Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Торговля охрой




Читайте также:
  1. Аукционная торговля.
  2. Б. Всероссийский рынок. Внешняя торговля. Политика протекционизма и меркантилизма
  3. Б. Промышленность, торговля, пути сообщения
  4. В-третьих, международная торговля способствует конкуренции на внутренних рынках и позволяет потребителям покупать самые разнообразные товары со всего мира по разумным ценам.
  5. В. Торговля и финансы
  6. Внешняя и внутренняя торговля в ХVII.
  7. Внешняя торговля
  8. Внешняя торговля
  9. Внешняя торговля и ее особенности на современном этапе
  10. Внешняя торговля и распределение доходов

 

Некогда вся Австралия была сетью факторий. Повсюду – от полуострова Арнемленд на севере и до южной оконечности континента, от западного побережья до пляжей Квинсленда – племена аборигенов собирались на так называемые корробори, шумные ритуальные сборища, сопровождавшиеся песнями и плясками, а заодно обменивались ценными товарами. Это был естественный способ приобрести необходимые в хозяйстве инструменты и материалы, а также мирным образом наладить взаимоотношения с соседями. Возник обычай каждый сезон устраивать подобные «торговые сессии», на которых заодно заключались мирные договоры и решались различные споры. Можно было, к примеру, обменять бумеранг на копье, и сделку отмечали на корробори, а по-настоящему качественная охра была одним из наиболее ценных предметов обмена.

Вилга Миа, что находится в национальном заповеднике Кэмпбелл в Западной Австралии, – один из наиболее почитаемых приисков охры на континенте. В 1985 году Николас Петерсон и Рональд Ламперт рассказали миру о том, как побывали там в сопровождении владельцев приисков, аборигенов из племени вальбири, причем исследователям пришлось просить разрешения не только у юридических хозяев, но и у духов, которые, по местным поверьям, обитают под землей. Прежде чем войти в шахту с факелами и топорами, местные жители молятся духам, прося пощадить их, а потом еще приходится уговаривать дух самой шахты отдать немного породы. До 1940-х годов охру выменивали у южных племен на копья, а у северных – на бумеранги; более того, ее добывали вплоть до 1980-х, правда, в конце XX века собирали ценный краситель уже не в плетеные подносы, а в пластиковые ведра.

Другое известное месторождение охры находится в заповеднике Флиндерс на юге континента. Вероятно, тысячелетиями экспедиции аборигенов направлялись в этот район к югу от озера Эйр. Исследователь австралийских аборигенов Изабель Макбрайд описывает, как они отправлялись в двухмесячное путешествие, преодолевая тысячу миль до местечка под названием Парачильна, чтобы собрать «красное золото». Обычно каждый из участников подобного похода возвращался с двадцатью килограммами охры в виде круглых плиток, которые складывали в заплечный мешок из шкуры кенгуру или опоссума, а на голове несли большие камни для помола муки. Путешествовали, как правило, группами по семь-девять человек. Должно быть, весьма впечатляющее зрелище.



В 1860 году на континент прибыли белые фермеры, и начались стычки, которые власти Аделаиды, столицы Южной Австралии, назвали «охряными войнами». Правда, причина конфликта связана не с охрой напрямую, а скорее с тем, что происходило по пути к священным приискам. Аборигены плевать хотели на передел земли, а вот овцы, которых белые привезли с собой, их очень даже интересовали, и, отправляясь 36 к приискам, они периодически прихватывали с собой овечку-другую. Белые сурово наказывали туземцев, вешая их за кражу овцы или барана; на жестокость аборигены отвечали тоже жестокостью. Сотрудник Южноавстралийского музея Филипп Джонс в своей статье отмечал, что к ноябрю 1863 года стычки превратились в настоящую резню и даже по прошествии ста лет представители коренного населения не забыли, где именно разъяренные поселенцы убили десятки аборигенов. Словом, в 1860-х годах обе стороны конфликта изводили друг друга насилием, и так продолжалось, пока кому-то в правительстве не пришло в голову решение. Нельзя остановить аборигенов, отправляющихся на прииски, но что, если перенести прииски поближе? Невероятно, но в 1874 году власти так и сделали, правда, перенесли не тот прииск.



Сторонники этого смелого решения не смогли убедить ни одного перевозчика перевезти красные камни из Парачильны, поскольку туда попросту не могли проехать телеги. Вместо этого они доставили к озеру Эйр четыре тонны охры с прииска, традиционно принадлежавшего племени каура. Авантюра заняла несколько недель, дороги позволили это сделать. Доставив охру, власти поручили немецким миссионерам распределять ее среди аборигенов в надежде, что, получив ценный материал в избытке, те переключат свое внимание на что-то другое.

Не тут-то было. Даже вся красная охра каура не смогла бы удержать аборигенов, живших в районе озера Эйр, от ежегодного похода. И причин тому – три.

Во-первых, это было своего рода паломничество. К примеру, вы можете купить лурдскую воду в Лондоне, но куда приятнее пить ее во Франции, куда вы добрались, преодолевая трудности, а в груди тем временем рос религиозный экстаз. У аборигенов существовал целый ритуал, связанный со сбором охры, который нельзя было заменить прогулкой в миссию ради мешка с тремя камешками, следовало пройти весь путь от и до.

Во-вторых, охра – важнейший предмет обмена. Торговля возможна при условии, что один ценный предмет меняется на другой ценный предмет. Но, спрашивается, что ценного в краске, которую раздают бесплатно? Ее нельзя выменять на жемчужные раковины с побережья Кимберли или на вожделенный табак питури. Из листьев питури готовили жевательную смесь, вызывавшую эйфорию, и старейшины нескольких других племен хранили секрет смеси в тайне. Обмен охры на питури был вполне справедливым: один секрет на другой.



В-третьих, охру использовали для ритуальной раскраски, и краска племени каура не обладала нужными свойствами. В 1882 году журналист Т. Мэйзи писал: «Туземцы не будут использовать охру каура, поскольку она не дает желаемого блеска, который вызывает зависть у прочих племен». Скорее всего, для Мэйзи этот факт – лишь подтверждение любви примитивных племен ко всякого рода «блестяшкам», но существуют и другие объяснения. Свет есть проявление священного начала, и почти во всех религиях и верованиях свет наделяют сакральными свойствами. Возможно, покрывая себя блестящей краской, аборигены не просто выражали символическое отношение к священному, но и воплощали священное.

– А, питури! Знаю-знаю, вкус мерзкий, но бодрит, как десять чашек кофе! – сказал мне Роки Ли, с которым мы познакомились в Галерее искусства аборигенов в Дарвине.

Раньше Роки был рейнджером в национальном 38 парке Какаду, но последние пять лет в основном играет на традиционном духовом инструменте диджериду. Роки – полукровка. Его отец – обосновавшийся в Австралии выходец из Китая, а мать – аборигенка, поэтому сам Роки с гордостью считает себя представителем сразу трех культур. По будням он живет в городе, а в выходные любит ездить на охоту.

– Скоро сезон охоты на гусей. Мы устраиваем засаду и готовим связку копий, которые бросаем в воздух, когда гуси подлетают ближе. Даже не целимся.

Иногда Роки и его товарищи делают специальную смесь из белой глины и яиц чайки, которой рисуют полоски на лице перед охотой, как объяснил мой собеседник, «чтобы дать знать матери-природе, что мы тут». Кроме того, охотники покрывают древки копий белой краской.

– На удачу? – заинтересовалась я.

– Да нет, просто так их легче искать после охоты.

Роки провел мне экскурсию по галерее. Как и многие другие галереи в Дарвине, она разделена на две части. В первой зрителям демонстрируют огромные абстрактные полотна из Центральной пустыни, которые по большей части выполнены акриловыми красками, и даже связующее вещество – не традиционное масло, а пластик, тогда как во второй собраны картины с Северных Территорий. Я знала, что у меня еще будет возможность увидеть картины из Центральной Австралии по мере того, как я буду продвигаться на юг, и надеялась, что узнаю о ярких красках, которыми выполнены картины. А вот северяне до сих пор рисуют натуральной охрой, как и в 1912 году, когда этнолог сэр Болдуин Спенсер начал собирать предметы искусства племен Арнемленда, хотя сегодня чаще используют синтетические связующие вещества, поскольку они более доступны и долговечны, чем нектар орхидеи или яйца морской чайки.

Изначально коренные жители Северной Австралии рисовали картины на коре эвкалипта, теперь в основном используют холсты, отчасти из экологических соображений, отчасти потому, что это требование рынка, ведь в наши дни полотна создают ради прибыли, а не ради искусства. На холст наносят узоры из диагональных и вертикальных полосок. Подобную технику, по-видимому, индонезийские торговцы, которых аборигены называли «макассан» («черные люди»), завезли с острова Сулавеси (ныне территория Индонезии) за несколько столетий до того, как на континент прибыли первые белые поселенцы. Это своего рода напоминание о том, что здешняя культура никогда не развивалась изолированно, а, напротив, испытывала влияние Индонезии, Полинезии, Китая и т. д. Интересно, что эта техника создает оптическую иллюзию. Из-за четко прорисованных параллельных линий возникает эффект мерцания, который также присутствует на картинах современной британской художницы Бриджит Райли. Картина выглядит так, словно написана нетвердой рукой, но на самом деле, по мнению критиков, это сделано специально, чтобы она получилась более живой.

Картины северян в высшей степени символичны. Показательны, например, изображения человека-молнии Намарркона, окруженного ореолом электричества. В конечности его воткнуты топоры (подобно тому, как люди вонзают их в бревна), и он готов в любой момент броситься на тех, кто дерзнул нарушить запреты. Или взять великана по имени Лума-Лума, падкого до женщин и убитого разъяренными мужчинами, правда, уже после того, как Лума-Лума рассказал им свои лучшие истории и населил местные озера рыбой баррамунди. На других картинах мы видим тотемы племен – рыб, кенгуру, черепах и крокодилов, расположенные вокруг изображений людей. Когда я впервые разглядывала одно из изображений черепахи, то сначала решила, что диагональные линии вокруг нее нарисованы исключительно для красоты. Однако чуть позже я всю ночь дежурила вместе с группой ученых и наблюдала, как гигантская черепаха откладывает яйца на пустынном острове неподалеку от Дарвина. Увидев, как самка медленно ползет в океан после кладки яиц на том самом пляже, где и сама появилась на свет лет эдак сорок назад, я поняла, что линии четко повторяют следы ее плавников на песке.

Традиционный уклад жизни аборигена имеет смысл лишь в контексте того времени, когда из изначального ила, моря или неба появились его предки и принесли с собой первый рассвет. На английский язык это первоначальное состояние переводится как «сновидение» или «эра сновидений», причем сон здесь не обозначает что-то случившееся в прошлом. Скорее это вселенная, существующая параллельно обыденной, мир, подобный тому, в котором мы действуем, пока спим. В системе традиционных представлений аборигенов эра сновидений есть причина всего сущего. Об этом времени рассказывают постепенно по мере готовности слушателя. Говорят, что время сновидений каждого отдельного человека зависит от того, где находилась его мать, когда впервые почувствовала дитя под сердцем. Предки, живущие в этом месте, дали тебе душу, и когда ты вырастешь, их истории и песни будут доверены тебе, а твои – им.

В эру сновидений царили достаточно жестокие нравы. В рассказах речь часто идет о животных-предках или людях-прародителях, которых убили или наказали, о том, как они прокладывали себе путь, как находили пищу, встречали союзников и врагов. Это эпос, в котором, как и положено, повествуется об универсальных истинах. Но это не просто рассказы о законах земли аборигенов, а воплощение этой самой земли, и лишь немногие имеют право их знать. К примеру, песнь о сестрах Вавилак, пустившихся в путь в начале времен и проглоченных Змеем-Радугой, когда одна из них истекала кровью в его водном обиталище, имеет несколько уровней. Это напоминание о духовных истинах, предупреждение о соблюдении определенных социальных правил и вдобавок – карта. Рассказ может – если у слушателя есть право расшифровать его – посоветовать, скажем, отправиться на восток к конкретному холму, чтобы найти воду, или остановиться в лагере. Он также является неким ключом к определенной местности, способом найти безопасный путь через нее, даже если прежде ты здесь никогда не был. И охра, материал, с помощью которого истории наносят на стены пещер, есть не просто часть земли. Он и есть земля.

Рассказы эры сновидений повествуют о красной охре. У каждого из племен есть своя версия развития событий, но чаще всего речь идет об одном и том же – о пролитой крови. Так, в некоторых легендах прииски охры – это кровь предка эму, а в других – кровь собаки Маринди, которую обманула и убила ящерица, забравшаяся к ней в глотку. Вальбири считают, что охру сотворил некий человек из свернувшейся крови.

А в одной из легенд о красной охре, что рассказывают в районе Калгурли, говорится о Киркине, мужчине с выбеленными солнцем волосами, красота которых ослепляла всех, особенно его самого. Каждое утро на рассвете он вставал на высокий валун, расчесывал свои золотистые волосы и наслаждался всеобщим вниманием и комплиментами. Но один человек не разделял восторгов. Молодой лекарь по имени Виджу видел Киркина насквозь и смеялся над его тщеславием. За это Киркин, естественно, возненавидел его и замыслил месть. Он сказал Виджу, что якобы хочет отправиться с ним на охоту за особой, невероятно вкусной птицей. Проблема заключалась в том, что охотник мог поймать эту птицу, лишь запрыгнув на нее. В итоге обманутый Виджу прыгнул на ловушку из острых копий, которую установил Киркин, и его кровь окрасила землю. И с того времени, как утверждает миф, аборигены отправляются в долину за красной охрой. Перед обрядом инициации они намазывают «кровью» юного предка-целителя своих сыновей, дабы те выросли хорошими людьми.

Вот одна из причин, почему охра не только священна, но и опасна. Красная охра – неотъемлемая часть ритуалов посвящения мальчиков в мужчины. Например, в северо-восточном Арнемленде им на грудь охрой наносят священные клановые узоры, а на лицо маску из белой глины. Можно привести множество рассуждений о значении красного цвета; в частности, антропологи склонны считать его символом мужской крови (знаменующим смерть) или же менструальной крови (вероятно, означающей возможность новой жизни). Однако существует и альтернативная теория, причем довольно любопытная; железо в красной охре действует как своего рода магнит, указывающий аборигенам и предкам путь через священные места. Услышав об этом в первый раз, я сочла такие рассуждения за заблуждения эпохи нью-эйдж, когда у людей в головах ужасная каша из мистических учений различного толка, однако впоследствии я узнала о красной охре один весьма любопытный научный факт.

Оказывается, в Италии на основе химического анализа красной краски разработали новую технику датировки фресок, причем с точностью чуть ли не до года.

«Красная охра содержит железо, а молекулы железа ведут себя как стрелки компаса», – объяснил мне профессор Джакомо Кьяри с факультета минералогии и петрологии университета Турина. За несколько минут, прошедших между мазком красной охры по влажной глине и ее высыханием, молекулы железа ориентируются в направлении магнитного севера. Магнитный север меняется каждый год (колебания могут составлять вплоть до восемнадцати градусов), поэтому легко установить дату создания фрески по направлению молекул железа в красной охре. Это зачастую приводит к забавным открытиям в истории искусства; например, в библиотеке Ватикана находились три фрески, временем создания которых издавна считались 1585, 1621 и 1660 годы. Исследователи из Туринского университета взяли образцы материала с краев фресок, чтобы проверить свою теорию.

«Мы долго не могли понять, почему получили такие странные результаты. Молекулы из всех образцов распределялись в одном направлении, причем совершенно неожиданном», – отмечает профессор Кьяри.

Истина открылась после серии дополнительных тестов: сами-то фрески были оригинальными, а вот их края обновили в 1870 году. При этом, напоминает профессор Кьяри, магнитный полюс весьма непостоянен.

«Так что иногда мы используем фрески (если нам известна их точная датировка) для определения местоположения магнитного севера в тот или иной год».

Кьяри сомневается, что подобную технику можно применять для датировки тел, окрашенных красной охрой, что на протяжении не одной тысячи лет составляло часть погребального обряда в Австралии, Африке, Америке и Европе. Ведь нет никаких гарантий, что тела не переносили после нанесения на них охры, да и вообще, слишком уж много лет с тех пор миновало.

«Мы не можем заглянуть в столь далекое прошлое, ибо почти ничего не знаем о расположении магнитного севера тысячи лет назад», – говорит Кьяри.

Роки ясно дал понять, что мне ни за что не узнать об использовании красной охры в ритуальных целях, ибо «никому не разрешается говорить об этом». По его словам, узнать о традициях аборигенов в 2000 году куда сложнее, нежели семьдесят лет тому назад – и не только потому, что слишком мало осталось в живых носителей этих традиций, просто информацию намеренно не разглашают. Однако Роки обнадежил меня: кое-какие сведения я все же могу получить. Чтобы понять место охры в культуре аборигенов, надо отправиться на острова Тиви, а если я хочу узнать о значении охры в искусстве, то мне предстоит дорога в Какаду, что на границе Арнемленда.

 


Дата добавления: 2015-02-10; просмотров: 11; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.016 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты