и Альпы, и пустыни Азии, но всё-таки же и русский человек не отказался бы ни от крупичатого пирожка, ни от папушника. В тяжёлой работе, на морозе и русский человек любит закончить обед из жирных щей и каши папушником с мёдом.

Почему русскому мужику должно оставаться только необходимое, чтобы кое-как упасти душу, почему же и ему, как американцу, не есть хоть в праздники ветчину, баранину яблочные пироги? Нет, оказывается, что русскому мужику достаточно и чёрного ржаного хлеба, да и ещё с сивцом, звоном, костерем и всякой дрянью, которою нельзя отправить к немцу. Да, нашлись молодцы, которым кажется, что русский мужик и ржаного хлеба не достоин, что ему следует питаться картофелем. … И это печатается в «Земледельческой газете», издаваемой учёными агрономами. Я понимаю, что можно советовать и культуру кукурузы, и культуру картофеля: чем более разнообразия в культуре, тем лучше, если каждому плоду назначено своё место: одно человеку, другое скотине. Понимаю, что в несчастные голодные годы можно указывать и на разные суррогаты: на хлеб с кукурузой, с картофелем, пожалуй, даже на корневища пырея и т.п. Но тут не то. Тут всё дело к тому направлено, чтобы конкурировать с Америкой, чтобы поддерживать наш кредитный рубль(и дался же им этот рубль). Точно он божество, которому и человека в жертву следует приносить. Ради этого хотят кормить мужика вместо хлеба картофелем, завёрнутым в хлеб, да ещё уверяют, что это будет без ущерба народному продовольствию. Пшеница – немцу, рожь – немцу, а своему мужику картофель. Чёрному хлебу позавидовали!

Чистый, хороший ржаной хлеб – отличный питательный материал, говорил я, хотя и он всё-таки не может один удовлетворить при усиленной работе. Но ржаной хлеб удовлетворяет только взрослого, для детей же нужна иная пища, более нежная. Дети – всегда плотоядные. Корову мы кормим соломой и сеном, курицу – овсом, но телёнка поим молоком, цыплёнка кормим творогом. Начинает подрастать телёнок – мы не переводим его прямо с молока на солому и сено, но даём сначала сыворотку, сеяную овсяную муку, жмыхи, сено самое лучшее, нежное, первого закоса из сладких трав. Не скоро, только на третьем году, ставим мы телёнка на такой же корм, как и корову. Точно так же и цыплёнка мы кормим сначала яйцами, потом творогом, молочной кашей, крупой и, только, когда он вырастет, - овсом. То же для человеческих детей следует. Взрослый человек может питаться растительной пищей и будет здоров, силён, будет работать отлично, если у него есть вдоволь хлеба, каши, сала. Детям же нужно молоко, яйца, мясо, бульон, хороший пшеничный крупичатый хлеб, молочная каша. Кум первым делом дарит куме бараночек для крестника; баба-мамка заботится, чтобы было молоко и крупа ребёнку на кашку; подрастающим детям нужна лучшая пища, чем взрослым: молоко, яйца, каша, хороший хлеб. Имеют ли дети русского земледельца такую пищу, какая им нужна? Нет, нет и нет. Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. Смертность детей куда больше, чем смертность телят, и если бы у хозяина, имеющего хороший скот, смертность была бы так же велика, как смертность детей у мужика, то хозяйство было бы невозможно. А мы хотим конкурировать с американцами, когда нашим детям нет белого хлеба даже в соску? Если бы матери питались лучше, если бы наша пшеница, которую ест немец, оставалась дома, то и дети росли бы лучше и не было бы такой смертности, не свирепствовали бы все эти тифы, скарлатины, дифтериты. Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, т.е. мужицких детей. А мы для того, чтобы конкурировать с американцами, хотим, чтобы народ ел картофель – полукартофельный родионовский хлеб какой-то для этого изобрели. «Конь везёт не кнутом, а овсом», «Молоко у коровы на языке». Первое хозяйственное правило:выгоднее хорошо кормить скот, чем худо, выгоднее удобрять землю, чем сеять на пустой. А относительно людей разве не то же? Государству разве не выгоднее поступать, как хорошему хозяину? Разве голодные, дурно питающиеся люди могут конкурировать с сытыми? И что же это за наука, которая проповедует такие абсурды! ….

…А не ошибочно ли мы радуемся, когда хлеб дорог и мужик дёшев? Не ошибочно ли мы надеемся поднять наш несчастный рубль тем, что посадим мужика на картофель? Да и хорошо ли, действительно, живётся интеллигентному человеку, хотя дёшевы и мясо, и мужик? Не кажущееся ли это добро? Не позавидовать ли американцу? Ест американец хорошо, пьёт хорошо, работает машиной, досуга у него довольно, да без досуга и машины не выдумаешь, богат он, себя не обижает и других хлебом наделяет. А у нас неурожай, бедность… Земли, что ли, у нас мало, земля, что ли, не хороша? И земли много. Поезжай куда хочешь, всё только пустыри. Плоха земля? И то нет – поднимай, где хочешь, родит отлично и лён, и хлеб, и траву. … Удобрить нужно землю – и извести, и торфу, и фосфоритов, столько добра что немцам и во сне не снилось. …

А. Энгельгард «Письма из деревни». Письмо девятое.

«Избыток ли хлеба продаёт Россия».

 

 

«Об организационных способностях русского народа я уже говорил. Хочу повторить ещё раз: в этом вопросе, как и в очень многих других, русское общественное сознание было переполнено безнадёжной путаницей понятий и терминов. Опоздание сибирского экспресса на три часа вызывало скулёж: «Вот – наша русская безалаберность, то ли дело у наших соседей немцев!». У наших соседей немцев экспресс обслуживает максимум 1000 вёрст плотно населённой местности, - наши экспрессы покрывали и 5 и 8 тысяч вёрст – по тайге, по пустыням, по заносам, разливам и всяким таким достопримечательностям наших просторов. Но когда в Германии выпадает снегу на 5 сантиметров больше обычного – немецкие экспрессы опаздывают не хуже, чем опаздывали наши. Мы привыкли думать – или нас приучили думать, - что уж что, а организация быта, повседневной жизни, «мелочей быта» в Европе поставлена неизмеримо лучше нашего. Что:

Англичанин мудрец,

Чтоб работе помочь

За машиной придумал машину.

А наш русский мужик,

Коль работать невмочь,

Запевает родную дубину.

Некрасов не сообразил того обстоятельства, что для «машины» нужны деньги, для денег нужно «накопление», и что «накопление» без Батыев, Карлов, Наполеонов и Гитлеров идёт совершенно иными темпами, чем в их присутствии. Кроме того, Некрасов, вероятно, не знал, как не знал и я, что, например, первая паровая машина действительно была изобретена русским Ползуновым – и что она работала на Алтайских промыслах за 20 лет до Уатта и Стивенсона. Об этом писала советская пресса – и я ей не поверил. Потом это подтвердила и немецкая пресса, - вероятно, ей можно поверить. Но, вообще говоря, техническое вооружение народного хозяйства – в особенности крестьянского – в России было неизмеримо ниже немецкого. Электрическая плита, трактор (собственный !) – обычное явление в немецком хозяйстве. Автомобиль – тоже собственный – не является редкостью. Не нужно, правда, забывать и того обстоятельства, что немецкий бауэр и русский крестьянин – есть два различных социальнл-экономических и культурно-психологических типа. Немецкий бауэр в русском переводе будет означать мелкого помещика или в худшем случае крупного «кулака». У него дом в 5-6 комнат, участок в 50-60 десятин, земельная «рента» раз в пять выше русской (равномерный климат, близость рынков сбыта и пр.), и что всё это достигнуто, в частности, путём беспощадного вытеснения безземельного или малоземельного крестьянина в заокеанскую эмиграцию. Немецкого мужика со времени тридцатилетней войны не жёг никто. Даже обе мировые войны или очень мало задели его, или, может быть, только укрепили его материальное благополучие: он выплачивал свои долги в обесцененной марке и продавал своё масло на чёрном рынке. В годы Второй мировой войны он ел хуже, чем в мирное время, но он накоплял больше. После этой войны трактор стоил 40 фунтов масла. Сейчас же после войны для этого трактора шин не было, - но шины когда-то будут, а трактор за это время не сгниёт. Но за время этой же войны от русского крестьянского хозяйства на всём юге и западе России не осталось вообще ничего.

То, что мы называем организацией европейского хозяйства, - а американского ещё больше, - есть результат многовекового и почти беспрепятственного накопления материальных ценностей.»

 

«…Факт чрезвычайной экономической отсталости России по сравнению с остальным культурным миром не подлежит никакому сомнению. По цифрам 1912 года народный доход на душу населения составлял: в САСШ 720 рублей (в золотом довоенном исчислении), в Англии – 500, в Германии – 300, в Италии – 230 и в России – 110. итак, средний русский ещё до Первой мировой войны был почти в семь раз беднее среднего американца и больше чем в два раза беднее среднего итальянца. Даже хлеб – основное наше богатство – был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия – 27пудов, а САСШ – целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда – включая во всё это и корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах он не занимал. В богатых странах мира, таких как САСШ, Англия, Германия и Франция, хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой в свежем и консервированном виде.

Русский народ имел качественно очень рациональную кухню, богатую и солями, и витаминами, но кладовка при этой кухне часто бывала пуста. Русский народ был, остаётся и сейчас преимущественно земледельческим народом, но на душу сельскохозяйственного населения он имел 1,6 гектара посевной площади, в то время как промышленная и «перенаселённая» Германия имела 1,3, а САСШ – 3,5. при этом техника сельского хозяйства, а следовательно, и урожайность полей в России была в три-четыре раза ниже германской.

Таким образом, староэмигрантские песенки о России как о стране, в которой реки из шампанского текли в берегах из паюсной икры, являются кустарно обработанной фальшивкой; да, были и шампанское и икра, но меньше чем для одного процента населения страны. Основная масса населения жила на нищенском уровне. И, может быть, самое характерное для этого уровня явление заключается в том, что самым нищим был центр страны, - любая окраина, кроме Белоруссии, была и богаче, и культурнее. На «великорусском империализме» великороссы выиграли меньше всех остальных народов России.

Тем не менее именно Великороссия построила империю. Тем не менее действительно И. Ползунов первый изобрёл паровую машину, П. Яблочков – электрическую лампочку накаливания (патент1876 года), и А. Попов – беспроволочный телеграф (1895). Всё это признаёт и немецкая история техники. Тем не менее Россия дала литературе Толстого и Достоевского, в химии – Бутлерова и Менделеева, в физиологии – Сеченова и Павлова, в театре – Станиславского, Дягилева, Шаляпина, в музыке Чайковского, Глинку, Мусоргского, Скрябина, в войне – Суворова и Кутузова и, кроме всего этого, в самых тяжких во всей истории человечества условиях построила самую человечную в истории того же человечества государственность.

И в то же время самая богатая в истории человечества нация – североамериканская, попавшая в самые благоприятные в истории человечества географические и политические условия, - не создала ничего своего. Русские люди, ослеплённые богатством и привольем САСШ, не отметили, кажется, и того обстоятельства, что даже в области техники САСШ не создала решительно ничего своего: всё, что создано там, - это только использование европейских вообще и русских, в частности технических, изобретений: даже пресловутая атомная бомба есть реализация работы русского учёного проф. Капицы.

Промышленная реализация изобретений Ползунова, Яблочкова, Попова и Махонина (синтетический бензин) в России была почти невозможна, ибо благодаря технической отсталости и экономической бедности страны для реализации всего этого не было никакой базы. Наша автомобильная промышленность, существовавшая и до революции, не могла развиваться, ибо для автомобилей не было дорог. Дорог не было потому, что а) страна была слишком бедна, б) при редкости населения на каждого жителя страны должно было бы прийтись большее количество вёрст шоссе, чем в какой бы то ни было стране мира и в) потому, что от трёх до пяти месяцев в году русская зима делала ненужными никакие шоссе. Автомобильная промышленность была связана целым рядом пут, не имевших решительно никакого отношения к политическому строю страны.

Наша бедность тоже не имеет к этому строю никакого отношения. Или точнее, - наша бедность обусловлена тем фактором, для которого евразийцы нашли очень яркое определение: географическая обездоленность России.

История России есть история преодоления географии России. Или несколько иначе: наша история есть история того, как дух покоряет материю, и история САСШ есть история того, как материя подавляет дух.

Асё в мире познаётся сравнением и только им одним. Для того чтобы сделать сравнение наиболее ясным и ярким, нужно, по мере возможности, сравнивать наиболее крайние противоположности. В большой мировой истории нет более крайних противоположностей, чем история России и САСШ.

САСШ являются наиболее республиканской страной в мире, страной, которая основала свою национальную самобытность на революционном восстании против английской монархии. Россия является страной. Которая сохранила своё национальное существование, благодаря монархии. Россия – страна, которая вела наибольшее в истории человечества количество войн. САСШ – страна, которая вела наименьшее количество войн. Все основные наши войны были войнами оборонительными, хотя были и войны чисто наступательные. САСШ является страной, которая вела исключительно наступательные войны, начиная от завоевания голландской колонии Новые Нидерланды английским десантом – что положило начало англо-саксонскому преобладанию в Северной Америке, - и кончая участием САСШ во Второй мировой войне.

Иван Солоневич «Народная монархия».

 


Дата добавления: 2015-02-10; просмотров: 5; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Японский миллиардер Х. Теравама. | 
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.022 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты