Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ЗЛО ПОПУСКАЕТСЯ ДЛЯ ЦЕЛИ, КОТОРАЯ ЕСТЬ - СПАСЕНИЕ




Читайте также:
  1. II. Основные цели, задачи и сроки реализации Программы
  2. Будущие цели, якобы во имя которых ежедневно плетешься на работу, так и останутся будущими, если не начать осуществлять их в настоящем...
  3. В те годы расширяется круг новой русской интеллигенции, которая начала формироваться еще при Петре I; центральной фигурой этого круга был М. В. Ломоносов.
  4. В. Аттестация персонала: сущность, цели, методы проведения.
  5. В. Соловьев: спасение или теургия?
  6. Внутрикорпоративная деятельность PR-отдела. Цели, задачи, направления.
  7. Вопрос 58. Бюджетная политика: сущность, цели, механизм.
  8. Вопрос №2. Понятие предпринимательского права, его цели, задачи и функции. История развития.
  9. Время - форма бытия материи, которая выражает длительность существования материальных объектов и последовательность изменений этих объектов в процессе развития.
  10. Гигиена детей и подростков, определение, цели, задачи.

 

275. Если бы человек рождался в любви, в которой он был создан, то не обретался бы ни в каком зле и даже бы не знал, что такое зло; ибо тот, кто не был и, затем, не есть во зле, не может знать, что такое зло; если бы ему сказали, что то или другое есть злом, он бы не почел этого возможным; такое состояние есть состояние невинности, в котором были Адам и его супруга; нагота, от которой они не краснели, означала это состояние. Познание зла после падения разумеется под действием вкушения от дерева познания добра и зла. Любовь, в которой человек был создан, есть любовь к ближнему, дабы он ему послал столько же добра, сколько себе желает, даже более, и было бы в удовольствие своей любви делать ему добро, почти как отец, делающий добро детям. Это любовь истинно человечная, ибо в ней духовное, которым она разнится от любви природной, присущей животным: если бы человек рождался в этой любви, то не рождался бы в темноте неведения, как каждый человек теперь, но в некотором свете знания и также разума, в которые бы вступал через малое время; сначала, правда, он бы ползал, как четвероногое, но с врожденным усилием подняться на ноги, ибо, хотя четвероногое, он бы не опускал своего лица к земле, но поднимал бы его к небу и встал бы, потому что мог.

276. Но когда любовь к ближнему изменилась в любовь к себе, и эта любовь возросла, то человеческая любовь изменилась в любовь животную, и из человека, каким был, человек стал животным, с тою разницею, что мог мыслить то, что ощущал телесно и рационально, различать один предмет от другого, мог быть научаем и стать человеком гражданственности и благопристойности, и наконец, человеком духовным; ибо, как было сказано, есть в человеке духовное, которым он разнится от скота; духовным, в самом деле, он может познавать, что такое зло гражданственное и добро гражданственное, затем, что такое зло нравственное и добро нравственное, и также, если пожелает, что такое зло духовное и добро духовное. Когда любовь к ближнему изменилась в любовь к себе, то стало невозможным человеку родиться в свете знания и разума, но мог он лишь родиться в темноте неведения, ибо он рождался в самом последнем жизни, называемом чувственно-плотским, и быть вводимым во внутренние природного духа (in interiora mentis naturalis) посредством науки, при постоянном сопутствии духовного начала. Впоследствии будет видно, почему родится он в последнем жизни, именуемом чувственно-плотским, и, следовательно, в темноте неведения. Что любовь к ближнему и любовь к себе - любови противоположные, каждый может это увидеть; в самом деле, любовь к ближнему делает всем от себя добро, но любовь к себе желает, чтобы все ей делали добро; любовь к ближнему желает всем служить, а любовь к себе желает, чтобы все ей служили; любовь к ближнему взирает на всех как на братьев и на друзей, а любовь к себе взирает на всех как на служителей, а если не хотят они служить - то как на врагов; одним словом, любовь к себе видит только себя, а на других едва взирает как на людей, которых в сердце своем ставит ниже коней своих и собак, и так как они стали в глазах ее ничтожны, то считает за ничто им делать зло; отсюда ненависть и мщения, прелюбодеяния и блуд, кражи и мошенничества, обманы и проклятия, насилия и жестокости и другие подобные распутства. Вот зло, в котором от рождения человек. Что это зло попущения для цели, которая есть спасение, будет доказано в таком порядке: I. Всякий человек в зле и должен быть извлечен из него для того, чтобы быть преобразованным. II. Зло не может быть удалено, прежде чем не появится. III. Насколько зло удалено, настолько оно отпущено. IV. Таким образом, попускается зло для цели, которая есть спасение.



277. I. Всякий человек во зле, и должен быть извлечен из него, дабы быть преобразованным. Что в каждом человеке есть наследственное зло, и что по этому злу человек в вожделении различных зол - известно в Церкви; отсюда явствует, что человек сам собою не может делать добро, ибо зло не делает добро, разве только то добро, в котором внутренне есть зло; зло во внутреннем состоит в том, что делается добро ради самого себя, то есть, показное. Что это зло наследственное исходит от родителей - известно; говорят что оно идет от Адама и его супруги, но это заблуждение; ибо каждый родится во зле от своего отца, а его отец от своего, тот также от своего, и оно переносится постепенно от одного к другому и, следовательно, накопляется и возрастает как ком и переходит в потомство; оттого в человеке ничего нет здравого, но он весь во зле. Кто чувствует, что любить себя более, чем другого есть зло? Кто затем знает, что в этом зло? А между тем в том глава зол. Что наследственное зло идет от отцов, дедов и предков, очевидно по многому, известному в мире; так от различия по одному виду лиц, домов, семейств и даже народов; лица же суть типами душ (animi), а души суть по чувствам, присущим любви; иногда даже лицо предка повторяется во внуке или правнуке; я узнаю по одному взгляду, еврей ли человек или нет; узнаю также из какого рода происходят некоторые личности, и не сомневаюсь, что другие тоже узнают это. Если чувства, присущие любви, исходят таким образом от родителей и передаются, то явствует, что то же самое относительно зол, так как они принадлежат чувствам. Но будет сказано теперь, откуда это сходство: душа каждого исходит от отца и только одевается телом от матери; что душа исходит от отца, явствует не только из изложенного выше, но также из многих иных признаков и даже из такого, что дитя негра или мавра от матери белой или европеянки родится черным и наоборот; а главным образом из того, что душа в семени, ибо семенем совершается импрегнация, и семя одевается телом от матери; семя есть первая форма любви, в коей отец, это форма любви господствующей ближайшими деривациями, которые суть интимными чувствами этой любви. Чувства эти у каждого заложены со всех сторон пристойностями жизни нравственной и добром, принадлежащим частию жизни гражданственной и частию жизни духовной; такое внешнее жизни даже у злых, в этом внешнем родится каждый ребенок, отсюда он приветлив, но по мере того как растет и становится взрослым, он подвигается от этого внешнего к внутренним и, наконец, к господствующей любви отца; если любовь эта была дурная, и средствами воспитания не умерялась и не сгибалась, то любовь его становится такою, как отцовская. Во всяком случае, зло никогда не искоренено, но лишь удалено бывает; о том говориться будет впоследствии. Посему можно видеть, что каждый человек во зле.





277 (а). Что человек должен быть извлечен из зла, дабы быть преобразованным, очевидно без пояснения: в самом деле, тот, кто во зле в миру, во зле же по выходе из мира; если зло не было удалено в миру, оно не может быть удалено позднее; где дерево падает, там оно остается лежать, так же и жизнь человека остается такою, какою была, когда он умирал; каждый также судится по делам своим, не тем, что их бы исчисляли, но тем, что возвращается он к ним и поступает одинаково; ибо смерть есть продолжением жизни, с тою разницею, что человек не может быть тогда преобразован. Всякое преобразование совершается в полноте, то есть в первых одновременно с последними, а последние преобразовываются в миру сообразно с первыми и не могут быть преобразованы позднее, потому что последние жизни, которые человек уносит по смерти с собою, вступают в покой и согласование, то есть составляют одно с его внутренним.

278. II. Зло не может быть удалено, прежде чем оно не проявится. Под этим разумеется не то, что человек должен творить зло с тою целью, чтобы оно проявлялось, но что он должен исследовать и изыскать не только свои поступки, но мысли свои и то, что совершил бы он, если б не боялся законов и бесчестия; главным образом, каково то зло, которое считает он в уме своем дозволенным не принимать за грехи, ибо такое он совершает. Для того, чтобы человек исследовал себя, ему даровано разумение, и это разумение было отделено от воли, дабы он знал, понимал и признавал, что такое добро и что такое зло; затем, дабы он видел также, какова его воля или что любит он и чего желает. Для того были даны его разумению высшая и низшая мысли, дабы мыслию высшею или внутреннею он видел, чем занимается его воля в мысли низшей или высшей; он видит это, как видит человек лице свое в зеркале, и когда видит это и знает, что это грех, то может, испросив помощи Господа, не желать этого греха, избегать его и затем действовать против него, если не свободно, то покоряя его борьбой, наконец, питает к нему отвращение и омерзение, и тогда впервые сознает он, что зло есть зло, добро есть добро, но не прежде. В этом способ исследовать себя, видеть свое зло, признать его, исповедать и отступиться от него. Но как немногие знают, что это есть самой Религией Христианской, ибо только поступающие так имеют милосердие и веру, то они ведутся Господом и Им творят добро; будет сказано нечто о тех, кто не поступает так, а тем не менее воображает, что в нем религия. Это: 1. Признающие себя виновными во всех грехах и не изыскивающие в себе никакого. 2. Те, которые по религии минуют изыскание их. 3. Те, которые по причине мирских вещей вовсе не помышляют о грехах и затем их не знают. 4. Те, которые благоволят к грехам, следовательно, не могут их знать. 5. У всех таких грехи не проявляются и, следовательно, не могут быть удалены. 6. Наконец, будет открыта причина, не известная до сих пор, почему зло не может быть удалено, если оно не изыскано, не проявлено, не признано, не исповедано и если не удерживаются от него.

278 (а). Следует отдельно рассмотреть каждый из этих пунктов, ибо в них главные предметы Христианской Религии со стороны человека. Во-первых. О Признающих себя виновными во всех грехах и не изыскивающих в себе никакого. Они говорят: "Я - грешник, я родился в грехах, ничего нет зазорного во мне от головы до ног; Боже благий, будь за меня, прости меня, очисти меня, спаси меня, соделай, чтобы я шел в чистоте и по пути праведных", - или многое подобное другое; а между тем никто из них не исследует себя и потому не знает никакого зла за собою: никто же не может избегать, чего не знает, и еще менее побороть то; такой человек считает себя чистым и омытым после исповедей, когда между тем с головы до пят он нечист и не омыт; ибо исповедь во всех грехах есть усыпление и, наконец, ослепление; оно как бы общее без особенностей, а оное есть ничем. Во-вторых. О тех, кто по религии минует изыскание. Это, главным образом, отделяющие милосердие от веры, ибо говорят они в себе: "Зачем я стану изыскивать зло это или добро? Зачем, если зло оно, и меня же оно не осуждает? Зачем, если добро, и меня же оно не спасает? Одна вера, мыслимая и заявленная с убеждениями и доверием, оправдывает и очищает от всякого греха; и раз оправданный, я чист перед Богом. Правда, что я во зле, но Бог его смывает, лишь только соделано оно, и, таким образом, оно не появляется". И сверх того многое другое подобное. Но кто не видит, лишь бы открыл глаза, что это пустые слова, в которых ничего нет действительного, так как нет добра. Кто бы не мог так мыслить и так говорить даже с уверенностью и доверием, думая в то же время об аде и вечном осуждении? Разве такой человек желает знать что-либо более об истине или о добре? По вопросу об истине он говорит: "Что такое истина, как не подтверждение этой веры?" По вопросу о добре он говорит: "Что такое добро, как не то, что во мне по этой вере? Но чтобы оно было во мне, я не стану его творить как бы сам собою, ибо это ради заслуги, а добро, вменяемое в заслугу, не есть добром". Так минует он все, до того, что не ведает, что такое зло. Что же тогда исследует он и увидит в себе? Тогда его состояние не будет ли таким, а именно: огонь вожделений зла пожирает внутренние его духа и их опустошает вплоть до двери? Он стережет лишь эту дверь, дабы пожар не обнаружился, но она открывается по смерти, и тогда этот пожар обнаруживается перед всеми. В-третьих. О тех, которые из-за мирских дел нисколько не помышляют о грехах и, следовательно, не могут их знать. Это любящие мир выше всего и не допускающие никакой истины, отклоняющей их от какой-либо неправды их религии, говоря в себе: "Что это? Оно не присуще мысли моей". Таким образом они отвергают истину, лишь только ее услышат, а слыша подавляют ее. Они поступают почти так же, слушая проповеди, - удерживают из них несколько слов, не удерживая ничего существенного. Поступая таким образом относительно истины, они не знают, следовательно, что такое добро, ибо истина и добро составляют одно, и через добро, не идущее от истины, зло не познается, разве только говорится, что оное есть тоже добро, и это с помощью рассуждений, основанных на лжи. Они-то разумеются под семенами, упавшими в тернии, о которых Господь так говорит: "Иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его. Это кто слышит Слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает Слово и оно становится бесплодным" (Матф. ХIII, 7, 22. Марк, IV, 7, 18, 19. Лука, VIII, 7, 14). В-четвертых. О тех, которые благоволят к грехам и не могут их знать. Это признающие Бога, и служащие Ему по обычным формам, и утвердившиеся в идее, что известное зло, которое есть грех, не есть грехом; ибо они переиначивают его с помощью иллюзий и видимостей и скрывают его громадность: сделав это, они благоволят к нему и делаются его другом и приятелем. Сказано, что признающие Бога поступают так, ибо другие не признают никакого зла грехом, так как всякий грех против Бога. Но это будет пояснено примерами. Человек, жадный к наживе, считающий, по измышленным доводам, некоторые виды мошенничества дозволительными, не принимает их за грех; также поступает подтвердивший в себе месть против врагов и подтвердивший ограбление тех, кто не суть боевыми врагами. В-пятых. У всех таких грехи не проявляются и, следовательно, не могут быть удалены. Всякое не проявляющееся зло остается в духе; оно как огонь в дереве под пеплом и тоже как сукровица в ране не открытой, ибо всякое замкнутое зло усиливается и не прекращается, пока не изведет всего; поэтому дабы никакое зло не оставалось замкнутым, попускается каждому мыслить за Бога или против Бога, за святое Церкви или против него, не будучи за это в миру наказанным. Господь так выражается по этому поводу в Исаие: "От ступней до главы ничего здравого, рана, и порез, и свежая язва, не зажатые, не обвязанные, не смягченные елеем. Омойтесь, очиститесь, удалите лукавство ваших дел от очей Моих, прекратите творить зло; научитесь творить добро; и тогда, если грехи ваши будут как багрянец, обелятся они как снег, если они будут красны, как пурпур, то соделаются как шерсть. Если все откажетесь и воспротивитесь, то мечом будете пожраны" (I, 6,16,17,18,20). Быть пожрану мечом - значит погибнуть от неправды. В-шестых. Причина, не известная доныне, по которой зло не может быть удалено, если только оно не разыскано, не проявлено, не признано, не исповедано и если не отступятся от него. В предыдущем было изложено, что целое небо расположено обществами по чувствам добра, противоположным вожделениям зла, и целый ад расположен обществами по вожделениям зла, противоположным чувствам добра; каждый человек духом своим в каком-либо обществе; в обществе небесном, если он в чувстве добра, и в обществе адском, если он в вожделении зла; человек не знает этого, живя в миру; но тем не менее духом он в каком-либо обществе; без этого он не может жить, и этим он управляем Господом; если он в адском обществе, то не может быть извлечен из него Господом иначе, как по Законам Его Божественного Провидения, между которыми есть тот, что бы человек видел, что он там, желал бы оттуда выйти и усиливался это сделать сам собою; человек это может, пока в миру, но не по смерти; ибо тогда он вечно останется в обществе, в которое вступил, будучи в мире; по этой причине человек должен исследовать себя, видеть и признавать свои грехи, покаяться и затем устоять до конца жизни. Что это так, я бы мог подтвердить, до полного убеждения, многочисленными опытами, но здесь не место приводить доказательства, извлеченные из опытов.

279. III. Насколько зло удалено, настолько оно отпущено. Заблуждение века - мысль, что зло отделено от человека и даже выброшено вон, когда оно отпущено; и что состояние жизни человека может быть изменено в одну минуту, даже в состояние противоположное; что таким образом злой человек может стать добрым, следовательно, быть возведенным из ада и перенесенным в Небо, и это по непосредственной Благости Господней; но питающие такое верование и такое мнение вовсе не знают, что такое зло и что такое добро, не имеют никакого познания о состоянии жизни человека и вовсе не ведают, что чувства, присущие воле, суть простыми изменениями и вариациями состояния чисто органических субстанций духа; что мысли, присущие разумению, суть простыми изменениями и вариациями форм этих субстанций, а память - продолженным состоянием этих изменений. По этим сведениям можно ясно видеть, что зло может быть удалено лишь постепенно, и отпущение грехов не есть удалением его. Все это сказано вкратце, но как недоказанное может быть признано, но не усвоено; а не усвоенное - как колесо, которое вертят рукою. Итак, сказанное будет доказано, одно за другим, в том порядке, как оно представляется. Во-первых. Заблуждение века - мысль, что зло отделено и даже выброшено вон, когда оно отпущено. Что всякое зло, в котором родится человек и которого он набирается актуально, не отделяется от человека, но удаляется до того, что не показывается, - мне было дано познать от Неба; до этого я был в убеждении, в котором большая часть людей в мире, что зло, когда отпущено, то отброшено, омыто и очищено, как нечистота лица водою; но не так со злом и грехами; они все остаются, и когда, после покаяния, отпущены, то отнесены к краям; и тогда то, что в центре, находясь прямо под лицезрением, показывается в свете дня, а то, что по краям, представляется в тени и иногда как бы во мраке ночи; и так как зло не отделяется, а только удаляется, то есть относится к краям, и человек может быть перенесен от центра к перифериям, то может случиться, что он возвращается к своему злу, которое он мыслит как отброшенное; в самом деле, человек таков, что может перейти от одного чувства к другому, и иногда к чувству противоположному, и таким образом из одного центра в другой; чувства любви человека составляют центр, пока они обретаются в нем; ибо тогда он в удовольствии и свете этого чувства. Есть люди, которые по смерти вознесены Господом в Небо, потому что жили хорошо, но которые унесли с собою верование, что они чисты от грехов и, следовательно, ни в чем не виноваты. Они сперва, по верованию своему, облечены были в белые одеяния; ибо белые одеяния означают состояние очищения от зол; но затем, как в Мире, начинают они мыслить, что они как бы омыты от всякого зла, и поэтому славиться, что не такие они грешники, как другие, и это может быть с трудом отделено от некоторой гордости и некоторого презрения к другим по сравнению с собою; тогда, дабы их отклонить от их измышленного верования, отсылаются они с Неба и водворяются во зле, которое себе усвоили в Мире; и в то же время им показано, что они тоже в наследственном зле, о котором вовсе не знали прежде; по признании же ими, что их зло не отделено от них, но лишь удалено, что таким образом они по себе нечисты, что они даже одно зло, и что Господь их отклоняет от зол и удерживает в добре, а им лишь кажется, что это как бы ими, - они опять вознесены Господом в Небо. Во-вторых. Заблуждение века, что состояние жизни человека может быть изменено в одну минуту, что таким образом злой может сделаться добрым, следовательно, быть выведенным из ада и тотчас перенесенным в Небо, и оное по непосредственной Благости Божьей. В заблуждении таком обретаются отделяющие милосердие от веры, и полагающие спасение в одной вере, ибо они воображают, что одна мысль и произнесение слов, относящихся к этой вере, если оно с уверенностью и доверием, оправдывают и спасают; многие даже предполагают, что это совершается мгновенно, если не ранее, то по крайней мере в последний час жизни человека; такие не могут иначе, как верить, что состояние жизни человека изменяется в одну минуту и человек спасен по непосредственной Благости; но что Благость Господня не непосредственна, и человек не может из злого сделаться добрым в одну минуту и быть выведенным из ада и перенесенным в рай, иначе как через постоянные действия Божественного Провидения, от детства человека и до конца жизни его, увидится в последнем параграфе этого Трактата; только будет замечено, что законы Божественного Провидения имеют целью преобразование и, таким образом, спасение человека; следовательно, перевороты его состояния, по рождению адского, в противоположное небесное; это может совершаться лишь постепенно, по мере того, как человек удаляется от зла и от удовольствия зла, и вступает в добро и в удовольствие добра. В-третьих. Питающие такие верования вовсе не знают, что такое зло и что такое добро. В самом деле, они не знают,что зло есть удовольствие вожделения поступать и мыслить против Божественного порядка, и добро есть удовольствие любви поступать и мыслить согласно с Божественным порядком; что мириады вожделений входят в каждое зло и составляют его и что, подобно тому, мириады чувств любви входят в каждое добро и составляют его; и во внутренних человека эти мириады вожделений в таком порядке и сцеплении, что одно зло не может быть изменено, если не изменены одновременно все. Не знающие этого могут иметь верование или мнение что зло, представляющееся перед нами как единичное, может быть легко отклонено и что добро, представляющееся перед нами тоже единичным, может быть поставлено на место зла. Так как они не знают, ни что такое зло, ни что такое добро, то они лишь могут верить, что спасение совершается в минуту и что благость непосредственна; но что оное не так - видно будет из последнего параграфа этого Трактата. В-четвертых. Верующие, что спасение совершается мгновенно и что благость непосредственна, не знают, что чувства, присущие воле, суть простыми изменениями состояния чисто органических субстанций духа; что мысли, присущие разумению, суть простыми изменениями и вариациями форм этих субстанций; а память есть продолженным состоянием этих изменений и этих вариаций. Кто, услышав, не признает, что чувства и мысли существуют лишь в субстанциях и в формах этих субстанций, которые суть субъектами, и так как они существуют в мозгах, наполненных субстанциями и формами, то и называются формами чисто органическими? Ни один человек, мыслящий рационально, не удержится от смеха над фантазиями тех, кто предполагает, что чувства и мысли не суть в субстанционных предметах, но что это пары, видоизменяемые теплотою и светом, появляющиеся как образы в воздухе и эфире; тогда как мысль не может существовать отдельно от формы субстанционной, так как не может зрение без своей формы, которая есть глаз, как слух без своей, которая есть ухо, и вкус без своей, которая - язык. Рассмотри мозг и ты увидишь бесчисленные субстанции и бесчисленные волокна, и ничего в нем нет неорганизованного. На что лучше подтверждение, как получаемое от глаза? Но спрашивается, что такое чувство и что такое мысль в предметах субстанционных? Это может быть выведено из всех частей и каждой, которые в теле; в нем множество черев (visceras), каждое в определенном месте, исполняющих свою службу изменениями и вариациями состояния и форм; что они каждое в своих операциях - достоверно: желудок в своих, кишки в своих, чресла в своих, печень, поджелудочная железа, селезенка - каждое в своих; и что все эти действия движимы внутренне, быть же движиму внутренне - это быть движиму изменениями и вариациями состояния и формы. Из того можно видеть, что действия чисто органических субстанций духа - подобного же свойства, с тою разницею, что действия субстанций органических тел природно, те же, отдуха, - духовны, и что те и другие по соответствию составляют одно. Нельзя показать наглядно., каковы изменения и вариации состояния и формы органических субстанций духа, которые суть чувствами и мыслями; но тем не менее их, как в зеркале, можно видеть по изменениям и вариациям состояния легкого в речи и пении, и даже соответствие есть, ибо звуки речи и пения, а также артикуляция звука, которою суть слова речи, и модуляция пения совершаются легким; звук же соответствует чувству, а речь - мысли; они и производятся по чувству и мысли, и оное совершается изменениями и вариациями состояния и формы органических субстанций в легком, и по легкому, через дыхательное горло в гортани и в гортанном отверстии, затем в языке и, наконец, в губах; первые изменения и вариации состояния и формы звука совершаются в легком, вторые в дыхательном горле и гортани, третьи в гортанном отверстии через различные отверстия его устья, четвертые в языке, посредством приложения его к небу и к зубам, пятые в губах, через различные формы; из этого можно видеть, что простые изменения и вариации состояния органических форм, постепенно продолженные, производят звуки и их артикуляцию, принадлежащую речи и пению. Теперь, так как звук и речь не производятся ничем иным, как только чувствами и мыслями духа, ибо ими они существуют, а без них не существовали бы, то очевидно, что чувства воли суть изменениями и вариациями, чисто органическими, субстанций духа, а мысли разумения - изменениями и вариациями формы этих субстанций. Из того, что чувства и мысли суть чистыми изменениями состояния форм духа, явствует, что Память есть не что иное, как продолженное состояние этих изменений: ибо все изменения и вариации состояния в органических субстанциях таковы, что раз став привычными они остаются; таким образом легкие привыкли производить различные звуки в дыхательном горле, варьировать их в гортани, выражать языком и видоизменять во рту; и когда эти органические части к тому усвоены, то звуки эти в них и могут быть воспроизведены. Что эти изменения и вариации бесконечно совершеннее в органических частях духа, чем в органических частях тела, видно по сказанному в Трактате О Божественной Любви и Божественной Мудрости (119-204), где показано, что все совершенства растут и повышаются со степенями и по степеням; об этом предмете смотрите более подробно ниже (319).

280. Что грехи, когда они отпущены, также и удалены, в том опять заблуждение века; в оном заблуждении верующие, что через Таинство Евхаристии отпущены им грехи, хотя они не удалили их покаянием; в таком же заблуждении верующие, что они одною верою спасутся, и верующие в спасение через разрешение папы; все такие верующие веруют в Благость непосредственную и в спасение мгновенное. Но предложение в обратном виде становится истиною, а именно, что когда грехи удалены, то они отпущены, ибо покаяние должно предшествовать отпущению, без покаяния же нет никакого отпущения; поэтому Господь повелел ученикам проповедовать покаяние для отпущения грехов (Лук. XXIV, 47), и Иоанн проповедывал крещение покаяния для отпущения грехов. Господь всем отпускает грехи, никого не осуждает и никому не вменяет, но тем не менее не может их снять иначе, как по законам Божественного Провидения, ибо, как сказал Он Петру, который спросил Его, сколько раз должен он прощать согрешившему против него брату, не до семи ли раз? - что должен он прощать не до семи, но до седмижды семидесяти раз (Матф. XVIII, 21, 22), чего же бы не соделал Господь, Который есть сама Благость.

281. IV. Таким образом попускается зло для цели, которая есть спасение. Известно, что человек в полной свободе мыслить и желать, но не в полной свободе говорить и делать то, что мыслит и желает; ибо он может мыслить как атеист отрицать Бога, богохульствовать над святостями Слова и Церкви, может желать словами и действиями совершенно уничтожить их, но законы гражданские, нравственные и духовные препятствуют тому; посему содержит он во внутреннем своем эти нечестия и злодейства, мысля о них и желая, даже стремясь к ним, но не творя. Человек не атеист, тоже в полной свободе держать в мысли многие, относящиеся ко злу, например, мошенничества, сластолюбие, месть и другие безумия, что иногда и делает он. Кто бы мог поверить, что если б человек не имел полной свободы, то не только бы он не мог спастись, но погиб бы весь? Да узнает тому причину: всякий человек, по рождению, во зле различных родов; это зло в его воле, а то что в воле, любимо, ибо то, что человек желает от внутреннего, он любит, а того, что он любит, желает он; любовь же воли влияет на разумение и совершает то, что удовольствие ее осуществляется в нем; оттуда она идет в мысли и также в намерения; если бы не дозволено было человеку мыслить по любви своей воли - любви, по наследственности врожденной в нем, - то любовь эта осталась бы замкнутою и не явилась бы на вид человеку; но любовь зла, не показывающаяся, - как неприятель в засаде, как сукровица в нарыве, как яд в крови, как нагноение в груди, - все оное, удержанное в сокрытии, приводит смерть. Но когда дозволено человеку мыслить зло своей жизненной любви до того, что держать его в намерении, это зло исцеляется средствами духовными, как болезни средствами природными. Чем бы стал человек, если б не было попущено ему мыслить по удовольствиям его жизненной любви, - будет изложено теперь: он бы не был человеком, он потерял бы свои две способности: свободу и рациональность, - в которых состоит сама человечность; удовольствия этих зол заняли бы внутренние его духа, до степени замкнутия двери; и тогда он бы мог говорить и поступать лишь сообразно с этим злом; следовательно, был бы безумен не только в собственных глазах, но и в глазах мира, и, наконец, не сумел бы прикрыть своей наготы; но дабы он не стал таким, ему попущено мыслить и желать свое наследственное зло, но не высказывать и творить его; и этим временем он поучается вещам гражданственным, нравственным и духовным, которые даже входят в его мысли и удаляют безумия эти, и таким образом он исцеляется Господом, но не дальше, как до умения стеречь дверь, разве только он признает Бога и испросит Его помощи, дабы мочь устоять от этих зол; и тогда насколько он удерживается, настолько он не допускает этих безумий в свои намерения и, наконец, в свои мысли. Затем человеку свободно мыслить, как ему угодно, дабы любовь его жизни выходила из своего укрытия на свет разумения его, так как иначе он ничего не знал бы о своем зле и, следовательно, не мог бы избегать его, из чего явствует, что его зло выросло бы до того, что ему бы не осталось средств восстановления, и с трудом обладали бы такими средствами дети его, если б он их родил; ибо зло отца переходит в род его; но Господь способствует Промыслом, дабы того не происходило.

282. Господь бы мог исцелить разумение всякого человека и таким образом соделать, чтобы каждый человек мыслил не зло, но добро; Он бы мог это с помощью различных страхов, чудес, разговоров с умершими, видений и снов; но исцелить одно разумение - это исцелить человека только внешне; ибо разумение, со своею мыслию, есть наружное жизни человека, а воля, со своим чувством, есть внутреннее его жизни; исцеление одного разумения было бы изменением паллиативным, через которое внутренняя порча, замкнутая без возможности выступить, извела бы сначала части ближайшие, а затем отдаленнейшие до того, что все пришло бы в состояние смерти. Сама воля должна быть исцелена не по наитию в нее разумения, так как такого наития нет, но по учению и увещанию согласно с разумением. Если бы одно разумение было исцелено, человек бы стал как труп набальзамированный или покрытый ароматами и розами, которые вскоре извлекли бы из трупа такое зловоние, что никто бы приблизиться не мог То же было бы с небесными истинами в разумении, если бы дурная любовь воли удерживалась замкнутою.

283. Если попущено человеку мыслить зло, что держать его в намерении, то это, как было сказано, дабы оно было удалено посредством вещей гражданственных, нравственных и духовных, что бывает когда он мыслит, что оные против справедливого и должного, против честного и благопристойного и против добра и истины, таким образом, против спокойствия, веселия и счастия жизни; Господь, с помощью этих трехродов (расположений), исцеляет любовь жизни человека, сначала (это правда) страхом, а затем любовью Тем не менее, зло не отделимо и не отброшено от человека, а лишь отодвинуто и отложено на края, и когда оно там, а добро в середине, то зло не показывается, ибо то, что в середине, прямо под лицезрением, видимо и сознаваемо. Но надобно знать, что хотя бы добро было в середине, человек от этого не в добре, если зло, которое по краям, не склоняется вниз или наружу; если смотрит оно вверх или вовнутрь, то оно не удалено, ибо постоянно усиливается вернуться в середину; оно склоняется и смотрит вниз или наружу, когда человек избегает зол своих как грехов, и еще более, когда он отвращается от них, ибо тогда он осуждает их и придает аду и делает, что они обращаются в ту сторону.

284. Разумение человека есть приемник как добра, так и зла, и как истины, так и лжи; но не то с самою волею человека: она должна быть во зле или в добре и не может быть и в том, и другом; ибо воля есть сам человек, и в ней любовь его жизни; но добро и зло в разумении разделены как внутреннее и внешнее: оттуда может человек быть внутренне во зле и внешне в добре. Когда же человек преобразуется, то добро и зло становятся вместе, и тогда - столкновение и борьба; сильная борьба называется искушением; но если не сильна она, то бывает как брожение вина или пива, если добро побеждает, то зло, со своею ложью, отталкивается к краям, как отстой, падающий на дно бочонка, а добро становится, как перебродившее вкусное вино или светлое пиво; но если побеждает зло, тогда добро со своею истиною отталкивается к краям и становится мутным и испорченным, как не перебродившее вино и пиво. Сравнение сделано с дрожжами, ибо в Слове дрожжи (или закваска) означает зло, как у Осии, VII, 4; Лука, XII, 1 и в других местах.

 

Глава десятая

 

БОЖЕСТВЕННОЕ ПРОВИДЕНИЕ ГОСПОДА РАВНО У ЗЛЫХ, КАК И У ДОБРЫХ

 

285. У каждого человека, как доброго так и злого, есть две способности, из которых одна составляет разумение, а другая волю; способность, составляющая разумение, есть та, что он может понимать и мыслить (она затем названа Рациональностью); а способность составляющая волю, в том что он это может свободно, именно мыслить и затем выражать и творить, лишь бы не против рассудка и рациональности; ибо поступать свободно - это поступать всегда, когда желаешь, и так, как желаешь (способность эта именуется Свободою). Так как эти способности не нарушимы и постоянны от первых и до последних, во всех и во всем, что человек мыслит и творит, и в человеке они не от него самого, но управляемы у человека Господом, из того явствует, что присутствие Господа, будучи в них, есть также в особенностях и даже в самых (мельчайших) особенностях разумения и мысли человека, и также воли и чувства его; удали эти способности от одной из особенностей этих, и ты не сможешь ни помыслить ее, ни произнести как человек. Что через эти способности человек есть человеком, может мыслить и говорить, сознавать добро и понимать истину не только гражданственную и нравственную, но и духовную, и быть преобразован и возрожден, одним словом сочетаем с Господом, и через это жить вечно, было выше доказано; было также доказано, что эти две способности не только у людей добрых, но и у злых. Теперь, так как эти способности управляемы у человека Господом и не были присвоены человеку как его, но могут быть ему приданы и представляться как бы его, и так как это Божественное у человека в его самых особенностях, то явствует что Господь управляет и самими особенностями как у человека злого, так и у доброго; управление же Господне есть то, что называется Божественным Провидением.

286. Теперь, так как Закон Божественного Провидения, дабы человек мог действовать в свободе по рассудку, то есть по этим двум способностям - Свободе и Рациональности; и так как тоже Закон Божественного Провидения, дабы все, что человек соделывает, ему казалось делаемым как бы им самим и затем как бы ему присущим, и еще в том закон, что зло попускаемо ради того, чтобы он мог быть извлекаем из него, - то явствует, что человек может злоупотреблять этими способностями и свободно, по рассудку, подтверждать все, что ему угодно, ибо может он сделать сообразным рассудку все, что пожелает, сообразно ли оно или несообразно в себе. Поэтому некоторые люди и говорят: "Что такое Истина? Не могу ли я сделать истиною все что захочу? Разве мир не так же поступает?" И тот, кто может, это делает посредством рассуждений. Возьми самое ложное положение и скажи ловкому человеку: "Подтверди это", - и он подтвердит; предложи ему, например, подтвердить, что человек животное и что душа - как маленький паук в своей паутине, и управляет телом, как паук своими нитями; или что религия не что иное, как узда; он подтвердит каждое из этих предложений, так что оно представится как бы истинным. Что легче этого, ибо не знает он ни что такое видимость, ни что такое ложь, принятая за истину по сильной вере? Отсюда явствует, что человек не может видеть той истины, что Божественное Провидение в самих особенностях разумения и воли или, что то же самое, в самих особенностях мыслей и чувств у каждого человека, как злого так и доброго; особенно их сбивает то, что в таком случае зло исходило бы от Господа, но, тем не менее, от Господа не исходит ни малейшего зла, а все зло идет от человека, ибо он подтвердил в себе видимость что мыслит, желает, говорит и действует сам собою, как увидится в последующем. Этот предмет для яснейшего представления будет показан в таком порядке: I. Божественное Провидение универсально в самих особенностях, не только у добрых, но и у злых, а между тем оно не в их зле. II. Злые сами постоянно бросаются во зло, но Господь их извлекает постоянно из зол. III. Злые не могут быть вполне извлечены из зол и введены в добро Господом, пока они верят, что собственная предусмотрительность есть все, а Божественное Провидение - ничто. IV. Господь управляет адом противоположностями, и злыми, которые в миру, он управляет в аду, относительно их внутренних, а не внешних.

287. I. Божественное Провидение универсально в самих особенностях, не только у добрых, но также у злых, и тем не менее оно не во зле их. Было выше показано, что Божественное Провидение в самих особенностях мыслей и чувств человека, и этим разумеется, что человек не может ничего мыслить и ничего желать сам собою, но все, что он мыслит и желает и затем говорит и делает, идет от наития; если оно добро, то от наития Неба, если зло - от наития ада, или, что то же самое, добро - от наития, исходящего от Господа, а зло от собственного человеческого. Но знаю я, что это будет понято с трудом, ибо сделано различие между наитствующим от Неба, или от Господа, и наитствующим от ада и от собственного человеческого, между тем как было сказано, что Божественное Провидение в самих особенностях мыслей и чувств человека, и того, что человек не может ничего ни мыслить, ни желать сам собою; но так как сказано, что он может мыслить и желать от ада и своего собственного, то это представляется противоречивым, однако оно не противоречит; что нет - увидится впоследствии после некоторых предводительных данных, которыми пояснится этот предмет.

288. Все ангелы признают, что никто не может мыслить сам собою, но каждый мыслит по Господу; наоборот, все духи адские говорят, что никто не может мыслить по-другому, как только по самому себе; но часто было им показано, что никто из них не может мыслить сам собою, но что мысль наитствует; тем не менее, это было показано напрасно: они не могли этого допустить. Опыт, однако, научит сперва тому, что все мысли и чувства наитствуют также от Неба у адских духов, но что добро, наитствующее в них, изменяется во зло, а истина - в ложь; таким образом, каждое в свою противоположность; показано это было так: Истина, извлеченная из Слова, была послана в ад и принята теми, кто во внешних адах, и ими послана в низшие ады до самого глубокого ада; эта истина в нисхождении была постепенно изменяема в ложь, и наконец, в ложь, противоположную истине; те же, у которых она изменялась, мыслили ложь как бы сами собою, не подозревая ничего иного, когда, между тем, то, что мыслили они, было истиною этой, нисходящей с Неба и искаженной и извращенной в своем пути до глубочайшего ада. Я был уведомлен три или четыре раза, что это происходило так. То же самое совершалось с добром; добро, истекающее от Неба, прогрессивно изменялось во зло, противоположное ему. Из этого стало очевидным, что истина и добро, исходящие от Господа, когда приняты теми, кто во лжи и во зле, изменяются и переходят в другую форму до того, что первая форма не является. То же происходит у всякого злого человека, ибо злой, относительно духа своего, в аду.

289. Мне также очень часто было показано, что в аду никто не мыслит сам по себе, но каждый мыслит сообразно с другими, которые вокруг него; и те другие мыслят не сами по себе, но тоже по другим; и что мысли и чувства идут в порядке от одного общества в другое. Некоторые, думающие, что они мыслят и желают сами по себе, были отправлены в общество, сообщение же с соседними обществами, к которым их мысли обычно простираются, было преграждено - и они задержаны были в этом обществе; тогда им было сказано мыслить иначе, чем мыслят духи этого общества и стараться мыслить противное; но они сознались, что это невозможно им. Это было сделано со многими и также с Лейбницем, который даже убедился, что никто не мыслит сам по себе, но что мыслят по другим и что те другие тоже не мыслят сами по себе, но все мыслят по наитию с Неба, а Небо по наитию от Господа. Некоторые, размышлявшие об этом предмете, сказали, что это удивительно, и едва ли кто может быть приведен к такому убеждению, так как оно совершенно против видимости, но что тем не менее они не могут отрицать того, ибо им было вполне доказано; однако, обретаясь в изумлении, они сказали, что таким образом никто не виноват, если мыслит злое; и затем оттого кажется, что зло идет от Господа; и сверх того, что не понимают они, как Господь один может соделать, чтобы все мыслили так различно. Но эти три пункта будут развиты в последующем.

290. К изложенным уже экспериментам будет прибавлен следующий. Когда мне было даровано Господом разговаривать с духами и с ангелами, эта тайна мне была тотчас открыта, ибо мне было сказано с Неба, что я думаю, как и другие, будто мыслю и желаю сам по себе, когда, между тем, это отнюдь не по себе, но по Господу, если оно добро, и по аду, если зло; мне даже было показано живым опытом (ad vivum) различными мыслями и различными чувствами, введенными в меня, что это так, и мне дано было постепенно это сознавать и это чувствовать; поэтому впоследствии, лишь только вкрадывалось какое-либо зло в мою волю или какая-либо ложь в мою мысль, то я справлялся, откуда это зло и эта ложь, и оное мне было открыто; мне также было дано говорить с теми, которые внушали, им выговаривать и заставлять их удаляться и, следовательно, отобрать свое зло и свою ложь, удержать их при себе и ничего такого не внушать моей мысли; это со мной случалось тысячи раз, я оставался в этом состоянии в продолжении нескольких лет и остаюсь еще; и, тем не менее, мне кажется, как и другим, без всякого различия, что я мыслю и желаю как бы сам собою, ибо от Божественного Провидения Господа, дабы каждому так казалось, что и было показано выше, в отдельной главе. Духи новоприбывшие удивляются такому состоянию, которое мне обычно, воображая, что я не мыслю и ничего не желаю сам собою и что я, следовательно, как бы что-то пустое, но я открыл им тайну и сверх того сказал, что я даже мыслю внутренне и сознаю наитствующее в мою внешнюю мысль, от Неба ли наитие или от ада, что я отталкиваю последнее и принимаю другое и что всегда мне кажется, как и им, что я мыслю и желаю сам собою.

291. Что всякое добро от Неба и что всякое зло от ада - не есть неведомым в миру, каждый от Церкви это знает; кто, посвященный в духовенство, не поучает, что всякое добро от Бога, и человек не может сам собою ничего взять, если ему не дано от Неба; затем также, что дьявол внушает злое в мысль, что соблазняет он и побуждает его творить. Поэтому священник, думая, что проповедует по святому рвению, молит Святого Духа наставить его, направить его мысли и его речь, и некоторые говорят, что ощутительно сознавали, как возбуждало их, и хвалящим их проповеди набожно отвечают, что говорили не от себя самих, а от Бога. Вот почему еще, видя, что кто-нибудь хорошо говорит и хорошо поступает, они говорят, что тот приведен к оному Богом, и наоборот, видя кого-либо дурно говорящего и дурно поступающего, говорят, что он приведен к тому дьяволом. Известно что такие речи держат в Церкви, но кто верит, что это так?

292. Что все, что человек мыслит и желает, и затем все, что он говорит и делает, наитствует из единого источника жизни, и тем не менее единый источник жизни, который есть Господь, не причинен в том, что человек мыслит зло и ложь, - может быть пояснено следующими наблюдениями из природного Мира. От Солнца этого мира исходят теплота и свет, и они наитствуют во все субъекты и во все объекты, представляющиеся глазам, не только в субъекты хорошие и в объекты прекрасные, но и в субъекты дурные и в объекты некрасивые, и производят в них различные действия; ибо наитствуют они не только в деревья, приносящие хорошие плоды, но и в деревья, приносящие дурные, и даже в самые плоды, и их взращивают; они также входят в доброе семя и в плевелы; затем также в кусты полезные и целебные и в кусты вредные и ядовитые, а между тем все это - одна теплота и один свет, в которых нет никакой причины зла; причина же эта - в субъектах воспринимающих. Теплота, раскрывающая яйца, в которых сова, филин или змея, действует одинаково, как и с яйцами, в которых голубь, прекрасные птицы или лебедь; положи яйца того и другого рода под курицу, и от ея теплоты, в себе безвредной, они откроются. Что же эта теплота имеет общего с теми творениями, злыми и вредными? Теплота, вливаясь в субстанции болотные, навозные, гнилостные и трупные, действует одинаковым способом, как и вливаясь в субстанции винные, пахучие, мощные и живые. Кто не видит, что причина в субъектах-приемниках, а не в теплоте? Тот же свет производит в одном объекте цвета приятные, а в другом неприятные; даже более: он проясняется в предметах белых и сияет живым блеском, в предметах же, впадающих в черное, помрачается и темнеет. То же самое в Мире духовном: и там есть теплота и свет, исходящие от своего Солнца, которое есть Господь; они наитствуют, от своего солнца, в свои субъекты и в свои объекты; субъекты и объекты суть там ангелы и духи, особенно способности их волевые и интеллектуальные; там Теплота есть исходящая Божественная Любовь, а Свет там - исходящая Божественная Мудрость; они не причины тому, что принимаются одним иначе, чем другим; в самом деле, Господь говорит, что Он повелевает восходить своему Солнцу над злыми и над добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Матф. V, 45). В смысле внутреннем под Солнцем разумеется Божественная Любовь, а под дождем - Божественная Мудрость.

293. К этим объяснениям прибавлю мнение ангелов о воле и уме у человека; мнение это в том, что у человека нет крупицы воли и предусмотрительности, принадлежащих ему в собственность; они говорят, что если б было оного по одной крупице у каждого человека, то ни Небо, ни ад не удержались бы, и весь бы человеческий род погиб; они приводят доводы, что мириады мириадов людей, сколько родилось их от создания мира, составляют Небо и ад, из которых один под другим в таком порядке, что как тот, так и другое образуют одно: Небо - одного прекрасного Человека, ад же - одного чудовищного Человека; если б в каждом человеке была крупица собственной воли и собственной предусмотрительности, то одно это не могло бы существовать, но распалось бы, и с ними погибла бы Божественная Форма, которая может быть устойчива и неизменна, как если только Господь будет всем во всем, они же ничем во всем. Они еще приводят в доказательство, что мыслить и желать самим собою есть самое Божественное, а мыслить и желать по Господу - самое Человечное, и что самое Божественное не может быть присвоено никакому человеку, ибо тогда человек был бы Богом. Удержи это, и ты будешь, если пожелаешь, убежден ангелами, когда придешь после смерти в духовный мир.

294. Было сказано выше (289), что когда в некоторых вошло убеждение, что никто не мыслит сам собою, а мыслит по другим, и другие те не мыслят тоже сами собою, но мыслят все по наитию, исходящему от Господа Небом, то они сказали в изумлении своем, что таким образом не виновен делающий зло; затем, что если так, то кажется, что зло от Господа; и сверх того, они не понимают, как может Господь один соделать, чтобы все мыслили так различно. Теперь, так как эти три чувства не могут не влиять на мысли заключающих о явлениях только по явлениям, то необходимо овладеть ими и раскрыть сообразно причинам. Во-первых. Что, таким образом, не виноват делающий зло; в самом деле, если все, что человек мыслит, идет от другого по наитию, то кажется, что вина тех, от кого наитие; но тем не менее вина в принимающих, ибо принимает он как свое; он не знает ничего иного и не хочет знать ничего иного; в самом деле, каждый желает быть самим собою, вести себя сам собою, особенно мыслить и желать самим собою, ибо в этом сама свобода, представляющаяся собственным, в котором каждый человек; поэтому если бы знал он, что все, что он мыслит и желает, идет от другого по наитию, то смотрел бы на себя как на скованного и плененного, не господина самому себе, и таким родом погибли бы все удовольствия его жизни и, наконец и, самая человечность. Что это так, я был очень часто убеждаем: было дано некоторым духам сознавать и чувствовать, что они ведены другими, они вошли в такой гнев, что были как бы вне себя и говорили, что предпочли бы быть скованными в аду скорее, чем не иметь способности мыслить, как они желают, и желать по мысли. Не иметь этой способности называют они быть скованным относительно жизни самой, а это жесточе и невыносимее, чем быть скованным относительно тела; не иметь способности говорить и поступать так, как мыслишь и желаешь, они не называли быть скованным, потому что удовольствие жизни гражданственной и жизни нравственной, состоящей в речах и поступках, - в возможности ограничивать чье-либо влияние и преодолевать его.

Теперь, так как человек не хочет знать, что он веден другими к мышлению, но хочет мыслить сам собою и даже думает, что мыслит так, из того явствует, что он сам виновен и не может отбросить от себя вины, пока любит мыслить то, что мыслит; если же не любит, то он порывает связь с теми, от кого идут ему его мысли; оное имеет место, когда он знает, что это зло, и, следовательно, хочет избегать его и отступиться от него; тогда он извлекаем также Господом из общества, которое в таком зле, и переносим в общество, где нет такого зла; но если знает он, что это зло и не избегает его, тогда вменяется ему, и он становится виновен в этом зле. Все, что, как мыслит человек, он делает сам собою, признается сделанным по человеку, а не по Господу. Во-вторых. Таким образом кажется, что зло от Господа. Этот пункт может быть принят за решенный по вышепоказанному (288), а именно, что добро наитствует от Господа, и что оно изменяется во зло, а истина в ложь - в аду; но кто может не видеть, что зло и ложь не идут от добра и истины, следовательно, от Господа, но идут от принимающего субъекта и объекта, который, будучи во зле и во лжи, извращает и изменяет добро и истину, как было вполне доказано выше (292). Что касается происхождения зла и лжи в человеке, то об этом было трактовано несколько раз в предыдущем. Также был произведен опыт в Мире духовном с полагающими, что Господь может удалить зло от злых и на место его ввести добро, и таким образом, переселить весь ад в Небо и всех спасти; но что это невозможно, увидится в конце данного Трактата, когда будет вопрос о мгновенном спасении и непосредственной Благости. В-третьих. Что они не понимают, как Господь один может соделать, что все мыслят так различно. Божественная Любовь Господня Бесконечна и Его Божественная Мудрость Бесконечна, и Бесконечности любви и Бесконечности мудрости исходят от Господа и наитствуют на всех в небе и затем на всех в аду, а от того и другого на всех в Мире; никто не может лишиться мышления и желания, ибо бесконечности суть бесконечно все. Эти бесконечности, исходящие от Господа, наитствуют не только универсально, но весьма особенно, ибо Божественное универсально по особенностям, и Божественные мельчайшие особенности названы Универсальностью, как было показано выше; Божественные же мельчайшие особенности тоже бесконечны. По этим объяснениям можно видеть, что Господь Один соделывает, что каждый мыслит и желает согласно своему качеству и согласно законам Божественного Провидения. Что все, что в Господе, и исходящее от Господа Бесконечно, - было показано выше (46-49) и также в Трактате О Божественной Любви и Божественной Мудрости (17-22).

295. II. Злые бросаются постоянно сами во зло, но Господь их постоянно извлекает из зла. Легче понять, каково Божественное Провидение у добрых, чем понять, каково оно у злых, а так как теперь дело касается Божественного Провидения у злых, то оно будет изложено в таком порядке: 1. Есть бесконечные вещи в каждом зле. 2. Злой сам собою погружается непрестанно глубже и глубже в свое зло. 3. Божественное Провидение относительно злых есть постоянным попущением зла с целью, дабы они постоянно из него извлекаемы были. 4. Отрешение от зла производится Господом тысячью способов, даже весьма сокрытых.


Дата добавления: 2015-04-16; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.023 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты