Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Мотивации и ожидания




Читайте также:
  1. I. Декларируемые потребные качества сотрудников спецслужб: ожидания и реальность.
  2. Анализ собственной мотивации и характеристик в соотнесении с видом деятельности
  3. БОЛЬШИЕ ОЖИДАНИЯ
  4. Виды мотивации
  5. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ МОТИВАЦИИ. МОТИВАЦИОННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
  6. Жизнь после войны: ожидания и реальность
  7. Исследование содержательных и процессуальных теорий мотивации труда
  8. Краткий обзор деятельности отечественных ученых в области исследования трудовой мотивации.
  9. Ленивые» или с дефектом мотивации достижения.
  10. Методика диагностики самооценки мотивации одобрения Д. Марлоу и Д. Крауна. (ПРИЛОЖЕНИЕ В)

 

Мотивации — это то, что заставляет нас действовать. Во сне, так же как и во время бодрствования, они приобретают различные формы. Мы способны разделять четыре уровня мо­тиваций, влияющих на происходящее во сне, независимо от степени его осознанности. Низшим уровнем мотивации явля­ются инстинкты (drives), которые, к примеру, побуждают нас в случае необходимости посещать во сне ванную. К следующему уровню относятся желания (desires), которые могут заставить нас оказаться в постели с любимой кинозвездой. Затем идут ожидания (expectations) и, наконец, идеалы (ideals) или цели (goals). Если ожидания характеризуют уровень нашего привы­чного поведения, то идеалы по своей природе надуманны. Сле­довать им мы можем, опираясь лишь на свое сознание. Таким образом, только в осознанных снах мы можем действовать в полном соответствии со своими идеалами. Позже, когда в главе 10 мы обсудим трансперсональные сновидения, эта особенность покажется нам чрезвычайно важной. Так как в своем поведении мы чаще пользуемся привычками, а не надуманностями, то бесспорным оказывается тот факт, что в снах, как и в обычной жизни, мы руководствуемся, в основном, ожиданиями, а не идеалами.

Привычный набор ожиданий, руководящий нами во время бодрствования, оказывает на нас первостепенное влияние и во время обычного сна. В обоих случаях мы молчаливо предпола­гаем, что бодрствуем, и наше восприятие сна искажено, чтобы соответствовать такому предположению. В качестве примера позвольте привести известный психологический опыт с кар­тами. В 1949 году в одном из экспериментов Брюнер и Постмен предложили испытуемым идентифицировать игральные кар­ты, разложенные перед ними на короткий промежуток времени. Уловка состояла в том, что некоторые карты были нестандарт­ными: например, красный пиковый туз. Поначалу испытуемым казалось, что это туз червей. И только после того, как карты стали оставлять на более длительный промежуток времени, не­которые испытуемые начали замечать нестандартные карты. Для большинства же понадобилось дальнейшее увеличение вре­мени. После подсказок со стороны исследователей: «Пики обычно черные, но может оказаться...», многим испытуемым удава­лось изменить восприятие и довольно быстро отыскать необыч­ные карты. Однако некоторых такие подсказки, наоборот, сму­щали, и для правильного определения карт им требовалось больше времени.



Здесь можно провести аналогию с осознанными снови­дениями: подобно тому как испытуемые в нормальном состо­янии полагают, что пики черные, а черви красные, сновидцы считают себя в обычном сне бодрствующими. Когда нам снятся причудливые события, а такое часто бывает во время БДГ-сна, мы каким-то образом воспринимаем их как нечто обыденное. Если приходится замечать или переживать что-то необычное, то мы в любой момент способны это рационализировать. Такая способность основана на уверенности, что в (иллюзорной) кон­цептуальной модели мира для сновидца всегда «существует ло­гическое объяснение».

Случалось, что люди, узнав от меня о существовании осоз­нанных сновидений, в первую же ночь переживали этот фено­мен. Эта категория людей очень походит на тех испытуемых, которые легко воспринимают подсказки. Они знают, что, хотя для некоторых несоответствий в реальном мире и можно найти «логические объяснения», лучшим объяснением для аномалий служит иногда осознание того, что ты спишь.

Наши сознательные и бессознательные ожидания и предположения удивительным образом влияют на форму, которую приобретает осознанное сновидение. Как я уже говорил, аналогичное влияние они оказывают и на нашу обычную жизнь. В качестве примера сознательного ограничения человеческих способностей можно привести известный миф о невозмож­ности пробежать милю быстрее, чем за четыре минуты. На протяжении многих лет это казалось невероятным... пока кто-то не пробежал, сделав невозможное возможным. Почти сразу многие другие смогли повторить это достижение. Концептуаль­ный барьер был преодолен.



Есть основания полагать, что в мире снов ожидания играют еще более важную роль. В конце концов, в физическом мире существует множество ограничений, связанных со строением нашего тела, не говоря уже о законах физики. И хотя барьер «четырехминутной мили» оказался непреодолимым, сущес­твуют абсолютные пределы человеческой скорости: обладая на­шим сегодняшним физическим телом, пробежать ту же милю за минуту невозможно. Между тем в мире снов физические законы полностью игнорируются: в снах, например, нет гравитации.

Эквивалентом физических законов в мире снов являются законы психологические. Именно эти законы, обусловленные функциональной ограниченностью человеческого мозга, сдерживают поведение осознанно сновидящего. Например, осознанно сновидящий иногда обнаруживает, что не в состоянии прочесть больше одного-двух слов. Как отмечал Моэрс-Месмер, буквы в осознанных снах катастрофически не желают оставать­ся в покое. Когда он пытался сфокусироваться на словах, буквы превращались в иероглифы. Заметьте, я не говорю, что мы не можем читать во сне. Мне самому несколько раз снилось, как я делал это, однако это были не осознанные сны, в которых на­писанное появляется в результате сознательного напряжения воли. Следующий пример возьмем из свидетельств Сен-Дени, который рассказывал, что часто оказывался не в состоянии изменять уровень освещенности в собственных осознанных снах. Мне приходилось испытывать аналогичную трудность, которую Хирн окрестил феноменом «выключателя света». Ко­нечно, психологические ограничения кажутся незначительны­ми по сравнению с теми, которые налагаются на нашу обычную жизнь физическими законами. Тем не менее слишком большое количество психологических обусловленностей может ухуд­шать качество осознанных сновидений.



Переживания, испытываемые конкретным сновидцем, подвергаются мощному давлению со стороны ожиданий. Приводимые ниже примеры красочно иллюстрируют это. Русский философ Успенский, основываясь на теоретическом фундамен­те, полагал, что «спящий не может думать о себе до тех пор, пока эта мысль сама не станет сном». Отсюда он заключал, что «че­ловек не может во сне произнести своего имени». Неудивитель­но, что, по словам Успенского, можно «ожидать», что «если я произнесу во сне свое имя, то немедленно проснусь»(4). Экспе­римент, скорее даже упражнение, предложенное Успенским, должно было ясно продемонстрировать влияние, которое пере­живание оказывает на события, происходящие во сне.

Одна из испытуемых Селии Грин, называемая «Субъектом С.», услышав об этом упражнении, решила поэкспериментировать с эффектом произношения собственного имени во вре­мя осознанного сна. Вот что она сообщает об этом: «Я подумала о феномене, описанном Успенским, и ощутила своеобразный провал в сознании. Мне не удавалось найти два нужных слова. Все это сопровождалось чувством какого-то головокружения, и я остановилась»(5).

А вот как Патриция Гарфилд описывает собственный осоз­нанный сон, который можно отнести к тому же разряду: «Я подошла к двери, на которой было вырезано мое имя. Попы­тавшись прочитать его, я поняла, почему Успенский полагал невозможным произнесение своего имени в осознанном сне. Все вокруг начало дрожать и греметь, и я проснулась»(6). П.Гарфилд, пережившая нечто схожее с переживанием Субъекта С., заключает: «Нет ничего невозможного в том, чтобы про­изнести свое имя в осознанном сне, однако это действует раз­рушительно».

Когда я читал Успенского, то не намерен был принимать ни его выводов, ни его предпосылок. Я абсолютно не видел причин, мешавших кому-либо произносить во сне свое имя. Я решил проверить собственные ожидания, и в одном из моих ранних осознанных снов мне удалось произнести магические слова: «Стивен, я — Стивен». Я услышал звук своего голоса, однако больше ничего не произошло. Единственным объяснением это­му может служить то, что переживания Успенского, Субъекта С. и Патриции Гарфилд были обусловлены их предваритель­ными ожиданиями. Кроме того, вполне возможно, что описан­ный феномен объясняется нашей привычкой слышать во сне свое имя только в тот момент, когда нас кто-нибудь будит.

Другой иллюстрацией влияния ожиданий на осознанное сновидение могут служить два разных подхода к сексуальности в подобного рода снах. В первом случае женщина утверждала: «Осознание того, что спишь, приносит удивительное чувство свободы — расширяются рамки восприятия, и можно испытать все, что хочешь». «Природа осознанных сновидений,—добавляет она, — позволяет достигнуть мистических переживаний, одна­ко существует некое неотъемлемое сопротивление всему эро­тичному (курсив мой)»(7).

Свидетельства Патриции Гарфилд совершенно противо­положны. Она сообщает, что «добрых две трети» ее осознанных сновидений были наполнены «сексуальной энергией. Половина таких сновидений достигала кульминации и заканчивалась вспышками оргазмов». И далее: «Оргазм — естественная часть осознанного сновидения (выделено ею). Собственные пережи­вания убедили меня в том, что сознательное сновидение, это оргазмическое сновидение... Многие мои ученики, — продол­жает она, — рассказывали о схожих экстатических пережива­ниях во время осознанных сновидений, подкрепляя феномен моих индивидуальных особенностей»(8).

Дело не в том, являются осознанные сновидения «естест­венно» эротичными или нет, потому как они, возможно, не являются ни теми, ни другими. Скорее всего,«каков сновидец, таков и сон».

Из приведенных примеров можно извлечь два полезных урока. Первый из них заключается в том, что предположения, касающиеся потенциального развития событий в осознанном сне, полностью или частично определяют то, что в действительности происходит. Второй урок— это логическое следствие пер­вого: индивидуальные особенности оказывают очень сущест­венное влияние на феноменологию осознанных сновидений.

 

Разнообразие действий:


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 6; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.013 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты