Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АстрономияБиологияГеографияДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника


Любовь — это аромат цветка. Ненависть — это разящий меч




20 декабря 1975г., Пуна

Не могли бы вы объяснить молитву господню, данную Иисусом?

Медитацию объяснить можно, молитву — нет. Ее можно понять, но объяснить ее невозможно. Молитва — это нечто, идущее от сердца, нечто неуловимое, нечто неопределяемое. Вы можете чувствовать ее, но вы не можете думать о ней. Это часть ее природы. Она подобна любви. Это не техника.

Медитация является техникой. Молитва — это не техни­ка. Медитацию вы можете делать, молитву вы делать не можете. Вы можете только быть наполненным молитвой. Она не имеет никакого отношения к словам: то, что вы говорите в молитве, значения не имеет. Имеет значение то, как вы это говорите, имеет значение то пространство, где эти слова возникают, — но не сами слова.

Молитва является благодарностью, глубокой призна­тельностью по отношению к целому — за то, что вы существу­ете здесь, за то, что вы рады жизни своей. Молитва противо­положна жалобе. Когда вы жалуетесь, вы говорите о своих страданиях; когда вы молитесь, то независимо от того, что вы говорите, вы имеете в виду, что вы радуетесь тому, что вы есть, что вы благодарны за то, что вы существуете. И молитва Иисуса чрезвычайно прекрасна. Никакая другая молитва не является такой прекрасной. В Ведах есть молитвы, но они идут от очень усложненного ума, а когда молитва идет от усложненного ума, она многое теряет. Она становится весьма рафинированной, многозначительной; именно поэтому она теряет все свое значение.

Молитва Иисуса является почти детской. В этом красота ее, в этом слава ее. Если вы захотите понять Гайятри, молитву из Вед, то о ней многое можно будет сказать. Она имеет очень сконденсированное, плотное значение; она подобна научной формуле; она подобна формуле Эйнштейна е=тс2. О ней многое можно сказать, о ней написаны тысячи и тысячи страниц.

Молитва Иисуса не является научной формулой, это просто излияние простого сердца; разговор ребенка с отцом -простой, очень простой, более простого разговора и быть не может. Поэтому, если вы спросите индусов, они скажут: «Что это за молитва?» Если вы спросите буддистов, они будут смеяться, потому что у них весьма изысканные молитвы, очень культурные, сложные, философские, теоретические, много говорящие.

Молитва Иисуса не говорит ничего; это просто излияния сердца; это подобно разговору любимого с возлюбленной или ребенка с отцом. Позвольте мне повторить это: пожалуйста, не просите объяснения; совершайте ее, и вы поймете ее.

Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день. И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должни­ку нашему. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо твое есть Царствие, сила и слава, отныне и вовеки веков. Аминь.

Если я могу по-настоящему переживать музыку флейты, то может ли это быть на уровне того переживания, которое, как вы желаете, должно случаться, когда мы с вами? Я мыслю категориями суфизма. Я вижу, но не понимаю. Я за стеклянной стеной.

Объект не имеет значения. Имеет значение только субъективность. Одно и то же переживание может случиться, если вы слушаете меня, или если вы слушаете игрока на флейте, или если вы слушаете утреннее щебетание птиц, или если вы слушаете грохот водопада. Оно вызвано не объектом вашего слушания, а самим фактом, что вы слушаете. Просто слушание наделяет вас тотальным безмолвием; при глубоком слушании вы исчезаете. Умение слушать — это целое искус­ство.

Если вы знаете, как слушать, — с глубоким приятием, с максимальной чувствительностью, — то вас нет здесь. Слуша­тель отсутствует, есть только слушание. А когда слушателя нет, нет никакого эго: нет никого, кто бы слушал, есть только слушание. И тогда оно проникает в самое ядро вашего существа-

Если вы будете слушать меня умом, вы упустите. Если вы будете слушать звуки водопада без ума, вы приобретете. Дело не в том, чтобы слушать именно меня; это имеет отношение к вам, к слушающему. То, что я говорю, не имеет значения; кто говорит — не имеет значения. Все заключается в следующем: окружены ли вы глубочайшим безмолвием? Перестали ли вы существовать в этот момент? Обнаружили ли вы внезапно, что вас нет, что вы есть глубокое безмолвие, что вы вибрируете вместе с жизнью, что вы полны, но пусты, обнаружили ли вы это огромное безмолвие, когда нет ни единого всплеска мысли? Только тогда вы достигаете плос­кости, когда истина может проникнуть в вас. Так что постарайтесь быть слушателем. Просто слышания недостаточно. Слышать вы можете; слушание требует особого уме­ния. Это величайшее умение. Если вы слушаете, вы уже прибыли на место, потому что, слушая, вы внезапно обнару­живаете самого себя.

Это кажется парадоксальным. Вы исчезаете, говорю я, и в этом исчезновении вы находите самого себя. Вы пусты, и в этой пустоте возникает наполненность, исполнение, удов­летворение. Нет никаких мыслей. И тогда есть понимание. И любовь течет подобно дыханию — она входит и выходит, входит и выходит. Тогда вы начинаете разделять свое сущес­тво с существованием, которое окружает вас. Тогда часть не является больше отдельной частью — она пульсирует вместе с целым. Вы в согласии с целым, вы больше не сбиваетесь с ритма. Возникает гармония — небесная музыка, музыка звезд.

Тогда внезапно вы становитесь открытым. Со всех на­правлений в вас течет Бог. Но вся проблема заключается в том, как стать таким восприимчивым и безмолвным. Это может случиться прямо сейчас, это случается прямо сейчас со многими. Меня здесь нет, вас здесь нет: и внезапно встреча, внезапно новое бытие.

Что вы можете делать? Всякое делание будет возмуще­нием. Все, что бы вы ни делали, будет выставлять вас за дверь; все, что бы вы ни делали, будет усилием и возмущением. Не делайте ничего; просто будьте.

Все искусство религии заключается не в чем ином, как в этом — просто быть, позволять, находиться в состоянии всеприятия; сидеть под деревом, просто сидеть — больше ничего не нужно, достаточно просто сидеть. Будда достиг истины просто сидя под деревом Бодхи. Гуляя, просто гуляй­те. Любя, просто любите. Просто будьте. Постепенно вы начнете ощущать, что внутри вас начинают исчезать какие-то части вас, внутри вас возникает что-то единое. Это проис­ходит постепенно; постепенно вы начинаете ощущать, что в вас проникает что-то неизвестное, что-то из запредельного. Вы чувствуете себя счастливым. Вы чувствуете себя как беременная женщина: в вас вошло неизвестное. Вы не знаете, кто вошел в вашу утробу, вы не видели еще его лица, но вы можете ощутить его вес, вы можете почувствовать в себе неизвестное вам ранее биение. Вы знаете, что в вас проникло нечто неизвестное.

Тогда вы ходите более осторожно, вы сидите более осторожно, потому что вы должны оберегать его. Неизвестное стало вашим гостем. Вы должны думать и заботиться о нем, потому что это неизвестное с каждым днем растет. Ребенок растет, а мать исчезает. Однажды есть только ребенок, мать ушла. Мать означает прошлое, а ребенок означает настоящее. Мать — это вы, какой вы есть, а ребенок — это вы, каким вы должны быть.

Ничего не должно делаться специально. Вы просто должны создать вокруг себя климат ожидания, удовлетворен­ности, приятия, восторга, безмолвия. Вы уже начинаете так, как если бы вы достигли.

Послушайте меня снова: вы уже ходите так, как если бы вы достигли. Вы будете «как если бы» только в самом начале; постепенно это «как если бы» исчезнет. Ходите как Будда, смотрите как Христос, восторгайтесь как Кришна. Вначале это будет «как если бы». Но это «как если бы» не останется надолго, потому что вы уже есть то, чем стараетесь быть.

Все дело обстоит так, как если бы вы пришли к Иисусу, не зная, что он Иисус, и он тоже не знал, что он Иисус; и вы бы сказали ему, что собираетесь поставить спектакль: «Вы похожи на Иисуса. Не могли Ъы. вы сыграть в нем Иисуса?» Он соглашается, он приходит на спектакль. Конечно же, это будет «как если бы» в самом начале, потому что он не знает, что он Иисус. И вы не знаете, что он Иисус, он просто похож на него, он кажется Иисусом. А потом он начинает играть в спектакле и это «как если бы» исчезает, потому что он и есть Иисус. Постепенно реальность вступает в свои права, и внезапно все это прорывается — он больше не играет. Он просто является самим собой.

Это именно ваш случай. Вы выглядите как боги. Я говорю вам: действуйте как боги! И рано или поздно вы обнаружите, что в результате этих действий вы обнаружили реальность. Потому что в реальности вы уже боги; вы просто забыли это. Поэтому, если вы начнете играть, вы все вспом­ните. Вы начнете все вспоминать.

Поэтому, если вы сидите под деревом, сидите как Будда. И не бойтесь этого, не стесняйтесь. Кто препятствует этому? И если вы можете сидеть как Будда, зачем довольствоваться меньшим? Если вы играете на флейте, забудьте о себе, играйте как Кришна. И я говорю вам: вы и есть Кришна! И флейта та же самая. Просто вы должны помнить об этом, и если вы помните, то немедленно вы увидите изменения — что теперь песня идет не от вас, она идет от чего-то запредельного: вас в некотором смысле больше нет.

Я слышал, что Микеланджело, работая над своими произведениями, применял один прием. Когда становилось темно, а ему нужно было работать, он должен был использо­вать свечи. Он должен был помещать свечи на свой головной убор, потому что если бы он не делал этого, тень от него падала бы на его работу и это мешало бы ему. Поэтому он прикреплял их к шляпе; тогда его собственная тень не присутствовала между ним и его работой, его ничто не отвлекало.

Это то, что происходит с вами. Ваща собственная тень входит между вами и вашей реальностью. В тот день, когда вы поймете, что это только тень, не останется никаких проблем.

Один из величайших мыслителей Запада, Жан-Поль Сартр, имел одну теорию. Она не была абсолютно верной -нет. Но она продвигала его в правильном направлении. Даже имея неправильные мотивы, он двигался в правильном направлении. Он утверждал, что в мире имеется два типа философий: одна — это философия бытия, другая — философия действия. Он сам считал себя приверженцем второй филосо­фии, философии действия, потому что он считал, что бытие само по себе есть ничто. Пока вы ничего не делаете, как вы можете быть? Когда вы рисуете, вы становитесь художником; когда вы поете, вы становитесь певцом; когда вы танцуете, вы становитесь танцором. Если вы ничего не делаете, кто вы? Всякое отождествление теряется — вы становитесь пустым, вас больше нет. Поэтому, говорит он, делайте что-либо; потому что только в результате делания вы становитесь чем-то.

Будда является приверженцем первой философии. Он говорит: просто будьте. Осознайте — без какого-либо действия, — кто бы есть. Будда полностью прав, но Сартр не совсем неправ. И я чувствую, что то, что говорит Сартр, может привести к тому, что говорит Будда. Это может стать техникой.

Действуйте как Иисус, и внезапно вы обнаружите свою сущность. Эту сущность можно познать и без какого-либо действия, но тогда это более трудное дело, почти невозмож­ное, потому что вы не знаете, в каком случае нужно смотреть в зеркало. Без зеркала вы не можете увидеть свое лицо. Лицо здесь; вы знаете, что оно здесь, но без зеркала вы не можете увидеть его. Делание может стать зеркалом, а в зеркале может раскрыться ваше существо. Раз оно раскрылось, вы можете забыть о зеркале; вы можете выбросить зеркало — в нем больше нет необходимости.

Ходите как Иисус, сидите как Будда, играйте на флейте как Кришна, и постепенно вы осознаете, что это не просто действия. Вы натолкнетесь на что-то реальное. Ваша со­бственная тень больше не падает на реальность — достигнута ясность.

Слушая меня, сидите как Будда — будьте безмолвными, восприимчивыми, женственными. Вот почему Будда кажется таким женственным — вы замечали? — ни усов, ни бороды, лицо почти женское. Смысл этого в том, что когда вы сидите в безмолвии, ваша женская часть поднимается вверх, на поверхность. Когда вы действуете, вверх поднимается ваша мужская часть, женская часть отступает на задний план. Когда вы делаете что-либо, превалирует ваша мужская часть. Когда вы находитесь в состоянии недеяния, превалирует ваша женская часть.

Будда достиг Бога через женственность — другого спосо­ба достичь, на самом деле, не существует. Предельное может быть достигнуто только тогда, когда вы становитесь маткой, когда вы становитесь восприимчивым. Тогда все становится одинаковым.

Просто сидите и слушайте ветерок, проходящий сквозь ветви сосен, — вы найдете меня там; или слушайте меня без каких-либо мыслей в голове — и вы обнаружите ветерок, проходящий через ветви сосен. Это одно и то же. Но все-зависит от вашего слушания — все дело в качестве вашего слушания, а не в том, что вам приходится слушать.

 

Я чувствую, что я очень обусловлена своей матерью, очень похожа на свою мать. Я склонна судить ее так же строго, как саму себя, и укорять ее за свои недостатки. Можете ли вы что-либо сказать о природе взаимоотношений между матерями и дочерьми?

Это новая болезнь, созданная психоаналитиками Запа­да. Она, в некотором смысле, является весьма древней, это очень старый трюк ума. Но психоаналитики создали для него очень современное одеяние.

Человеческий ум всегда стремится переложить ответ­ственность на кого-то другого. Тогда вы сами освобождаетесь от нее. В прежние времена люди возлагали ответственность на Бога, на судьбу, на рок — они находили для этого тысячи слов.

Тогда они не несли никакой ответственности; тогда они сбрасывали с себя это бремя.

Но это освобождение от бремени очень опасно, посколь­ку раз вы чувствуете, что на вас нет никакой ответственности, то все двери для трансформации закрыты, — потому что ощущение ответственности является самой основой для тран­сформации. Если я не несу ответственности за то, что я есть, как я могу быть ответственным за какую-то трансформацию? Если это случается, это случается; если это не случается, это не случается; и если ответственным является Бог, то он ответственен как за изменение, так и за отсутствие измене­ний. Тогда вы начинаете чувствовать, что вы просто кукла, тогда вы все время тащите себя в грязь; тогда вся ваша жизнь становится дрейфом, лесосплавом.

Не думайте, что это и есть всеприятие. Восприятие — это нечто очень живое. Это же — мертвое дерево, сплавляемые бревна; это не живая вещь. Фаталист не является живым, потому что он отбросил всякую ответственность. Отбрасывая ответственность, он отбрасывает также и свою душу — у него нет больше души. Чем большую ответственность вы ощуща­ете, тем более подлинную душу вы имеете. Ответственность является вашей душой.

Но это было давно, теперь мы забыли обо всем этом. Потом пришел Маркс: следуя Гегелю, он снова создал ту же самую структуру. Он назвал это исторической необходи­мостью: ответственна история, а не вы. Ответственны соци­альные структуры, а не вы — старый фатализм вы облекли в новые слова.

Потом явился Фрейд. И он сказал, что если ребенок не был любим своей матерью, то, став взрослым, он не сможет любить: за это несет ответственность мать. Если мать была плохой, ребенок тоже будет плохим: ответственность лежит на матери. Фрейд был евреем, и он, видимо, пострадал от матери-еврейки; так что он все возложил на мать. Теперь мать стала Богом, судьбой; тогда все превращается в абсурд. Если вы спросите, кто сделал вашу мать такой, то ответственность будет нести ее мать. И так далее до бесконечности. В конце концов вы должны будете дойти до Бога: вот почему я утверждаю, что логика та же самая. Бог является матерью всего; это первоисточник, из которого все выходит.

Вы испорчены вашей матерью. Она испорчена своей матерью. Та испорчена своей матерью, и так далее. Вы, наконец, должны будете упереться в Бога. Это старый трюк, старый аргумент, просто переведенный на современный язык.

Но весь трюк заключается в том, что отбрасывается ответственность. Психоанализ мешает росту сознания запад­ного человека. Психоанализ — это не лечение, это болезнь. И чем раньше Запад избавится от психоанализа, тем лучше. Поскольку раз вы считаете, что вы не несете ответственности, то вы начинаете жить безответственной жизнью. И кто тогда скажет, что вы должны изменяться? Как вы можете изме­ниться?

Это вопрос от Ниши. Я знаю ее: она настроена негативно. Она несчастна. Все ее сознание заперто, закрыто; но она имеет прекрасные^скрытые возможности. Бутон еще не раскрылся, но когда он раскроется, он станет красивейшим цветком в мире.

Сейчас проблема вот в чем: если она почувствует себя ответственной, то она должна немедленно что-то делать. Если ответственной является ее мать, то что она может сделать? Пока мать не изменится, что невозможно, она не изменится, — пока не изменится прошлое, не может измениться настоя­щее. Но как сможете вы изменить прошлое? Оно уже случи­лось; оно не может быть переделано — нет таких способов. Тогда вы принимаете закрытое состояние своего сознания и ощущаете беспомощность.

Весь смысл вашего пребывания здесь, со мной, заключа­ется в том, что вы можете что-то делать. Так что постарайтесь понять мою точку зрения. Сознание человека абсолютно свободно. Если вы настроены негативно, то вы должны все время принимать решения, что вы будете оставаться негатив­ным. Откуда возникает эта негативность — не имеет значения.

Это случилось; в настоящий момент это известный факт — что вы негативны, что вы пессимист, что вы пассивны, что в вас нет никакой активной энергии. В вас есть только запертая энергия, которая замкнулась в вас, как в пещере; у вас нет двери, чтобы выйти наружу. Небо утеряно, вы живете в темной пещере.

Не имеет значения, как это случилось; нет необходимос­ти углубляться в прошлое. Я утверждаю, что это основа восточной эзотерической психологии: что человек, каким бы он ни был, должен все время принимать решения быть именно таким — только тогда он может оставаться таким.

Это подобно езде на велосипеде. Если вы крутите педали, вы можете проехать многие мили, и если вы желаете продол­жать путешествие, вы должны нажимать на педали. Если вы прекратите делать это, велосипед остановится. Вы, возмож­но, проедете еще немного, пятьдесят, сто метров, не больше. Но он обязательно остановится. И нет никакой необходимос­ти проводить исследования того, как вы крутили педали в самом начале, потому что эти исследования бесполезны, никчемны. Вы не можете заниматься этим, потому что время идет и вы не сможете найти начало. Прошлое продолжается до бесконечности; вы не сможете найти начало, но сам этот поиск прекратит ваш рост.

Я говорю вам: прекратите давить на педали и велосипед остановится сам собой. Если вы в каком-то смысле негатив­ны, то вы все время «педалируете» свою негативность. Если вы прямо сейчас примете решение больше не крутить педа­ли. .. ни ваша мать, ни Бог — никто не помешает вам. Это ваше решение. Но если вы не желаете принимать решение, то вы сможете найти тысячу и одну причину для этого. Фрейд дает вам прекрасную причину для этого, очень современную, кажущуюся весьма научной. Но не обманывайтесь внешним видом. Фрейд создал новый миф. Это еще не наука; на самом деле, науку о человеческом сознании создать невозможно, потому что наука возможна только в мире причин и следствий. Человеческое сознание свободно; в нем нет цепочек причин и следствий — невозможно создать науку о нем.

Религия — это не наука; она не может быть наукой. Религия в некоторой степени является искусством. В ней нет причинности. Поэтому, если вы настроены негативно — песси­мистичны, пассивны, — то это означает, что так или иначе, понимая это или не понимая этого, вы сделали большие вложения в эту свою негативность. Теперь вам хочется цепляться за нее; вам не хочется отбрасывать ее. Если вы являетесь скупым, вы будете цепляться за это, вы не будете хотеть отбросить это. Смотрите в корень. Если вы хотите отбросить это, я говорю вам: «Немедленно! Сию же минуту!» Ничто не преграждает вам путь. Но вы не желаете отбрасы­вать это; вы даже не желаете осознавать тот факт, что вы не желаете. Тогда вы начинаете разыгрывать этот трюк. Вы говорите: «Я желал бы отбросить это, но как я могу? Все это негативное отношение к жизни дала мне моя мать». Поэтому вы ненавидите себя за то, что вы негативны, вы ненавидите свою мать за то, что она дала вам эту негативность, за то, что она поставила вас на этот путь. Никто не поставил вас на этот путь, никто не несет ответственности за это.

Не играйте в эти игры. Ответственны вы. Это может показаться ношей, которую я возлагаю на вас. Но если вы посмотрите глубже, то вы поймете, что это единственная возможность для реализации вашей свободы. Если вы несете ответственность за все, то только тогда вы можете быть свободным. Если ответственны другие, то как вы можете быть свободным? Если для ваших действий есть причина, то вы зависите от других; тогда вы никогда не можете быть свобод­ным, тогда вы подобны камню.

Но я говорю вам: вы свободны. Вашей природой являет­ся свобода. Вот почему слово мокша не существует в запад­ных языках. Для него нет эквивалента, нет синонима: оно означает абсолютную свободу. Восточная психология разви­валась вокруг понятия мокши, абсолютной свободы. Вы можете быть свободным, потому что вы и являетесь свобод­ным. Осознайте это, осознайте это прямо сейчас, и никто не перекроет вам путь — нет никаких барьеров, нет никаких стен. Но если вы не хотите становиться свободным, то не думайте, что вы хотите. Люди говорят о свободе, но они хотят оставаться в рабстве, в оковах, потому что рабство имеет свои удобства, свою безопасность, свою привлекательность. Свобо­да — это риск.

Скупость имеет свои удобства, иначе никто не был бы скупым. Если вы не являетесь скупым, вы находитесь в большей небезопасности. Если вы цепляетесь за деньги, за вещи, вы ощущаете себя в некоторой безопасности: можно уцепиться хотя бы за это, вы не будете чувствовать себя пустым. Вы, возможно, наполнены хламом; но хотя бы что-то у вас есть, вы не пусты.

Вы все время цепляетесь за что-то. При негативном отношении кр^всему вы чувствуете себя сильным. Всякий раз, когда выговорите «нет», вы чувствуете себя сильным, ваше эго растет. Всякий раз, когда вы говорите «да», вы чувствуете себя смиренным; ваше эго унижено. Вот почему вы не желаете говорить «да» и все время говорите «нет». Когда вы любите, вы становитесь смиренным; когда вы гневаетесь, вы становитесь сильным. Замечали ли вы это? Когда вы гнева­етесь, ваша энергия учетверяется. В гневе, в ярости вы можете бросать камни, огромные камни. Обычно, если вас попросят сделать это, вы не сможете поднять этот камень, вы не сможете сдвинуть его с места. Когда вы гневаетесь, у вас много сил. Когда вы любите, вся сила исчезает.

Сможете ли вы найти более смиренного человека, чем Иисус, более бессильного, чем распинаемый Иисус? Вы только подумайте о нем. Собрались люди, толпа ждет: он должен совершить какое-то чудо — он покажет свою силу, он докажет, что он сын Божий, — это тот самый момент, это удобная возможность доказать все это. Но толпа была очень разочарована. Ничего не случилось. Иисус просто молился. Кто пришел сюда, чтобы послушать его молитву? Иисус просто сказал: «Отче, прости этих людей, ибо они не ведают, что творят». Он просто показал свою любовь; а люди пришли посмотреть на его гнев, люди пришли посмотреть на его силу. Но он все разрушил; он поднялся выше всякой силы; он стал высшим священнослужителем храма, он стал правителем страны. Он стал властелином.

Они пришли посмотреть на силу, а увидели обыкновен­ное смирение — смиренный человек, бедный человек, распя­тый человек — он просто молился. Но это и было чудом. В этот день случилось величайшее чудо, которое когда-либо случа­лось на земле. Распинаемый и убиваемый, он все же мог молиться. Это и есть чудо. Он мог еще молиться о прощении этих людей, потому что он знал, что они не знают, что делают; они невежественны. «Отче, они не делают это сознательно; они почти спят, они похрапывают. Они делают что-то в бессознательном состоянии, они не отвечают за это. Не наказывай их».

Эта молитва была чудом. В ней весь Иисус, в ней сердце Иисуса. Но когда вы говорите «нет», вы чувствуете себя сильным; когда вы гневаетесь, вы чувствуете себя сильным. Ненависть является сильной, любовь является кроткой. А Иисус говорит: «Влаженны кроткие, смиренные». Блаженны смиренные? Никто не желает быть смиренным. Ненависть кажется сильной. Наблюдали ли вы за двумя воюющими странами, видели ли вы, какими сильными они становятся, когда воюют? Каждый вибрирует от избытка энергии. Когда в стране мир, эта сила исчезает. Когда два человека любят друг друга, эго исчезает; тогда нет никакой силы. Два человека, которые любят друг друга, находятся в состоянии блаженства, но они смиренны, кротки, деликатны. Любовь -это аромат цветка. Ненависть — это разящий меч.

Итак, всякий раз, когда вы настроены негативно, вы ощущаете свою силу. И если вы хотите ощущать эту силу, вы будете цепляться за свою негативность. Не возлагайте ответ­ственность на свою бедную мать — это абсурд. Примите всю ответственность на себя, потому что это единственная возможность для вашей трансформации.

Посмотрите на эту ситуацию. Я не говорю: «Отбросьте вашу негативность». Я просто говорю: «Поймите». Если вы хотите нести ее, это ваше дело. Кто я такой, чтобы говорить вам: «Отбросьте ее»? Если вы чувствуете себя с ней хорошо, я могу только благословить вас. Будьте благословенны в вашей негативности. Но тогда не говорите все время, что вы хотите избавиться от нее. Не играйте в эту игру. Если вы хотите быть негативным, будьте им. Если вы не хотите быть негативным, отбросьте эту негативность. Но это глупая и ненужная игра: «Я хочу отбросить негативность, но как я могу сделать это? Я был так воспитан, так что теперь это невозможно». Посмотрите. Понаблюдайте. Будьте честным с самим собой. Дело не в матери. Дело в вашей честности, дело в вашей искренности. И помните, я снова повторяю: я не говорю, чтобы вы отбросили ее, я не пытаюсь спасать кого-либо — ибо как можно спасти кого-то от самого себя? Это невозможно.

Я просто пытаюсь заставить вас взглянуть на факты. Срабатывает сам факт. В этом смысл слов Иисуса, что «истина освобождает». Ни Иисус не может освободить вас, ни я. Освобождает истина. Просто увидьте истину. Если вы желаете быть негативным, если вы ощущаете себя сильным в этой негативности, будьте негативным и чувствуйте себя сильным. Но тогда не пытайтесь делать противоположное; тогда забудьте все про религию. Эти люди являются безумца­ми — этот Иисус и этот Будда, — они сошли с ума. Вы -здравомыслящий человек.

Просто оставайтесь в своем здравомыслии; оставайтесь негативным. Что случится, если вы будете честным с самим собой? Если вы будете честным, то вы увидите, что ваша негативность порождает ад. От нее страдаете только вы, больше никто. Пусть страдание дойдет до такой степени, что вы не сможете страдать больше, что вы должны будете найти выход, как если бы ваш дом был в огне. Тогда вы не цепляетесь за него, вы просто выбегаете; и вы не спрашиваете, каким путем вам нужно выбегать из горящего дома. Вы не просите учителя: «Вы должны научить меня правильному способу и правильной технике». Никто не думает об этом. Вы выпрыгиваете из окна; вы выбегаете через заднюю дверь. Вы находите путь сами — если вы только осознали, что дом в огне.

Будьте правдивыми. Не создавайте вокруг себя лжи. Не обманывайте самого себя. И тогда, если вы решили быть негативным, будьте негативным; будьте негативным во всем совершенстве. И я знаю, что это поможет, потому что это создаст такой ад, что вы должны будете выскочить из него. Непосредственно сейчас вы все время создаете ад, но все время мечтаете о небесах.

Из-за этих мечтаний о небесах ваш ад закрыт облаками; вы не можете ясно видеть его. Это так, как если бы дом в огне, а вы крепко спите и смотрите сны о золотом дворце. Из-за этих снов вы не можете видеть, что дом в огне. Вы все время видите сны о религии, о трансформации, о росте, о просветлении. Это сны, и из-за этих снов вы не можете видеть тот ад, который вы все время создаете, по поводу которого все время принимаете решения, которому все время помогаете. С одной стороны, вы помогаете ему существовать, вы все время подливаете масла в огонь. С другой стороны, вы все время говорите о методах, которые помогли бы вам избавиться от него.

Достаточно! Прекратите это1 Посмотрите на факты. Если вы хотите жить в аду, это вам решать; никто другой не может вмешиваться. Идите в ад, погрузитесь в него с головой; и эта целостность, эта искренность выведет вас из него. Истина освобождает.

Мое сердце болит. Небольшая трещинка в нем ощущает способность раскрыться перед Вами. Мне хотелось бы растаять и растечься вокруг Вас подобно талой воде, но я не знаю как. Каким-то образом мое сердце знает, что ему хочется полностью раскрыться перед Вами, и поскольку оно не делает этого, оно болит. Зная, что я не могу сделать этого, я дрожу и становлюсь склонной к насилию. Я люблю Вас немного, и это так прекрасно.

Это от Анупамы. Я вижу, что ее сердце болит, но эта сердечная боль прекрасна. Помните: головная боль всегда безобразна, сердечная боль всегда прекрасна. Головная боль приходит тогда, когда вы слишком много думаете, когда вы одержимы мыслительной деятельностью. Сердечная боль приходит тогда, когда вы начинаете чувствовать, когда вы начинаете таять. Сердечная боль является хорошим призна­ком, великим указателем того, что что-то происходит в вашем глубочайшем ядре.

Мое сердце болит. Небольшая трещинка в нем ощуща­ет способность раскрыться перед Вами. Это хорошо. Помо­гите сердцу болеть еще больше и не пытайтесь избежать этого, не пытайтесь избавиться от этого, потому что боль сердца -это положительное явление. Боль в голове — это отрицатель­ное явление. Головная боль — это болезнь; сердечная боль приходит лишь к тем, кто начинает быть здоровым и целос­тным. Сердечная боль — это святость.

Слово одно и то же: боль. Это порождает трудности. Помните это, никогда не забывайте этого: всегда, когда болит сердце, это означает, что вы становитесь глубже по своей внутренней сути.

Любовь имеет свою собственную боль. Но блаженны те, кто достигает этой боли, вызванной любовью. Постепенно сердечная боль становится все больше и больше. Она стано­вится интенсивнее и интенсивнее. Помогите ей, чтобы она могла стать пламенем. Вы горите, но это горение прекрасно, потому что этот огонь сожжет только ваше эго, но не вас. Вы выйдете из него очищенным, как чистое золото.

Мое сердце болит. Небольшая трещинка в нем ощуща­ет способность раскрыться перед Вами. Запомните и это: любовь никогда не бывает удовлетворена собою, ей всегда чего-то не хватает. Это признак любви, она никогда не чувствует, что ее достаточно. Вы никогда не почувствуете, что любви достаточно, вы никогда не сможете почувствовать, что любви больше чем достаточно. Это сама природа любви — она всегда чувствует, что возможно нечто большее. <Я могу дать больше. Я могу течь больше». Любовь — это бесконечное явление. Поэтому, как бы вы ни были раскрыты, всегда возможно нечто большее. Это путешествие, которое начина­ется, но никогда не кончается. Любовное путешествие начи­нается, но никогда не кончается. Это подобно вечности.

Мне хотелось бы растаять и растечься вокруг Вас подобно талой воде, но я не знаю как. Никто не знает этого, никто никогда не знал этого, никто никогда не узнает этого, потому что это не является частью знаний. Но вы уже на правильном пути, так что продолжайте двигаться в том же направлении. Позвольте этой боли расти. Наслаждайтесь этой болью. Восхищайтесь ею, помогайте ей. Не боритесь с нею. Сдайтесь ей. Не стойте в стороне, не становитесь наблюдателем, не отделяйте себя от нее. Будьте пьяны ею, будьте вовлечены в нее, будьте поглощены ею, — чтобы осталась только боль сердца, а вас бы не было здесь. Остается только сердечная боль, вы исчезаете. Тогда это становится величайшим экстазом. Это родовые муки; да, это родовая боль. Через это человек рождается заново.

Каким-то образом мое сердце знает, что ему хочется полностью раскрыться перед Вами. Да, сердце знает, потому что сердце имеет свои собственные пути познания. Эти пути отличны от путей познания ума. Оно знает, как быть полностью открытым. Это знание не является чем-то выучен­ным. Это знание рождается внутри; это знание носится в сердце, как некая готовая схема. В тот день, когда вы выходите из первоисточника — называйте это Божьим домом, — в тот день, когда вы выходите из первоисточника, эта схема вкладывается в ваше сердце и запечатывается там.

Поэтому, как это ни странно, вы всегда знаете, как чувствовать себя полностью раскрытым, как быть полностью цветущим, как быть всецело в любви и молитве. И все же вы не знаете, потому что ум ничего не знает об этом. И все-таки вы знаете, потому что сердце несет в себе нечто такое, что должно только расцвести. Это подобно семени, которое несет в себе схему всего дерева. Я говорю, всего дерева. Там есть схема самого маленького листочка. На дереве будет миллион листьев, и для каждого из них в семени скрыто соответству­ющее описание. Семя очень мало, но оно несет в себе весь план, оно несет в себе все будущее дерево.

Сердце является семенем Бога. Оно несет в себе весь план его. Оно несет в себе ваше предназначение, вашу судьбу, и ваша судьба является чрезвычайно величественной. Семя может быть очень маленьким, оно может быть горчичным семенем. Величина семени не имеет значения — не обманы­вайтесь его малостью. Оно может быть просто атомарным. Оно может быть даже невидимым глазом, оно может быть невидимым даже через увеличительное стекло, оно может быть очень крошечным. Оно очень мало, оно атомарно.

Никто не знает, что есть атом, никто его еще не видел. Известны только различные эффекты — его взаимодействие с чем-то другим. Никто никогда не видел сердца — я не говорю о физическом сердце. Никто не видел сердца, сердца Иисуса, о котором говорят, сердца Миры, о котором поют, сердца Чайтаньи, о котором танцуют. Никто еще не видел этого сердца, никто никогда и ве увидит его, потому что оно очень, очень мало; оно невидимо. Но оно несет в себе Бога. Оно несет его, как каждое семя несет в себе дерево.

Вы только посмотрите на маленькое семя — вы можете себе представить, каким оно может стать? Из него может родиться дерево, огромное баньяновое дерево, а потом и миллионы семян произойдут от одного этого семени. Ученые утверждают, что одно семя может заполнить зеленью всю землю. Одно-единственное семечко может заполнить зеленью всю вселенную, потому что в нем нет конечности — оно бесконечно.

Каждое отдельное сердце может заполнить всю вселен­ную. Вы никогда не сможете узнать, что это такое, если будете пытаться понять умом. Но если вы расслабитесь и успокои­тесь в своем сердце, то вам станут известны весьма странные пути. Это пути мистиков, а не интеллектуалов; это пути поэтов, а не философов. Вы познаете это поэтическим путем; вы познаете это, и оно никогда не станет знанием. Оно останется познанным, найденным, и это прекрасно, ибо всегда, когда что-то становится знанием, оно становится мертвым. Всякий раз, когда вы узнали что-то — все, кончено, оно вас больше не интересует.

Любовь невозможно узнать таким образом. Она всегда остается непознанной. Она все время очаровывает, она все время влечет, она все время зовет вас все дальше и дальше. Каким-то образом вы одолели одну вершину — вас ждет следующая. Вы достигли другой вершины; открыто еще больше дверей, еще больше вершин ожидают вас.-Это беско­нечное путешествие. Человек знает, и, все же, он никогда не знает.

Мое сердце знает, что ему хочется полностью рас­крыться перед Вами, и поскольку оно не делает этого, оно болит. Зная, что я не могу сделать этого, я дрожу и становлюсь склонной к насилию. Я понимаю. И вы хорошо понимаете свое сердце. Так это и случается: вы знаете, что ничего не может быть сделано, вы знаете, что делание будет только помехой; и все же вы все время думаете, вам все время кажется, что что-то здесь есть, что что-то может быть сделано — может быть, возможно. И все же вы знаете, что ничего не может быть сделано, потому что это не вопрос делания. И все же сердце продолжает чувствовать, что, возможно, есть какой-то способ.

Человек находится как в тумане. Но именно так человек растет. Ничего нельзя сделать, и я знаю, что ничего нельзя сделать и с мыслями о том, что что-то может быть сделано. С этим тоже ничего нельзя поделать. Так что примите и это; это тоже часть вашей сердечной боли. Принимайте все — в этом тотальном приятии заключена трансформация. Рас­слабьтесь. Не сражайтесь. Но помните, это очень тонкое дело. Потому что, когдая говорю вам расслабиться, выдумаете, что теперь вы не должны думать; теперь вы не должны ничего делать; теперь вы не должны допустить даже мысли о том, чтобы что-то делать. Тогда вы неправильно понимаете меня.

Когда я говорю расслабиться, я имею в виду расслабить­ся; все, что происходит, — пусть происходит. Я не говорю... Потому что, если вы начнете думать, что всеприятие означа­ет, что вы не должны думать о том, что должно быть сделано, то вы начнете сражаться с мыслями, которые приходят к вам снова и снова. Что делать? Вы начнете сражаться с ними. Всеприятие означает просто отсутствие какой-либо борьбы.

Теперь это становится еще более тонким. Что делать, если борьба все-таки возникает? Примите ее, пусть будет борьба. Это очень тонкая вещь: на каком бы уровне вы ни начали сражение, прекратите его. Вы понимаете меня? Когда я говорю: «Отбросьте сражение», не начинайте отбрасывать его, потому что тогда вы не отбрасываете его, а начинаете новое сражение против сражения.

Это имеет огромное значение. Позвольте мне повторить. Я говорю вам не сражаться, но сражение возникает. Что вам делать? Пусть оно будет. Я сказал вам не сражаться, а сражение возникло. Что вы должны делать? Пусть оно будет. Вот что я имею в виду, когда говорю вам не сражаться — на каком бы уровне ни возникала борьба, если вы вовлекаетесь в нее, вовлекаетесь в этот процесс — не делайте этого. Расслабь­тесь. Что бы ни случалось, пусть оно случается. Принимайте все безусловно, и постепенно вы осознаете, что это единственный способ быть, это единственный способ быть блаженным, это единственный способ быть благословенным. Когда вы расслаблены, достигается совершенно другая полнота.

...и поскольку оно не делает этого, оно болит. Зная, что я не могу сделать этого, я дрожу и становлюсь склонной к насилию. Пусть так и будет. Знать, что вы не можете... и все же это продолжается: примите это.

Я люблю Вас немного, и это так прекрасно. Любовь прекрасна, даже маленькое окошко в небо любви прекрасно. Конечно, из окна может быть видна только малая часть неба, но все же это часть неба. Рано или поздно вы должны будете выйти из дома; то, что прекрасно, завлечет вас. Постепенно вы должны будете все ближе и ближе подходить к тому, что вы любите, к тому, что прекрасно. И внезапно вы броситесь к нему; вы забудете все о доме, о том тесном помещении, в котором вы пребывали много жизней подряд. Внезапно, в глубоком экстазе, вы выскочите из дома под открытое небо.

Только любовь может вывести вас из вашего страдания, только любовь может вывести вас из вашего ада, ибо только в любви вы можете забыть себя. А вы страдаете, вы в аду.

Если Вас нет здесь и нет никаких мыслей, то как Вы можете давать такие логически последовательные и прекрасные беседы? Создается впечатление, что Вы осознаете и понимаете, что говорите.

Такие прекрасные и логически последовательные бес­еды возможны лишь потому, что меня нет здесь. Если бы я был здесь, они не были бы такими прекрасными. И не только это: они прекрасны, потому что вы слушаете, когда вас здесь нет. Если вы здесь, они не являются больше прекрасными. Красота существует только в пространстве без эго. Вы входи­те, и за вами следует безобразность.

Если Вас нет здесь и нет никаких мыслей... да, меня нет здесь, и нет больше никаких мыслей. Вот почему эта река продолжает течь — потому что никто не препятствует ей, никто не мешает ей.

Создается впечатление, что Вы осознаете и понимае­те, что говорите. Это только кажется. Не обманывайтесь кажущимся. Я не осознаю этого. Я пьян — я, может быть, пьян осознанностью, но я пьян. Но это опьянение называется осознанностью. Если ваша осознанность не является также и опьянением, то это еще не осознанность. Если вы опьянены не осознанностью, то вы еще не пьяны. Когда осознанность и опьянение становятся почти синонимами, то только тогда это становится состоянием Будды, только тогда это является просветлением.

Создается впечатление, что Вы осознаете и понимае­те, что говорите. Это только кажется: это не так. Я пьян. И это только кажется, что я понимаю, что говорю, — я не понимаю, что я говорю; я просто позволяю всему этому говориться. Я не пытаюсь понять то, что говорю, потому что это было бы двойственностью; тогда я бы раздвоился -отделился бы тот, кто пытался бы понять, что я говорю. Тогда я был бы в дихотомии, я расщепился бы. И это случается всякий раз, когда вы следите за тем, как вы говорите -правильно или неправильно. Вы всегда стараетесь быть согласованными, логичными. Я же являюсь абсолютно несо­гласованным. Я никоим образом не пытаюсь понять, что я говорю: я позволяю этому случиться. Потому что в этом заключается мое понимание: пока вы не допустите этого, ничто стоящее и не потечет. Если вы стараетесь сказать что-то многозначительное, то значение этого будет поверхностным. Если вы просто говорите это безо всяких усилий с вашей стороны, если вы просто позволяете божественному, целому течь через вас, то это имеет огромное значение: значение этого предельно огромно.

И мне хотелось бы также, чтобы и вы не старались понять то, что я говорю; — потому что это единственный способ упустить все это, идеальный способ упустить. Если вы хотите упустить то, что я говорю, старайтесь понять меня. Просто слушайте — ничего другого и не нужно. Это песня, которую нужно слушать, это танец, который нужно наблю­дать.

Я есть некоторая пустота, и мне хотелось бы, чтобы вы были частью ее. Будьте в гармонии со мной, не старайтесь понимать; потому что тогда входит интеллект, тогда вы не являетесь больше целостными. Когда вы целостны, вс&, что исходит от вас, прекрасно. Если вы не целостны, то самое большее, что вы можете создать, это видимость красоты, это не будет красотой. Красота всегда целостна.

Пожалуйста, не пытайтесь понять меня — в противном случае вы станете великим знатоком, но вы упустите истин­ное знание. Тогда вы станете раввином, пандитом, маулви. Но вы упустите понимание той реальности, которую я изли­ваю на вас. Запомните это: понимания не требуется — требу­ется лишь глубокое опьянение, которое является также и осознанностью.

Будьте со мной. Когда вы пытаетесь понять, вы сами с собой; вы пытаетесь интерпретировать меня в соответствии со своим умом, знаниями, заложенной в вас информацией. Вы пытаетесь смотреть на меня в соответствии со своим про­шлым; ваши глаза окружены облаками пыли, вы не в состоянии видеть меня. Будьте просто зеркалом: отражайте меня; не пытайтесь понять меня. Будьте моим эхо; не пытайтесь понять меня. И тогда наступит понимание.

Я так страстно желала понять все тайны жизни, что провела много лет в чтении и изучении всего, что было мне доступно. Все, что я узнала из этого, это то, что я невежественна. Мой вопрос заключается вот в чем: почему, так сильно стремясь к знаниям, и понимая, в то же время, свое невежество, я никогда не была в состоянии найти ни одного вопроса после Ваших лекций, даже если я и пыталась их придумать, как я это делаю сейчас?

Это от Сугиты. Она профессор; она искала, и она была честной в этом поиске. Она много читала, она накопила много знаний. Но знания могут обмануть вас только в том случае, если вы не являетесь честным ищущим. Если вы искренни сами с собой, знания не могут обмануть вас: вы знаете, что все это пыль. Вот почему все то, что она читала и изучала, не могло обмануть ее.

Все, что я узнала из этого, это то, что я невежествен­на. Это начало знания, это начало мудрости. И вследствие этого она слушала меня, но не старалась понять: она просто пила меня, она опьянена мною, и никаких вопросов не возникает. Потому что если вы слушаете меня в таком состоянии опьянения, то вы понимаете меня полностью -между нами нет никакого промежутка, никакие вопросы и не могут возникнуть.

Помните: вопросы идут больше от ваших знаний, чем от вас. Если вы знаете, если вы считаете, что что-то знаете, то возникает много вопросов. Если вы знаете, что вы ничего не знаете, то вы просто молча слушаете. Вы кормитесь мною, вы пьете меня, вы ощущаете меня. Но при этом нет никаких знаний, поэтому здесь нет никакой борьбы с вами, нет никакого конфликта с вами: я немедленно достигаю вашего сердца. Вопросов не возникает, потому что вы понимаете меня непосредственно, немедленно.

Когда вы слушаете через свое невежество, понимание является тотальным; когда вы слушаете через знания, нет никакого понимания, есть только хаос. Возникают аргумен­ты, возникают вопросы. Есть два типа вопросов: одни идут от невежества — и они прекрасны; другие идут от знаний — тогда они безобразны и ведут к ссоре. Но если ваше невежество является полным, то даже те вопросы, которые идут от невежества, не возникают.

Невежество Сугиты является действительно полным. Она редкая женщина.

И приписка: я написала этот вопрос только потому, что нам очень хочется задавать вопросы. Но сегодняшняя лекция дала мне ответ. Прежде чем я попросила у Вас воды. Вы утолили мою жажду. Но теперь возник настоящий вопрос. Почему, получая от Вас столько пищи и питья, я все еще испытываю голод и жажду? Но, пожалуйста, не отвечайте на это: я буду просто продолжать пить и есть.

Если вопрос действительно искренен, на него будет дан ответ даже еще до того, как он будет задан. Потому что тогда он просто передается ко мне; он просто доходит до меня в несловесном виде. Когда я вхожу сюда, те, кто находится в гармонии со мной, немедленно передают мне все свои реальные вопросы. Им нет необходимости даже спраши­вать, ответ все равно будет дан. Потому что я не говорю в вакууме, я обращаюсь к вам.

Вот почему я не люблю тех людей, которые не состоят в глубокой связи со мной здесь, — они мешают; их вибра­ции создают здесь облака: тогда те, кто в гармонии со мной, не могут общаться со мной так легко. Даже один антагонис­тически настроенный человек будет мешать мне течь, не будет позволять мне достигать вас. Те, кто в гармонии со мной, не должны спрашивать. Само их состояние созвучия со мной... они могут даже не осознавать свой вопрос, но вопрос достигает меня. Это вид общности, вид общения.

И в результате этого общения возникает ответ. Меня нет здесь — только пустота отвечает вам, только зеркало отражает вас. И все-таки это правда, что чем больше вы пьете меня, тем большую вы испытываете жажду — потому что нужна тотальная жажда.

Это нужно немного понять. Я порождаю жажду в вас. Я утоляю ее, а потом снова порождаю ее. Потому что если жажда станет тотальной, то вы сможете пить от самого Бога. Тогда учитель не нужен; тогда я становлюсь просто дверью.

Я утолю вашу жажду, чтобы сделать ее еще большей — чтобы она стала тотальной; чтобы вас здесь не осталось, чтобы пульсировала только жажда... только жажда, одна только жажда. Ученика нет здесь, спрашивающего нет здесь. Тогда учитель не нужен; тогда вы просто проходите через меня. Я становлюсь дверью.

Таким образом, учитель должен делать две вещи: создавать жажду и утолять ее, чтобы она становилась еще больше. Я все время вливаю в вас воду и новую жажду; не только воду, но и жажду тоже. Но каждый раз ваша жажда будет на более высоком уровне, каждый раз ваша жажда будет все интенсивней и интенсивней. Тогда наступает момент: вы исчезаете, остается только жажда. Когда оста­ется только жажда и вас здесь нет, учитель исчезает. И через учителя доступным становится Бог.


Поделиться:

Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 61; Мы поможем в написании вашей работы!; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2024 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты