Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АстрономияБиологияГеографияДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника


Глава 13. Нагруженная сумками и пакетами Анна вошла в квартиру




 

Нагруженная сумками и пакетами Анна вошла в квартиру. Ее не покидало возбужденное нетерпение — завтра Юру привезут домой. А сегодня у нее был суматошный день — сначала в больнице растолковывала Луизе Ивановне, как ухаживать за Юрой, потом встречалась в метро с Ольгой, которая передала деньги, потом поменяла сто долларов и отправилась по магазинам и на рынок, чтобы купить продукты для праздничного стола. Истратила много, но от разменянной сотни еще осталось на перевозку Юры в машине “Скорой помощи” и на несколько дней жизни. Оставшиеся доллары надо спрятать.

Сначала Анна не поняла, что произошло. Она искала в сумке кошелек, не находила, злилась на себя, снова искала, потом вытряхнула содержимое на стол — расческа, пудреница, губная помада, носовой платок, мелочь, записная книжка, ключи от квартиры свекрови… Кошелька не было. Она бросилась в кухню — посмотреть в пакетах с продуктами. Кошелька не было и в них.

— Таня! — закричала Анна. — Я не могу найти деньги.

Принялись искать вдвоем. Снова трясли сумку, выложили все продукты на стол. Денег не было.

— Их украли, — едва выговорила Анна. — Я не могла потерять. Последний раз, я помню, покупала огурцы, положила кошелек в это отделение.

Ее охватил озноб, руки дрожали, ноги подкашивались…

— Но это невозможно, — твердила она, заикаясь. — Со мной так нельзя поступить, у меня ведь дети, муж болен. Нам же не на что жить. Нет, так не могут со мной поступить, не могут. Разве они не понимают?

— Аня, успокойся!

— Как, Танюша? Это недоразумение. Так не может быть. Не может быть людей, которые лишат меня, нас всех… Ты понимаешь? Не может быть на свете таких людей! — закричала она.

— Нюрочка, не волнуйся, — уговаривала Таня. — Помнишь, мама рассказывала, как у соседки во время войны карточки украли? А у нее пятеро детей было. Она с ума сошла, хотела себя и детей сжечь. Я боюсь, что ты тоже… Ты как ненормальная сейчас. Возьми себя в руки!

— Да, правильно, у меня что‑то с головой делается. Я не могу поверить, не могу думать. Таня, это сделал человек? У него есть руки, ноги, мама, дети? Таня, Танечка, мне страшно! Нет, давай еще поищем.

— Нюрочка, маленькая, перестань дрожать. — Таня обняла сестру. — Все будет хорошо. Мы что‑нибудь придумаем. Завтра Юра будет дома. Врач к Кирюше приходила. Сказала, можно кефиром его докармливать и по чайной ложке сока давать. Даша у соседей, играет с их мальчиком. Давай ее позовем?

Словно почувствовав, что в ней, нуждаются, Дарья пришла сама. Она увидела бледную маму, встревоженную тетю, разбросанные по кухне продукты и вещи и с порога спросила:

— Что случилось? Почему вы такие?

— Дашенька, плохие люди украли у мамы деньги, — ответила Татьяна.

— Им надо оторвать яйца, чтобы не размножались! — авторитетно заявила Дарья.

Анна и Татьяна хором застонали. Ну что за люди так выражаются при детях! Даже их, привыкших к Дашиной способности впитывать сквернословие, оторопь берет.

— Я не ругалась плохими словами! — Дарья заранее отмела обвинения. — Это дядя Слава так сказал про того дяденьку, который выезд со двора загородил. А мне Колька сказал. А где у человека яйца? Я себя в зеркале голой смотрела — не нашла. А Колька говорит, у него.

— Дашенька, — позвала Анна, — иди ко мне, моя девочка. Обними меня.

Даша крепко обхватила маму за шею.

— Завтра наш папа приедет домой, — сказала Анна.

— Я без него больше всех соскучилась. Не обижайся, мамочка, но даже больше тебя.

Ночью Анне приснился сон. Она бежит по полю, усеянному ромашками. Цветы под ногами не мнутся, а расступаются, указывая дорогу. Ее догоняет Юра. Вот он уже совсем близко. Сейчас его руки подхватят ее и опустят на ромашки. Тело наливается предчувствием наслаждения.

Так уже бывало. Эротический сон. Прижаться к мужу, разбудить его быстрыми ласками.

Анна шарила рукой по кровати и не находила мужа. Очевидно, вышел на минутку, сейчас придет, скорей бы. Нет, не придет — окончательно проснулась она. И возможно, никогда больше не обнимет ее. Еще что‑то плохое случилось. Украли деньги.

Татьяна прибежала, услышав рыдания. Она легла рядом с сестрой, гладила и баюкала ее. — Вот и хорошо, что ты плачешь, вот и хорошо. Когда тебя лихоманка сегодня била, я страшно испугалась. Казалось, что ты с ума сходишь.

— Таня, я не могу, не могу, у меня нет сил, я действительно сойду с ума.

— Глупости. Все самое страшное уже позади. Правда, — усмехнулась Таня, — самое трудное еще впереди. Но ничего, прорвемся. Мы с тобой. Завтра здесь будет лежать Юра, твой любимый человек, ты будешь за ним ухаживать. Я бы полжизни отдала, чтобы вот так ухаживать за Сашей.

— За каким Сашей? — не поняла Анна и перестала всхлипывать.

Мужа Татьяны звали Василием.

— Ты помнишь Сашу Седова? Мы в одном классе учились.

— Конечно, — удивилась Анна, — ты с ним дружила.

Ей не хотелось отвлекаться от своих проблем, хотелось еще жалости и сочувствия. Но то, что прошептала Таня, заставило Анну забыть о собственных горестях.

— Мой Володенька его сын.

Если бы Анне заявили, что Таня не ее родная сестра, мама не родная мама, а на самом деле ее ближайшие родственники эфиопы, она бы поразилась не меньше. Конечно, ей всегда казалось странным, что Таня вышла замуж за Василия. Говоря попросту, он ей не пара. Вася очень добрый человек, очень семейственный, очень любящий и преданный — сплошные “очень”. До порока или излишества. Создавалось впечатление, что на заводе, где он работал инженером, Василий ровным счетом ничего не значит. У него не может быть иных проблем, кроме тех, что переживает со своими шалопаями учениками жена. Не может быть иных успехов, кроме тех, которых добивается в спортивной секции сын. Все решения принимала Татьяна, а Василий только претворял их в жизнь. Она старалась всячески поддерживать авторитет мужа, подчеркивать его роль главы семьи, но это были только слова — Вася тоже считает, Вася согласен, Вася говорит, Вася сделает.

Сашу Седова Анна помнила плохо. Когда они с сестрой оканчивали школу, Анна училась в восьмом классе. Она знала, что Саша уехал в Одессу, поступил в военное училище. Через два года женился, почти одновременно с замужеством Татьяны.

Комнату освещал ночник на тумбочке. Все вещи казались такими же мягкими и невесомыми, как их тени на стенах и потолке. Было покойно и уютно, словно в домике для кукол, который когда‑то в детстве построил им отец. Анна слушала исповедь сестры.

— Мы дружили два последних класса в школе и еще год переписывались, виделись на каникулах. Это было самое счастливое время в моей жизни. Иногда такая нахлынет тоска, и я вспоминаю наши свидания, поцелуи. Очень мало их, правда, было.

Таня получила от Саши сумбурное письмо. Он писал, что полюбил другую девушку, женится на ней, просил прощения. Таня не поверила и помчалась в Одессу. Сняла там комнату, разыскала Сашу. Все подтвердилось. На какой‑то вечеринке он познакомился с разбитной девицей, в первый же вечер оказался в ее постели. Теперь невеста была беременна, свадьба через неделю. Таню Саша встретил с плохо скрытыми досадой и раздражением.

— Ты не представляешь, Нюра, что со мной тогда было. Бродила как блаженная, ничего не видела вокруг. Лихорадка бьет, а в горле словно лезвие застряло. Я хотела отомстить ему, убить эту девицу, покончить жизнь самоубийством и написать злую записку, чтобы он всю жизнь мучился — ох, какие только мысли не приходили в голову. В итоге я ничего лучше не придумала, как переспать с Сашей.

— Но почему? — удивилась Анна.

— Ты помнишь, как нас воспитывали? Не прямо, не в лоб, без нотаций и нравоучений, но прививалась мысль о чести, о достоинстве девушки. Будто она носит в себе какое‑то сокровище, которое может доверить только одному человеку в жизни.

— И что здесь неправильно?

— Да все правильно. И воспитывали нас правильно, и живем мы честно. Но тогда мне хотелось, чтобы это сокровище осквернили, чтобы Саша его осквернил. Это была месть и самой себе, и ему, и чертовой невесте — всему миру. Думаешь, он рвался соблазнить меня? Ничего подобного. Я заманила его в снятую комнату, наговорила с три короба о своей любви, на коленях стояла, умоляла — будь у меня первым. Надеялась, что этим верну его? Конечно, надеялась. Только получилось все как‑то судорожно, больно и даже пошло. Потом, когда ехала в поезде, решила: выйду замуж за Васю.

— Тоже из мести?

— Отчасти. У меня ведь какие были представления о половой жизни? Раз случилось — значит, будет ребенок. Впрочем, так оно и вышло.

— А мама знает?

— Да, мне не с кем было посоветоваться, что сказать врачу о сроках, чтобы вышло, будто это ребенок Васи.

— И с Сашей ты больше никогда?

— Никогда. Мы не виделись десять лет. Потом он приехал на встречу выпускников. Из ресторана провожал меня домой. Очень у него все плохо. Жена пьет, настоящая алкоголичка. Если он забирает у нее вино, она устраивает скандалы, ходит по соседям, побирается со всяким отребьем. Трое детей. Мальчик старший недоразвитый, очень трудно с ним. Девица думала, что будет жить в столице с мужем генералом, а Саша служит по дальним гарнизонам и дальше майора не продвинулся.

— Но он по‑прежнему любит ее?

— Нет, он меня любит. Знаешь, он плакал… Ругал себя, плакал и рассказывал мне о своей любви. Но куда ему деваться? А я? Василий без меня погибнет, а я по гроб ему обязана, хоть он и не знает этого. Саше о сыне я ничего не сказала.

— Таня, ты меня просто ошарашила, не знаю, что и думать. Ты всегда у нас была такая правильная, прямая. Нет, я не к тому, что ты в чем‑то ошиблась. Все ведь счастливы.

— Все, кроме меня и Саши.

— Тебе плохо с Василием?

— Мне никак — ни плохо, ни хорошо. Варенье без сахара. Сахар нынче в страшном дефиците, так я научилась варить варенье без сахара. Вроде варенье. Есть можно. Но без сахара.

Прохладный сероватый рассвет вползал в комнату. Мягкие тени пропали, и вещи теперь строго и равнодушно показывали свои углы и поверхности. Шкатулочный уют исчез. Татьяна испытывала досаду на себя за откровенность, жалела, что доверила сестре тайну, которую не имела права раскрывать даже на смертном одре.

— Анна! — хмуро проговорила Татьяна. — Я не знаю, почему я тебе все рассказала. Вернее, знаю. Мне стало очень жаль тебя, и захотелось показать, что не ты одна страдаешь, что в жизни каждого человека бывают моменты, когда он летит с одного края пропасти и не знает, приземлится на другой или рухнет вниз. Если ты проболтаешься, и узнают Саша или Василий, я буду страдать, но переживу, и они переживут. Но все может дойти до Володи. Представляешь, как на это отреагирует подросток? Я тебя заклинаю — забудь все, о чем я говорила. Считай это моей фантазией, враньем, я все наплела специально, чтобы тебя утешить. Что угодно думай, только забудь.

Анна обняла сестру, застывшую деревянной куклой.

— Я тебе клянусь. Клянусь здоровьем Юры, что никто и никогда звука от меня не услышит. Мне так жалко тебя, сестренка. И ты мне действительно помогла. Не уходи, поспи со мной, у нас всего три часа осталось.

— Хорошо, только маленького принесу, боюсь, не услышим, если заплачет.

Они положили Кирюшу между собой и уснули, прислушиваясь к его сопению и чмоканию.

 


Поделиться:

Дата добавления: 2015-05-08; просмотров: 90; Мы поможем в написании вашей работы!; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2024 год. (0.007 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты