Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Глава 1 Волки




Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  6. Волки и овцы
  7. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  8. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  9. Глава 0. Чувство уверенности в себе
  10. ГЛАВА 01

 

Прошло не менее трёх лет, прежде чем мне удалось нанести на карту тот квадрат, где можно было смело искать Чердынцева. Старик оказался очень серьёзным. На телепатический вызов он не шёл. Дескать, тебя учили, с тобой работали. Вот и крутись, как знаешь! Внутренним взором я видел вытянутое озеро, зажатое между двумя поросшими лиственным лесом хребтами. Озеро немаленькое, слегка подёрнутое лёгким туманом. По берегу его виднелось несколько деревянных лодок, а на краю каменной осыпи стояла сгорбленная старая изба. На этом видение прерывалось. Сколько я не пытался увидеть нечто большее, все мои усилия были напрасны. Перед внутренним взором вставала одна и та же картина.

«Где это озеро? – терялся я в догадках. – Ясно, что в Восточной Сибири! Об этом красноречиво говорят и холмы, и лиственничный лес. Но таких озёр, на гигантской территории от Енисея до Охотского моря, должно быть, тысячи!»

Несколько раз я пытался выйти на загадочное озеро методом исключения. Работал с рамками и маятником. Но путь моему подсознанию преграждал какой-то запрет. Какая-то сила удерживала глубинное, внутреннее от контакта с моим сознанием.

«Что за чертовщина?! – думал я. – Железный непробиваемый блок! Несомненно, этот Чердынцев, или как его там, отлично знает, кто его ищет. Судя по тому, как я толкусь на одном месте, эзотерические возможности у него гигантские. Надо же, умудрился парализовать моё подсознание ещё до того, как я к нему обратился! Что же делать? – размышлял я над сложившейся ситуацией. – Ясно одно, что в таком сложном деле я смогу помочь себе только сам. И если не справлюсь, то на этом мой путь к знанию древних будет закончен».

От такой мысли меня бросало в жар. И я упорно искал выход. Наконец, мне пришла в голову идея снять код со своего инкарнационного глубинного с помощью стихии огня. Очищение я решил провести в дни весеннего равноденствия, в период, когда Солнце-Ярило набирает полную силу. Для этого я сложил во дворе дома довольно большой костёр. И, дождавшись, когда он прогорел, раскидал дышащие жаром угли по кругу. Потом войдя в изменённое состояние сознания, и обратившись к огню, как к партнёру и помощнику, я ступил голыми ногами в огненный круг. Пройдя по раскаленным углям несколько метров, я вышел на тротуар и взял в руки рамки. Но рамки и маятник мне не понадобились. Моему внутреннему взору открылась подробная карта Восточной Сибири, где красной огненной точкой светилось то место, которое я так долго искал.



«Ну, вот и всё! – поздравил я себя. – Дело сделано! Осталось туда добраться!»

Как я и предполагал, бывший куратор Курейки никуда с плато Путорана не исчезал. Он просто переехал на другое место. Поселившись у озера в пустынном труднодоступном месте, Чердынцев остался тем, кем он всегда был, – смотрителем севера, хранителем священных мест древних арктов. Только найти его стало намного сложнее.

– Теперь я знаю, где тебя искать! – обратился я мысленно к нему. – Так что, жди в гости.

– Ты примитивный балбес! – донеслось до меня из глубины бессознательного. – Придурок! Чтобы снять мою установку, додумался привлечь силу стихии!

– Ну и характер же у тебя! – покачал я головой. – Наверное, там, в горах ты скоро совсем озвереешь!

– Если до сих пор не озверел, значит, не озверею, – проскрипел тот же сварливый и неприятный голос. – Жду тебя в сентябре. И без хвостов. Разговор окончен.



– Почему в сентябре? – недоумевал я. – Там же у тебя, уважаемый, в августе холод собачий! Пока до озера доберусь, со здоровьем расстанусь! Там же двести километров сплошной тайги!

– Кретинам здоровье не надобно! – донеслось до меня еле слышным эхом.

«Ну и ну! – почесал я затылок. – Похоже этот Чердынцев, мужичонка серьёзный. А может, он спятил? С кем не бывает? Но делать нечего: «назвался груздем – полезай в кузов». Придётся готовиться в дорогу. Хотя бы для того, чтобы понять, что у него с головой, – успокаивал я себя. – Этот грубиян на Курейке четыре года общался со Сталиным. Уже потому Чердынцева надо непременно увидеть! Кто-кто, а он должен знать своего бывшего ученика. Мнение его имеет огромную важность. Если, конечно, он ещё в себе».

В середине августа я выехал в Красноярск. Ни чемоданов, ни большой поклажи у меня с собой не было. Весь мой скарб состоял из наполненного продуктами рюкзака, спального мешка, ножа, трёх десятков патронов и маленькой удобной «Сайги» четыреста десятого калибра. Чтобы не так бросаться в глаза, я сбрил бороду и надел тёмные старомодные очки. Добравшись до Красноярска на автобусе, я тут же поймал такси и через несколько минут оказался в Северном аэропорту. Когда-то из «Северного» я не раз летал в Байкит, Туру, Туру- ханск и Норильск. Здесь всё мне было знакомо. Поэтому, ни к кому не обращаясь, с видом человека бывалого, вразвалочку и неторопясь, я направился к кассам.

«Только бы меня никто здесь не узнал!» – думал я в тот момент. Бывшие попутчики, с которыми когда-то в этих стенах мнеприходилось сутками дожидаться лётной погоды, сейчас были мне ни к чему. – Что я им скажу? Что продолжаю жить вБайкитском районе? Они, конечно, поймут, что это не так. Добрый десяток лет меня в «Северном» никто не видел. Сказать, что еду в гости к друзьям? Могут спросить, куда и напроситься в попутчики».



Мне не хотелось врать. И вообще, было такое желание, чтобы меня и не узнали, и не увидели. К моему удивлению в окружной центр билеты в кассе были.

– Вам один на Туру? – переспросила меня кассирша.

– Один, – кивнул я.

– Плохо, – вздохнула девушка. – Пассажиров совсем нет. Рейс могут отменить.

– Что ж, буду ждать, когда рейс всё-таки состоится, – улыбнулся я ей. – У меня нет выбора.

– В крайнем случае, у нас тут есть гостиница…

– Было время, мне приходилось жить в вашей гостинице неделями, – посмотрел я на кассиршу, забирая свой билет. – Так что не привыкать.

«Хуже всего, если рейс отменят! – заволновался я. – Торчать несколько дней в гостинице сейчас для меня самое последнее дело. Волей-неволей попадёшься кому-нибудь на глаза. А это плохо».

С тревожными мыслями я вышел на улицу и, зайдя в сквер, сел на лавочку. До объявления посадки оставалось целых шесть часов! Мне надо было как-то убить время. Наученный прошлым опытом эксплуатации воздушных северных дорог, я всегда клал в свой рюкзак пару нужных мне книг. С одной стороны, за чтением быстро летело время, с другой – была возможность спокойно, неторопливо и с удовольствием почитать. Но не успел я раскрыть книгу, как почувствовал в районе солнечного сплетения «ветер» тревоги. Отложив книгу, я огляделся. Вокруг того места, где я сидел, на расстоянии десяти метров не было ни души. Сунув книгу в рюкзак, я поднялся, но вдруг какая-то внутренняя сила меня резко развернула, и я оказался лицом к лицу с одетым в джинсы и камуфляжную куртку человеком. Лица неожиданного гостя я не разглядел, увидел только его глаза. Они излучали взгляд, полный ненависти и решимости. Доля секунды и обладатель злобных глаз оказался совсем рядом, а в руках его мелькнули две длинные спицы. Не встань и не повернись я вовремя, удара спицей в затылок мне бы не миновать. Теперь ситуация для нападающего несколько осложнилась. Я его видел и ждал нападения. Сделав несколько виртуозных, быстрых обманных движений, человек в камуфляжной куртке разразился серией практически невидимых ударов.

«Если попадёт, мне конец», – пронеслось где-то в сознании.

То, что передо мной был мастер воинского искусства, я понял по первым же его движениям. Уйти от такого шквала ударов было сложно. Особенную трудность представляло удержание противника на дистанции. Буквально улетев с линии атаки, я, наконец, сумел разглядеть лицо незнакомца. Передо мной был человек другой расы.

«Так ты, оказывается, китаец или кто-то в этом роде? – оценивая взглядом своего противника, удивился я. – Непонятно, откуда у тебя ко мне такая ненависть? Может, с кем-то перепутал?»

Сотую долю секунды кореец или монгол исподлобья вглядывался в меня, потом его тело мгновенно превратилось в крутящийся волчок. Удары рук и ног бешеным шквалом снова понеслись в мою сторону. Когда-то на занятиях воинским искусством мой наставник много раз повторял:

– Мы не пользуемся догматическими стойками, Гор, мы быстро двигаемся. Именно от скорости нашего движения зависит победа. Чем ты быстрее передвигаешься, тем ты сильнее. Помни это.

И хранитель гонял меня палкой, а иногда и кнутом до полного изнеможения. Заставляя уходить с линии атаки на немыслимых скоростях. И вот сейчас эта школа мне пригодилась. Не будь её, через секунду-две мне бы пришёл конец. Наконец, уловив начало новой атаки, я сделал «вход».

«Только бы тебя коснуться! – думал я в то мгновенье. – Провалишься – тебе конец».

И нападающий провалился. Провалился на тысячную долю секунды. Но этого было достаточно, чтобы моя левая рука, обойдя по кругу, обрушилась на его висок. Тем временем, правая, захватив руку клином ладони, ударила по кончику носа. Теперь можно было нанести сколько угодно ударов. Но я, отскочив в сторону, огляделся. Холодок в солнечном сплетении подсказывал, что противник не один, с ним еще кто-то есть. И я не ошибся. Из-за куста сирени на площадку перед скамейкой выпрыгнул ещё один представитель жёлтой расы. На вид он был старше первого, коренастый, крепкий, в такой же камуфляжной куртке, но без спиц или другого оружия. Мельком взглянув на меня, причём в его взгляде я не уловил никакой злобы, а напротив, уважительное удивление, он наклонился над лежащим на асфальте соплеменником и, поставив его на ноги, повёл к стоящей в ста шагах от нас иномарке. Вся эта сцена пронеслась секунд за двадцать, не больше. Поэтому, немногочисленные прохожие почти ничего и не увидели. Ещё раз, взглянув на удаляющихся странных монголов или китайцев, я поднял оставленную ими на асфальте острую спицу.

«Надо бы взять на память, – решил я. – На память о чём? Что не погиб, чудом остался жив? Кому-то я наступил на больную мозоль, но кому? Да ещё здесь, в Красноярске? То, что нападение случилось не просто так, мне было понятно. Но что я сделал иностранцам?»

Что эти двое не из России, а откуда-то с востока, я чувствовал, что называется, шкурой.

«Ну и дела», – размышлял я над случившимся.

Чтобы сделать из меня неплохого воина, старый кондинский ведун потратил два года. Потом я много лет занимался самостоятельно. И, видно, всё это было не напрасно.

«Но что за стиль был у нападающего? Я никогда ничего подобного не видел. Он проиграл только потому, что не понял принципа моего оружия. Будь на моём месте восточник, вряд ли он бы выжил».

Накинув на плечи рюкзак и, взяв другие свои вещи, я направился в здание аэропорта.

«На людях, скорее всего, снова не посмеют напасть, – рассуждал я. – Хорошо бы встретить кого-нибудь из старых знакомых, – подумал я прямо противоположное недавним мыслям. – Как-нибудь отговорюсь. Скажу, что еду по делам. На самом деле, ведь так оно и есть».

Но среди ожидающих свои рейсы пассажиров никого из старых знакомых не нашлось. Годы сделали своё дело: кто-то состарился, кто-то, как и я, с севера уехал. Все шесть часов я отсидел в одиночестве у стены, прикрывшись книгой. Интуиция подсказывала, что сегодня рейс на Туру обязательно будет и, что самое главное, за мной никто не следит. И она меня не обманула. В этот же день я оказался на берегах Нижней Тунгуски. В посёлке решил не светиться. Выйдя из самолёта и намеренно отстав от попутчиков, я свернул в сторону леса. И через несколько минут оказался под защитой молодых пушистых лиственниц.

«Наконец-то в своей стихии, – засмеялся я про себя. – Скорее надеть бы на ноги сапоги-скороходы, на пояс – охотничий нож, в руки – заряженную «Сайгу», и вперёд! Уже вечер, надо найти место для своего первого ночлега. Лучше где-нибудь у ручья или на берегу самой Тунгуски».

Через час между камней у небольшого ручья, в сотне метров от реки вспыхнул первый походный костёр.

«Сколько лет я не был в этих местах, а как будто бы и не уезжал. Эвенкия – прекрасный край! Горные бурные реки, лиственничные и сосновые леса, добрый, умный и талантливый народ. Когда-то я полюбил эту землю. И вот теперь я снова здесь и, похоже, до самой зимы, а может и до весны, как повезёт. Но теперь важно, чтобы обо мне никто здесь не знал. Так надо. Что ж, придётся оставаться инкогнито, – посмеялся я над перспективой отверженного бродяги. – Главное, чтобы не встретиться в тайге с людьми. Маршрут знаю, с дороги не собьюсь», – размышлял я о том, что ждёт меня в будущем.

Спустя некоторое время мои мысли снова перенеслись к тому, что я пережил в Северном аэропорту Красноярска. Нападение странных людей не укладывалось ни в какую логику.

«Что это были за люди? Откуда они? Как эти китайцы или корейцы меня вычислили? Кто за ними стоит? Интуиция подсказывала, что тут дело не в «богоизбранных». В ком-то другом. Значит, на Земле существует ещё одна неизвестная мне сила. Сила, которая предпочитает убивать не техникой, а банально руками».

Раздумывая над этим вопросом, я достал из рюкзака оброненную нападающими спицу и стал внимательно её изучать.

«Стальная, кованая со складной ручкой. В умелых руках страшное оружие! Хорошо, я увидел эти шпильки и удержал дистанцию… Спасибо тебе дедушка, что ты начал меня тренировать с двух лет! Спасибо и тебе, ведун, что на тренировках сгонял с меня по десять потов! Не будь вас, мне бы сегодня не жить. Вы как будто знали, что такое может случиться»,– поклонился я мысленно своим наставникам по воинскому искусству.

Радовало одно, что кроме масонов, иллюминатов и хабада, теперь мне известна на Земле ещё одна страшная сила. На этот раз не западная, а восточная. Сколько раз мне твердил мудрый еврей-отступник Солганик дядя Ёша, что Запад и Восток между собой связаны. И эта связь существует тысячи лет! И на Западе, и на Востоке тайные общества делают одно и то же дело. Служат одной сатанинской идее.

«Судя по тому, что я пережил, ты был абсолютно прав, незабвенный дядя Ёша! Вот и настал тот момент, когда мне пришлось с этой силой столкнуться. А кто она такая, можно выяснить только у Чердынцева. Он наверняка должен знать,– сделал я для себя заключение. – Следовательно, надо как можно скорее найти этого грубияна. Зачем-то он меня к себе позвал. Значит, моё образование далеко не окончено. Возможно, основной его этап ещё и не начинался, – почесал я себе затылок. – Прав был кондинский отшельник, когда утверждал, что накопление знаний – процесс бесконечный. Что он продолжается у нормального человека в течение всего его воплощения. Но если заниматься только получением знаний и ничего больше не делать, человечество погибнет! Оно будет развитым, очень умным, способным многое понять, но беззубым, не умеющим себя защитить. Значит, надо торопиться действовать. Для этого необходимо знать и понимать самое главное. Но судя по произошедшему, курс ликбеза я ещё не окончил. Не я нужен Чердынцеву, а он мне. И нужен он мне позарез! – заключил я, укладываясь на расстеленный спальник. – Плохо, что со мной нет собаки. Дорога дальняя, без четвероногого друга человеку в тайге всегда неуютно. Что ж, придётся поставить на страже своё подсознание. Оно может предупредить о приближении опасности. Плохо то, что оно не укажет, на каком расстоянии враг, кто он и в каком составе явился. Но это уже несущественно», – подумал я, засыпая.

Холодный северный ветер успел избавить тайгу от гнуса. Ни комаров, ни мошки в лесу не было. Поэтому я спокойно проспал почти до рассвета. Открыл я глаза от нестерпимого холода. Костёр мой давно погас, но вновь разводить огонь я не стал. Наскоро позавтракав, я накинул на плечи рюкзак, и, взяв в руки заряженную пулями «Сайгу», двинулся по намеченному маршруту. Судя по карте, мне надо было пройти около двухсот километров. В действительности же при движении по таёжным тропинкам расстояние могло удвоиться. Чтобы такого не произошло, важно было делать как можно меньше обходных манёвров. Но идти по горной тайге напрямик дело не из лёгких. На моём пути попадались бесконечные каменные осыпи, затяжные спуски и долгие изнурительные подъёмы. И всё это приходилось преодолевать. Кроме того, надо было идти между стволами сосен, по зарослям пихтового и кедрового стланика, по березнякам и бесконечным лиственничным борам. Но самым тяжёлым препятствием на пути становились так называемые харальгоны. На местном наречии – заросшие карликовой берёзкой длинные и, как назло, довольно широкие пади. Чтобы прорваться через харалъгон требуются и сноровка, и немалое время. Сплошную берёзовую поросль, где двигаться практически невозможно, стараются обходить и сохатые, и олени. Зарослей карликовой берёзки не боятся одни росомахи. Обладая недюжинной силой, они умудряются проламываться через неё подобно таранам. Мне же приходилось бороться с этой бедой часами, прорубаясь сквозь заросли охотничьим ножом, а иногда даже топором. Как правило, пройдя падь, заросшую карликовой берёзкой, я так выматывался, что буквально валился с ног. Добравшись, наконец, до лиственничного или соснового бора я сбрасывал с себя рюкзак и, чтобы поскорее остыть и обсохнуть, ложился на землю. В такие минуты сердце колотилось как бешеное. Казалось, что оно способно заглушить звуки окружающей природы. К концу второго дня пути, преодолев очередной харальгон, я лежал, положив голову на каменную плиту, и смотрел на синее безоблачное осеннее небо. Надо моей головой по лиственничному сухостою бегал поползень. Он с нескрываемым любопытством меня разглядывал. По его поведению было видно, что птица человека видит впервые, и она сгорает от любопытства. Через пару секунд бойкая, смелая птица приблизилась ко мне совсем близко. Ещё немного, и она оказалась на рюкзаке, и занялась изучением моей куртки.

– Вижу, ты совсем расхрабрился! – обратился я к бегающему ко мне поползню. – А вдруг я окажусь твоим врагом?

– Ты не враг, – пискнула птичка, отлетев на пару метров.

– Что же ты меня тогда боишься?

– Так, на всякий случай, – перелетел на соседнее дерево поползень.

– И правильно делаешь, – улыбнулся я ему. – Подобные мне тебе не враги, но есть другие люди, их надо бояться, они могут оказаться и врагами.

– Он знает наш язык! Знает язык птиц! – удивлённо запищал поползень.

Но тут его писк заглушил отдалённый волчий вой. Подняв голову, я прислушался. Матёрый волк оповещал стаю о том, что по тайге напрямик идёт вооруженный человек. И его надо бояться. Вся эта информация была упакована в интонацию одного непрерывного звука.

«Вот и хорошо, – подумал я про себя. – Со мной в этом походе нет собаки. Но её роль могут сыграть волки».

Поднявшись на ноги и набрав воздуха в лёгкие, я по-волчьи завыл.

«Не бойтесь, – обратился я к матёрому на его языке. – Не враг я, а такой же, как вы, только человек…»

Я ждал ответ, но его сразу не последовало. Очевидно, волки растерялись. Человек, свободно общающийся на их языке! Такое поведение, естественно, зверей шокировало. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я услышал новый вой. На этот раз он прозвучал ближе.

«Почему ты, человек, называешь себя волком?» – спросил меня матёрый.

«Потому, – ответил я ему, – что живу, как и вы, не по законам человеческой стаи, а по законам окружающего нас мира».

Волк не ответил. Я поднял свой рюкзак, взял в руки «Сайгу» и не торопясь пошёл по лиственничному бору. Теперь дорога моя лежала к берегу Туры.

«Тура! – думал я, – опять арийское название. Переводится как «солнечная река». А если читать наоборот, то выходит распространённое в Армении имя Арут. И там, и там чёткие бореальские рамки».

Через пару часов я вышел на впадающий в реку ручей и, идя вдоль него, вскоре оказался на берегу Туры. Здесь я решил сделать привал на ночь. Место было удобное. Рядом плескалась вода. С севера мой будущий бивак прикрывали огромные камни, а вокруг валялось множество сушняка. Сбросив рюкзак, я быстро натаскал дров и, на всякий случай, поставив над спальником брезентовый тент, занялся рыбной ловлей. В рюкзаке у меня хранился портативный разборный спиннинг. Собрать его – дело нескольких минут. Всего через полчаса под ногами у меня валялась дюжина крупных ленков. Когда я взялся за разведение костра, со стороны леса опять раздался волчий вой.

– Если тебе нужна помощь, странный человек-волк, мы готовы тебе помочь, – пробасил матёрый.

– Я, как и вы, опасаюсь двуногих из человеческой стаи, – ответил я ему на его языке. – Если появятся на моей тропе люди, предупредите, а после того как я уйду, заберите мою добычу.

Волки мне не ответили, но я знал, их молчание означает согласие.

«Теперь можно спать спокойно, – улыбнулся я про себя.– Эти лохматые парни не подведут. Они проводят меня до самых озёр. Из всех пойманных рыбин, мне не осилить и двух,– посмотрел я на свой улов. – Остальными пусть позавтракают мои новые друзья».

Я быстро поджарил на углях свой ужин и после крепкого чая забрался в спальник. Наконец, я спал не настороженно, а полностью расслабившись, точно так же, как дома. Поднял меня свет утренней зари. Выбравшись из спальника, я разобрал свой бивак. Сложил вещи и, отойдя с полсотни метров от своего ночлега, обернулся. Недалеко от того места, где я недавно спал, стоял огромный матёрый волк. Он спокойно, без страха изучал человека. В это же время рядом с ним три переярка, опустив головы, обнюхивали оставленных мною рыбин. На секунду наши глаза встретились.

– Удачи тебе, странник леса! – кивнул я ему.

Волк, в свою очередь, тоже наклонил лобастую голову.

«Вот и познакомились! – сказал я себе, подымаясь от реки в гору. – И действительно, среди дикой природы ближе, чем волк, у человека никого нет. Волк – единственный зверь, который способен понять нас, людей, и, наверное, благодаря этому он и выжил».

Наконец, привязавшись к местности, я достал карту и по ней рассчитал пройденное расстояние. Оказывается, за три дня я преодолел совсем немного – всего-навсего пятьдесят километров, а это меньше трети пути. Осознание этого подействовало удручающе.

«Горы есть горы, – успокаивал я себя. – По ним не разбежишься».

Но берегом реки идти мне не хотелось. По Туре, или поместному Туру, хоть и редко, но проносились лодки. Значит, рядом с ней можно натолкнуться на людей. Мне же хотелось добраться до скита Чердынцева незамеченным. По этой причине я снова двинулся напрямик, хотя прямой путь по заросшим тайгой горам оказывался в два раза длиннее, чем путь по берегу. В дороге незаметно пролетел ещё один день. На этот раз свой бивак я разбил не на реке, а на берегу небольшого горного ручейка. Я достал консервы и тут вспомнил про своих новых друзей – волков.

«Наверняка, они где-то рядом. К тому же я своей просьбой мог нарушить их планы, – размышлял я. – Может, сбегать на реку, натаскать ленков и хариусов? Тут, должно быть, не так далеко, километра три, не больше».

Взглянув на небо и прикинув, хватит ли у меня времени, я отправился на реку. До Туры оказалось ближе, чем я думал. Спустившись по ручью, я вскоре вышел на её берег.

«Фактически, весь день я шёл параллельно реке, – отметил я про себя. – Но не слышал ни одного мотора. Значит, эти места людьми почти не посещаются, – такое открытие меня порадовало. – Теперь можно особо и не прятаться, местных рыбаков в этих местах почти нет. Тем более, что сейчас ещё не сезон».

Но не успел я собрать свой спиннинг, как ниже по реке услышал еле различимый гул лодочного мотора.

«Несёт же кого-то нелёгкая, – подумал я про себя. – Почти сто километров от посёлка, а всё равно катаются».

Но, к моей радости, мотор вскоре заглох, и я о нём забыл. В этом месте река буквально кишела рыбой, за пятнадцать минут я натаскал кучу мясистых ленков и поймал даже одного небольшого тайменя! Рыбалка удалась на славу. Пора было возвращаться в лагерь. И тут я вспомнил о том самом моторе. Что-то в его звуке мне показалось «не таким». Проанализировав ситуацию, я понял, что его звук меня встревожил.

«Либо в одиночестве я совсем одичал, либо подсознание что-то хочет мне сказать. Что ж, время покажет, – сделал я философское заключение. – Волки конечно друзья, но как говорят: «на бога надейся, а сам не плошай».

Я развёл костёр, снова установил тент и задумался. Еда в рот не шла. Внутреннее чутьё меня никогда не обманывало. Появившийся холодок в области солнечного сплетения говорил об опасности. Без сомнения она связана с гулом лодочного мотора, теперь я знал это твёрдо.

«Но кто мог меня отследить? – думал я. – Неужели всё началось с Красноярска? Может мною заинтересовалась ФСБ? Рядом с Турой расположен большой, предназначенный для посадки военных самолётов, аэродром. И я, как новый человек, привлёк к себе внимание? Нет, тут дело не в аэродроме, – отогнал я нелепую мысль. – Что-то другое. Государственной конторы здесь быть не может. Похоже, меня пытаются отследить, и отследить аккуратно, только не учли моей интуиции. Но как им удалось выйти на след и вычислить мой маршрут? Ведь я шёл, не разбирая дороги, и по таким крепям?! Одни харальгоны чего стоят! Может, в моей амуниции спрятан «жучок»?»

Внутренним взором я осмотрел всю свою одежду, но ничего подозрительного не нашёл.

«Значит, не обошлось без охотника-следопыта, – сделал я заключение. – Может и без собаки не обошлось, только не охотничьей, а служебной. Если так, то получается, что те, кто идут за мной по следу, связаны с милицией? Но зачем моя персона нужна местной охранке? Я же не преступник. И как им удалось убедить начальника устроить за мной погоню? Это не просто слежка, здесь, явно, погоня, и мотор – тому подтверждение. Уловив направление моего маршрута, они прибегли к технике. Каким-то образом убедились, что я иду тем же путём, а теперь сокращают расстояние на лодке. Ладно, утро вечера мудренее, – отбросил я грустные мысли. – Они ещё далеко. Сейчас ночь, по тайге к моему биваку не пробраться, а завтра я что-нибудь придумаю».

Немного успокоившись, я вскипятил чай, поел и, дождавшись, когда погаснет костёр, забрался в свой спальник.

«Надо пораньше встать и в темноте добраться по ручью до Туры, а потом, держа на слуху реку, уйти по воде, как можно дальше, – обдумывал я план на завтра. – Эти ребята ушлые, они найдут мой след, но на это уйдёт время. Плохо то, что они поймут, что я догадался о преследовании. И поэтому станут ещё осторожнее», – подумал я, засыпая.

Проснулся я от унылого волчьего воя. Вой раздался совсем рядом от моего убежища. И я понял, что надо торопиться. Вскочив на ноги, я взглянул на часы. Было около двух ночи. Проспал я всего три часа.

– По твоему следу идут два человека и большая собака, торопись человек-волк! – раздался бас матёрого.

– Спасибо!» – отозвался я тихим воем.

Бросив в рюкзак две рыбины, я накинул его на плечи и взял в руки «Сайгу».

– Я оставил вам рыбу, братья, – подал я голос в темноту леса. – Она для вас, а не для наших врагов.

– Мы не голодны, – провыл матёрый. – Но рыбу собаке не оставим.

«Вот и хорошо, – подумал я про себя. – Пусть побегают за мной по тайге голодными. Это полезно! До чего же молодцы, серые братья! Вовремя они меня разбудили! Значит, преследователи направились к моему биваку ночью. А я считал, что на такое они не пойдут. Значит, догадка верна: по моим следам идёт охотник-следопыт. Дело крайне усложнилось. Но ничего. Сегодня им мой след не найти! Но что делать дальше? Они ведь не отстанут, – размышлял я, шагая по руслу маленькой речушки. – Не вести же их к озёрам. Может, как раз это им и надо? Понять, куда я направился. Знать бы, кто они? Наверняка, из красноярской масонской ложи, или из местного её филиала… Тогда я имею дело с непримиримыми врагами. Может, их всех перестрелять? Или устроить охоту на собаку и на местного проводника? Но ни собаку, ни, тем более, человека мне убивать не хотелось. Понятно, что проводнику внушили, что он преследует преступника. Вот он и старается, а собака – вообще подневольное животное. Что же делать?» – думал я над создавшимся положением.

Через четверть часа я оказался в тугих струях Туру.

«Куда теперь, вниз или вверх? Если идти вверх, значит, ещё раз подтвердить своё намерение добраться до озёр. Рано или поздно они найдут мой след, и это будет катастрофой. Значит, надо спуститься вниз, – сделал я заключение. – Хорошо бы найти их лодку и посмотреть, что это за люди. Но днём на реке я, как на ладони. Вывод один – надо добраться до лодки, пока темно. Благо, у меня есть время».

И я медленно и осторожно пошёл по воде туда, где должна была находиться лодка преследователей. Прошло не менее трёх часов, прежде чем в предутреннем мареве я заметил силуэт вытащенной на берег «Казанки». На лодке стоял обычный «Нептун». В носу её лежали какие-то вещи, а на берегу рядом с ней у каменной плиты стояли два больших рюкзака. Из одного выглядывали какие-то свёртки.

«Очевидно, продукты, – подумал я. – Похоже, собирались основательно».

Интуиция подсказывала, что хозяева ещё далеко, и я решил сделать в укромном месте засаду. Но тут мне пришла в голову идея: снять с мотора свечи и забрать из ящика с инструментами запасные. Через две минуты дело было сделано.

«Пусть теперь попробуют без свечей? По течению вниз они доплывут с ветерком! Но вверх по реке дорога им заказана!» – радовался я своей хитрости.

Разглядев в сорока-пятидесяти шагах от лодки пару удобных валунов, я снова спустился в воду и, дойдя до них, устроил свой пункт наблюдения. Уже светало. Мне были хорошо видны и река, и усыпанный камнями, поросший мелкой лиственницей берег.

«Терпение и труд всё перетрут», – вспомнил я любимую поговорку отца.

В данный момент от меня требовалось одно терпение. Прошло не менее двух часов, прежде чем я почувствовал, что на берегу, недалеко от меня, появились непрошеные гости. Они стояли в кустах и внимательно изучали берег.

«Поняли, что я их обнаружил, опытные», – оценил я поведение противников.

Спустя десять минут из прибрежных кустов к тому месту, где стояли рюкзаки, наперевес с двустволкой вышел один из преследователей. Я внимательно его рассмотрел. Это был человек лет пятидесяти, по виду эвенок. Одет он был в обычную походную куртку и резиновые сапоги.

«Этот – не враг, просто обманутый человек, – сделал я вывод. – Скорее всего, он и есть следопыт. Не будь его, никакого преследования бы и не было. Опасен только тот, второй, который в кустах. Стоит и наблюдает! А проводника своего подставил, – обдумывал я положение своих противников. – И собака со вторым. Ничего, скоро и он покажется, просто надо подождать».

Я не ошибся, минут через пять показался на берегу и второй. Это был худой, долговязый, одетый в камуфляжную форму человек. На груди у него висел бинокль, а в руках он сжимал израильский пистолет-пулемёт «Узи».

«Но где же собака? Без неё по следу, да ещё ночью идти невозможно». Тут я услышал визг привязанной на берегу собаки.

«Они тут все в сборе, – усмехнулся я про себя. – Узнать бы, что им от меня надо?»

Наверняка, оба преследователя чувствовали, что я за ними наблюдаю. Во всяком случае, вели они себя насторожено, то и дело, озираясь по сторонам и сжимая в руках оружие. Наконец, охотник-промысловик заметил, что с мотора исчезли свечи. Он жестом подозвал к себе долговязого и что-то тихим голосом стал ему говорить. И вдруг на берегу, среди кустов, в том месте, где осталась собака, раздались злобный лай и звуки яростной схватки. Проводник выстрелил из ружья в воздух, опрометью бросился на берег, за ним с такой же скоростью последовал и долговязый. Через пару секунд всё стихло. Потом среди кустов и камней загремели дробные звуки выстрелов «Узи». Когда они смолкли, раздался трёхэтажный мат долговязого. Потом он, обращаясь ко мне, закричал, что я всё равно труп. Что мне в жилуху всё равно не выйти, и что он со мной обязательно разберётся:

– Ты слышишь меня, вшивый ариец, я из тебя решето сделаю! Всё равно ты попадёшься мне на глаза!

«Что же у них там происходит? – недоумевал я. – Получается, что с этими парнями была не одна собака, а минимум две, ведь сама с собою затеять драку она не могла. Но откуда у долговязого ко мне такая злоба? И почему он назвал меня арийцем? – ломал я голову. – Получается, что он меня знает. Интересно, откуда? Какая сорока принесла на хвосте этому тощему и свирепому вести о том, кто я такой? Неужели, гад в камуфляже – агент ФСБ? Конторы, которая занята отслеживанием людей, работающих в области изучения нашей национальной истории и культуры? Нет, тут не ФСБ замешана. Такого отдела в охранке быть не может. Здесь другая разведка, не российская. Тогда какая?» – терялся я в догадках.

В это время оба моих врага подошли к берегу, но к лодке они не приблизились. И тот, и другой затаились в кустах за камнями и тоже стали изучать местность.

«Интересно, кто кого пересидит? – думал я. – Похоже, ребята тёртые, ждать они умеют. А что, если их спровоцировать на действие? Любопытно, как они себя поведут?» – пришла мне в голову авантюрная идея.

Понимая, что преследователи где-то рядом, и они ждут от меня первого хода, я, осмотревшись, куда можно скрыться от пуль, громко крикнул:

– Эй, на «галёрке»? Что вам от меня надо?

Но не успел я закончить свой монолог, как в двадцати шагах от меня из кустов вырос долговязый и по валуну, за которым я только что лежал, высекая искры, застучал град пуль.

«Ничего себе ответ! – мелькнуло в сознании. – Ладно, я вовремя успел ретироваться…»

Выпустив по месту, откуда раздался мой голос, длинную очередь, доходяга в камуфляже снова оказался под защитой леса.

«Он, оказывается, профессионал! – сделал я для себя вывод. – Замешкайся я на полсекунды, и – всё!» – от такой мысли по спине пробежал холодок. – Что же делать? Надо срочно уходить, иначе можно оказаться под перекрестным огнём. Наверняка, второй убийца делает сейчас обходной маневр».

С этими мыслями я быстро откатился за камень и, пригнувшись, неслышно заскользил между зарослей. Пройдя пару десятков метров, я остановился и прислушался. По-прежнему, всё вокруг было тихо. Но тут до моего слуха долетели обрывки человеческой речи. Разговор, явно, шёл на повышенных тонах.

«Что у них там происходит? – невольно подумал я. – Похоже, мои преследователи затеяли ссору! С чего это они? Может, обсуждают план, как лучше меня укокошить? – Но тут раздались два ружейных выстрела. – Ну и дела! Кто-то кого- то ухлопал. Скорее всего, промысловик доходягу. С чего бы это? Не поделили что-то? В таких случаях лучший советчик – время. Надо слушать и наблюдать. Главное, не быть обнаруженным. Если проводник убил долговязого, для меня ничего не изменилось. Я, по-прежнему, имею дело с серьёзным противником».

И я снова, крадучись и не создавая шума, направился к берегу. Спрятавшись за крупный валун, я стал наблюдать за лодкой. Примерно в течение часа всё было тихо. Потом кусты неслышно раздвинулись и совсем рядом в десяти метрах от меня, подняв кверху руки, появился безоружный человек. Это был знакомый уже мне проводник. Оглядываясь по сторонам, он срывающимся голосом закричал:

– Человек-волк, не стреляй, я тебе не враг. Тот, кто в тебя стрелял, убит. Верни мне свечи, и я уеду в посёлок. Ты слышишь, меня?! Он сказал, что ты преступник и представился агентом ФСБ. Он обманщик и плохой человек. Арест в его планы не входил. Сначала он бы убил тебя, потом и меня, я это понял. Ты слышишь меня, человек-волк?!

«Держи карман шире, – подумал я, рассматривая из своего убежища проводника-охотника. – Так я тебе и поверил. Не успею я открыть рот, как получу очередь из «Узи».

– Я знаю, ты мне не веришь! – снова закричал проводник.– Давай так, я на виду здесь у реки сяду, а ты сходи и сам убедись.

И он, опустив руки, уселся на рядом лежащий с ним валун.

«Что ж, предложение неплохое, – подумал я. – Но то, что он сказал, может, тоже оказаться ловушкой. Поэтому, торопиться я не буду. Лучше подожду. Отойду в лес и затаюсь. А он пусть сидит, отдыхает», – посмотрел я на сутулую спину сидящего у воды проводника.

Оказавшись среди лиственничной поросли, я лег плашмя и, приложив ухо к земле, стал прислушиваться. Сначала мне мешало биение моего сердца. Но вот, оно, наконец, успокоилось, и я стал различать звуки. Однако сколько я не слушал, человеческих шагов так и не услышал. Всё было тихо.

«Значит, как и я, затаился, и ждёт, когда я себя обнаружу. Не дождёшься!» – усмехнулся я.

И тут мне пришло в голову включить своё внутреннее зрение. Другими словами ту самую интуицию, которая столько раз меня выручала. Прислонившись к лиственнице, я снял с себя напряжение и, достигнув полного расслабления, стал внутренним взором изучать вокруг себя местность. Очень скоро я наткнулся на сидящего у воды охотника но, кроме него, ни одной живой души в радиусе двухсот метров вокруг меня не было.

«Неужели проводник сказал правду, и это не розыгрыш? – невольно пришло мне в голову. – Но где тогда свирепые псы? Этот абориген, что, заодно и собак пристрелил? Одним выстрелом сразу двух? Что-то тут не так. Неужели путь на самом деле открыт? И охотник не соврал».

Поднявшись со своего места и приложив к плечу готовую к стрельбе «Сайгу», я бесшумно двинулся к тому месту, откуда только что раздались два выстрела. Пройдя около сотни метров, я остановился и снова внутренним взором просканировал местность. Ни одной живой души! Так же всё тихо и спокойно. Постояв немного и прислушавшись, я снова двинулся вперёд. Пройдя ещё немного и перебравшись через валежину, я увидел привязанную к её корням крупную овчарку. Голова собаки лежала в крови, язык был высунут, а на шее зияла глубокая рваная рана!

«Кто её так?» – стал осматривать я следы вокруг мертвого животного.

Налицо виднелись последствия недавней борьбы. И тут я рассмотрел у валежины, где почти не было травы, крупный след волка.

«Так вот оно что?! Теперь мне всё стало ясно. Получается, охотник сказал правду!»

И в моём сознании запечатлелась картина произошедшего. Развязка началась в тот момент, когда матёрый напал на привязанную к валежнику овчарку. Через несколько секунд всё было кончено. Звуки этой драки я и услышал. Но мне и в голову не пришло, что волк может так близко подойти к людям.

«Вот что значит стать человеком-волком, другом этому четвероногому лесному зверю, – невольно подумал я. – Это не дружба современных торгашей, где каждый сам за себя. Волчья дружба куда выше! Услышав шум драки, проводник всё понял. Чтобы спасти собаку, он и выстрелил в воздух. Но люди не успели. Надо отдать должное проводнику: догадавшись о моей дружбе с волками, он понял, с кем имеет дело, потому и обратился ко мне, назвав меня «человек-волк». Очевидно, по этой причине он и заспорил с долговязым. Стал доказывать ему, что я не могу быть преступником. Так как, обычно, волки плохих людей чувствуют. Но этим он его только обозлил. Наверняка, охотника насторожила и озадачила попытка длинного меня ухлопать. Он понял, что перед ним не агент спецслужб, а обычный наёмный убийца. Это-то и сподвинуло проводника на решение его прикончить. Может, долговязый стал ему угрожать, и сам подтолкнул его к такому решению. Так или иначе, но произошло то, что произошло».

Через минуту я увидел и труп длинного в камуфляже. Он лежал на боку, правая рука его сжимала израильский автомат. Тут же, рядом с ним, стояла и тулка промысловика. Я взял ружьё охотника и, выйдя на реку, подошёл к сидящему на камне человеку.

– Забери – это твоё! – протянул я ему его оружие.

Но местный житель не пошевелился. Он всё так же сидел на камне, только его живые глаза меня пристально изучали. Я поставил рядом с ним его оружие, положил на каменную плиту вынутые из мотора свечи и, посмотрев на него, сказал:

– Ты, я вижу, на войне никогда не был?

– Не был, – качнул головой сидящий.

– Ну вот, теперь побывал. Тот, кого ты уложил, – враг. Но он всего лишь исполнитель. Добраться бы до тех, кто его послал! – сказал я.

– Но ведь он тоже человек, – вздохнул сидящий.

– Какой же он человек, если принял сторону врагов нашей Родины! Поверь, я не преступник. Моя вина лишь в том, что всю жизнь занимаюсь возрождением нашего утраченного культурного наследия.

– Да, я и так вижу, что ты – нормальный парень, можешь мне ничего и не рассказывать. Был бы ты подонком, то перестрелял бы нас ещё в лодке, – посмотрел он на мою «Сайгу».

– Тебя бы не тронул, – улыбнулся я. – А ему бы пулю всадил. Он этого заслуживает. Но ты проделал мою работу. За это спасибо!

– Всё-таки я убил человека, – вздохнул, подымаясь со своего места бывший враг, ставший волею судьбы другом.

– Никак ты не можешь понять, не человек это был, ты остановил своими пулями демоническую личность и этим спас сам себя, убей он меня, он бы и тебя ухлопал.

– Это я понимаю, – протянул мне свою крепкую руку охотник.

Мы познакомились. И когда промысловик, наконец, немного успокоился, я его спросил:

– Как получилось, что ты стал ему помогать?

– Он показал мне удостоверение ФСБ и потребовал, чтобы я его сопровождал. Эти места, – качнул головой мой собеседник, – мне знакомы. Так и получилось.

– А собака откуда?

– Он прилетел с ней из Красноярска, она не его. Но его, подонка, слушалась.

– Несчастный пёс! – искренне пожалел я собаку.– Красивый был овчар!

– Жалеешь? – посмотрел на меня с удивлением охотник.– Не предупреди тебя стая, она бы привела нас к твоему костру, когда ты был ещё в спальнике.

– Это так, – согласился я с промысловиком. – Кто-нибудь в Туре знает, с кем ты поехал на лодке?

– Точно сказать не могу. Наверняка, кто-то должен знать.

– Тогда тебе нужна легенда.

– Нужна, – согласился со мной новый друг. – Вот я и не знаю, что придумать?

– В этом деликатном деле тебе поможет собака, – стал размышлять я. – Она не застрелена, а это дело упрощает. Скажешь, что твой напарник ушёл разбираться с теми, кто убил его овчара, то бишь, с волками, и сгинул. А тебя близко не было. Мы же убийцу похороним так, что его никто никогда не сможет найти. Мы оба – старые таёжники, и подобное мероприятие нам под силу.

– То, что ты не лыком шит, я заметил, – слабо улыбнулся охотник.

Через пару часов всё было кончено. Демона в человеческом облике предали земле, точнее каменной россыпи, и настал момент прощания.

– Как закончишь дела, – посмотрел на меня повеселевшими глазами промысловик, – сразу ко мне. Лучше, чтобы тебя никто в Туре не видел. Я не знаю, чем ты занимаешься, и куда идёшь, но верю тебе. Вполне возможно, что тот, кого мы только что похоронили, прибыл из Красноярска не один. Наверняка, в Туре у него должны быть сообщники. Они могут оказаться в районной милиции.

– Хуже, если это так, – заметил я.

– Думаю, мне это скоро удастся выяснить, – вздохнул мой новый товарищ.

– Хорошо, – перевёл я разговор в иную плоскость. – Допустим, я доберусь до тебя незамеченным, а дальше что?

– Я тебе помогу добраться на лодке до Енисея. А там водная магистраль, сам понимаешь. Идёт? – протянул он мне свою руку на прощание.

– Конечно! – кивнул я ему.

Стоя на берегу реки, я долго смотрел вслед удаляющейся лодке.

«Вот так, нежданно-негаданно, нашёл я себе нового надёжного друга. Удачи тебе, славный человек! Наверняка, скоро опять встретимся».

Когда я подошёл к своему биваку, то увидел невдалеке от места, где горел мой костёр, лежащего на земле громадного волка. При моём появлении зверь встал и, нехотя, отошёл к соседним кустам. Я тоже остановился и, посмотрев ему в глаза, сказал:

– Ты настоящий друг, серый, век тебя не забуду. Благодаря тебе и твоим братьям я остался жив и встретил хорошего человека».

Вслушиваясь в интонации моих слов, волк наклонил голову и медленно скрылся в кустарнику. Уничтожив следы своего пребывания, я отправился дальше.

«Дорога только началась, а сколько всего уже пришлось пережить, – думал я. – Интересно, что ещё ждёт меня впереди?»

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.074 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты