Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Один – против толпы разъяренных… гуманистов




Читайте также:
  1. CO3EPЦAHИE ПРОТИВ СТЯЖАНИЯ И ОБРЕТЕНИЯ НЕСТЯЖАТЕЛЯ
  2. II. Закон противоречия
  3. III. 1. ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ К ПРИМЕНЕНИЮ ВАКЦИН
  4. IV. Антилибидонозное self и объекта по отношению к либидонозному объекту, против которого обращена агрессия. Паттерн поддерживается связями антилибидонозных структур.
  5. VI. Подковерные противоборства в спецслужбах как порождения значимых социальных конфликтов
  6. XVII. Гете против атомизма.
  7. А если хочешь узнать что у тебя за команда, достаточно сыграть с сильным противником. Ты сразу удивишь все недостатки и недоработки, узнаешь, кто из игроков что стоит.
  8. Авдий и Гордей против бюрократов
  9. Антидепрессанты при булимии: за или против?
  10. Апатия против поэзии

 

В мае 1981 года Таубу было сорок девять лет, он возглавлял свою собственную лабораторию, Центр поведенческой биологии в Силвер‑Спринг, Мэриленд, и строил планы по использованию результатов своих экспериментов с обезьянами для лечения инсульта. Именно в это время он познакомился с Алексом Пачеко, двадцатидвухлетним студентом Университета Джорджа Вашингтона, занимающимся изучением политологии, который под видом добровольца пришел устраиваться к нему на работу.

Пачеко сказал Таубу, что хочет принять участие в медицинских исследованиях. На Тауба молодой человек произвел приятное впечатление. Однако Пачеко не сообщил ему, что является сооснователем и президентом группы «Люди за этичное обращение с животными» (People for the Ethical Treatment of Animals, PETА). Вторым основателем группы была Ингрид Ньюкирк, тридцатидвухлетняя женщина, которая раньше владела приютом для собак в Вашингтоне. Ньюкирк и Пачеко связывали романтические отношения, и они руководили деятельностью РЕТА из своей квартиры в округе Колумбия.

Группа РЕТА выступала и выступает против всех медицинских исследований с участием животных, даже тех, которые направлены на поиск средств лечения рака, сердечно‑сосудистых заболеваний и СПИДа. РЕТА протестует против употребления в пищу животных (людьми, а не другими животными), производства молока и меда (рассматривая это как «эксплуатацию» коров и пчел) и даже содержания домашних животных (называя это «рабством»). Когда Пачеко выразил желание работать у Тауба, он преследовал одну цель – освободить семнадцать «обезьян Силвер‑Спринга» и превратить их в символ кампании в защиту прав животных.

Хотя деафферентация в целом не очень болезненна, назвать ее приятной тоже нельзя. Из‑за того, что подвергшиеся этой операции обезьяны не чувствовали боль в руках, при столкновении с какими‑либо предметами они могли пораниться. В некоторых случаях, если обезьянам накладывали повязку на поврежденную руку, они вели себя так, словно эта рука была инородным телом, и пытались ее укусить.

В 1981 году, когда Тауб находился в трехнедельном летнем отпуске, Пачеко проник в лабораторию и сделал фотографии. Они должны были показать невинно страдающих обезьян, раненных и забытых, которым приходилось есть из мисок, испачканных их собственными фекалиями.



Вооружившись этими фотографиями, Пачеко убедил власти и полицию Мэриленда провести облаву в лаборатории и конфисковать обезьян, что и произошло 11 сентября 1981 года. Это стало возможным, потому что, в отличие от других штатов, законы Мэриленда, касающиеся защиты животных от жестокого обращения, не делают исключения для медицинских исследований.

Когда Тауб вернулся в лабораторию, он был потрясен тем шумом, который подняли вокруг него средства массовой информации. Всего в нескольких милях от его Центра располагался Национальный институт здоровья (National Institutes of Health, NIH) – ведущее исследовательское учреждение США в области медицины. Его руководители услышали об облаве, и это их очень напугало. Лаборатории NIH проводят больше биомедицинских экспериментов над животными, чем любой другой институт в мире, поэтому они могли стать следующей целью РЕТА. У руководства NIH был выбор: выступить в защиту Тауба и против РЕТА или назвать Тауба паршивой овцой и отгородиться от него. Они выбрали второй вариант.

Организация РЕТА выдавала себя за великого защитника закона, хотя, скажем, Пачеко приписывали заявления о приемлемости поджогов, уничтожения имущества, краж со взломом и воровства в тех случаях, «когда они облегчают боль и страдания животных». Дело Тауба получило широкую известность в вашингтонском обществе. Газета Washington Post постоянно освещала подробности конфликта, а ее журналисты пригвоздили самого исследователя к позорному столбу. Активисты борьбы за права животных демонизировали Тауба, устроив против него кампанию: его представляли в виде мучителя и палача, сравнивая с нацистским врачом Йозефом Менгеле. Общественный резонанс, вызванный историей с «обезьянами Силвер‑Спринга», был огромным и превратил РЕТА в самую крупную организацию по защите прав животных в США, а Тауба – в фигуру, вызывающую всеобщую ненависть.



Тауб был арестован и привлечен к суду за жестокое обращение с животными с предъявлением обвинения по 119 пунктам. Перед тем как состоялся суд, две трети членов Конгресса США, под давлением разгневанных избирателей, проголосовали за прекращение финансирования его работы. Он оказался в профессиональной изоляции; потерял источник заработка, гранты и своих животных; его не допускали к проведению экспериментов и выселили из его дома в Силвер‑Спринге. Его жену преследовали, и им обоим постоянно угрожали смертью. Однажды кто‑то следовал за Миледи до Нью‑Йорка, затем позвонил Таубу и подробно рассказал, что она делала. Вскоре после этого Таубу позвонил другой человек, назвавшийся офицером полиции из округа Монтгомери, который сказал, что ему только что сообщили из полиции Нью‑Йорка, что с Миледи случился «несчастный случай». Это была ложь, но Тауб не мог этого знать.



 

* * *

 

Следующие шесть лет Тауб работал по 16 часов в сутки семь дней в неделю, а чтобы снять с себя обвинения, нередко выступал в роли собственного адвоката. До начала судебного разбирательства у него были накопления в размере 100 000 долларов. К его завершению у него осталось 4000. Он был внесен в черный список, поэтому не мог получить работу ни в одном университете. Однако постепенно, процесс за процессом, апелляция за апелляцией, он опроверг обвинения РЕТА.

Тауб заявил, что представленные фотографии вызывают определенные сомнения и что в деле наблюдаются признаки сговора между РЕТА и властями округа Монтгомери. Тауб всегда утверждал, что фотографии Пачеко инсценированы, а подписи сфабрикованы. Так, к примеру, на одной фотографии обезьяна, которая обычно спокойно сидела в кресле для исследований, была изображена гримасничающей, напряженной и сгорбленной, что могло быть только в том случае, если в кресле было откручено несколько гаек и болтов. Пачеко отрицал факт инсценировки.

Одной из странностей рейда было то, что полиция отдала обезьян из лаборатории Тауба Лори Лехнер, члену РЕТА, чтобы она содержала их в собственном подвале, тем самым передав ей в руки официальные улики по делу. Затем вся группа обезьян неожиданно исчезла. Тауб и его сторонники никогда не сомневались в том, что за этим исчезновением обезьян стояли РЕТА и Пачеко, но последний при обсуждении этого вопроса вел себя очень уклончиво. На вопрос журналистки еженедельника New Yorker Каролин Фрейзер о том, действительно ли обезьян, как говорят, перевезли в Гейнсвилл, штат Флорида, Пачеко ответил: «Неплохое предположение».

Когда стало очевидно, что в отсутствие обезьян Тауба нельзя ни в чем обвинить и что кража судебных доказательств является уголовным преступлением, обезьяны появились так же таинственно, как исчезли, и их на короткое время вернули Таубу. Обвинения в краже так и не были никому предъявлены, однако Тауб настойчиво утверждал, что анализы крови обезьян показали, что они перенесли сильный стресс из‑за путешествия длиною в две тысячи миль и страдают от заболевания, называемого транспортная лихорадка, и что вскоре после возвращения одна из них, Чарли, была атакована и покусана другой очень возбужденной обезьяной. После этого назначенный судом ветеринар сделал Чарли укол, но ввел ей избыточную дозу препарата, из‑за чего обезьяна умерла.

К моменту окончания первого предварительного слушания, состоявшегося в ноябре 1981 года, с Тауба были сняты обвинения по 113 пунктам из 119[87].Затем был второй суд и последующая апелляция, из которой Апелляционный суд Мэриленда узнал, что законодательные органы Мэриленда никогда не предполагали применение закона штата о жестоком обращении с животными к исследователям. Единогласным решением Тауб был оправдан.

Ветер задул в другую сторону. Шестьдесят семь профессиональных ассоциаций Америки обратились от имени Тауба к институту NIH, который пересмотрел принятое ранее решение не поддерживать его и заявил, что для предъявления первоначальных обвинений не было надежных доказательств.

Однако у Тауба по‑прежнему не было его обезьян и работы. Когда в 1986 году его в конце концов взяли на работу в Университет Алабамы, противники Тауба устраивали по этому поводу демонстрации и угрожали остановить все эксперименты с животными, проводимые в университете. Однако за Тауба вступились Карл МакФарланд, возглавлявший отделение поведенческой психологии, и другие специалисты, которые были знакомы с его работой.

После долгих шести лет судебных разбирательств в жизни Тауба, наконец, началась светлая полоса: он получил грант на исследования инсульта и открыл клинику.

 

 


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.01 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты