Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Логический позитивизм. Если местом становления аналитического направле­ния в философии по праву можно считать Англию (Кембридж)




Читайте также:
  1. Аксиологический подход в изучении педагогических явлений
  2. Алматинский технологический университет
  3. Антропологический материализм Л. Фейербаха
  4. Антропологический материализм Л. Фейербаха.
  5. Антропологический материализм Л. Фейербаха.
  6. Антропологический материализм Л.Фейербаха
  7. Антропологический метод Фейербаха. Марксистская философия
  8. Антропологический поворот в античной философии.
  9. Антропологический смысл основных христианских догматов.
  10. Биологический смысл основных религиозных понятий. Краткий словарь.

Если местом становления аналитического направле­ния в философии по праву можно считать Англию (Кембридж), где работали Мур, Рассел и Витгенштейн, то позднее центр движения переместился в Вену и Бер­лин (М. Шлик, Ф. Франк, О. Нейрат, Р. Карнап, К. Гедель, Г. Рейхенбах, К. Гемпель). Всех упомянутых фи­лософов объединял интерес к научному постижению мира, прежде всего на основе данных математики, логики и фи­зики. Много внимания уделялось «Логико-философ­скому трактату» Витгенштейна. Вторая мировая вой­на вынудила абсолютное большинство философов эмигрировать в США, где они продолжали работать весьма продуктивно. Эмиграция способствовала тому, что аналитическая философия стала популярной в США, а в Англии она доминировала и до упомянутой эмигра­ции. Аналитическая философия стала философией ан­глоязычных стран. Потребовались годы для возвраще­ния ее на европейский континент.

Рассмотрим основные идеи логического позитивиз­ма, т.е. положительного учения, ясного, научного. Его еще называют неопозитивизмом (дело в том, что в XIX веке тоже был позитивизм, его представителя­ми являлись О. Конт и Э. Мах).

• Отрицание философии как учения о первых прин­ципах. По мнению Карнапа, истинность философских предложений невозможно обосновать. От философии сле­дует отказаться в пользу науки, лишь она представля­ет собой обоснованное знание.

Аналитические и синтетические предложения. Это различение имело важное значение в неопозитивист­ском понимании предложения, истинность которого оп­ределяется его собственным содержанием, чего нет в случае синтетического предложения. Примеры ана­литических предложений: «В квадрате все углы пря­мые», «Тела протяженны». По определению в квадра­те все углы прямые, а тела представляют собой нечто протяженное. Примеры синтетических предложений: «На столе лежит книга», «Студенты смеются чаще, чем их преподаватели». По определению стол не является чем-то таким, на чем непременно лежит книга. Истин­ность синтетических предложений устанавливается эмпирическим путем.

Неопозитивисты считали, что все предложения на­уки являются либо аналитическими, либо синтетичес­кими. Аналитические предложения логически необхо­димы (если я утверждаю, что существуют тела, то я должен также утверждать, что эти тела обладают протяженно­стью), синтетические предложения — эмпиричны, они отражают экспериментальные данные. В соответствии с этим можно разделить все науки на эксперименталь­ные (физика, химия, психология, история, социология) и неэкспериментальные (логика и математика). А пред­ложения философии не аналитичны и не синтетичны, они бессмысленны. Это ясно уже из того, что филосо­фия толкует о реальных явлениях, но не имеет собст­венной экспериментальной базы.



Пройдут годы, прежде чем рассматриваемое воззре­ние будет подвергнуто аргументированной критике.

Современный американский философ Уильям Куайн обвинит неопозитивистов в том, что они слишком же­стко отделили друг от друга аналитические и синтети­ческие предложения. Следует учитывать их взаимосвязь. А это означает, что в эксперименте проявляется теория в целом, в том числе и правомерность аналитических, равно как и философских, предложений. Философ­ские предложения не являются бессмысленными, они тоже научны.

Верификация (проверяемость). Согласно прин­ципу верификации, достоверность синтетических предложений выявляется в эксперименте. Проще го­воря: не доверяй, а проверяй; проверяй каждое суж­дение. С этой целью сложный текст надо разложить на элементарные предложения (их также называли протокольными предложениями, или предложениями наблюдения). Элементарное предложение проверяет­ся фактами. Допустим, мне надо удостовериться в ис­тинности утверждения: «Все студенты группы "Эко­номика" ростом выше 160 см». Это утверждение будет сведено к предложениям: «Рост студента X группы "Эко­номика" выше 160 см». Вместо X надо будет подстав­лять имена из списочного состава группы. Если в груп­пе 22 человека, то мы получим 22 элементарных предложения, истинность которых легко установить в эксперименте, т.е. в нашем случае измеряя рост сту­дентов.



Казалось, что найдена суть истины. Все просто, все ясно. Но вдруг гром среди ясного неба: самый главный призыв «Все проверяй фактами» нельзя проверить фактами. Что делать? Не отказываться же от главно­го принципа, ибо ему не видно замены. Выход один — согласиться с тем, что в основе научного понимания лежат философские принципы («Все проверяй фактами» — ти­пичный философский принцип, ибо он обладает уни­версальным содержанием), которые невозможно про­верить фактами непосредственно. Нельзя поставить эксперимент, который бы явился обоснованием фило­софского принципа. Как уже не раз подчеркивалось, философские принципы являются обобщениями всего массива экспериментов.

История с принципом проверяемости показывает, что при всем желании от философии не избавиться. Стрем­ление к ясности и простоте должно включать философ­ские положения. Без философии так называемое про­стое и ясное объяснение сродни простоватости, научной поверхностности.



Физикализм. Физикализм — это убеждение, что в эмпирических науках все предложения должны в ко­нечном счете сводиться к предложениям физики. В ос­нове физикализма лежит все то же стремление к ясно­сти. Что такое биологическое, жизнь, социальное, политическое? В конечном счете физическое, утверж­дали неопозитивисты.

На первый взгляд физикализм вполне состояте­лен. Но последовательно проводить этот принцип за пре­делами физики, например в биологии или политологии, еще никому не удавалось. Почему? Потому что физи­ческое — это не само биологическое и социальное, а лишь его фундамент. Известно, например, что демо­кратия — это вполне реальное политическое состояние общества. Но в свойствах элементарных частиц поли­тическую демократию не разглядеть. Либо потому, что само развитие материи включает необъяснимые пе­реходы (например, от неживого к живому), либо в си­лу недостаточно высокого уровня современной науки.

Пока у нас нет достаточных данных для выбора меж­ду двумя этими «либо».

Добро — это эмоциональные реакции, их нельзя обос­новать фактами, считали неопозитивисты; особенно четко защищал эту позицию англичанин А. Айер. Мо­ральные предложения, считал он, не могут быть истин­ными или ложными, они являются выражениями эмо­ций. Этика, как и все гуманитарные дисциплины, чужда идеалам науки.

Итак, неопозитивизм, или логический позитивизм, существенно прояснил содержание научного знания, вы­звал к жизни многие новые проблемы, в том числе и фи­лософского порядка. Что касается философского зна­ния, то оно было существенно реабилитировано уже в работах постпозитивистов (после неопозитивистов), являющихся, как и неопозитивисты, сторонниками научного построения знания.

 

Постпозитивизм

Часть философов сохранили свою приверженность неопозитивизму по настоящее время. Тем не менее на­чиная с середины XX века все большее число философ­ских экспертов стали отдавать предпочтение постпози­тивизму. Виднейшие из постпозитивистов: англичане Поппер и Лакатос (приехал в Англию из Венгрии), аме­риканцы Фейерабенд и Кун.

Постпозитивисты согласны со своими предшествен­никами неопозитивистами прежде всего в стремлении четко уяснить себе и другим содержание научного зна­ния. При этом нео- и постпозитивисты критически от­носятся к феноменологическим и герменевтическим установкам. Вместе с тем постпозитивисты достаточно рез­ко отличаются от неопозитивистов.

Неопозитивисты считали, что человек способен на ясное, истинное на века знание. Постпозитивисты же придают принципиальное значение тому факту, что че­ловек существо ошибающееся. Это означает, что ясное, вечное знание не может быть достигнуто: одна теория неминуемо сменяет другую. Надо обеспечить рост на­учного знания.

Неопозитивисты полагали, что достижение знания имеет определенный конечный пункт («все ясно, даль­ше идти некуда»). Постпозитивисты настаивают на развитии знания, причем посредством коренных пре­образований, научных революций.

Неопозитивисты упорствовали в непризнании фи­лософии наукой, постпозитивисты ставят проблему по-другому: между наукой и философией нет жесткой границы, но философствовать надо научно.

А теперь более детально о постпозитивизме.

 

Теорию нельзя проверить на окончательную истин­ность, но ее можно опровергнуть, фальсифицировать, доказывал Карл Поппер. В этом состоит защищаемый им принцип фальсификации. По Попперу, мы не мо­жем сказать, что теория верна, ибо, как свидетельствует история, признававшиеся истинными теории ра­но или поздно проявляли свою недостаточность. Почти триста лет механику Ньютона считали истинной во всех отношениях, а потом на смену ей пришли новые тео­рии. Так обстоит дело с любой теорией, она появляет­ся, достигает стадии расцвета, а затем опровергается. Поппер считал, что в мире теорий идет «борьба за су­ществование», схожая с известными представлениями Дарвина о естественном отборе среди живых особей. Отсюда главные выводы Поппера: 1) в основании теории находятся гипотезы (т.е. предположения); научные гипотезы навсегда остаются гипотезами, ибо, как уже отмечалось, их истинность нельзя доказать; 2) из ги­потез по законам дедукции выводят предложения, ко­торые можно сопоставить с фактами; 3) сопоставление с фактами дает два результата: либо предложения не противоречат фактам, в таком случае теория продол­жает жить, она признается работоспособной и правдо­подобной, либо предложения теории опровергаются, фаль­сифицируются фактами, в таком случае теория считается ложной, она отвергается и интенсифициру­ется поиск новой теории. Итак, по Попперу, теория име­ет гипотетико-дедуктивную структуру. Гипотезы высту­пают попытками разрешить проблемы, дедукция позволяет провести очную ставку содержания гипотез с экспериментальными фактами. Факты экзаменуют те­орию на прочность (годится — не годится).

Научно-исследовательская программа имеет свое «твердое ядро». Имре Лакатос обратил внимание на то, что обычно ученый имеет дело не с одной, а с це­лым семейством теорий, образующих научно-исследо­вательскую программу. У теорий данной программы есть «твердое ядро» и «защитный пояс». Теории сопостав­ляют друг с другом. Рост научного знания совершает­ся так: сначала разрушается защитный слой твердого ядра, а затем наступает черед и самого твердого ядра. Только тогда, когда будет разрушено твердое ядро про­граммы, необходимым окажется переход от старой на­учно-исследовательской программы к новой.

Твердым ядром научно-исследовательской програм­мы Ньютона являются три закона механики и закон тяготения. На этой базе было развито множество теорий, относящихся к астрономии, учению о свете, сопро­мату, технике. Все они имели свои особенности, про­тиворечия, недостатки, часть из которых не удавалось устранить, а раз так, защитный слой начинал тре­щать. Понадобились годы и десятилетия, прежде чем разрушению подверглось твердое ядро. К тому же нью­тоновская научная программа жива и по настоящее вре­мя ее изучают, ею пользуются.

В каждой науке есть свои научно-исследовательские программы: программа дарвинизма или генетики в би­ологии, марксизма и неоклассики в экономике, пози­тивизма в философии и т.д.

Научный образец (парадигму) создает и преобра­зует, особенно на стадии научных революций, науч­ное сообщество. Так считает Томас Кун. Парадигма — это совокупность убеждений, ценностей, технических средств, принятых научным сообществом и обеспечи­вающих научную традицию. У Куна наука понимается столь широко, что впору утверждать о выходе за преде­лы всякого позитивизма. Позитивизм, по определению, борется за чистоту науки. Кун же фактически имеет в виду всю совокупность ценностей и убеждений науч­ного сообщества.

Добро — это принцип. В неопозитивизме добро считалось чувством, эмоцией, оно выводилось за пре­делы науки. Англичанин Ричард Хэар, философ наших дней, считает по-другому. Этика начинается с предпи­саний («делай так, это добро», «не делаей этого, ибо оно есть зло»). Когда предписания даны, в силу вступают законы логики: руководствуясь правилами логики, можно из одних предложений выводить другие. По по­следствиям действий судят о правомерности исходных положений.

Критикуй, а то проиграешь. В этом абзаце мы от­дадим должное критической силе постпозитивизма. Рост знания, считал Поппер, достигается в процессе ра­циональной дискуссии, которая неизменно выступает критикой (спокойной, обстоятельной, научнооправданной, уважительной) существующего знания. В этой связи Поппер критиковал врагов открытого, демокра­тического общества, которых он увидел в сторонниках марксизма, прежде всего в самом Марксе. Поппер счи­тал, что Маркс справедливо критиковал капитализм, справедливо считал, что то или иное воззрение опре­деляется историческими условиями, но напрасно абсо­лютизировал пролетарские науку и мораль. Он должен был их активнее критиковать, не устанавливать пер­спективы на вечные времена, больше творить. Только в этом случае можно избежать тоталитаризма. Ни од­но учение, считает Поппер, нельзя признать всесиль­ным и верным, тем более на необозримое будущее.

 

Философия естественного языка: поздний Витгенштейн

В аналитической философии есть два интереса к языку. В одном случае речь идет об искусственных языках, т.е. в основном о науке, ибо именно в ней ис­пользуются искусственные языки. Во втором случае речь идет о естественных языках, т.е. о жизни в целом. Яс­но, что во втором случае значение и смысл не являют­ся столь четко определенными, как считал Витгенштейн в своем «Логико-философском трактате».

В течение первого периода своего творчества Вит­генштейн был настроен весьма позитивистски: все должно быть ясным, четким, понятным. Ему каза­лось, что он решил эту задачу применительно к есте­ственному языку. Вскоре, однако, позиция Витгенштей­на изменилась радикально. Теперь он недоволен своими прежними изысканиями и ищет новые подходы к по­ниманию языка.

Значение слова есть его употребление. Напомним, что ранний Витгенштейн считал, что слова и предло­жения обладают значением, этими значениями явля­ются либо отдельные предметы («этот стол» обознача­ет стол, на который обращается внимание), либо их расположение, со-бытие («на столе лежит карандаш» обозначает, что взаиморасположение стола и каранда­ша именно такое, как сказано: карандаш лежит «на сто­ле», а не где-то в другом месте). Витгенштейн пишет: «Когда мы говорим: "Каждое слово в языке что-то оз­начает",— то этим еще совсем ничего не сказано...». Вит­генштейн имеет в виду, что в прежних его работах сло­во и значение слова увязывались уж очень формально, по формуле «слово есть метка предмета». А между тем язык — это сама наша жизнь, в ней одно и то же слово может обладать многими сотнями значений. Приведем пример на этот счет.

«Кирпич!» — говорит строитель своему помощни­ку; тот приносит кирпич. «Написал кирпич?» —спра­шивает Иванова Сидоров. «Да нет еще,— отвечает Иванов,— не было времени сесть за диплом». «Ты ви­дел Кирпича?» (имеется в виду Алексей Кирпичников, которого друзья называют Кирпичом). Слово не име­ет раз и навсегда данного значения. Значение слова есть его употребление в языке и действии. Язык есть дея­тельность, форма жизненной игры. Как во всякой иг­ре, здесь есть много возможностей.

«Семейное сходство» слов. Язык состоит из многих слов, а у слов много значений, но это не означает, что язык — это сплошной хаос. При характеристике спор­ных, равно как и не спорных, вопросов имеет смысл использовать слова, обладающие «семейным сходством», похожие друг на друга. Одним словом суть дела не ис­черпать. Значение слова во многом становится понят­ным в рамках группы слов. Рассмотрим, например, се­мейное сходство слов, поясняющих и проясняющих слово «любовь».

Любовь сродни благосклонности, преклонению, привязан­ности, сердечному чувству, симпатии, внутреннему влечению, страстности, по­требности любви, эротике, сексуальнос­ти, сексу, половому влечению, верности, пламенности, сердечности, уважению, жертвенности, любовному огню, доказа­тельству любви, душевности, нежности, восхищению, влюбленности, обожеств­лению, страданию, супружескому чув­ству, отцовскому чувству, материнско­му чувству, заинтересованности и т.д.

Надеюсь, молодым людям из числа читателей этой книги стало яснее, почему их подруги жаждут не од­носложного («Ты любишь меня? — Угу.— И я угу»), а более пространного объяснения в любви: они интуи­тивно чувствуют достоинства концепции семейного сходства слов. Витгенштейн выразил концепцией се­мейного сходства слов одну из сторон нашей языковой практики.

Речевые акты. В аналитической философии, как пра­вило, все богатство жизни хотят увидеть в языке. Воз­можно ли это? Ранний Витгенштейн видел в языке границу мышления. Поздний Витгенштейн переносит ударение на действия человека, его практическую жизнь. Можно ли считать язык, речь границей наших поступков, действий? На этот вопрос утвердительно от­ветил своими изысканиями англичанин Джон Остин.

Остин утверждал, что речь состоит из речевых ак­тов, действий. Всякая речь — это не просто слова, а при­нятие решения и само действие, точнее, его смысл. На пер­вый взгляд кажется, что некто обещает сделать нечто, назовем это нечто А, но делает В. Однако при более де­тальном рассмотрении, учете того, как, в каких усло­виях, в каком контексте было обещано сделать А, мы разгадываем подлинный смысл обещания, а именно ис­полнить В.

Итак, пожалуй, аналитики правы в том, что язык позволяет выразить все богатство нашей жизни. Но оно содержится в языке в форме высказываний, а не как таковое. Язык — это богатейший символ нашей жиз­ни, а не сама жизнь как таковая во всем ее многообразии.

Что такое философия? Согласно как ранним, так и поздним аналитикам, философия есть способ избав­ления человечества от характерных для него недугов посредством анализа языка и содержащейся в ней ло­гики. Витгенштейн выразил это образно: цель фило­софии — показать способ, «каким муха вылетает из му­холовки». Без философии человек остается в западне своих кажущихся неразрешимыми проблем.

 


Дата добавления: 2014-11-13; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.018 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты