Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



OS-028. Тигра 17 страница

Читайте также:
  1. A XVIII 1 страница
  2. A XVIII 2 страница
  3. A XVIII 3 страница
  4. A XVIII 4 страница
  5. ANDREW ELIOT’S DIARY 1 страница
  6. ANDREW ELIOT’S DIARY 2 страница
  7. ANDREW ELIOT’S DIARY 3 страница
  8. ANDREW ELIOT’S DIARY 4 страница
  9. ANDREW ELIOT’S DIARY 5 страница
  10. Bed house 1 страница

Где же главный пандит? Я уже предчувствовала, что в такой обстановке у меня не будет никакой возможности поговорить с ним, к тому же я так и не нашла переводчика. Но все же я намеревалась подойти к нему и еще раз задать вопрос про негативные эмоции, про практики, с помощью которых он якобы от них избавился, про те состояния, которые он сейчас испытывает. А если он опять откажется говорить со мной, потребовать у него аудиенции… Хотя зачем это надо? Ведь и так все понятно, и так очевидно, что он самый обычный лжец. Он не может продавать свою духовность, как это делают другие «просветленные» в Ришикеше, зато может быть в центре раболепного внимания. Да и впечатление бедного человека он тоже совсем не производит…

В толпе показалась парочка русских, с которыми я вчера успела пообщаться. Их лбы были вымазаны рисом с лепестками цветов, - это делается в храмах во время служений: на видном месте сидит важный индус, священнослужитель, перед ним стоит большая тарелка с рисом, цветами, пудрой (зависит от храма), и большая тарелка для денег; все посетители выстраиваются в очередь и подходят к нему, подставляя лбы и бросая монетки. К тому, что у индусов на лбу частенько болтается всякая еда, я уже привыкла, но русский мужик, измазанный рисом, выглядел крайне нелепо.

Темнеет, Шива начинает подсвечиваться яркими лампами, ветер становится прохладнее, музыка играет чуть громче, зажигают масляные лампады. Уже почти весь кусок набережной, предназначенный для пуджи, забит оранжевыми юнцами, а все ступени – нарядными индусами и туристами, а его все нет. Будущие пандиты ведут себя точь-в-точь как школьники на перемене, - исподтишка дают друг другу подзатыльники, толкаются, громко смеются, и лица у них точно такие же пустые, как у самых обычных подростков.

Толпа расступается, и неспешной, но решительной походкой в центр событий направляется главный пандит. Он светится как Шива и улыбается как Шварценеггер на вручении Оскара. Он – хозяин этого бала, он раздает изящные кивки стоящим по обеим сторонам его пути гостям. Несколько раз он даже остановился и пожал кому-то руку, наклоняясь, изображая почтительность. Что интересно, - так это то, что степень его внимания возрастала соответственно внешнему виду и обеспеченности тех, с кем он вступал в общение.



Я раздвинула стоявших впереди людей и направилась к нему, но меня тут же схватили за локоть и за спиной раздалось шипение.

- Туда нельзя! Разве вы не знаете, что женщинам нельзя их даже случайно касаться?

- Да? Ну и ну. Вообще никогда?

- Вообще никогда.

- Вот это да… Но я вообще-то не собираюсь никого трогать, так что пропустите меня, - настойчиво высвободила руку, оставив захватчика в недоумении.

- Хелло, помнишь, мы вчера договаривались о встрече?

Роскошная улыбка, запах масел и благовоний, - он проходит совсем близко от меня, и конечно же не останавливается. За ним лениво плетется свита, и полицейский оттесняет толпу, со мной в том числе, на приличное от нее расстояние. Меня охватило такое бешенство, что я напрочь забыла про все практики, мне хотелось прыгнуть дикой кошкой на этого самодовольного лжеца, которого мне теперь никак не достать, если только не начать кричать ему вслед всякие ругательства, но вступать в такой конфликт мне …

Мощный удар головой об землю…

…Где же боль? Или я уже умерла? Не понимаю, ничего не понимаю… Кто-то меня застрелил! Боли не было вообще, но я не могла так упасть, - меня словно отбросило взрывной волной и уронило на спину… Пробую пошевелиться… Что это? Что это??? Вот черт, я стою, стою в толпе, со всех сторон меня чуть ли не сжимают люди, - как в час пик в метро. Я не могла упасть в этой толпе, что это было? О, нет, не что это было, а что вообще происходит…



Резкий звук, похожий на очень громкое застегивание молнии, поднял мою голову и меня словно парализовало. На меня смотрел человек, я видела его лицо через тоннель, а все остальное ушло в размытый туман. Я никак не могла понять, далеко или близко он стоит. Его взгляд пугает, - так, наверное, смотрит тигр, если встретиться с ним один на один в его владениях. Но что-то во мне знало, что он не собирается нападать, что сейчас он просто изучает меня…. Дыхание сбилось… Или я вообще все это время не дышала? Испугалась не на шутку, начала хватать ртом воздух, глаза тигра смазались… В ушах стоит звон, подкатывает тошнота, ноги дрожат, пальцы немеют, на глаза накатывает темнота, сейчас я точно упаду, уже по-настоящему… Цепляюсь за стоящих рядом людей, чьи-то руки подхватывают меня и в полуобморочном состоянии выносят из толпы.

Чувствую себя как дитя в руках доброго великана, - кажется, он может нести меня вечно, ему это совсем не сложно… Но нет, чувствую холодный мрамор скамьи.

- Не думал, что ты такая слабая.

Вслушалась в низкий и очень красивый голос. Нет, он мне определенно не знаком, но как же он мне нравится! В мгновение ока я прониклась доверием к этому человеку, которого еще даже не успела разглядеть.

- Наверное, кончаешь часто?

- ???

Он заливисто рассмеялся.

- Прямо как старая дева! Почему я могу спросить тебя как часто ты гуляешь по лесу и не могу спросить, как часто ты кончаешь?

- Потому что это мое личное дело, - я начала ощупывать свое тело, проверяя все ли цело и все ли на месте – деньги, документы. От доверия к незнакомцу не осталось и следа. Срочно звать полицию!

- Уже поздно, все полицейские давно отдыхают. Это тебе не Америка:)

- Ты что, читаешь мои мысли?!

Я была так возмущена его вторжением в мою сексуальную жизнь, что меня совершенно не удивило то, что он и в самом деле точно знает, о чем я подумала. Я восприняла это как очередное нападение, за которое он должен непременно ответить.

- Я иду в полицию! Пропусти меня!

- В твоей пробивной способности я не сомневаюсь, но ведь ты только что испытывала ко мне доверие, и все время пока я нес тебя, ты чувствовала себя абсолютно защищенной. Как видишь, твое тело несогласно с твоей головой.

На поверхности моего существа еще колыхались волны, но в глубине помимо моей воли установилось странное спокойствие, похожее на глубокое небо в безлунную ночь.

- Что ты хочешь? – вопросы все же буду задавать такие, чтобы выяснить, если ли для этого спокойствия основания.

- Я увидел тебя вчера, когда ты встала на дороге у пандита. Я еще никогда не видел, чтобы люди так себя вели.

- Так нагло?

- Нет, так искренне. И тогда мне захотелось узнать, что тобой движет. Ты можешь ответить на этот вопрос?

- Я хочу знать правду. Я так много читала и слышала о том, что Индия – это страна мудрецов и просветленных, что теперь никак не могу остановиться в поисках таких людей и не могу закрывать глаза на ложь и притворство претендентов в учителя.

- Ты хочешь сказать, что сегодня пришла на встречу, потому что тебе еще не было ясно, что он за человек?

- Нет, не поэтому. Сегодня мне хотелось задать ему пару вопросов, на которые он не ответил вчера.

- Но зачем?

Вспыхнуло недовольство, думать над его вопросами не хотелось, какого черта он до меня докопался?

- Почему тебя это интересует?

- А тебя не интересует твоя жизнь?

- Нет, я никак не пойму, какое тебе дело до моей жизни?

- Ответь мне на очень простой вопрос – тебя не интересует, что тобой руководит в твоих действиях? Если нет, то я прямо сейчас попрощаюсь и больше не буду досаждать своими вопросами.

Такого хода я от него не ожидала, этот дьявол сумел заинтриговать. Я вдумалась в его вопрос о мотивации своих действий и удивилась тому, что в нем на самом деле не было ничего обидного. Не понимаю, почему я так неадекватно отреагировала… не очень-то охотно переступая через свою гордость, я более мягкой интонацией ответила.

- Меня интересует, что мной руководит в моих действиях.

- Отлично. Значит мы можем опять вернуться к вопросу о том, какого черта ты приперлась сюда сегодня.

- ??? Нет, я все-таки не понимаю, кто дал тебе право так со мной разговаривать…

- А ты хочешь, чтобы я был с тобой вежлив? Если тебя интересует прежде всего вежливость, то я все-таки пойду… - он встал и собрался уходить.

Я схватила его за рукав.

- Ну хорошо, хорошо… Я и сама не знаю, что это на меня находит. Меня саму тошнит от вежливости, но твои слова меня почему-то ввергают в совершенно неадекватное состояние, хотя в том, как ты их говоришь, я не чувствую ни агрессии, ни даже грубости, и тем не менее словно срабатывает механизм – если я слышу грубое слово, то реагирую на него как на грубость несмотря ни на что.

- Наверное, у тебя нет такого опыта, когда…

- …когда грубые слова произносятся ласково и являются частью выражения симпатии, своего рода игрой?

- Да.

- Да вот что удивительно, такой опыт ведь у меня есть, и иногда мне нравится использовать «грубые» слова в самых нежных сексуальных играх. Наверное дело не в том – какие именно слова, важна сама игра, и использование грубых слов в контексте страсти и нежности придает им новый смысл, противоположное звучание. Так что все это я понимаю… и все равно механизм срабатывает словно помимо моей воли.

Я почувствовала себя совершенно беззащитной после этого признания. Как будто он вынудил меня раздеться прямо на улице, и теперь каждый мог меня осмеять.

- Так происходит еще и потому, что у тебя есть концепция о том, что с незнакомыми людьми нельзя говорить на личные темы. И потому, что я задел твою высокую нравственность вопросом об оргазмах. Ты ведь наверняка считаешь, что со знакомым человеком можно поговорить на многие темы, в том числе о сексе, а с близким знакомым человеком ты можешь поговорить о чем угодно. Но как ты определяешь, какой человек тебе хорошо знаком и какой человек тебе близок?

- Если я знаю человека достаточно давно…

- Стоп! Достаточно давно – это сколько?

- Ну-у… Ну-у… - вот блин, а действительно, сколько?

- Приятно видеть человека, который никогда не задумывался над такими простыми вопросами:)

Он явно хотел поддеть меня, но и на этот раз я не нашла в этом никакой злобности, никакого злорадства.

- Думаю, что вот как я могу определить - хорошо мне знаком человек или нет. Если он уже как-то проявил себя, повел себя тем или иным образом в сложной ситуации, тогда я могу сказать, что хорошо знаю его.

- Да? А если он это сделал только для того, чтобы показать что-то другим? Если то, что он сделал, мотивировано сложным комплексом его страхов, озабоченностей, концепций? Или для тебя не имеет значения мотивация? Или ты «для простоты» предпочитаешь об этом не думать? Для меня, например, наоборот – не имеет первостепенного значения, что человек сделал, а имеет значение его мотивация, и если кто-то мне помог потому, что хотел выглядеть в моих глазах сильным и дружелюбным, хотел испытывать довольство собой, то мне это не понравится, а если кто-то мне не помог, и при этом действовал, исходя из чистой симпатии, то мне это понравится.

- Ну, это наверное можно почувствовать…

- Вот именно! Почувствовать! А для того, чтобы ты что-то почувствовала, человек обязательно должен сделать что-то выдающееся? И непременно надо знать его на протяжении месяца или года? Это звучит очень странно - что ты начинаешь чувствовать именно тогда, когда кто-то совершает поступок, имеющий значение в твоих глазах, когда принято «чувствовать», что этот человек хороший или плохой.

- И правда, странно…

- Но думаю, что даже здесь ты врешь сама себе, и хорошо знакомым считаешь того, кого попросту давно знаешь – год, несколько лет. Чаще всего это просто механическое стечение обстоятельств, что ты общаешься с кем-то длительное время – ты учишься с ним, или работаешь, или живешь по соседству… И вот такому человеку ты можешь рассказать о своей жизни только потому, что когда ты его видишь, в тебе срабатывает механизм «я его давно знаю, он мой хороший знакомый». Но ведь на самом деле ты скорее всего ничего не знаешь об этом человеке, разве не так? Ты знаешь только то, что механически рождается в твоей голове в ответ на его поступки. Ты не видишь ни того, что им руководит, ни того, что он испытывает, когда что-то делает, у тебя есть только твои тупые мысли, которые говорят тебе – «если он делает так, значит он такой-то и такой-то…»

- Почему так происходит???

- Какая разница почему это происходит. Это совсем даже не важно. Важно другое – что с этим делать, как это изменить… Пойдем пройдемся.

Он взял меня за руку, и упругая волна покалывающего тепла лизнула меня изнутри. Я сжала его теплую и сухую ладонь, словно нагретую солнцем, и смело зашагала вперед, несколько раз вдохнув воздух полной грудью.

 

(24)

 

- Кого же ты считаешь близкими людьми? – продолжил он.

- Тех, кто мне нравится.

- И что, тебе никто никогда не нравится с первого взгляда?

- Иногда такое происходит.

- Разве в этот самый момент человек не становится тебе близким?

- Да, да. Иногда даже чувствую такую близость, что кажется, будто знала его всю жизнь, только забыла. Иногда так бывает...

- Скажи мне, то, что ты испытывала, когда я нес тебя и когда заговорил с тобой…

- … и когда сейчас взял меня за руку…

Он слегка сжал мою лапу, и я почувствовала, что он улыбается.

- Это является для тебя достаточно важным, чтобы начать считать меня близким и хорошо знакомым человеком?

- Близким – да, но вот хорошо знакомым – нет… почему-то страшно взять и отказаться от привычного «опознания» людей…

- Ну и где бы ты сейчас была, если бы последовала своей привычке? Шла бы домой, наслаждаясь своим возмущением. Ведь сейчас ты действуешь очень неосмотрительно – идешь в полной темноте с незнакомым мужчиной, даже не знаешь толком как он выглядит… Ну разве это не безумие? А? Где твой рассудок?

- Вот черт, как подумаю о том, что я сейчас с тобой вот так запросто иду, разговариваю, держу тебя за руку, так все в голове кувырком катится… Как перестаю думать о том, что я делаю что-то опасное, так сразу все становится на свои места, и…

- Что?

- … мне так нравится идти с тобой рядом.

- Вот это и является для меня настоящим, живым «опознанием», и ничто другое. А как к этому придти, - испытывать это, доверять этому, - во-первых, необходимо устранить все негативные эмоции.

Меня с головы до ног (или с ног до головы?) окатило ледяным душем, все тело защипало, как от слабого электрического напряжения.

- Не может быть! Ты сказал «устранить негативные эмоции»?

- Да, именно это я сказал.

- Ты что-нибудь знаешь о практике прямого пути?

Похоже, вопрос его не смутил, по крайней мере, его рука осталась абсолютной спокойной, но какое-то время он помолчал.

- А что ты знаешь об этой практике?

- Да практически ничего! У меня пока что только куча вопросов и почти никакой информации. Так ты занимаешься этой практикой?

- На данный момент я не могу тебе ответить на этот вопрос, потому что ответ вряд ли будет тебе понятен, но ты можешь задать более конкретный вопрос, на который я возможно смогу тебе ответить.

- ОК. Ты говорил про устранение негативных эмоций. Ты свободен от них?

- Да.

- И тебе знакомо переживание тихой радости?

- Знакомо.

- А ты знаешь Лобсанга?

- Вопрос неинтересный.

- Точно, глупость… А какие переживания тебе еще знакомы?

- А какие знакомы тебе, что ты так о них спрашиваешь, как будто мой ответ тебе будет понятен?

- Ты прямо таки уверен, что я ничего не пойму?

- Ну разумеется, я уверен. Если ты никогда не испытываешь негативных эмоций, ты без труда сможешь увидеть их в другом человеке – даже в мельчайшей примеси, в любом его действии – в том, как он говорит, молчит, ходит, пишет, слушает, смотрит… - во всем. Их невозможно скрыть. Точно так же обстоит дело и с другими восприятиями. На данный момент ты полное ничтожество.

Новая порция холодного душа.

- Зачем же ты тогда заговорил со мной?

- Этот вопрос задают твои негативные эмоции. Смотри, как легко тебя задеть, - он отпустил мою руку, и я почувствовала себя брошенной. – Представь себе опытного тренера, который видит 5-летнего ребенка, не умеющего ровным счетом ничего, но у тренера опытный глаз, и с большой вероятностью он может определить, получится ли из этого несмышленыша хороший спортсмен.

- Понятно, понятно, – я попыталась опять взять его за руку, но он не захотел.

Опять стало очень обидно, я ощущала себя маленькой капризной девочкой, которая хочет плакать еще и от того, что не может проявлять свои капризы, потому что знает, что от этого будет только хуже.

- Ты сейчас наверняка думаешь, что я вроде как наказываю тебя за твою глупость, так?

- А разве это не так?

- Нет, нет так. Все очень просто, - если я хочу что-то объяснить тебе, если я в самом деле хочу, чтобы ты поняла меня, я могу сделать что-то, что очень не понравится твоей личности. И тогда тебе придется вывернуться наизнанку, чтобы усвоить урок. А в другом случае, если твоя жизнь никак не изменится, черта с два ты будешь прикладывать усилия, чтобы понять то, что понимать неудобно и даже опасно с точки зрения обычного человека. Я хотел показать тебе, что между нами не может быть никакой близости, никакого понимания, если ты будешь потакать негативным эмоциям. Это не значит, что я испытываю к тебе отчуждение, и что когда ты захотела взять меня за руку, я еще не отошел от этого отчуждения. Просто я не хочу никакой близости с существом, которое доверию и симпатии предпочитает обиду и неприязнь. Именно не хочу, понимаешь? Не «выбираю делать вид, что не хочу», а именно не хочу.

- Но чем же это отличается от наказания?

- Наказание вызвано к жизни негативными эмоциями и концепциями. Я же действую только исходя из своей симпатии к тебе.

- Что-то похожее говорили мне родители…

- А твои родители свободны от негативных эмоций?

- Ну нет, конечно. У них, кажется, вообще ничего нет, кроме негативных эмоций.

- Тогда почему ты сравниваешь меня с ними? Ты думаешь, это одно и то же – когда я говорю, что испытываю симпатию, и когда твои родители говорят, что любят тебя?

- Ну, я пока о тебе еще ничего не знаю…

- Это неправда. Похоже, ты опять стала обычной тупой девочкой.

- Но я не могу вот так взять и поверить в то, что ты не свободен от негативных эмоций! – накатило отчаяние, так хотелось объяснить, что я не испытываю к нему отчуждения, что я хочу разговаривать с ним, но у меня и вправду возникают сомнения, я не могу в один миг стать другим человеком…

- Можешь!

- Что?!

- Я сказал, что ты можешь стать другим человеком тогда, когда этого захочешь. И это опять же концепция, что изменения происходят постепенно. Это что, закон что ли какой-то? Если да, то докажи мне, что это так.

- Нет, я не могу этого доказать… Не понимаю, ты и вправду читаешь мои мысли?

- Я слишком хорошо знаю людей, потому что посвятил много времени изучению себя самого. И не надо быть ясновидящим, чтобы понять, о чем ты думаешь в моменты отчаяния… Я не хочу, чтобы ты слепо верила мне, но ты занимаешь противоположную позицию, которая отупляет возможно еще больше, чем если бы ты просто верила. Ты не открыта ни для чего нового, ты все знаешь, тебе все понятно, ты много общалась с людьми, и для тебя не составляет труда интерпретировать все мои проявления понятным тебе образом. На этом ты ставишь точку, и это делает наше общение невозможным. Как я могу открыть для тебя что-то, если ты тут же повесишь на него знакомый тебе ярлык несмотря на то, что сама же ясно понимаешь, чувствуешь, что столкнулась с чем-то новым, непонятным?

Наверное, так себя чувствует разгромленный полководец, - армия разбегается в разные стороны, никакого контроля над военными действиями нет, отступать некуда, - со всех сторон ликующий враг… Еще никогда я не чувствовала себя более беззащитной, он не оставил камня на камне от всех моих щитов… Да еще и пригрозил, что прекратит общаться со мной, если я буду продолжать защищаться! Еще совсем недавно я была крепким воином, готовым дать отпор любому, кто встанет на моем пути, а сейчас рядом с этим человеком я чувствую себя манной кашей, стекающей по помойному ведру. И что самое ужасное, до меня начинает доходить, что именно такой я и являюсь, и все, что я о себе думала, возникло как результат сравнения себя с полными ничтожествами и как искусство создавать видимость для того, чтобы выжить в этом мире.

- Никогда не думала, что я кому-то могу показаться тупой.

- Ты даже вообразить себе не можешь, насколько ты тупа!

- Ну я конечно не философ…

- Ты не перестаешь удивлять меня, Майя!

Пропустив мимо ушей это замечание, я позволила увлечь себя удивлению от того, что он знал мое имя.

- Ты знаешь, как меня зовут?

- В этом нет ничего удивительного, ты вчера так громко разговаривала с пандитом… В своем праведном гневе ты забыла, что назвала ему свое имя?

- Вообще-то да, что-то не припомню, чтобы я это говорила.

На некоторое время повисло молчание, словно подытожив все сказанное. И каков же этот итог? Понятия не имею. А к чему тогда это многозначительное «подытожив»? Неужели я пытаюсь произвести впечатление на саму себя? Вот кретинизм-то… непрерывное шоу, непрерывные попытки доказать себе или кому угодно свою многозначительность. Зачем?

- Вернемся к вопросу о том, зачем ты пришла сегодня.

- Я не знаю.

- Зато я знаю. Ты пришла потому, что хотела добиться справедливости, хотела окончательно разоблачить лжеца.

- Так значит, не стоило приходить?

- Я этого не говорил. Имеет значение мотивация. Если у тебя нет ясности в этом вопросе, то это означает, что мотивация возникла механически. А какая мотивация для такого поступка может возникнуть у человека, несвободного от негативных эмоций?

- Я не согласна с тобой в том, что все было именно так. В первую очередь, я действительно хотела узнать, что он из себя представляет…

- Это было вчера, не уходи от темы и не занимай оборонительную позицию, иначе мы никогда не сможем понять друг друга. Я произвожу впечатление человека, который говорит не подумав, второпях, в эмоциональном ослеплении?

- Нет.

- В таком случае я рекомендую тебе исходить из презумпции моей разумности. Хорошенько подумай, прежде чем возражать мне.

Я и не заметила, что за какие-то считанные минуты совершенно забыла о том, что только что собиралась звать полицию, потому что заподозрила в нем сексуального маньяка, и о том, что познакомилась с ним только что. Незаметно для себя самой я начала слушать его как учителя, и почему-то у меня не возникало сомнений в том, что он может научить тому, что для меня действительно важно. Пожалуй, никогда ранее никому не удавалось настолько заинтересовать меня…

- Хорошо.

- Так вот, когда ты противостоишь обществу, у тебя могут быть самые разные мотивы. Даже если тобой руководит желание узнать правду или желание преодолеть свои страхи, это не означает, что ты свободна от омрачений. К твоим желаниям все равно примешиваются и негативные эмоции, и злорадство, и негативное отношение, и желание мести и справедливости. Разве не так?

- Так! А я все время пыталась разделить – либо так, либо так. Никогда не задумывалась о том, что радостные желания и эмоции могут быть перемешаны с омрачениями.

- Это искусство – очищать свои поступки от грязи, которая налипает на них. Для меня важно вот что – вчера я увидел в тебе не только революционера, который хочет, чтобы все было так, как он считает справедливым. Я увидел в тебе еще кое-что, поэтому сейчас иду с тобой рядом.

Мне захотелось рассказать о своем первом опыте противостояния, и я красочно передала историю про тантрического гуру.

- Так ты поняла, в чем был твой основной страх?

- Я никогда не думала об этом. Какой же?

- Ты ждешь, что я тебе об этом сам скажу? А у тебя самой не возникает желания подумать на эту тему? Это не интересно для тебя?

Чувствую себя как школьница, формально выполнившая домашнее задание… Я-то хотела произвести впечатление своей историей, а получилось, что нарвалась на «выговор»… Черт! А чего я собственно хочу? Я хочу свободы или спокойной жизни и приятной болтовни? Ведь этот человек, кем бы он ни был, задает вопросы, которые касаются моей жизни, с помощью которых я могу увидеть себя со стороны. А я сейчас обижаюсь, как капризный ребенок, как девочка, у которой не получается манипулировать мальчиком, и в эти моменты мне хочется распрощаться с ним, показать свою гордость. Но уходить я на самом деле не хочу, а хочу, чтобы он стал останавливать меня и чтобы он понял, что со мной так нельзя, что я не какая-нибудь там простушка, которую можно тыкать носом, как слепого щенка, во все лужи и кучи. Словно пружина начинает раскручиваться, и я вот-вот выстрелю претензией, обидой, отчуждением, холодным возражением… Со скрипом поворачиваю вспять этот механизм и заставляю себя думать над его вопросом.

- Ну наверное страх был в том, что он уважаемый человек, и мало ли что со мной могли сделать за наезд на него…

- Тебя саму этот ответ устраивает? Похоже, ты хочешь сдать экзамен, а не добиться ясности.

- Все, все, начинаю думать.

Некоторое время идем молча. Не привыкла я думать долго на какую-то тему – старая история... Чаще всего даже самые интересные мысли возникают без каких-либо усилий с моей стороны. Если мне надо что-то понять, решить задачу, то понимание часто возникает через пару секунд, но вот если оно не возникает, то тут я становлюсь абсолютно беспомощной. Какое-то время я была лучшей ученицей в классе по математике. Все восхищались моими математическими способностями, а меня удивляло – чем они восхищаются? Ведь алгоритм получения ответа просто рождается у меня в голове сам собой, мне остается лишь формально обсчитать и записать его. Когда появился такой предмет как физика, я стала худшей в классе. Я не могла понять вообще ничего. Это понимание требовало таких усилий, на которые я была не способна. Через пять минут пыхтения над задачей по физике я впадала в бешенство, швыряла учебник в другой конец комнаты, рыдала и ненавидела своего брата, который учился на физфаке, но никогда не помогал в моих уроках.

Сейчас я столкнулась с похожими препятствиями. Тыкнувшись в несколько идей, спонтанно возникших в голове, я поняла, что все это не то и оказалась в вакууме. Как думать дальше – не знаю. В голову лезет какая-то чушь - обрывки песенок, громкие бессмысленные фразы, куски воспоминаний. Стряхиваю их с себя, как летучих мышей (никогда их не стряхивала с себя, но почему-то живо представляю эти ощущения) и опять пытаюсь начать думать.

- Ты можешь рассказать, что ты сейчас делаешь? – в его голосе опять не было никакого отчуждения, наоборот – я уловила в его интонации заинтересованность и поняла, что сейчас он мне поможет разобраться, и от этого стало радостно.

- Думаю, в чем был мой основной страх перед гуру.

- Не только перед гуру, а вообще в этом эксперименте… Так что ты называешь словом «думаю»?

- Ну-у…

- Это вступление совсем не обязательно.

- Э-э, ну да…

- Это согласие тоже.

Похоже, каждое мое действие тупое. Неужели это действительно так? Или это я только с ним такая тупая? Вроде бы не замечала за собой такой интенсивности нелепых поступков.

- Перебираю разные варианты и смотрю - какой подойдет.

- Я так и думал. Таким путем можно найти ответ только на самые примитивные вопросы, ответы на которые для тебя очевидны, известны, ведь ты перебираешь те варианты, которые тебе известны. А что тебе может быть известно? Только то, что было в твоем скудном опыте.

- Почему ты считаешь мой опыт скудным?

- Ну конечно, если сравнивать вон с тем индусом, то тебя можно назвать вундеркиндом и блестящей личностью. Тебя устраивает такое сравнение?

- Нет, не устраивает.

- Тогда помолчи, пока я расскажу тебе о том принципе думания, который позволит тебе делать настоящие открытия.

Это же надо было опять стать такой дурой и опять начать защищать свою уникальность! И как у него хватает терпения продолжать со мной общаться…

- Вспомни еще раз свое состояние, в котором страх проявился особенно ярко… А теперь не пытайся начать перебирать мысли, сосредоточься на этом состоянии и на желании понять, получить ясный ответ на свой вопрос. Твое желание должно раскрыть ту ситуацию, в которую ты смотришь, как грецкий орех на две половинки… не позволяй другим мыслям вклиниваться в этот процесс и устраняй нарастающее нежелание сосредоточения на этом вопросе, - это основное препятствие, которое делает тебя невменяемой, если ты не противопоставляешь ему свое непоколебимое желание.

Стало жарко. Я как чайник, из которого во все стороны идет пар, крышка гремит и подпрыгивает… Я вцепилась в образ той ситуации мертвой хваткой, не подпуская к ней ни одну посягающую морду, но похоже силы начинают сдавать, ничего не получается… Чертовски хочется понять, найти ответ на вопрос. Это похоже на спорт – так хочется прыгнуть высоко и красиво. Или это опять не та мотивация? Да нет, к черту спортивные достижения, ведь на самом деле я хочу преодолеть эти препятствия и понять, ведь это открытие может изменить всю мою жизнь! И вдруг действительно что-то открылось, как будто бутон распустился, и теперь можно рассмотреть цветок изнутри. И я поняла! Никак не могу понять, как это произошло, но я ПОНЯЛА!

- Больше всего я боялась осуждения других людей.

Было такое ощущение, как будто мое лицо расправилось и светится изнутри, и наверняка он это заметил.


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 3; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
OS-028. Тигра 16 страница | OS-028. Тигра 18 страница
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.035 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты