Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АстрономияБиологияГеографияДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника


И кто братья мои?




4 ноября 1975г., Пуна.

Евангелие от Матфея, глава 12

 

46. Когда же Он еще говорил к народу. Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним.

47. И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою.

48. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои?

49. И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот Матерь Моя и братья Мои;

50. Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь.

 

Евангелие от Луки, глава14

 

25.С Ним шло множество народа ;и Он, обратившись ,сказал им:

26. Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником;

27.И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником.

 

Томас Карлейль сказал однажды об одном из своих друзей, что он родился мужчиной, а умер бакалейщиком. Каждый рождается великим, а умирает малым. Каждый рождается подобным богу и почти всегда умирает подобным собаке. Что происходит посредине? Почему жизнь калечит человека? Нужно бы надеяться, что человек будет расти к большим измерениям, к большим высотам, к большей жизни — к тому, что Иисус называет «жизнью изобильной», — но так случается редко. А обычно случается так, что человек начи­нает усыхать. С момента своего рождения человек начинает усыхать, становится меньше, меньше и меньше. Это нужно понять.

Когда рождается ребенок, он лишен личности. Он просто есть. Это состояние «есть» огромно, о но обладает амплитудой, у него нет ограничений. У ребенка ещ° нет имени, имя калечит; у ребенка нет личности, ребенок не знает, кто он. В этом его величие, в этом его огромность. Он един с существо­ванием, он еще не отделен от него. У него нет границ, нет пределов.

У ребенка нет характера. В этом его красота. Характер убивает. Чем больше в вас характера, тем вы меньше. Характер — это броня вокруг вас, он определяет вас. А в каждом определении — смерть. Позвольте мне повторить:

каждое определение — это смерть; живым является только неопределенное.

У ребенка есть тело, но у него нет формы. В его сознании не существует еще никакой формы. Даже если вы поставите перед ребенком зеркало, он не узнает себя в нем. Он будет смотреть в зеркало, но он не поймет, что это он отражается в нем, поскольку он еще не знает, кто он есть. В этом его невинность, его чистота. Потом вокруг него начинают соби­раться всякие вещи: имя, которое становится его тюрьмой;

форма, личность. Религия, общество, цвет, нация — все становится тюремным заточением. Теперь ребенок усыхает, сжимается, обширность неба исчезает. Собираются облака, они удушают ваше существо. Вы умираете задолго до момента своей смерти.

В этом смысл этих сутр: если человек хочет снова достичь своей настоящей славы, он должен стать неопреде­ленным, он должен потерять характер.

Меня будет трудно понять. Я говорю, что нужно поте­рять характер, потому что характер — это то, что ограничивает вас. Характер — это фиксация, замораживание. Если харак­тер не расплавится и вы не станете снова течь, если вы не станете неизвестными самим себе, и непредсказуемыми... Никто, и даже вы сами, не знает, что случится в следующее мгновение. Вы начинаете жить от мгновения к мгновению. Расчет уходит, планирование исчезает, вы плывете подобно белому облаку в небе: движетесь, но без всяких мотивов;

движетесь, не зная куда; движетесь, но остаетесь в мгнове­нии, пребываете настолько полно здесь и сейчас, что прошлое и будущее лишены смысла, значительно только настоящее.

Что тогда будет вашей личностью? Кто вы будете? Вы ничего не сможете сказать об этом; это невыразимо. Это то, что Будда называет внутренней пустотой: анаттой, не-я; это то, что Иисус называет царством Божьим. Нечто таинствен­ное, то, что есть вы. Не то, чем вы должны стать, — вы уже такие есть.

Вот что случилось во время Второй Мировой войны в японском концентрационном лагере. Охрана концентрацион­ного лагеря узнала, что подход американской армии неизбе­жен. Американцы могли появиться в любой момент, и японцы были бы побеждены. Они испугались за свои жизни. Они открыли все двери и разбежались по лесам.

Но заключенные лагеря не знали, что теперь двери незаперты больше. Они все еще были заключенными. Охрана убежала, замки были открыты, но заключенные все еще были заключенными. Они уже были свободны, но не знали об этом. На следующий день, когда пришли освободители, им остава­лось лишь объявить: «Вы уже свободны. Нам нечего здесь делать».

Вот это и я говорю вам: вы уже свободны. Охраны никогда не было, исключая лишь ваше воображение, и двери никогда не были запертыми. Вы видели дон, вы заключили себя в него как в тюрьму. Это единственная благая весть, которую несет вам Иисус или которую несу вам я: вы уже свободны.

Не то, чтобы вы должны стать свободными. Все ваше тюремное заключение — лишь позиция ума. Вы называете себя индусом, или христианином, или мусульманином. Но вы не христианин. Как вы можете быть христианином, как вы можете быть мусульманином? Как может всего лишь идеоло­гия заточить вас, как могут всего лишь слова выстроить для вас темницу? Для такой жизненной энергии, для такой жизненной реакции, как могут всего лишь слова — индуизм, христианство — стать тюремным заключением? Это невоз­можно.

Но вы верите им. И тогда невозможное становится возможным. Вы думаете о себе, что вы то или другое. Сами такие мысли и делают вас тем или другим. Но вы не то и не другое. В самой сердцевине своего бытия вы остаетесь совер­шенно свободными, абсолютно свободными.

Теперь попытаемся войти в эти сутры. Они очень дели­катны, и есть большая вероятность того, чтобы понять их неправильно. Иисус был неправильно понят по многим пунктам. Один из таких пунктов заключается в этих сутрах.

Люди находили, что он ошибается в этих сутрах. С одной стороны, он все время говорит о любви — он даже говорит:

«Бог есть любовь», — а с другой стороны, он говорит такие противоречивые вещи. Как может человек любви говорить такое? Но он это сказал. Так что есть большая вероятность того, что эти сутры были поняты неправильно. Давайте попытаемся...

Когда же Он еще говорил к народу. Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним.

И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою.

'Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя, и кто братья Мои?

И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот Матерь Моя и братьяМои! Это моя мать и это мои братья.

До этого все, что он сказал, понятно. Следующая сутра по-настоящему весьма опасна. Он говорит:

Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь.

С Ним шло множество народа; и Он, обратившись, сказал им:

Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником;

И кто не несет креста своего и идет за Мною. не может быть Моим учеником.

Он говорит: «Если всякий, кто придет ко мне, невозненавидит своего отца, мать, жену, детей, братьев и сестер, тот не может быть моим учеником». Человек, постоянно говоривший о любви, — почему так внезапно говорит он о ненависти? Слово «ненависть» не подходит к устам Иисуса. Этот человек кажется противоречивым, парадоксальным, но это только видимость. Мы должны пройти глубже. Если Иисус говорит «ненависть», он должен иметь в виду что-то. Он имеет в виду...

Прежде всего: человек рождается как часть божествен­ного, как часть всеобщего, целого. Ребенок во чреве матери находится не во чреве матери: ребенок находится во чреве целого. Мать — не что иное, как часть целого. Мать -ближайшая часть целого, но ребенок существует в божествен­ном, во всеобщем. Он не знает матери; он просто существует. Потом он рождается, он отделяется от матери. Но даже отделившись от матери, он еще не приобретает личности. Он не может сказать: «Я есть». Все еще продолжается чистота состояния «быть».

Затем мало-помалу он начинает любить свою мать. В тот момент, когда он начинает любить мать, он забывает целос­тность состояния «быть», забывает всеобщее. Любовь матери становится забвением всеобщего. Потом он начинает любить отца — он полностью забывает всеобщее. Потом своих братьев, сестер... Потом создается семья, маленькая семья, и он забывает великую семью существования.

Если его сознание снова не отойдет от матери, от отца, от братьев и сестер и не изменится весь его гештальт, психическая структура, если он снова не станет смотреть на целое и целое не станет его семьей, если он снова не будет жить со звездами, и деревьями, и реками, и океаном, и песками, -то тогда он не сможет следовать за Иисусом; а вы не сможете следовать за мной. Ведь в чем смысл следования за Иисусом? Единственный смысл следования заключается в смещении фокуса сознания. Если вы влюбились в семью, вы должны пройти дальше этой любви. В противном случае сама эта любовь, сама эта привязанность не позволят вам войти в более великое целое.

Когда он говорит «ненавидьте», он просто подразумева­ет: не любите. Когда он говорит «ненавидьте», он использует очень сильное слово — чтобы подчеркнуть свою мысль. Поскольку любовь сделала вас частью маленькой семьи, то только ненависть сделает вас снова частью целого. Но под словом «ненавидьте» он не подразумевает «ненависть». Под словом «ненавидьте» он просто имеет в виду: устраните любовь, устраните привязанность.

В Индии мы используем слово асукти раг: привязан­ность, состояние привязанности. Не будьте привязанными, отрекитесь. Отрекитесь от малого, чтобы найти всеобщее. И вот в чем красота: если вы отречетесь от части, от малой семьи, и достигнете большой семьи, то тогда вы неожиданно поймете, что малая семья пребывает в большой. Куда же ей деться? В малой семье большой нет; но в большой семье малая семья есть.

Когда вся земля становится вашим домом, ваш дом включается в нее. Но когда ваш дом — это единственный ваш дом, вся земля не включается в него. Когда все небо становит­ся вашим, тогда малое небо, то, о котором вы обычно думаете, как о своем, присутствует в нем.

Большое включает малое, малое не может включать большого. Ваш отец, ваша мать, ваши дети, ваша жена будут присутствовать — не как ваша мать, ваш отец, ваша жена, но как боги. В действительности вы ничего не взяли от них. Напротив, вы что-то дали им. Раньше они были обыкновен­ными человеческими существами; теперь они будут божес­твами. Ваше отречение от них ничего не разрушило. Напро­тив, оно многое открыло. Потеряйте малое, чтобы найти всеобщее, и это малое снова будет достигнуто, в большей славе.

Но вначале будет казаться, что вы движетесь прочь от любви, ведь это единственная любовь, которую вы знаете:

любовь семьи, любовь родины. Это единственная любовь, которую вы знаете. И это ложная любовь, поскольку еслилюбовь не включает всеобщее, она никогда не сможет удов­летворить вас. Любовь огромна, и может быть удовлетворена только огромным.

Если вы не любите Бога, ваша любовь будет напрасной. Ваша любовь породит разочарование, она никогда не прине­сет вам удовлетворения. Чтобы исполниться, любви нужно такое огромное проявление, что сделать это сможет только Бог. Ни отец, ни мать, ни жена, ни дети, ни брат, ни сестра, ни друг не сделают этого — если только Бог не придет к вам как отец или ваш отец не предстанет перед вами богом.

Если жена не станет всем или все не станет женой, вы не будете удовлетворены. Вот почему столько горя из-за любви. Вы любите часть, а ожидаете всего. Это страдание. Вы любите малое, а хотите большого. Это не может быть исполнено. Отсюда и разочарование. Когда вы влюбляетесь в мужчину, вы ожидаете чего-то божественного. Каждый, кто любит, ожидает этого. А если этого нет, это вас ранит, вы чувствуете себя обманутыми. Тогда и возникает страдание от любви.

Ожидания великие, а реальность крошечная. Вы ожида­ете у неверного источника: вы хотите, чтобы малый поток стал океаном. Он не станет им, ожидание бесполезно. Когда ваши глаза открываются для реальности, и сновидение исче­зает, и оканчивается медовый месяц... маленький крошеч­ный поток. А вы-то думали, что это океан! Теперь вы падаете духом, разочаровываетесь, вы глубоко ранены в самое сердце.

Любовь ранит, потому что вы ожидаете всего от части. И это единственная любовь, известная вам. Эта любовь не в точности любовь. Это привязанность. Есть более великая любовь, которая возникает только в том случае, когда глаза ваши открыты для огромного, для бесконечного, для Бога. Когда Иисус говорит «ненавидьте», он просто говорит:

чем бы ни была ваша любовь, она ничего не стоит. Двигайтесь к противоположному, двигайтесь к другой крайности. От­бросьте всю эту чепуху, которую вы называете любовью. Это не любовь. Может быть, это страх — страх одиночества, — но это не разделение бытия. Это игра эго, а любовь не может быть игрой эго. Отбросьте все это — тогда вам откроются потряса­ющие возможности.

Прежде всего, если вы отбросите всю так называемую любовь, — любовь к отцу, матери, брату, сестре, к семье, к жене, — если вы по-настоящему отбросите ее, то тогда внезапно потеряется ваша индивидуальность. Кто будет тог­да, кто вы будете тогда? Если прямо сейчас кто-нибудь спросит вас, вы скажете: «Я чей-то сын, чей-то брат, чей-то муж, чей-то отец. Вот моя религия. Вот моя страна. Вот группа, к которой я принадлежу». У вас есть что рассказать о себе.

Подумайте: если вы не принадлежите ни к какой стране, если вы не принадлежите ни к какой секте, церкви, вероис­поведанию; если вы обрезали все связи с вашей семьей -отцом, матерью, женой — и абсолютно одни, кто вы тогда? Как вы скажете, кто вы? Отрезая привязанности, вы убиваете ваше эго.

В этом смысл Иисуса. Он говорит: через ваши привязан­ности существует и получает свою пищу ваше эго. Обрежьте все привязанности, и внезапно эго входит в коллапс. Ему не на чем стоять, не в чем найти поддержку. Внезапно оно входит в коллапс, и в этом коллапсе вы впервые рождаетесь. Впервые вы есть вы — не чей-то сын, не чей-то муж, не чей-то отец. Впервые вы просто есть, в вашей абсолютной обна­женности, чистоте, невинности. Вы неопределенны, все опре­деления ушли. Внезапно в вас начинает биться новое сердце;

вы становитесь частью всеобщего. Малая семья, окружавшая вас и создававшая границу, теперь отсутствует.

Вы становитесь малыми из-за привязанности к семье. Вы становитесь огромными тогда, когда эта привязанность трансцендируется. Вот почему Иисус использует очень силь­ное слово. Он говорит ненавидьте, поскольку все, меньшее этого, будет недостаточным.

Послушайте:

Когда же Он еще говорил к народу. Матерь ибратья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним.

Многое здесь нужно понять. Иисус хорошо знает, что его мать и братья не понимают его. Они думают, на самом деле, что он немного сошел с ума. Их собственный брат, и думает о себе, как о сыне Божьем! Подумайте такое о своем брате. Если он начнет думать, что он сын Божий, и все время говорить о Боге, что на небесах, естественно вы подумаете, что он выжил из ума. Вы отправитесь искать помощи у психиат­ров; чтобы вернуть его на землю, вы пропишете ему электри­ческий шок.

Родственники Иисуса думали, что он был не в себе:

немного эксцентричный, сумасшедший, безумный. Когда он приходил в свой городок, люди просто смеялись, насмехались над ним. Они изумлялись: «Посмотрите, это же сын плотника Иосифа — и вдруг он думает, что он сын Божий!» Они же хорошо знали, чей он сын. Всего лишь несколько лет назад он работал вместе со своим отцом в мастерской: возил деревья из леса, помогал отцу. А теперь вдруг сошел с ума. «Бедный Иисус!»

Так же думала и его семья. Они жалели его. Поэтому, когда некто сказал: «Вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою», он знает, о чем они собираются говорить. Он знает, что все их старания направлены на то, как бы вернуть его домой и сделать нормальным.

Это одна из проблем человечества. Люди, которых назы­вают нормальными, вовсе не нормальны, но они в большин­стве. Будда всегда выглядит ненормальным. Иисус выглядит ненормальным. В некотором смысле так оно и есть, посколь­ку он ведет себя не так, как вы, он не следует обыкновенным правилам. Он не подходит обществу, он выпадает из него. И если допустить его, то это вызывает подозрение в вашем уме:

если он прав, тогда неправы вы. Это порождает сомнение и страх. Он должен быть неправым, нужно доказать, что он неправ. Он, должно быть, пошел где-то неверным путем. Конечно, об обыкновенном думают как о нормальном — и то, что нормально, считается нормой — а исключительное, уни­кальное выглядит ненормальным.

Даже психоаналитики думают, что Иисус был невроти­ком. Против Иисуса было написано множество книг, в которых доказывается, что он был невротиком, что он был не в своем уме. Послушайте, что он говорит! Конечно, когда вдруг кто-то среди вас объявит себя сыном Божьим, вы рассмеетесь. Что он имеет в виду?

Иисус хорошо знает, о чем они хотят говорить. И они пришли не к нему. Они пришли к сыну Иосифа, которым он не является более. Он был им, но с тех пор, как Иоанн Креститель посвятил его в иную жизнь — изменил и обратил его в новую плоскость сознания, посвятил его, провел его к существованию через новые двери, — с тех пор он больше не тот.

Когда Будда вернулся в свой дом через двадцать лет, его отец не мог поверить, что он стал просветленным. Он сказал:

«Выброси всю эту чушь! Можешь дурачить других, но тебе не одурачить меня. Я породил тебя. Я знаю тебя с самого твоего начала. Оставь эту игру и возвращайся домой. Я твой отец, и поскольку я люблю тебя, мои двери еще для тебя открыты. Хотя ты и не достоин! Ты беглец. Ты сбежал в мои старые годы. Ты моя единственная надежда. Возвращайся домой!»

Конечно, отец не в состоянии понять, что случилось. Он слишком полон своих собственных мыслей, слишком полон своих воспоминаний, своих воспоминаний об этом мальчике, родившемся у него. И теперь вдруг он стал Буддой, просвет­ленным, достигшим истины? Если бы он был чьим-то другим сыном, отец мог бы взглянуть на него по-другому, мог бы смотреть, наблюдать, мог бы быть более открытым; но это же его собственный сын. Глаза полны слез, гнева, привязаннос­ти, воспоминаний. Глаза омрачены прошлым; он не видит реальности, стоящей перед ним.

Будда рассмеялся и сказал: «Ты только посмотри на меня. Я не тот, кто покинул этот дом. К тебе пришел нектодругой. Тот человек мертв! Я совершенно обновился».

Отец посмотрел снова и потом сказал: «Ты не обманешь меня. Ты тот же самый. Я хорошо знаю тебя. Я знаю тебя лучше, чем ты сам».

Иисус знает, о чем они хотят говорить. Они не собира­ются разговаривать с ним, с той реальностью, которой он стал теперь. Они хотят говорить с тем, кто не существует более. Иисус исчез в реке Иордан в тот день, когда Иоанн Креститель посвятил его в новую жизнь. Человек, который был раньше, теперь исчез. Дом старый, но обитатель сменился. В том же теле уже не живет та же персона. Тело то же самое, но в него вошло новое сознание. Там обитает новое сознание, а они пришли говорить со старым, которого нет больше.

И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою.

Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя, и кто братья Мои?

Это новое сознание — называйте его «Христос» — это новое сознание говорит: Кто матерь Моя, и кто братьяМои?

Если вы не в состоянии увидеть две личности — Иисуса, которого нет больше, и Христа, который подобно голубю спустился к нему и вошел в его душу, — вы не сможете понять этих слов. Эти сутры станут очень простыми, если вы увидите, что этот человек Иисус уже не тот Иисус, который был раньше.

Так случалось много раз с моими санньясинами. Когда они собираются возвращаться по своим домам, они испыты­вают легкую тревогу. Они приходят ко мне и говорят: «Это будет трудно. Мой отец не поймет меня, моя мать не сможет понять, что произошло. Когда я вернусь, они не смогут понять, что случилось со мной».

Я говорю им: «Не беспокойтесь. Просто идите и оставай­тесь новыми. Ни в чем не ведите себя по-старому». Это нужно помнить, поскольку будет соблазн. Есть мать, есть отец, есть братья, все окружение старое, и будет соблазн вернуться к старому, поскольку даже если вы изменились, то зачем создавать возмущения для других? Действуйте по-сторому.

Но если вы действуете по-старому, это будет глубоким возмущением для вас. Это будет обманом, не вашей подлин­ностью. И таким образом вы не поможете своей семье. Таким образом вы будете неистинными с ними.

Будьте истинными. Даже если вначале они не понимают вас, примите это неправильное понимание. Это естественно. Но сами оставайтесь теми, кем стали. Не действуйте; оставай­тесь истинными. Рано или поздно они поймут, и, когда они поймут, ваша реальность начнет преобразовывать и их тоже. Реальность — великая сила.

Так случалось много раз. Один санньясин из Англии как раз написал мне: «Я боялся, несмотря на то, что вы предуп­реждали нас. Я боялся, и по мере того как я приближался к Англии, мой страх становился потрясающим. Мой отец очень упрямый человек, — как и все отцы, — и я думал: он не поймет, он не станет даже слушать. Он подумает, что я сошел с ума, и попытается заставить меня отправиться к психоаналитику. "Что случилось? Зачем ты ходишь в оранжевом?" Он старый христианин, правоверный. Это будет почти шок».

Но он должен был вернуться. Потом он написал: «Они были шокированы. Они не могли поверить этому. Но как вы и сказали, я старался не поддаться соблазну действовать. Я оставался истинным. И через три-четыре дня они впервые расслабились. Тогда впервые что-то проступило между мной и моими родителями, что-то, что я могу назвать любовью -чего никогда не было раньше. Был страх, но не любовь. И они спрашивали меня: что произошло со мной? И они даже попытались медитировать!» — что, как он думает, является | • чудом. Он думает, что я, должно быть, что-то делаю отсюда.

Я отсюда ничего не делаю. Ваша истинность, ваша подлинность имеет в себе великую силу. Истина преобразует не только вас. Куда бы вы ни пошли, с кем бы вы ни общались,если вы истинны, вы становитесь великой силой.

Иисус знает, что они пришли не ради него. Они еще не готовы. Они не понимают, что в жизни Иисуса произошел разрыв. Старое ушло, и пришло новое, и они никак не связаны между собой.

Это проблема: когда приходит новое, это новое является абсолютно HO^niM. Оно не модифицируется из старого. Когда старое уходит, оно уходит полностью. Наступает промежу­ток, безмолвие, пустота.

Старое уходит, а новое приходит — тело остается тем же. Никто не сможет понять, что произошло, но каждый почув­ствует, что что-то произошло. Даже вы сами осознаете мало-помалу, что вы уже больше не прежние.

Распознавание требует времени. Иногда на это уходят месяцы, иногда годы. Распознавание требует времени, но мало-помалу вы осознаете, что: «Я больше не тот человек, каким был». Когда это понимание окружает вас, вы расцве­таете. Иная благодать становится доступной вам. Старый человек живет по закону; новый человек живет по любви. Старый человек живет в обществе; новый человек становится вершиной абсолютного уединения. Старый человек живет в прошлом, в будущем; новый человек живет только в настоя­щем. Новый человек обладает присутствием, иным качеством бытия. Магнетизмом, харизмой.

Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя, и кто братья Мои?

И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот Матерь Моя и братья Мои!

Он создал новое сообщество.

Будда называл свое сообщество сангхой. Будда говорит своим ученикам искать три прибежища. Когда кто-либо приходит к нему отдать себя, он должен отдать себя в трех вещах. Он говорит: «Я отдаю себя Будде, я отдаю себя сангхе, я отдаю себя дхамме». Будда — живое присутствие здесь и сейчас. Но он не будет здесь всегда. Рано или поздно он исчезнет, как исчезает лампа, и тогда вы не сможете найти, куда подевалось пламя. Будда исчезнет — это тело не может хранить его долго, поскольку тело смертно, а он бессмертен. Транспортное средство слабо, оно не стоит долго. Рано или поздно тело падет и пламя исчезнет. Тогда кому отдавать себя? Поэтому Будда и говорит: «Я создаю сообщество:

сангху».

Сангха — это сообщество тех, кто живет с одинаковой позицией, кто живет сообща, кто сообщается друг с другом. Это сообщество, сообщество ищущих одного пути, сообщество тех, кто влюбился в одного Будду, чья любовь соединила их вместе.

Сообщество — это группа. Когда Будда есть, можно смотреть на него — он помогает вам, он наставляет вас, он выводит вас из вашего горя и тьмы, — но когда он уходит, тогда есть единственная возможность: вы должны объеди­ниться друг с другом, чтобы помогать друг другу. Некоторые будут немного впереди, некоторые будут не очень. Некоторые могут отстать, некоторые будут маршировать через силу, некоторые могут просто крепко спать; но если есть сообщес­тво, тогда можно помочь и тем, кто отстает. Сообщество может позаботиться о них: сообщество может думать о них, может любить их, может помогать им, может направлять их. Когда Будда жив, в этом нет необходимости, но когда Будда уходит, сообщество остается единственным прибежищем.

Иисус создавал сообщество. Это сообщество — не цер­ковь, запомните; это сообщество — не секта, запомните. Это сообщество — семья ищущих соратников, а не верующих соратников. Когда вы верите, сообщество становится сектой. Когда вы ищете, это сообщество. Сообщество — живое явление тех, кто ищет вместе и помогает друг другу.

В Индии есть притча о том, что однажды случилось так, что в лесу разразился великий пожар. Два человека оказа­лись беспомощными в этом лесу, они не могли выбратьсяоттуда, поскольку один был слеп, а другой хром. Хромой не мог бежать: он видел, но не мог бежать. Слепой мог бежать быстро, но он не видел. И тогда они образовали сообщество. Они сказали друг другу: «Мы можем друг другу помочь». И слепой посадил хромого себе на плечи. Они стали одним человеком. Слепой мог ходить, хромой мог видеть. Они помогли друг другу. Они выбрались из огня; они спаслись. Порознь они бы умерли; вместе они нашли выход.

Сообщество — это сообщество слепых и хромых людей. Когда есть Будда, в сообществе нет необходимости. Когда Будда уходит, когда уходит учитель, тогда исчезает источник жизни. Весь лес в огне, и тьма повсюду. Кто-то хром, кто-то слеп — каждому недостает чего-то. Но каждый также и имеет что-то. Тогда и возникает сообщество.

Это семья Иисуса. Он говорит:

И указав рукою Своею на учеников Своих. сказал: вот Матерь Моя и братья Мои!

«И потом, — говорит Будда, — придет время, когда сообщество тоже станет мертвым. Оно станет сектой». Семья Христова станет христианством; семья Будды, сангха Будды, превратится в секту буддистов. Это нечто мертвое: товарищес­тво верующих, не товарищество ищущих. Никто никуда не стремится; они просто верят. Сообщество теперь уже совсем не сообщество. Они говорят, они дискутируют, но никто не собирается ничем рисковать, искать, вопрошать.

Тогда, дхамма. Тогда вы должны найти прибежище, вы должны отдаться и найти прибежище, только в чистом принципе дхармы. Чистый принцип, основной закон: то, что Лао-цзы называет дао, то, что Будда называет дхамма, то, что Иисус называет царством Божьим. Тогда вы должны отдать себя неизвестному.

Это трудно, поскольку Будда видим; его можно коснуть­ся. Сообщество тоже видимо. Оно не такое просветленное, как Будда, но некоторые фрагменты жизни, некоторые фрагменты света сообщество несет в себе. Вы можете собрать их вместе, может быть создан определенный свет. Но когда сообщество стало сектой, мертвой религией, организацией, а не братством...

Запомните, братство — это не организация. Братство может быть организованным, но это не организация. Это нечто текучее. Братство организуется любовью: организация в нем является следствием, результатом. А организация — это просто организация. Она жестко навязана человеку. Она существует не по любви, а по закону.

Тогда человек должен смотреть на Бога, который не виден нигде, чей адрес неизвестен, чьи обстоятельства абсо­лютно неведомы.

Иисус говорит:

Вот матерь Моя и братья Мои!

«Это моя семья, мое сообщество, в котором я распростра­няю свою бытие, с которым я разделяю свою новую жизнь, с которым я разделяю мое новое видение и мое новое зрение*.

Ибо, кто будет исполнять вол ю Отца Моего Небесного, тот Мне брат и сестра и матерь.

«Кто готов следовать по пути Бога — тот моя мать, мой брат, моя сестра». Иисус говорит: «Только те, кто связан с Богом, связан со мной. Теперь никакая другая связь невоз­можна».

Даже если мать Иисуса снова хочет общаться с ним, она не может сделать этого из-за старой связи. Она должна будет искать новой связи, и эта новая связь возможна только в том случае, если она настроится на Бога. Только через Бога, посредством Бога, можно связаться с Иисусом. Другого способа нет.

Если вы приходите ко мне и приходите как настоящие

искатели истины, вы немедленно становитесь связанными сомной. В противном случае связи нет. Только через Бога — вы не можете быть связанными со мной напрямую. Теперь все прямые связи невозможны. Если вы не ищете того, что нашел я, возможности для связи нет. Нет никакой возможности вообще.

Так случается: много раз люди спрашивали меня — всего лишь несколько дней назад Вивек спросила меня: «Почему мы никогда не видим здесь ваших друзей по колледжу, ваших школьных друзей? Почему они не приходят сюда?»

Прежде всего, у меня никогда не было много друзей, поскольку с самого начала для меня какая-нибудь дружба была возможно только с тем, кто ищет. Никакой другой возможности поддерживать связи со мной не было. Отсюда и очень немногочисленные друзья. Но даже и те потеряны, поскольку если они не связаны сейчас с моей новой реаль­ностью, то и для них нет возможности. Или я должен спуститься вниз, чтобы общаться с ними, что невозможно, или они должны подняться — что трудно.

Мало-помалу друзья исчезли. Они продолжают думать обо мне, как о прежнем человеке, но того человека больше нет; тот человек умер. Они хотели бы общаться со мной прежним, но тот человек мертв. Как можно общаться с мертвым человеком?

Поэтому общение со мной становится для них затрудни­тельным. Если они приходят, им становится трудно. Они не знают, о чем говорить, что сказать. Если они говорят что-то о прошлом и смотрят потом на меня, то все выглядит абсурдом. Во всем этом нет смысла. Самое большее, я могу слушать их, но я не могу сказать ни единого слова. Тогда они чувствуют себя очень неловко.

Они приходили, бывало; мало-помалу они отстали. Но моя семья еще не бросила меня. Они упорно старались справиться со мной. Они также упорно пытались почувство­вать мою новую реальность. Это редкое явление. Иисус не был так удачлив, как я.

 

Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат и сестра и матерь. С Ним шло множество народа; и Он, обратившись, сказал им:

Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником.

Если вы не отвергнете свою мирскую семью, вы не сможете стать частью духовной семьи. Если вы не отвергнете обычные путы тела, вы не сможете продвинуться в мир духа. Вы должны оставить позади мир материи, мир тела, чтобы продвинуться в мир духа.

И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником.

И пока вы не умерли, вы не можете следовать. Вы должны умереть, так чтобы новое могло родиться в вас. Оно может родиться только в том случае, если вы ушли. Это не вопрос преобразования, это не вопрос исправления, это не вопрос того, чтобы что-то сделать лучше в вас. Как бы хорошо вы ни были сделаны, исправлены, изменены, вы останетесь теми же самыми.

Ваше эго может быть более отшлифованным. Его можно даже научить смирению. Вас можно научить быть простыми:

вы можете жить обнаженными, без всякой одежды. Вас можно научить не стремиться к собственности: вы можете оставить мир. Но если вы остаетесь теми же самыми, ваше отрицание собственности не многим поможет вам; ваша обнаженность не многим поможет вам. Ваша обнаженность станет новой одеждой для вашего эго.

Теперь эго будет удовлетворено тем, что: «Я отрекся от всего. Я не владею ничем. Я оставил свою семью», — но это «я» продолжается. А «я» должно быть отброшено. Если «я» неисчезнет, вы не станете достаточно пустыми, чтобы в вас вошло божественное. В вас нет для него достаточно простран­ства.

В этом смысл слов Иисуса, когда он говорит: И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником. Быть учеником — значит умереть в учителе и ожить в учителе. Это значит пропасть совершенно мертвым в учителе, чтобы его пламя жизни могло дать вам новый свет и новую жизнь.

Пока вы не умрете, у вас не будет никаких возможнос­тей. И это очень пугает вас. Вы хотели бы исправиться, вы хотели бы стать лучше. Тогда не приходите к такому челове­ку, как Иисус. Он не заинтересован в том, чтобы сделать вас лучше, он не заинтересован в обновлении старого дома. Он говорит: «Вы будете разрушены и воссозданы заново», — ведь если вы обновляете старый дом, он остается старым. Вы шлифуете его, вы красите его, вы белите его — несколько мазков здесь и там — и думаете, что все стало новым. Это не так.

Никогда в жизни не пытайтесь обновлять что-то, потому что в этом есть что-то фундаментально неправильное. Основа неверна, неверен весь фундамент. И на этом фундаменте вы сами останетесь неверными.

Поэтому я и не заинтересован в том, чтобы вы станови­лись более религиозными, нет. Я не заинтересован в том, чтобы вы становились более моральными, нет. Я не заинте­ресован в том, чтобы вы выработали в себе прекрасный характер, вовсе нет. Я заинтересован в вашем умирании, чтобы новое прорвалось в вас. Только после вашей смерти возможно воскрешение. И то, что воскреснет, будет божес­твенным. Оно будет божественным!

Коль скоро вы готовы умереть, моральными или амо­ральными, грешниками или праведниками, все это не имеет значения. Коль скоро вы готовы умереть, вы обретете способ­ность. Вы сможете открыть дверь. Вы скажете Богу: «Входи!»

Но помните, Бог приходит в ту же дверь, в которую приходит и смерть. Если вы боитесь смерти, вы будете бояться и Бога. Бог и смерть — два имени одного явления. Если вы боитесь, вы интерпретируете Бога как смерть. Если вы принимаете Бога, вы интерпретируете смерть как Бога. Смерть сама становится возлюбленной.

Вы ждете. Вы ждете так, как будто ждете возлюблен­ную. И смерть приходит, танцуя! Ничто не сравнится с ней. Невозможно представить себе ничего, что может превзойти ее красоту. Смерть становится возлюбленной. И больше нет одеяния смерти. Открывается Бог!

Так должно быть каждое мгновение, ведь каждое мгно­вение смерть стучится в вашу дверь. Каждое мгновение, когда вы выдыхаете, стучится смерть. Выдох — это смерть, вдох -это жизнь. Первое, что должен сделать ребенок, родившись, это вдох, а последнее, что сделает старый человек, умирая, это выдох. С выдохом — смерть, со вдохом — жизнь.

И так каждое мгновение. Всякий раз, когда вы вдыхаете, вы становитесь снова живыми; всякий раз, когда вы выдыха­ете, вы становитесь снова мертвыми. Смерть, жизнь, смерть, жизнь: вот как вы движетесь. Они как два крыла, или как две ноги, два аспекта вас. Если вы по-настоящему умираете с каждым выдохом — вы расслабляетесь, вы отдаете себя, -тогда с каждым вдохом вы снова оживаете. И вы почувствуете такую свежесть, что даже капля утренней росы будет завидо­вать вам! Вы почувствуете такую свежесть, какую чувствуют ночные звезды.

Это вечная жизнь. Тот, кто выучил секрет, как умирать каждое мгновение, познал секрет и того, как жить вечно. Смерть теперь невозможна. Смерть возможна только тогда, когда вы сопротивляетесь. Сопротивление — это эго, смерть существует благодаря эго. Если вы отдали себя, смерть исчезает. Отдача себя — вот ключ.

Иисус говорит:

И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником.

Не только отец должен быть отвергнут, и мать, и сестра, и братья, но вы должны также отвергнуть и саму жизнь свою. Ваша жизнь должна быть отвергнута, чтобы Бог мог жить в вас и через вас. Вместе они жить в вас не могут, запомните это. Или вы, или Бог. Вы хотели бы выделить и ему маленькую комнату в своем доме, маленький храм в дальнем углу дома. Вы хотели бы, чтобы он жил там, но это не его путь. Ему нужен или весь дом, или ничего не нужно. Этот трюк не сработает.

Я гостил у своего друга. Утром я увидел, как он направляется в гараж. Я спросил его: «Куда вы идете?»

Он сказал: «Мы устроили в гараже храм». Они живут во дворце, а их Бог живет в гараже! Как вы думаете, кого вы дурачите? И ведь он был очень счастлив. Он думает, что он очень религиозный человек.

Бог живет в гараже, он даже не званный гость. Даже с гостями вы обходитесь лучше, даже с бедными родственника­ми вы обходитесь лучше. Даже бедный родственник почув­ствует себя оскорбленным, если вы поместите его в гараже. Бог живет в гараже! Он был очень счастлив и сказал мне: «Мы устроили там очень красивый храм. Можете пойти и посмот­реть».

Я сказал: «Бога там быть не может, поэтому не пойду и я. Вы идите и делайте там, что хотите, но это не будет молитвой».

Бог приходит к вам только в том случае, когда вы полностью сдаетесь, когда вы полностью пусты и говорите:

«Меня больше нет. Теперь можешь войти ты». Только в том случае, когда вы оставляете трон вакантным. Он восходит на него.

 

Беседа 6


Поделиться:

Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 60; Мы поможем в написании вашей работы!; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2024 год. (0.009 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты