Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Проблематика исследований в области истории

Читайте также:
  1. I. Логика истории.
  2. III, IV и VI пары черепных нервов. Функциональная характеристика нервов (их ядра, области, образование, топография, ветви, области иннервации).
  3. Ius gentium и его роль в истории права
  4. SWOT-анализ занятости Челябинской области
  5. XVII век — самостоятельный этап в истории зарубежных литератур 1 страница
  6. XVII век — самостоятельный этап в истории зарубежных литератур 10 страница
  7. XVII век — самостоятельный этап в истории зарубежных литератур 2 страница
  8. XVII век — самостоятельный этап в истории зарубежных литератур 3 страница
  9. XVII век — самостоятельный этап в истории зарубежных литератур 4 страница
  10. XVII век — самостоятельный этап в истории зарубежных литератур 5 страница

Перший рівень

1. Швидкість руху тіла масою г, яке рухається вздовж осі Ox, залежить від часу t за законом (значення всіх величин наведено в СІ). Визначте модуль імпульсу через с після початку відліку часу.

Розв’язання. Імпульс тіла , модуль імпульсу . Оскільки , отримуємо . Правильна відповідь Г.

2. Підіймальний кран перемістив три однакові плити на дах будинку трьома різними траєкторіями (див. рисунок). Порівняйте роботи A1, A2, A3 сили тяжіння на цих траєкторіях.

 

Розв’язання. Сила тяжіння, як і сила пружності, є прикладом потенціальної (консервативної) сили. Робота таких сил не залежить від форми траєкторії, а залежить тільки від положення початкової та кінцевої точок (на будь-якій замкненій траєкторії робота потенціальної сили дорівнює нулю). Отже, робота сили тяжіння на всіх трьох траєкторіях є однаковою. Правильна відповідь А.

3. Футбольний м’яч масою г при ударі отримав швидкість руху м/с. На висоті м швидкість руху м’яча зменшилася до м/с. Визначте, на скільки збільшилася внутрішня енергія м’яча та навколишнього середовища.

Розв’язання. Унаслідок дії сили опору повітря механічна енергія м’яча переходить у внутрішню. Щоб знайти втрату Q механічної енергії, скористаємося законом збереження енергії: . Звідси Дж. Саме на стільки збільшилася внутрішня енергія м’яча та навколишнього середовища. Правильна відповідь В.

Другий рівень

1. Людині масою кг, яка стоїть на гладенькому льодовому майданчику, кинули кавун масою кг. Людина зловила кавун, коли він летів зі швидкістю м/с під кутом до горизонту. Визначте, якої швидкості u руху набуває людина, спіймавши кавун.

Розв’язання. На систему тіл «людина + кавун» діють тільки вертикальні зовнішні сили. Отже, проекція імпульсу цієї системи на горизонтальну вісь зберігається. До взаємодії тіл горизонтальна проекція імпульсу кавуна дорівнювала , а коли людина спіймала кавун, імпульс системи становив .

Звідси отримуємо м/с. Правильна відповідь Б.

 

2. Два тіла масами кг і кг рухались у напрямках, перпендикулярних один до одного. Модулі швидкостей руху тіл були однаковими ( м/с). Відбулося абсолютно непружне зіткнення цих тіл. Визначте (у джоулях) кількість енергії Q, яка перейшла у внутрішню енергію.



Розв’язання. Після абсолютно непружного зіткнення тіла рухаються з однаковою швидкістю u, яку можна визначити із закону збереження імпульсу: .

Звідси отримуємо (див. рисунок):

 

 

. Кінетична енергія системи внаслідок зіткнення зменшилася від до . Отже, Дж.

Відповідь: 84.

 

3. Візок масою кг рухався прямолінійно рівномірно по столу. З висоти см на нього висипали кг піску, який залишився на візку. Унаслідок цього внутрішня енергія візка та піску збільшилася на Дж. Визначте (у м/с) початкову швидкість візка. Вважайте, що м/с2.

Розв’язання. З умови випливає, що опором рухові візка можна знехтувати. При взаємодії піску та візка зберігається горизонтальна проекція імпульсу системи цих тіл: , де — швидкість руху візка з піском. Фактично відбувається непружне зіткнення двох тіл, тому механічна енергія системи цих тіл не зберігається — частина механічної енергії переходить у внутрішню енергію: . Виразивши через , отримаємо м/с. Відповідь: 3.

 

З більш детальною інформацією ви зможете ознайомитись у навчально-практичному посібнику:

І. М. Гельфгат. Повний курс шкільної фізики в тестах. — Х. : Вид-во «Ранок», 2013. — 384 с.



 

Проблематика исследований в области истории

Содержание исторической науки, её методология обусловлены теми целями и задачами, ради которых историческая наука (как система знаний, методов познания прошлого и отрасль общественной деятельности) поддерживается обществами — их государственными институтами, региональными и глобальными политическими мафиями, самодеятельными инициативными группировками и индивидами-любителями. Т.е. историческая наука, как и все прочие науки, обусловлена концепцией управления, под властью которой живёт общество (см. раздел 10.6.1).

В.О.Ключевский о цели, ради которой следует вести исследования в области истории, сказал следующее: «Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не умело уб­рать своих последствий» (В.О. Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, с. 365)[3].

Этот афоризм В.О. Ключевского подразумевает, что в настоящем не всё благополучно, а причины этого неблагополучия — в прошлом, и для устранения неблагополучия в настоящем необходимо знать достоверное прошлое.

Т.е. адекватная история — основа для развития адекватной социологии и — вместе с социологией — основа для выработки общественно-полезной политики и развития общества: «Политика должна быть не более и не менее, как прикладной историей» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 366). И соответственно: неадекватности в содержании исторической науки имеют следствием — неадекватность социологии и политики, что способно только усугубить проблемы общества, унаследованные им от прошлого.

Но наряду с тенденцией, предпосылки к которой выразил В.О. Ключевский, в жизни общества есть и иная тенденция, которую охарактеризовал А.И. Герцен: «Далее ещё не позволяют нам знать историю. Русское правительство, как обратное провидение, устраивает к лучшему не будущее, но прошедшее» (предисловие к его «Историческому сборнику»).

Это высказывание А.И. Герцена характеризует не только историческую науку в Российской империи, но и во всех без исключения толпо-«элитарных» обществах. Различия между школами исторической науки в толпо-«элитарных» обществах — прежде всего следствия различий политических интересов спонсоров (4-й приоритет обобщённых средств управления[4]) и вдохновителей (3‑й приоритет обобщённых средств управления).

Альтернативой этому может быть только жреческая по её сути историческая наука, которая — в силу специфики жреческой власти[5] (1‑й приоритет обобщённых средств управления: «волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен, правдив и свободен их вещий язык и с волей небесною дружен…») — выше и спонсоров, и вдохновителей.

Но в условиях толпо-«элитаризма» и тем более, со времён начала библейского проекта (см. далее раздел 8.4) общедоступной исторической науки такого рода нет. А какие сведения наличествуют и возведены в ранг исторической достоверности в эзотерической науке разного рода традиций тайных посвящений, — вопрос открытый для всех, кто не вхож в соответствующие традиции.

Теперь обратимся к рассмотрению тех вопросов, о которых мало кто задумывается:

История во всей её полноте и детальности — совокупность биографий всех людей, когда-либо живших на Земле от момента появления в её биосфере биологического вида «Человек разумный».

Т.е. история как совокупность биографий всех людей — множество фактов и их взаимосвязей, поскольку восприятие жизни людьми носит дискретный характер. Понятно, что такая историческая наука в нынешней цивилизации невозможна. Объективная данность такова, что возможная для человечества и любого человеческого общества история — это некое подмножество истории во всей её полноте и детальности в выше определённом смысле: т.е. реально возможная историческая наука — это выборка фактов и их взаимосвязей из всего их полного множества.

Отсюда проистекает вопрос: Как различными школами исторической науки формируется выборка фактов и их взаимосвязей, подаваемая ими остальному обществу в качестве «достоверного знания о прошлом»?

Однако это — не главный вопрос исторической науки, если исходить из того, что назначение истории — быть основой общественно полезных социологии и политики, ориентированных на объективное улучшение будущего. Главный вопрос исторической науки: Что понимать под адекватностью реально свершившемуся прошлому версий истории, т.е. выборок фактов и их взаимосвязей, производимых разными школами исторической науки?

Отсутствие внятного и адекватного жизни ответа на этот вопрос не часто находит своё (хотя бы даже косвенное) выражение в литературе, посвящённой проблематике познания исторического прошлого. Возможно, что единственное публичное признание существования проблемы безответности науки (как отрасли деятельности) и обществ в отношении главного вопроса исторической науки принадлежит профессору, доктору философских наук А.П. Бутенко. В журнале «Наука и жизнь» № 4, 1988 г. опубликована его статья «Как подойти к научному пониманию истории советского общества». В ней он пишет:

«Руководствуемся одной методологией, факты изучаем и знаем одни и те же, а к выводам приходим разным. Почему?» И несколько далее даёт ответ на этот вопрос: на его взгляд, «это объясняется тем, что при изучении истории наряду с методологией и фактами ещё существует концепция, связывающая воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени. Вот она-то, эта концепция, у спорящих авторов разная, а потому одни и те же факты выглядят каждый раз в разном освещении, со своим смысловым оттенком».

Это его высказывание уже приводилось в разделе 5.13 при обсуждении проблематики методологии познания и творчества. Но теперь оно нас интересует в иных аспектах. То, что А.П. Бутенко называет «концепцией, связывающей воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени», — это и есть та самая выборка фактов и их взаимосвязей, о которой речь шла выше. Что касается методологии познания, то А.П. Бутенко, хоть и доктор философии, но ею не владел, иначе бы не писал такой ахинеи. Если бы он был носителем эффективной личностной познавательной культуры, то он был обязан объяснить читателям своей статьи:

· Откуда и как возникают субъективные концепции исторического прошлого?

· С чем объективно существующим должны соотноситься субъективные по их характеру концепции, для того, чтобы можно было убедиться в достоверности либо недостоверности любой предлагаемой к рассмотрению концепции?

Ответ на первый вопрос состоит в том, что концепции исторического прошлого и концепции политики, которую предполагается проводить в будущем — представляют собой следствия 1) методологии познания и творчества (первый приоритет обобщённых средств управления / оружия), реализованной в практических навыках и 2) нравственности того, кто осваивает и употребляет ту или иную методологию познания для изучения прошлого и проектирования будущего[6].

Как уже отмечалось в разделе 1.3, в истории цивилизации деление наук на «точные» и «гуманитарные» обусловлено тем, решены ли в соответствующей отрасли науки проблемы обеспечения метрологической состоятельности научно-исследовательской деятельности.

· В так называемых «точных» науках они решены де-факто, хотя возможно наука и не пользуется при этом терминами «метрология», «метрологическая состоятельность», поскольку проблематика метрологической состоятельности может и не осознаваться её представителями.

· В так называемых «гуманитарных» науках проблематика обеспечения метрологической состоятельности в принципе не осознаётся, а объективными факторами её «автоматическое» разрешение в режиме «де-факто» (как это имеет место в математике и науках, основанных на практике измерений) не обеспечивается; субъективизм же творцов и деятелей этих наук в силу разных причин далеко не всегда метрологически состоятелен.

Если же метрологическую состоятельность научных исследований не удаётся обеспечить ни осознанно, ни бессознательно, то наука вырождается в графоманство, а построенные графоманами теории-концепции оказываются наукообразным вздором, жертвами которого могут становиться целые общества и региональные цивилизации, если псевдонаучные теории-кон­цеп­ции входят в систему образования, в результате чего на их основе строится практическая деятельность во всех сферах жизни общества (тому примерами — марксизм, гитлеризм, теория «пассионарности» Л.Н. Гуми­лё­ва).

Если понимать проблематику метрологической состоятельности любых научных исследований, то можно обеспечить и метрологическую состоятельность исторической науки и социологии (а также и всех прочих так называемых «гуманитарных» дисциплин), что автоматически переводит их в разряд наук точных, хотя они при этом и не изменяют своего большей частью описательно-повествовательного характера.

Суть обеспечения метрологической состоятельности истории и социологии состоит в том, что — необходимо построить набор описательных категорий, порядок взаимной вложенности которых должен соответствовать взаимной вложенности явлений в жизни общества. Эта тема освещена обстоятельно в разделе 1.3 .

Ответ на второй вопрос: С чем объективно существующим должны соотноситься субъективные по их характеру концепции, для того, чтобы можно было убедиться в достоверности либо недостоверности любой предлагаемой к рассмотрению концепции? — состоит в том, что выявление фактов исторического прошлого и их взаимосвязей — вовсе не конечная цель познания исторического прошлого и его наследия в настоящем, включая и действующие тенденции, следствием которых неизбежно являются вполне определённые перспективы.

Ещё в 1871 г. английский этнограф Э.Б. Тайлор (1832 — 1917)[7] в своей книге «Первобытная культура» (одно из переизданий, к тому же сокращённое: Москва, «Политиздат», 1989 г., с. 21) ставил вопрос о «философии истории в обширном смысле, как объяснении прошедших и предсказании будущих явлений мировой жизни человека на основании общих законов». В каком из общеупотребительных учебников истории, социологии, политологии сформулирована эта задача? — и, как следствие умолчания о ней и во многом зомбирующего характера образования[8], исторически сложившиеся обществоведческие науки не предпринимают никаких действий к её решению.

Если постановку задачи философии истории Э.Б. Тайлором перевести в терминологию триединства материи-информации-меры или хотя бы в терминологию современной информатики (т.е. рассматривать человечество и общества в его составе как информационно-алгоритмические системы), то речь идёт о том, что должна быть познана алгоритмика развития / деградации культурно своеобразных обществ и человечества.

Алгоритмика развития человечества в его взаимодействии с внешней по отношению к нему средой, а также и алгоритмика развития всякого общества — это явление, объективно наличествующее в природе, хотя чей-то субъективизм способен отрицать этот факт в силу приобретённых им разного рода предубеждений, характеризуемых поговоркой «за деревьями леса не видят».

Алгоритмика же — в процессе её реализации это процессы управления и самоуправления (вне процессов управления / самоуправления остаются не реализованные возможности). Соответственно, чтобы их видеть и понимать, — историк обязан быть управленчески грамотным, т.е. владеть достаточно общей (в смысле универсальности применения) теорией управления. Имен­но по этой причине в настоящем курсе изложение достаточно общей теории управления предшествует освещению проблематики исторического прошлого, современности и перспектив.

Алгоритмика развития обществ и человечества выражается в фактах истории и их взаимосвязях. В.О. Ключевский по этому поводу писал:

«Предмет истории — то в прошедшем, что не проходит, как наследство, урок, неконченый процесс, как вечный закон. Изучая дедов, узнаём внуков, т.е., изучая предков, узнаём самих себя. Без знания истории мы должны признать[9] себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нём живём, как и к чему должны стремиться, механическими куклами, которые не родятся, а делаются, не умирают по законам природы, жизни, а ломаются по чьему-то детскому капризу» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 375).

«Что значат все эти явления? Какой смысл в этом хаосе? Это задача истор[ического] изучения. Мы не можем идти ощупью в потёмках. Мы д[олжны] знать силу, которая направляет нашу частную и народную жизнь. (…)» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 433).

Эти утверждения относятся к истории во всей её полноте и детальности, но они же определяют и требования к выборке фактов и их взаимосвязей, которые представляют собой версии истории, порождаемые различными школами исторической науки: одна и та же алгоритмика развития, объективно наличествующая в жизни, должна быть узнаваема в адекватных жизни концепциях исторического прошлого, а её известность должна быть основой для предсказуемости будущего в его возможной многовариантности.

Исторические факты при этом — всего лишь иллюстрации проявления алгоритмики как таковой. Т.е. алгоритмика может быть одна и та же (как в одном и том же обществе, так и в сопоставляемых друг с другом обществах), но иллюстрирующие её факты могут быть разными в произведениях разных историков; кроме того, детальность описания алгоритмики тоже может быть разной — в зависимости от задач, которые решает историк. Но алгоритмика реальной жизни в любом случае должна быть узнаваема. А для этого требуется личностная ориентация исследователя на восприятие истории не в аспекте выявления и регистрации множества разнородных фактов, а в аспекте выявления алгоритмики развития / деградации как таковой через факты[10], которые становятся известными из всего множества доступных исследователю источников.

Более того, если в качестве иллюстрации объективного наличия определённой алгоритмики в историческом прошлом привлекается какой-то факт, достоверность которого опровергается последующими исследованиями, то это не во всех случаях без исключения означает, что определённая алгоритмика, иллюстриру­емая этим фактом, реально в прошлом отсутствовала, поскольку она могла выражаться и в других фактах, достоверность которых так или иначе подтверждена и которые могут быть привлечены в качестве иллюстраций её наличия в историческом прошлом.

Носителями алгоритмики развития /деградации, реализующейся в истории всякого общества, являются люди. Соответственно решение названных выше задач познания исторического прошлого, требует реконструкции алгоритмики психики людей и коллективной психики обществ и социальных групп в их составе. Это возможно, поскольку психическая деятельность людей выражается в их произведениях, и она может быть выявлена на основе «прочтения» произведений[11]. С этим обстоятельством связаны два афоризма В.О. Ключевского:

· «Закономер­ность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 363). Вследствие этого при неизменной духовности, т.е. несущей неизменную же алгоритмику, история повторяется как одна и та же пьеса, которую ставят разные режиссёры-модернисты в разных театрах, с разным составом актёров: хоть декорации и костюмы разные, а сюжеты одни и те же с некоторыми вариациями.[12]

· «Мы гораздо более научаемся истории, наблюдая настоящее, чем поняли настоящее, изучая историю. Следовало бы наоборот» (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 384). Правомочность этого утверждения — следствие афоризма, который был приведён в начале раздела 8.1: «прошлое, уходя, не умело убрать своих последствий», к числу которых принадлежат и психотипы, алгоритмика которых двигала людьми в прошлом, и которые продолжают существовать и воспроизводиться в настоящем. Соответственно этому обстоятельству — по психотипам, которые мы наблюдаем в современности, по их выявленной алгоритмике, мы можем найти их аналоги и их проявления в прошлом. А поскольку в истории выразилась алгоритмика психической деятельности, то, правильно оценив психотипы исторических личностей и статистику их распределения по социальным группам, мы можем адекватно понять давно прошедшую эпоху — внутреннюю алгоритмику течения событий в ней.

Ну а если общественного развития нет, то закономерность исторических явлений при неизменной духовности делает справедливым ещё один афоризм В.О. Ключевского: «История не учительница, а надзирательница magistra vitae (наставница жизни): она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков»[13] (В.О. Ключевский, цит. изд., т. 9, с. 393). Т.е. ошибки прошлых эпох будут тупо воспроизводиться в автоматическом режиме на основе коллективного бессознательного, пока люди не переосмыслят прошлого, не выявят адекватно алгоритмику (движущие силы) истории и не изменят её своею осмыслено-целесообразной волей в настоящем, изменив, прежде всего прочего, свои же нравственно-этические стандарты. Тем самым, убрав разнообразное зло в настоящем, — не пустят его в будущее, чем улучшат будущее, на основе познания прошлого.

Тем не менее при любом понимании задач исторической науки (знать только факты, либо знать и факты, и алгоритмику развития / деградации, которая выразилась в фактах) встаёт вопрос об источниках сведений о прошлом, т.е. об источниках сведений о течении событий и о фактах, эти события в их взаимосвязях составляющих. Хотя не все объективно наличествующие источники признаются действующей официальной исторической наукой в таковом качестве и не всеми из числа признаваемых ею источников историческая наука научилась пользоваться, извлекая из них адекватную реально свершившемуся прошлому информацию, тем не менее в общем случае рассмотрения этого вопроса можно назвать следующие источники сведений о прошлом:

· Память живущих людей. Глубина её — несколько десятилетий. Этот источник существует, пока живы люди — участники событий[14]. Но человеческая память характеризуется избирательностью, не говоря уж о том, что не все события эпохи становятся достоянием памяти конкретного человека (в силу ограниченности личностного жизненного опыта). Это в совокупности проявляется в том, что в воспоминаниях разных людей одну и ту же эпоху не всегда возможно узнать, примером чему воспоминания современников об эпохе сталинизма, перестройке, 1990‑х годах. Кроме того личностная культура психической деятельности большинства такова, что в ряде случаев истинная долговременная память воле неподвластна, вследствие чего достоверная информация о прошлом на уровне сознания индивида бессознательно (не умышленно) подменяется плодами его воображения о прошлом[15]. Тем не менее и в таких случаях доступ к информации истинной памяти возможен, если оказать гипнотическое воздействие на опрашиваемого.

· Память живущих людей порождает ещё два источника информации, которые развиваются (как в смысле увеличения объёма сведений, так и в смысле выработки понимания происшедшего) в преемственности поколений:

Ø Это эпос — плод изустного народного творчества. Эпос характеризуется тем, что в нём нет календарной хронологии, вследствие чего исторически разные события, которые в реально свершившейся истории разделены иногда несколькими веками, в эпосе могут наслаиваться друг на друга и смешиваться друг с другом, образуя некое «эпическое событие», которого никогда не было в реальной истории; а разные исторические лица в эпосе могут образовывать одну фигуру либо деятельность какого-то одного лица может быть распределена между разными персонажами эпоса, а само лицо при этом может быть даже забыто[16]. Причина этого — в назначении эпоса в жизни общества. В жизни общества назначение эпоса не в том, чтобы донести до потомков историческое знание (которое невозможно без календарной хронологии и фактологической точности, к чему эпос безразличен), а в том, чтобы на примере деятельности персонажей эпоса дать потомкам нравственно-этические уроки. Эти свойства эпоса делают его значимым для народа, а не для подавляющего большинства историков (таких людей, как Г. Шлиман, который сумел за древнегреческим эпосом, повествующем о троянской войне и её героях, увидеть события реального исторического прошлого и подтвердить их археологически, — единицы). Кроме того, по мере развития исторической науки и письменной культуры в целом, распространения книжного в его основе образования, эпос сам становится достоянием исторического прошлого, уходя из общенародной культуры и забываясь.

Ø Мемуары современников и участников событий, а так же и их ближайших потомков, которые записали воспоминания современников и участников событий. Тексты мемуаров переживают века. Но они вбирают в себя все особенности памяти живых людей: ограниченность и избирательность в смысле памятливости, подмена воображением действительной памяти (в том числе это касается и тех, кто записывает чужие воспоминания). Кроме того, если память это источник — прежде всего «для себя», и отчасти для ограниченного числа слушателей, которым рассказчик что-то рассказывает из своей жизни, то мемуары изначально ориентированы на читателя, и потому кроме избирательной памятливости и подмены памяти воображением, они могут быть созданы под воздействием умысла: что-то скрыть, что-то представить в несколько ином свете, что-то придумать для того, чтобы одних обелить и возвеличить, а других очернить и унизить во мнении читателей, и в особенности — потомков[17], которым самим будет довольно трудно подтвердить или опровергнуть мнения мемуаристов, особенно спустя века.

Ø Государственные документы соответствующих эпох. В силу особенностей бюрократического правления — в них достаточно часто выдаётся желаемое за действительное (т.е. оценки событий могут быть недостоверны), какие-то факты могут обходиться молчанием, какие-то факты могут быть придуманы, что-то может быть подано односторонне, а что-то может быть подано во взаимосвязи с тем, с чем оно в действительности не связано, либо наоборот взаимосвязанные факты могут представляться как не связанные. Чтобы прочитать такой документ, т.е. увидеть то, что на самом деле стоит за его словами и недомолвками, — надо знать эпоху. В противном случае, если поверить бюрократам прошлого, то об эпохе может сложиться мнение, мало чего общего имеющее с действительностью[18]. Но как узнать эпоху, чтобы адекватно прочитать документы, порождённые этой же эпохой и эту эпоху характеризующие в чём-то неадекватно?

· Исторические хроники (летописи), написанные историками прошлого, на основании известных им изустных свидетельств современников и участников событий, мемуаров людей, государственных и прочих документов, а так же — собственных впечатлений от событий, современниками или участниками которых они были.

Во-первых, всем хрониками свойственна многоуровневая подцензурность, т.е. подчинённость требованиям: 1) поли­тичес­кого руководства общества («улучшить» прошлое или «очернить»), 2) господствующих в обществе морали и миропонимания, 3) уже успевших сложиться школ исторической науки. Подцензурность хроник выражается в «фильтрации» сообщаемых и умалчиваемых фактов и их взаимосвязей, тенденциозности оценок фактов и их взаимосвязей. Во-вторых, в своём большинстве хроники так или иначе вбирают в себя все особенности тех источников, на которые опираются: т.е. избирательность памяти, подмену памяти воображением, умыслы (тен­ден­циозность) мемуаристов и документалистов и т.п. Т.е. хроника, построенная на некритичном восприятии информации источников, будет заведомо недостоверна в тех или иных аспектах[19]. А критичное восприятие информации источников во многом носит субъективно обусловленный характер, что выражается в конфликтах различных научных школ по поводу признания в качестве достоверных либо отказа в таковом признании в отношении одних и тех же источников (источники тоже подделываются) и сообщаемых в них сведений (при этом и фальшивки могут содержать некоторые достоверные сведения, примером чему пресловутые «Протоколы сионских мудрецов»).

Кроме того, история знает случаи, когда хроники прошлых времён подвергались цензурированию и редактированию потомками, которые «улучшали» зафиксированное в них прошлое под свои нужды (так игумен Сильвестр отредактировал «Повесть временных лет» Нестора под политические запросы Владимира Мономаха[20], не говоря уж о том, и что и сам Нестор писал свою «Повесть», исходя из политических нужд византийской иерархии, которой надо было опорочить языческую докрещенскую Русь и обелить библейски-православную Византию).

· «Экстрасенсорное» восприятие информации о прошлом из эгрегоров обществ и планеты и на основе прочей «мистики». В частности эзотерические традиции Востока ссылаются на так называемые «хроники Акаши». Этот источник характеризуется тем, что эгрегоры и Мать Земля помнят всё, Бог помнит всё, но субъективизм «мистиков», которые утверждают, что им достоверно известно всё или что-то определённое из далёкого прошлого, в подавляющем большинстве случаев не поддаётся иной проверке, кроме как проверке мнениями иных «мистиков». «Мистики» же в силу разных причин расходятся во мнениях. Кроме того «мистика» тоже обусловлена нравственностью, и в ряде случаев к «мистически открывшемуся» примешиваются неадекватные предубеждения, которые в психике «мистиков» были успешно сформированы культурой, в которой «мистики» выросли и которую они не могут оценить отстранённо, чтобы освободиться из-под власти над ними сформированных культурой неадекватных предубеждений.[21]

Этот источник академическая официальная наука игнорирует полностью, а взаимоотношения человечества с Богом для неё — это не тема исторических исследований; в крайнем случае это — тема для культурологии, которая в праве изучать любые «причуды» общества — моду, половые извращения и т.п., к какой категории историки материалисты-рационалисты относят и всю проблематику религиозности и «мистики».

· Свидетельства о прошлом представителей внеземных цивилизаций. Ссылки на этот источник представляются исторически сложившейся науке просто психической патологией, которой должны заниматься психиатры, а не историки…

· Разнообразные археологические объекты разных эпох, в состав которых может входить всё что угодно: от единичных вещей непонятного предназначения[22] до целых библиотек и архивов прошлых времён.

С каждым из видов источников работает своя узкоспециализированная отрасль исторической науки в целом. Подчас узкоспециализированные отрасли исторической науки работают изолированно друг от друга, доходя в этом до того, что пытаются подменить собой всю полноту исторической науки, отвергая достижения и методы других отраслей по разным причинам — в большинстве своём кланово-кормушечного характера.

Особое воздействие на историков, ведущих исследования, оказывают воззрения уже успевших сложиться ко времени их деятельности школ исторической науки, каждая из которых холит и лелеет свою версию исторического мифа — версии истории. И здесь историк-иссле­до­ва­тель оказывается под многослойным давлением: прежде всего, это — давление всемирно-исторического мифа, потом давление мифа о характере международных отношений в ту эпоху, которую он изучает, и далее — давление мифа о внутренней жизни того общества, в жизни которого он реально или мнимо выявил какие-то новые факты и взаимосвязи, какие-то ранее не известные события.

Собственно о такого рода определяющей роли уже успевших сложиться исторических мифов, которые историки-професси­о­на­лы в большей или меньшей мере принимают на веру (точно так же, как и все прочие обыватели), поскольку никто из них не помнит и не воспринимает «мистически» сам всей истории человечества, и писал А.П. Бутенко в приведённой выше цитате: «… при изучении истории наряду с методологией и фактами ещё существует концепция, связывающая воедино основные этапы рассматриваемого исторического времени. Вот она-то, эта концепция, у спорящих авторов разная, а потому одни и те же факты выглядят каждый раз в разном освещении, со своим смысловым оттенком».

Чтобы разрушить миф, достаточно найти хотя бы один факт, одно событие (внутрисоциальный процесс), которые бы «не лезли» в алгоритмику истории, представляемую этим мифом[23]. Тем не менее исторические мифы устойчивы — как в силу концептуальной обусловленности науки вообще и исторической науки в особенности, так и в силу психологической неспособности людей в толпо-«элитарном» обществе переосмыслять свои собственные заблуждения при предоставлении им соответствующей информации, а так же и неумения оценивать на адекватность новую для них информацию, если она противоречит предубеждениям, уже успевшим сложиться в их психике.

Соответственно то, что является основой одного исторического мифа (концепции исторического прошлого), с позиций приверженцев других мифов может быть либо ни к чему не обязывающим курьёзом, который вследствие его «курьёзности» и изучать не обязательно, либо вздором, о котором серьёзным людям нечего и говорить.

Версия истории (концепция исторического прошлого) Концепции общественной безопасности исходит из того, что Бог — есть, Он — Творец и Вседержитель, соучаствующий в том, что происходит на Земле[24]. Его Вседержительность включает в себя две составляющие: Промысел — идеальное управление всем со стороны субъектов, которым Бог предоставил свободу выбора поведения; попущение — в его состав входят все ошибки субъектов, обладающих свободой выбора линии поведения, которые Бог в силу разных причин находит допустимыми (когда ошибка некоего частного управления или самоуправления выходит за допустимые пределы, попущение исчерпывается и наступает катастрофа управления). История нынешней глобальной цивилизации началась с завершения геофизической катастрофы планетарного масштаба, имевшей место около 13 000 лет тому назад, в которой погибла предшествующая глобальная цивилизация[25], исчерпавшая попущение (у них был фашизм — ссылки на свидетельства инопланетян; а также на отражение их образа жизни в мифах древности, согласно которым «боги» (представители расы господ) жили среди людей, правили ими и были далеко не всегда воплощённым идеалом благородства и праведности). Каменному веку нынешней цивилизации изначально сопутствовала цивилизаторская миссия тех «богов», кто не только пережил катастрофу, но сохранил при этом некие базовые знания социологического, биологического и технического характера. Соучастие в земных делах инопланетных цивилизаций так же имело место, а его интенсивность и характер был разным в разные эпохи и в разных регионах. Примерно последние три тысячи лет доминанта всемирной истории — библейский проект порабощения человечества от имени Бога либо помимо Бога (в его атеистической версии), а вся фактология истории этого периода — либо реализация библейского проекта, либо противодействие его реализации.

Обоснование состоятельности этой кратко изложенной версии всемирной истории — в последующих разделах главы 8.

Эта концепция исторического прошлого человечества с начала 1990‑х гг. по настоящее время не признаётся официальной исторической и социологической наукой ни в качестве научного открытия, опровергающего ранее сложившиеся в русле библейского проекта воззрения, ни в качестве гипотезы, которая может публично обсуждаться в лоне официальной науки как её приверженцами, так и её противниками.[26]

Причина этого в том, что на протяжении столетий в русле библейского проекта взращивался свой исторический миф, ныне господствующий в двух версиях: библейско-культовой и светско-материалистической.

В первой версии, ветхозаветная книга Бытие — осознанно или бессознательно возводится в ранг первого тома всемирной истории.

Во второй версии — человечество возникло само собой в биосфере планеты неким «естественным путём», о сути которого атеистическая наука спорит на протяжении нескольких столетий.

В первой версии библейский проект порабощения человечества от имени Бога не существует, а в библейском вероучении якобы выражается неисповедимый, но всегда благой Божий Промысел, оказывающий благотворное воздействие на течение истории, которая завершится «страшным судом».

Во второй версии, согласно которой «Бога нет», человечество:

· либо развивается «естественно историческим путём» на основе не до конца познанных наукой объективных закономерностей исторического развития (это воззрение наиболее полно и последовательно развивалось в марксизме и производных от него научных школах), а «цели развития» человечества и нравственно-этический смысл истории и политики «запрограммированы» законами природы,

· либо история — поток игры «слепого» случая, и в ней объективно нет никакого нравственно-этического смысла и не может быть объективно существующих целей развития.

В силу того, что обе версии во всех их вариациях ограничены тематически и содержательно, а их существование поддерживается искусственно и целенаправленно как психологической «инерцией» их приверженцев, так и политикой заправил глобально-политического библейского проекта, то официальная историческая наука на протяжении последних нескольких столетий[27] постоянно сталкивается с источниками разного рода (из числа перечисленных выше), сведения из которых не могут быть интерпретированы в рамках поддерживаемого наукой исторического мифа в обеих его версиях.

Как следствие, по мере накопления такого рода «неправильной» фактологии, появляются скандальные (для научной официозной общественности) произведения типа «Запретная археология», «Каменный век был иным», труды А.Т. Фоменко и Г.В. Но­совского с обоснованием «укороченной хронологии», книги Захария Ситчина, книги Иммануила Великовского и т.п., в которых на основе «неправильных» фактов производятся версии истории человечества, регионов и эпох, альтернативные тем, что культивирует официальная историческая наука.

И этому процессу официальная наука не может противостоять иначе, как административными методами и соответствующей кадровой политикой, привлекая и продвигая тех, кто принадлежит к числу «дураков третьего рода», и изгоняя «дураков второго рода» (см. раздел 1.4).

Понятно, что у хозяев исторической науки как общественного института свои требования к каждой из её специализированных отраслей, работающих с разными источниками сведений о прошлом, и эти требования мало чего общего имеют с поисками научной истины, которая в силу концептуальной обусловленности науки приносится в жертву политике всякий раз, когда мешает проведению в жизнь определённой политики — как в региональных, так и в глобальных масштабах. Один из инструментов в этом деле — взаимная изоляция специализированных отраслей исторической науки друг от друга. Археологи не должны знать того, что знают архивисты, и наоборот и т.п. И по возможности должно быть поменьше людей, которые адекватно владеют знаниями всех специализированных отраслей исторической науки в целом, которые способны выработать своё мнение.

Если говорить о задаче выявления действительно имевшего место исторического прошлого — как в аспектах выявления фактологии, так и в аспектах выявления алгоритмики развития / деградации обществ и человечества в целом, а не о задаче поддержания исторической наукой библейского проекта порабощения человечества в пределах Божиего попущения, то особую роль играют «мистические навыки»[28] и археология.

«Мистические навыки», прежде всего интуиция — это непосредственное восприятие матрицы возможных состояний и путей перехода Мироздания и его фрагментов (включая человечество) из одних состояний в другие. Т.е. «мистические навыки» дают непосредственное восприятие алгоритмики развития / деградации обществ и человечества в целом.

Археология же по отношению к «мистическим навыкам» — прежде всего инструмент отрезвления ошалевших «мистиков». Т.е. археология — при соответствующей культуре проведения раскопок и датировке найденного — наиболее объективное средство подтверждения данных, полученных из всех ранее перечисленных возможных источников сведений о прошлом, не говоря уж о том, что и сама она — источник, подчас способный открыть страницы истории, напрочь забытые до свершения тех или иных археологических открытий.

Соответственно, от археологии требуется не более чем:

· аккуратно раскопать, не разрушив,[29] и не потерять артефакты прошлого;

· датировать найденные памятники прошлого по возможности объективно, что подразумевает прежде всего развитие методов датировки, не зависимых от сложившихся исторических мифов.

Но в целом задача выявления достоверного исторического прошлого — задача непосильная для одного человека или небольшого коллектива исследователей. Причина этого в том, что необходимо найти и смыслить огромные объёмы информации, проистекающей из ранее названных источников, а также переосмыслить ранее сложившиеся версии истории.

Эта задача не может быть решена на основе структурного способа управления: создать штатное расписание, выделить финансирование, набрать кадры, поставить им задачи, контролировать их работу, признавать результаты исследований истинными либо ложными на основе каких-либо «демократических» либо авторитарных процедур.

Эта задача может быть решена только в русле течения эгрегориального процесса, в который по своей осмысленной инициативе или бессознательно вольются те или иные историки (любители и профессионалы — не имеет значения). Можно полагать, что этот эгрегориальный процесс так или иначе протекает издревле, но он не доминирует, поскольку в глобальной политике доминирует библейский проект порабощения человечества, а школы исторической науки через масонство и разного рода «эзотерические» ордена подконтрольны заправилам библейского проекта, не заинтересованным в том, чтобы достоверное знание истории было бы всеобщим достоянием. Соответственно задача состоит в том, чтобы этот эгрегориальный по его характеру процесс коллективной научно-исследовательской деятельности во всех узкоспециализированных отраслях исторической науки и в исторической науке в целом стал доминирующим.

Раздел 8.1 добавлен 15 октября 2009 г.


Дата добавления: 2014-12-30; просмотров: 12; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Закони збереження в механіці | Различные версии всемирной истории
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.04 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты