Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Методологические подходы к изучению общества как целого




Читайте также:
  1. I. Подходы к определению стоимости СК.
  2. II. Начало процесса исторического развития общества.
  3. II. СТРОЕНИЕ ОБЩЕСТВА, СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ
  4. III. Первоначальное возникновение общества.
  5. V. Зрелость человеческого общества. Коммунизм.
  6. V. Методические рекомендации по изучению дисциплины
  7. V. Объединение в общества и общественно ориентированное действие
  8. V. Семинар. Тема 6. Формирование информационной среды общества
  9. XX съезд КПСС и его значение в жизни общества
  10. А. Положение основных слоев российского общества в пореформенное время

Фердинанд Теннис

Фердинанд Теннис (1855—1936) — один из основоположников не­мецкой классической социологии, создатель ее формальной школы. Учился в Страсбургском и Тюбингенском университетах, защитил диссертацию по классической философии (1875), профессор уни­верситета в Киле (1906—1933). Один из основателей Немецкого со­циологического общества (1910), его президент вплоть до роспуска Общества нацистами (1921 — 1933).

Теннис широко известен своим вкладом в теоретическую соци­ологию, который он сделал в фундаментальном труде «Общность и общество. Основные понятия чистой социологии». Эта книга была опубликована в 1887 г., выдержала восемь немецких изданий (по­следнее — в 1935 г.) и переведена на многие языки (русский перевод появился в 2002 г.). Итогом теоретической работы Тенниса стало его «Введение в социологию» (1931).

Вместе с тем в 1896—1897 гг. Теннис провел обширные эмпи­рические исследования условий жизни нижних слоев населения Гамбурга, изучал статистику преступности. В условиях Веймарской республики (20-е гг. XX в.) Теннис возобновил исследования болевых точек жизни немецкого народа. Наряду с общей социологией он выделял специальную социологию, а в составе последней — эмпи­рическую социологию, или социографию.

Ниже приведен вводный раздел книги «Общность и общество», который Теннис назвал "Thema", т.е. «предмет обсуждения». Этот текст раскрывает понимание Теннисом фундаментального характе­ра проблемы соотношения общности и общества, их принципиаль­ной противоположности, о чем сказано в главе 1 базового пособия учебного комплекса по общей социологии. Во втором и пятом разделах настоящей Хрестоматии даны еще несколько фрагментов из основного труда Тенниса.

Н.Л.


ПРЕДМЕТ ОБСУЖДЕНИЯ. [ОБЩНОСТЬ И ОБЩЕСТВО]*

1. Отношения между человеческими волями — «общность» и «общество» в языке

Человеческие воли состоят в многообразных отношениях друг к другу; каждое такое отношение представляет собой некое взаимное воздействие, которое, исполняясь или исходя от одной стороны, претерпевается или восприемлется другой. Воздействия эти, одна­ко, таковы, что ведут либо к сохранению, либо к разрушению иной воли или тела, т.е. бывают утвердительными или отрицательными. В качестве предмета своих исследований предлагаемая теория будет направлена исключительно на отношения взаимного утверждения. Каждое такое отношение представляет собой некое единство во множественности или множественность в единстве. Оно слагается из всевозможных поощрений и послаблений, действий, которые взаимонаправлены и рассматриваются как выражение воли и ее сил. Образованная таким позитивным отношением группа, вос­принимаемая как существо или вещь, действия которых едины в своей внутренней и внешней направленности, называется связью [Verbindung]. Само это отношение, и тем самым связь, понимается либо как реальная и органическая жизнь — в этом состоит суть общности [Gemeinschaft], —либо как идеальное и механическое образование — таково понятие общества [Gesellschaft].



В ходе применения этих имен выяснится, что их выбор обо­снован синонимическим словоупотреблением немецкого языка. Но прежняя научная терминология, как правило, пользуется ими произвольно и без разбора подменяет одно другим. Поэтому сле­довало бы в нескольких замечаниях заранее указать на их противо­положность как на данную. Всякая доверительная, сокровенная, исключительная совместная жизнь (как мы находим) понимается как жизнь в общности. Общество же — это публичность, мир. В общности со своими близкими мы пребываем с рождения, будучи связаны ею во всех бедах и радостях. В общество же мы отправля­емся как на чужбину. Юношу предостерегают от дурного общества; но понятие о дурной общности противно духу языка. Об обществе домашних могут, пожалуй, говорить юристы, раз уж им знакомо



* Цит. по: Теннис Ф. Общность и общество. Основные понятия чистой социоло­гии. / Пер. с нем. Д.В. Скляднева. СПб., 2002. С. 9—15. Цитируемый текст иллю­стрирует содержание главы 1 первого раздела базового пособия учебного комплекса по общей социологии.



только общественное понятие связи; но общность домашних с ее бесконечным влиянием на человеческую душу ощущается каждым, кто становится причастным к ней. Точно так же супругам хорошо известно, что они вступают в брак как в совершенную жизненную общность (communio totius vitae); но понятие о жизненном обществе противоречиво в себе самом. Общество мы составляем друг другу; но никто не может составить общности кому бы то ни было другому. Религиозная общность приемлет нас в свое лоно; религиозные же общества, как и другие объединения, заключаемые ради какой-нибудь произвольной цели, лишь наличествуют для государства и теоретического рассмотрения, находящихся во внешнем отношении к ним. Говорят об общности языка, нравов и веры; но — об обществе деловых людей, попутчиков, ученых. В этом значении, в частности, говорится о торговых обществах: даже если между их субъектами поддерживаются доверительные отношения и существует какая-то общность, о торговой общности все же едва ли можно вести речь. И совсем уж немыслимо было бы образовать словосочетание «ак­ционерная общность». Между тем общность владения в самом деле существует: владение пашней, лесом, лугом. Общность супружеского имущества не станут называть имущественным сообществом.



Таким образом выявляются некоторые различия. В наиболее общем смысле вполне можно говорить об общности, объемлющей все человечество, каковой, к примеру, хотела бы быть церковь. Но че­ловеческое общество понимается всего лишь как сосуществование независимых друг от друга лиц. Поэтому, если в научных кругах с недавних пор начали толковать об обществе в пределах одной стра­ны, противопоставляя его государству, то это понятие, пожалуй, будет принято, но найдет свое объяснение только в более глубоком противопоставлении народным общностям. Общность стара, а обще­ство ново — и по сути своей, и по имени. Это удалось увидеть автору, который вообще-то разглагольствовал о политических дисципли­нах, не вдаваясь в их глубины (см.: Bluntschli. Staatsworterbuch. IV {Блунчли И. К. Политический словарь. IV)): «Совокупное понятие общества в социальном и политическом смысле находит свое есте­ственное основание в обычаях и воззрениях третьего сословия. Это понятие относится, собственно, не к народу, но всегда — лишь к третьему сословию... Это его общество стало источником и в то же время выражением общепринятых суждений и тенденций... Всюду, где процветает и приносит плоды городская культура, возникает и общество как ее неотъемлемый орган. В деревне оно малоизвестно». Напротив, всякая похвала деревенской жизни всегда указывала на


то, что общность между людьми там более крепка, в ней больше жизни: общность есть устойчивая и подлинная совместная жизнь, общество же — лишь преходящая и иллюзорная. И потому сама общ­ность должна пониматься как живой организм, а общество — как механический агрегат и артефакт.

2. Органические и механические образования

Все действительное органично в той мере, в какой его можно мыслить только во взаимосвязи с целокупной действительностью, определяющей его свойства и движения. Так притяжение в его многочисленных проявлениях делает доступный нашему познанию универсум единым целым, действие которого проявляется в тех движениях, какими любые два тела изменяют свое положение друг относительно друга. Но в аспекте восприятия и покоящейся на нем научной точки зрения целое, для того чтобы оказывать воздействие, должно быть ограничено, и каждое такое целое мы находим со­стоящим из меньших целых, для которых характерна та или иная направленность и скорость движения друг относительно друга; само притяжение либо остается необъясненным (в случае действия на расстоянии), либо мыслится как механическое воздействие (через внешнее прикосновение), пусть даже и неведомо как осуществляе­мое. В этом смысле телесные массы распадаются, как известно, на однородные, с большей или меньшей энергией притягивающие друг друга молекулы, агрегатными состояниями которых являются тела; молекулы состоят из неоднородных (химических) атомов, причем объяснить их несхожесть различным сочетанием одинаковых вну­триатомных частиц предоставляется дальнейшему анализу. Но чистая теоретическая механика лишь придает статус субъектов подлинных действий и противодействий лишенным протяженности силовым центрам, понятие о которых весьма близко к понятию о метафизи­ческих атомах. Все превратности расчетов, связанные с движением или направлением движения частиц, тем самым исключаются.

В применении же к одному и тому же телу, как к их системе, фи­зические молекулы, поскольку они рассматриваются как обладающие равной величиной и без учета их возможной делимости, столь же приемлемым образом служат в качестве носителей силы, в качестве вещества как такового. Все наличные массы сравнимы по своему весу и могут быть выражены в определенных количествах одного и того же вещества, поскольку их частицы мыслятся как пребывающие в совер­шенно устойчивом агрегатном состоянии. В любом случае единство,


 


Ti



предстающее субъектом какого-либо движения или интегральной частью какого-либо целого (единства более высокого уровня), есть продукт неизбежной в науке фикции. В строгом смысле его адекват­ными представителями могут считаться только предельные единства, метафизические атомы — то нечто, которое есть ничто, или ничто, которое есть нечто, памятуя все же о том, что всякое представление о величине имеет лишь относительное значение.

В действительности же, хотя с точки зрения механики это ано­малия, помимо этих частиц, которые и сами являются составными, и составляют мертвое, в нашем понимании, вещество, существуют также тела, которые во всем своем бытии выступают как природные целые и, обладая такой целостностью, движутся и воздействуют на составляющие их части — таковы органические тела. К ним отно­симся и мы, испытующие себя в познании люди, и каждый из нас кроме опосредованного знания обо всех возможных телах обладает непосредственным знанием своего собственного. В силу неизбеж­ных умозаключений мы убеждаемся, что с каждым живым телом связана психическая жизнь, благодаря чему оно в себе и для себя существует таким же образом, как это нам известно о нас самих, Но объективное рассмотрение с не меньшей отчетливостью учит, что здесь всякий раз дано такое целое, которое не составляется из частей, но обладает ими как зависимыми от него и им обуслов­ленными; что, таким образом, оно само как целое и тем самым как форма действительно и субстанциально. Человеческая сила способна лишь производить неорганические вещи из органических веществ, разделяя и снова связывая их друг с другом. Таким же путем вещи приводятся к единству в ходе научных операций и предстают таковыми в понятиях. Наивное созерцание и фантазия художника, народная вера и вдохновенная поэзия придают явлениям живость; их искусно-деятельной силе, а именно силе вымысла, причастна и наука. Но наука же и умерщвляет живое, чтобы постичь его отноше­ния и взаимосвязи; все состояния и силы она обращает в процессы движения, всякое движение сводит к количеству проделанной рабо­ты, то есть затраченной рабочей силы или энергии, чтобы постичь все процессы как однородные и соизмерить их друг с другом, коль скоро они в равной мере могут друг в друга превращаться.

Все это истинно настолько, насколько истинны предполагае­мые единства и насколько на деле безгранично поле возможного как мыслимого: тем самым достигается цель познания, равно как и другие цели, достижению которых наука призвана служить. Но тен­денции и необходимые моменты органического становления и уни-


чтожения невозможно понять механическими средствами. Здесь само понятие становится живой, изменчивой и развивающейся реальностью как идея индивидуального существа. Если сюда втор­гается наука, то меняется ее собственная природа: из дискурсивного и рационального воззрения она превращается в интуитивное и диа­лектическое, а это и есть философствование.

Но нынешнее рассмотрение должно вращаться не вокруг родов и видов и, стало быть, в том, что касается человека, не вокруг рас, народов и племен как биологических единств; наш взор устремлен к социологическому смыслу, сообразно которому человеческие отношения и связи мыслятся как живые, или же, напротив, всего лишь как артефакты, и смысл этот отражается и находит свою аналогию в теории индивидуальной воли; именно в этом смысле постановка психологической проблемы станет целью второй книги нашего исследования.

Георг Зиммель

Георг Зиммелъ (1858-1918) — один из классиков немецкой соци­ологии, основоположник формальной социологии. Автор фундамен­тального исследования «Социология» (1908) и многих других работ. Незадолго до смерти он опубликовал так называемую малую социо­логию— небольшую книгу «Основные вопросы социологии» (1917).

В центре теоретического анализа Зиммеля находились про­блемы человеческих взаимодействий и их форм. Ниже помещен фрагмент из первой главы его книги «Социальная дифференциация» (1890), который мы назвали «О реальности общества» и который конкретизирует существо дискурса по проблеме социологического реализма и номинализма, обрисованной в главе 1 базового пособия учебного комплекса. Эту актуальную методологическую проблему Зиммель рассматривает с позиций взаимодействия как универсаль­ного регулятивного принципа: «все со всем находится в известном взаимодействии». Если это достаточно тесное взаимодействие, то оно позволяет выделить взаимодействующие части в самостоя­тельный объект. Это относится и к обществу, в котором постоян­но взаимодействуют индивиды и группы людей. Как результат их взаимодействий общество реально и не заключает в себе ничего мистического, о чем говорят сторонники индивидуалистического реализма или номиналисты.

Устойчивые взаимодействия индивидов позволяют выделить определенные их формы, благодаря которым из индивидов и по-


 




лучается общество. Зиммель назвал их формами «обобществления» (Vergesellschaftung, англ. sociation), или культурными формами, благодаря которым устойчивые типы взаимодействий индивидов становятся элементами общества. По-видимому, их можно назвать формами социализации. Учение об этих формах он назвал «чистой», или формальной,социологией.

Несмотря на методологическую формальность этого учения, оно посвящено содержательным сторонам общественных отно­шений. Яркой иллюстрацией этого служит работа Зиммеля «Кон­фликт», построенная вокруг главного тезиса: «конфликт — это форма социализации».

Н.Л.

[О РЕАЛЬНОСТИ ОБЩЕСТВА]*

Понятие общества имеет смысл, очевидно, лишь в том случае, если оно так или иначе противополагается простой сумме отдельных людей. Потому что, если бы оно совпадало с последней, по-видимому, оно могло бы быть объектом науки только в том смысле, в каком, например, «звездное небо» может быть названо объектом астроно­мии; но на самом деле это лишь имя собирательное, и астрономия устанавливает только движения отдельных звезд и законы, которые ими управляют. Если общество есть такое соединение отдельных людей, которое представляет собой только результат нашего способа рассмотрения, а настоящими реальностями являются эти отдельные люди, то они и их отношения образуют настоящий объект науки, и по­нятие общества улетучивается. И в самом деле это, по-видимому, так. Ведь осязательно существуют только отдельные люди и их состояния и движения: поэтому задача может заключаться только в том, чтобы понять их, тогда как возникшее лишь в результате идеального синте­за, нигде не уловимое существо общества не может быть предметом мышления, направленного на исследование действительности.

Основная идея этого сомнения в осмысленности социологии совершенно справедлива: в самом деле, мы должны возможно точнее различать реальные существа, которые мы имеем право рассматривать как объективные единства, и их соединения в комплексы, которые, как таковые, существуютлишьвнашем синтезирующем духе. И, ко-

* Цит. по: Зиммель Г. Социальная дифференциация. Социологические и психо­логические исследования. / Под редакцией и с предисловием Б.А. Кистяковского. М., 1909. С. 14—21. Цитируемый текст иллюстрирует содержание главы 1 первого раздела базового пособия учебного комплекса по общей социологии.


нечно, все реалистическое познание покоится на возвращении к первым; познание общих понятий, — ведь платонизм, который все еще носится с призраками, вводит контрабандой эти понятия, превра­щенные в реальности, в наше миросозерцание, — познание их, как чисто субъективных образований, и их разложение на сумму един­ственно реальных отдельных явлений составляет одну из главных целей современного духовного развития. Но если индивидуализм направляет таким образом свою критику против понятия обще­ства, то стоит только углубить размышление еще на одну ступень для того, чтобы увидеть, что он произносит этим осуждение самому себе. И отдельный человек не является абсолютным единством, которое требовало бы познания, считающегося лишь с последни­ми реальностями. Постигнуть, как таковую, ту множественность, которую индивидуальный человек представляет уже сам по себе и в себе, — вот, думается мне, одно из важнейших условий, пред­шествующих рациональному обоснованию науки об обществе, и мне хотелось бы поэтому рассмотреть его здесь поближе...

Для меня несомненно, что существует только одно основание, которое придает соединению по крайней мере относительную объ­ективность: это — взаимодействие частей. Мы называем каждый предмет единообразным постольку, поскольку между его частями существуют динамические взаимоотношения. Живое существо является особенно единым потому, что мы наблюдаем в нем самое энергичное воздействие каждой части на другую, тогда как связи частей в неорганическом природном образовании достаточно слабы для того, чтобы по отделении одной части свойства и функции дру­гих оставались по существу неповрежденными. В пределах личной душевной жизни, несмотря на ранее указанную разнородность ее содержания, функциональное отношение частей является в высшей степени тесным; каждое представление, даже самое отдаленное или давным давно прошедшее, может оказывать на другое такое интенсивное воздействие, что с этой точки зрения представление единства является в данном случае, конечно, в высшей степени обоснованным. Конечно, в отдельных случаях эта обоснованность может быть различна только в степени; мы должны принять, как регулятивный принцип мира, что все со всем находится в известном взаимодействии, что между каждой точкой мира и всеми остальными действуют силы и существуют разнообразные отношения, поэтому у нас не может быть логических препятствий для того, чтобы вы­хватывать по усмотрению различные единства, образовывать из них понятие одного существа и затем определять его природу и движение


 



3-3033


?3


с точки зрения его истории и закономерности. При этом решающим является лишь вопрос о том, какое соединение целесообразно с научной точки зрения и где взаимодействие между существами до­статочно прочно для того, чтобы его изолированное рассмотрение, в противоположность взаимодействию каждого такого существа со всеми остальными, могло обещать в будущем объяснение, выдаю­щееся по результатам, причем вопрос сводится главным образом к тому, чтобы познание его могло быть типичным и могло установить если не закономерность, — ее можно познать только в действиях простых частей, — то известную правильность. Разложение обще­ственной души на сумму взаимодействий ее участников соответству­ет общему направлению современной духовной жизни: разложить постоянное, равное самому себе, субстанциальное на функции, силы, движения и постигнуть во всяком бытии исторический про­цесс его образования. Никто не будет отрицать, что взаимодействие частей происходит в том, что мы называем обществом. Общество так же, как человеческий индивидуум, не представляет из себя вполне замкнутого существа или абсолютного единства. По отношению к реальным взаимодействиям частей оно является только вторичным, только результатом, и притом как по существу, так и для исследова­теля. Если мы здесь оставим в стороне морфологические явления, в которых индивидуум является, конечно, всецело продуктом своей социальной группы, и обратим внимание на последнюю теорети­ко-познавательную основу, то мы должны будем сказать: здесь нет общественного единства, из однородного характера которого выте­кают свойства, отношения и изменения частей, но здесь существуют отношения и деятельности элементов, на основе которых только и может быть установлено единство. Эти элементы сами по себе не представляют настоящих единств; но их следует рассматривать как единства ради высших соединений, потому что каждый из них по отношению к другим действует единообразно; поэтому обще­ство слагается из взаимодействия не одних только человеческих личностей — в этом нет необходимости: целые группы во взаимо­действии с другими могут также образовать общество. Ведь и физи­ческий и химический атом совсем не является простой сущностью в метафизическом смысле, а с абсолютной точки зрения может быть разлагаем все дальше; но для исследования данных наук это без­различно, потому что фактически он действует как единство; подобно этому и социологическое исследование имеет дело, так сказать, лишь с эмпирическими атомами, с представлениями, ин-


дивидуумами, группами, которые действуют как единства, хотя сами по себе они могут быть делимы и дальше. В этом смысле, который является относительным с обеих точек зрения, можно сказать, что общество есть единство, состоящее из единств. Однако нет никакого внутреннего замкнутого народного единства, которое создавало бы из себя право, нравы, религии, язык; но социальные единства, соприкасающиеся внешним образом, образуют в своих пределах под влиянием целесообразности, нужды и силы вышеупомянутые содержания и формы, и это только создает или скорее обозначает их объединение. И, таким образом, в познании нельзя начинать с такого понятия об обществе, из определения которого вытекали бы отношения и взаимные действия составных частей, но следует и твердо установить эти последние, причем общество будет только названием для суммы этих взаимодействий, названием, которое будет применимо лишь постольку, поскольку они установлены. По­этому это понятие не установлено раз навсегда, но имеет различные степени, причем оно может быть применимо в большей или меньшей степени, смотря по количеству и глубине взаимодействий, которые существуют между данными личностями. Таким образом, понятие общества совершенно теряет тот мистический оттенок, который пытался усмотреть в нем индивидуалистический реализм.

Правда, согласно такому определению общества, и два воюющих государства также, по-видимому, должны быть названы обществом, гак как между ними существует несомненное взаимодействие. Не­смотря на этот конфликт с обычным словоупотреблением, я мог бы взять на себя методологическую ответственность и просто допустить здесь исключение, случай, на который это определение не распро­страняется. Вещи и события слишком сложны и имеют слишком расплывчатые границы для того, чтобы нужно было отказываться от объяснения, соответствующего известному факту, потому, что оно распространяется также на другие очень отличные явления. В та­ком случае пришлось бы искать специфическое различие, которое нужно присоединить к понятию взаимодействующих личностей пли групп для того, чтобы получить обычное понятие общества и противопоставить его понятию воюющих сторон. Можно было бы, например, сказать, что общество есть такое взаимодействие, в котором деятельность ради собственных целей содействует в то же время целям других. Но и это не вполне удовлетворительно, потому что обществом все еще назовут и такое соединение, которое возник­ло и держится лишь посредством насилия одной стороны и ради ее



исключительной пользы. Я вообще думаю: какое бы ни установить простое и единообразное определение общества, всегда найдется такая пограничная область, в которой оно не совпадет с областью, определенной нашим представлением об обществе.

Эмиль Дюркгейм

Эмиль Дюркгейм (1858—1917) — основатель школы социологизма и журнала L'Annee sociologique (с 1896), один из первых соединил социологическую теорию с методологией получения эмпирических данных, создал образец теоретически ориентированного социоло­гического исследования («Самоубийство», 1897). Два личных каче­ства характеризовали всю его деятельность: нравственное чувство правды, исключающее любую ложь, даже «во спасение»; чувство гражданского долга, ответственности социолога перед согражданами за объективное исследование процессов, совершающихся в данном обществе, и за ориентацию этих процессов в направлении, возможно более благоприятном для населения страны.

В последней четверти XIX в. Франция оказалась в тяжелом кри­зисе. Требовалось выявить его причины, уяснить сущность транс­формационного процесса, переживаемого обществом. Дюркгейм предложил концепцию перехода от механической солидарности к органической, основываясь на объективном анализе социальных фактов, который он осуществил в своей первой монографии «О раз­делении общественного труда» (1893).

Дальнейшие исследования потребовали выявить природу соци­ального факта. Ниже приводятся фрагменты из первой главы клас­сической работы Дюркгейма «Правила социологического метода» (1895). В них раскрывается его вклад в развитие социологической методологии, который кратко охарактеризован в главе 1 базового пособия учебного комплекса по общей социологии. Дюркгейм рассматривает социальный факт как распространенный в обществе способ действий, оказывающий внешнее принуждение на индивида. Приводимые им примеры позволяют заключить, что речь идет преж­де всего о социальных институтах как установившихся в обществе правилах поведения, имеющих по отношению к индивиду характер внешней силы, принуждающей его к выполнению этих правил.

Вместе с тем, как выразитель классической позитивистской со­циологии, Дюркгейм максимально сближает природу социального факта с естественным, оставляет в стороне вопрос о том, что соци­альные факты создаются самими людьми — не только массами, но


и индивидами, не только в прошлом, но и в настоящем, в процессе деятельности индивидов. Сложная, диалектичная природа социаль­ного факта стала предметом методологической работы социологов наследующем, постклассическом этапе развития социологического

знания.

ЕЛ.

ЧТО ТАКОЕ СОЦИАЛЬНЫЙ ФАКТ?*

Прежде чем искать метод, пригодный для изучения социальных фактов, важно узнать, что представляют собой факты, носящие данное название.

<...> Во всяком обществе существует определенная группа яв­лений, отличающихся резко очерченными свойствами от явлений, изучаемых другими естественными науками.

Когда я действую как брат, супруг или гражданин, когда я вы­полняю заключенные мною обязательства, я исполняю обязанности, установленные вне меня и моих действий правом и обычаями. Даже когда они согласны с моими собственными чувствами и когдая при­знаю в душе их реальность, последняя остается все-таки объектив­ной, так как я не сам создал их, а усвоил их благодаря воспитанию.

Как часто при этом случается, что нам неизвестны детали налагаемых на нас обязанностей, и для того чтобы узнать их, мы вынуждены справляться с кодексом и советоваться с его уполномо­ченными истолкователями! Точно так же верующий при рождении своем находит уже готовыми верования и обряды своей религии; если они существовали до него, то, значит, они существуют вне его. Система знаков, которыми я пользуюсь для выражения моих мыслей, денежная система, употребляемая мною для уплаты долгов, орудия кредита, служащие мне в моих коммерческих сношениях, обычаи, соблюдаемые в моей профессии, и т.д. — все это функционирует независимо от того употребления, которое я из них делаю. Пусть возьмут одного за другим всех членов, составляющих общество, и все сказанное может быть повторено по поводу каждого из них. Следовательно, эти способы мышления, деятельности и чувствова­ния обладают тем примечательным свойством, что существуют вне индивидуальных сознаний.

* Цит. по: Дюркгейм Э. Правила социологического метода. / Пер. с нем. А.Б. Гофмана. М., 1991. Глава 1. Цитируемый текст иллюстрирует содержание главы 1 первого раздела базового пособия учебного комплекса по общей социологии.


 




Эти типы поведения или мышления не только находятся вне индивида, но и наделены принудительной силой, вследствие которой они навязываются ему независимо от его желания. Конечно, когда я добровольно сообразуюсь с ними, это принуждение, будучи бес­полезным, мало или совсем не ощущается. Тем не менее оно является характерным свойством этих фактов, доказательством чего может служить то обстоятельство, что оно проявляется тотчас же, как только я пытаюсь сопротивляться. Если я пытаюсь нарушить нормы права, они реагируют против меня, препятствуя моему действию, если еще есть время; или уничтожая и восстанавливая его в его нормальной форме, если оно совершено и может быть исправлено; или же, на­конец, заставляя меня искупить его, если иначе его исправить нельзя. Относится ли сказанное к чисто нравственным правилам?

Общественная совесть удерживает от всякого действия, оскорбляющего их, посредством надзора за поведением граж­дан и особых наказаний, которыми она располагает. В других случаях принуждение менее сильно, но все-таки существует. Если я не подчиняюсь условиям света, если я, одеваясь, не принимаю в расчет обычаев моей страны и моего класса, то смех, мною вызываемый, и то отдаление, в котором меня дер­жат, производят, хотя и в более слабой степени, то же действие, что и наказание в собственном смысле этого слова. В других случаях имеет место принуждение, хотя и косвенное, но не менее действенное. Я не обязан говорить по-французски с моими соотечественниками или использовать установленную валюту, но я не могу поступить иначе. Если бы я попытался ускользнуть от этой необходимости, моя попытка оказалась бы неудачной.

Если я промышленник, то никто не запрещает мне рабо­тать, употребляя приемы и методы прошлого столетия, но если я сделаю это, я наверняка разорюсь. Даже если фактически я смогу освободиться от этих правил и успешно нарушить их, то я могу сделать это лишь после борьбы с ними. Если даже в конце концов они и будут побеждены, то все же они достаточно дают почувствовать свою принудительную силу оказываемым ими со­противлением. Неттакого новатора, даже удачливого, предпри­ятия которого не сталкивались бы с оппозицией этого рода.

Такова, стало быть, категория фактов, отличающихся весьма специфическими свойствами; ее составляют способы мышления, деятельности и чувствования, находящиеся вне индивида и являющиеся принудительной силой, вследствие


которой они ему навязываются. Поэтому их нельзя смеши­вать ни с органическими явлениями, так как они состоят из представлений и действий, ни с явлениями психическими, существующими лишь в индивидуальном сознании и через его посредство. Они составляют, следовательно, новый вид, и им-то и должно быть присвоено название социальных. Оно им вполне подходит, так как ясно, что, не имея своим субстратом индивида, они не могут иметь другого субстрата, кроме обще­ства, будь то политическое общество в целом или какие-либо отдельные группы, в нем заключающиеся: религиозные груп­пы, политические и литературные школы, профессиональные корпорации и т.д. С другой стороны, оно применимо только к ним, так как слово «социальный» и т.д. на первый взгляд не могут быть сведены к способам действия, чувствования и мышления...

Наше определение будет, следовательно, полно, если мы ска­жем: социальным фактом является всякий способ действий, устояв­шийся или нет, способный оказывать на индивида внешнее принуж­дение; или иначе: распространенный на всем протяжении данного общества, имеющий в то же время свое собственное существование, независимое от его индивидуальных проявлений.


Дата добавления: 2014-12-30; просмотров: 25; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.056 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты