Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Глава XXVI. ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ




Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. XXVI. СИМЕОН
  6. XXXVI. ХОТТАБЫЧ ВСТУПАЕТ В ИГРУ
  7. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  8. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  9. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  10. Глава 0. Чувство уверенности в себе

 

В то утро Марка-Антуана в его апартаментах посетил секретарь Жакоб, который доставил ему письмо, адресованное Камилю Лебелю и привезенное во французскую миссию два дня назад. Оно сопровождалось запиской Лальманта, приглашавшего его отужинать во дворце Вечиа этим же вечером и просившего его прибыть в сопровождении виконтессы де Сол, которую тоже ожидали.

Теперь, поскольку он отдал чеки Вендрамину, Лальмант не был спокоен за Марка-Антуана. Во всяком случае, работа была сделана, Виллетард овладел своими картами, и ничто не удерживало посла от исполнения того, что он считал своим долгом: проинформировать Лебеля о происшедшем. Если он сделает это в присутствии виконтессы, это избавит его от обвинений, которых он побаивался. Поэтому он пригласил на ужин их обоих.

Марк-Антуан передал с Жакобом, что рад будет прийти, а затем вскрыл письмо. Оно было от Барраса и содержало, возможно, самое поразительное сообщение из всех, которые Директория адресовала своему уполномоченному Лебедю.

Письмо Барраса, написанное от имени Директории, начиналось со сравнения силы Итальянской Армии с армией Империи под командованием эрцгерцога. Принимая во внимание значительное превосходство французских сил, поражение австрийцев Директор считал неизбежным. Когда это случится, то, если управлять ситуацией должным образом, это положит конец не только кампании в Италии, но, возможно, и самой войне. Австрия, если правильно действовать, будет готова заключить мир. В условия мира план Директоров включал то, что Австрии будут предложены обе венецианские провинции з Италии, Истрия и Далматия в качестве компенсации за потерю Ломбардии. По мнению Директоров, мало сомнений было в том, что австрийцы сочтут для себя удачей возможность заключить мир на таких условиях.

Баррас упомянул, что те же инструкции на этот раз посланы Бонапарту, а Лебелю желательно при возможности взаимодействовать с ним и разрешено принять все меры, которые он сочтет желательными для приближения конца, теперь уже недалекого. Особенно было бы желательно, чтобы он понял, что Венеция должна дать соответствующий предлог для военных действий. До сих пор Светлейшая безропотно уступала всем требованиям, даже суровым. Если она будет продолжать в том же духе, она может лишить Францию всякого повода для применения сильной руки. Лебель на месте должен разобраться, каким образом можно создать такую провокацию, которая помогла бы побудить Венецию к враждебным действиям, которые открыли бы возможность для объявления войны.



Письмо лежало перед Марком-Антуаном, сидевшим, обхватив голову руками и уперевшись локтями в письменный стол. За эти месяцы в Венеции он не раз испытывал горечь неудачи, но никогда еще не было столь полного фиаско, как теперь. Это определенно был конец. Судьба древней, великой и прославленной Республики Венеция была дописана Светлейшая должна поплатиться своей независимостью за бесхарактерность своего Дожа и убожество покорных патрициев, правящих ею. Ему казалось также, что это свидетельство о крушении его личных надежд, с которыми он приехал в Венецию и которые он сумел так долго поддерживать в себе, несмотря на ту ситуацию, с которой он здесь столкнулся.

Это чувство провала парализовало его разум, и под влиянием этого приводящего в отчаяние признания поражения он оставался весь день. Механически выполняя повседневные действия, он позволил вечером Филиберу одеть себя, когда вдруг понял, что это еще не неизбежный крах. Иногда те, кого чрезмерная осторожность погубила, оказавшись перед лицом гибели, рискуют всем, подобно игроку.



Ленивый, нерешительный Дож до сих пор больше полагался на свою веру в то, что Венеция будет спасена не своими, а чужими руками. Этот план Директории, в конце концов, должен поставить его перед фактом, что Венеция может быть спасена только ее собственными усилиями, если она вообще может быть спасена теперь. Союз с Австрией в последнюю минуту уже не оставлял уверенности в победе, которая непременно была бы до Риволи; но, как бы то ни было, недостатком такого союза была бы только неизбежность гибели. Возможно, когда это станет очевидным, запоздалые чрезвычайные меры будут приняты.

Было слишком поздно действовать этой ночью. Но завтра он пораньше доставит графу Пиццамано известие об этом дерзком французском плане закончить войну и предоставит графу призывать Светлейшую ответить на требование времени.

Немного отвлекшись от своего прежнего отчаяния, он уже в сумерках отправился к дому Гаццола, чтобы отсюда сопровождать даму, которую он мысленно в шутку всегда называл своей вдовой.

Она приняла его с упреками.

— Более двух недель прошло с тех пор, как вы последний раз навестили меня. Фи! Разве так обращаются с другом?

Он принес ей извинения, которые были отвергнуты, как слишком неопределенные, чтобы быть искренними.

Но в гондоле ее настроение смягчилось и она неожиданно проявила заботу, которая сильно удивила его.

— Я хочу, Марк, чтобы вы были настороже с Лальмантом, а особенно — с его другом по имени Виллетард, которого вы, может быть, встретите сегодня. Я даже не знаю, сколь неосторожны вы были, завязав столь близкую дружбу с послом Франции в такое время. Но, ради бога поступайте осмотрительно. Я не хочу, чтобы вас впутали в какую-нибудь махинацию.

Марк-Антуан тихо засмеялся, чем заслужил ее порицание.

— Это не повод для смеха. Я прошу вас быть осторожным, Марк, — она нежно сжимала его руку, пока говорила.

Не впервые маленькая озорница пускала в ход одно из тех маленьких приглашений к большей близости, и каждый раз он испытывал некоторое затруднение. Это вызывало в нем чувство совершаемого по отношению к ней предательства при мысли о том, что на свободе она лишь из-за его любезности и что при определенных обстоятельствах он мог оказаться перед необходимостью дать показания, которые должны были привести к ее аресту.

Он сказал беспечно:

— Вы боитесь, что он завербует меня в армию своих шпионов? Мало вещей менее вероятных.

— Надеюсь, что так. Но порой я боюсь, что он сможет обнаружить что-нибудь такое, что вы окажетесь весь в его власти. Он совершенно беспринципен в способах вербовки, Марк. Я хочу вас заранее предупредить об этом.

— Эта забота означает, что вы сомневаетесь во мне.

Она пододвинулась поближе к нему, и его обоняние было атаковано ароматом роз, доносившимся до него от ее мантильи.

— Это в самом деле искренняя забота, Марк.

Он отделался от этого полупризнания легкомысленным замечанием:

— Благодарю небеса, что Вендрамин не может подслушать это, иначе я бы ожидал к утру обнаружить свое горло перерезанным.

— Вендрамин! О, этот! — произнесла она с презрением, будто было упомянуто что-то неприятное. — Я наконец-то избавилась от него, слава богу. Этот кошмар закончился.

Для Марка-Антуана, достаточно осведомленного, это могло означать только одно: Лальмант принял Вендрамина из ее рук. Но это был вовсе не тот вопрос, который он мог бы задать ей.

Марк-Антуан вздохнул.

— Любовные мечты иногда превращаются в кошмар. Печально слышать, что такое произошло с вами.

Воцарилось молчание, прервавшееся, когда она повернулась к нему. В свете фонарей он мог смутно различить ее утонченное маленькое лицо.

— Вы полагаете, что для меня это была даже любовная мечта? — спросила она с оттенком горечи.

А затем виконтесса вдруг стала оправдываться:

— Марк! Не презирайте меня более, чем следует, дорогой мой. Если бы вы знали… Если бы вы знали все обо мне и все, что сделало меня тем, что я есть, вы бы нашли для меня оправдания.

Ваш разум великодушен, Марк. Если бы я узнала такого мужчину, как вы, раньше… — она внезапно оборвала речь, будто голос покинул ее.

Он сидел по-прежнему молча, глубоко встревоженный, желая оказаться где угодно, но не в уединенной близости, к которой вынуждала его фелца. В какой-то момент он спросил себя, не притворяется ли она, но отмел это подозрение, как неблагородное. Она заговорила вновь — более твердо, но неожиданно унылым голосом:

— Я не хочу предстать перед вами в ложном свете, Марк. Вы были так искренни и откровенны со мной. Рассказать вам о себе? Рассказать вам, как я узнала, что у Лальманта могут быть намерения относительно вас?

— Дорогая моя Анна, — в страхе, тихо сказал он. — Я не желаю быть отцом-исповедником кающейся красавицы.

— Марк, не шутите! Я очень серьезна. Очень серьезна и очень печальна. Я должна взять вас в исповедники, хотя вы можете счесть мою исповедь ужасной выдумкой. Но для меня менее ужасно то, что вы узнаете истинную правду, чем то, что вы полагаете, будто я могла быть движима любовью к такому мужчине, как Вендрамин. Выслушайте теперь, мой дорогой, и выслушайте с сочувствием. Позвольте мне начать с начала.

— Ни с начала, ни с конца, — вскричал он. — Гондола — не исповедальня, тем более — в этот час, тем более, что я не позволю вам поддаться минутным эмоциям, — он ухватился за это, как за вдохновляющую мысль, чтобы остановить признание, которое грозило последовать. — Завтра вы можете пожалеть об этом отступлении перед минутным настроением.

— Ни завтра, ни потом.

— Ради меня, давайте подождем. Давайте подождем, пока вы спокойно обдумаете. Если завтра вы пожалеете, что я заставил промолчать вас сейчас, то завтра у вас будет время рассказать, если сочтете это необходимым.

— Но почему же ради вас?

Было нелегко ответить ей, но после краткого раздумья он нашелся.

— Чтобы впоследствии вы не испытывали ко мне ненависти за ту осведомленность, которую вы дали бы мне сами.

— Никогда Я хочу, чтобы вы знали. Возможно, именно вы возненавидите меня, когда узнаете. Но, по крайней мере, я буду честна с вами. Этого я хочу больше всего. Быть честной с вами, Марк.

Он не больше сомневался в ее честности, чем в том, что именно она хотела рассказать ему. Его охватила жалость к ней и горькое сознание, что в его отношении к ней было что-то от Иуды. Он был предателем, который проник как раз настолько, насколько это соответствовало его намерениям. Между тем, он притворялся другом, чтобы побудить ее быть честной с ним до самоотречения. Он чувствовал то же, что и в тот момент, когда ради своей собственной безопасности ему было необходимо бросить Людовика XVIII львам, потому что, чтобы быть действующим тайным агентом, необходимо было слишком близко подойти к разделительной черте между честью и бесчестием.

— Дорогая моя, — сказал он тихо, — вы не должны делать мне признаний себе же во вред. И какие бы признания ни были у вас на уме, давайте с ними подождем, пока вы все не обдумаете.

— Вы не помогаете мне, — пожаловалась она.

— Может быть, помогаю, — сказал он. — Вы узнаете завтра. Она уступила его воле, и это показало ему, насколько она считается с его желаниями.

Лальмант принял их в своем кабинете и оказал им очень сердечный прием. Он заверил Марка-Антуана, что мадам Лальмант тоже будет рада. Ее чувства были задеты тем, что мистер Мелвил отобедал у них лишь один раз за все месяцы, которые он провел в Венеции. Это заставило ее усомниться в своем мастерстве, с которым она старалась приготовить свой стол.

А затем мадам Лальмант заговорила сама и похитила виконтессу, оставив вместо нее Виллетарда, который сопровождал хозяйку.

Лишь когда трое мужчин остались одни, Марк-Антуан задал вопрос, который занимал его мысли прежде всего.

— Лальмант, вы так и не проинформировали меня о том, что произошло в деле с Вендрамином.

— А-а, это, — посол, вдруг смутившись, заговорил с наигранным равнодушием. — Все сделано и закончено. В конечном итоге, он сделал все, что требовалось, да так быстро, что Виллетард уже имеет на руках свою карту.

Марк-Антуан, нахмурившись, посмотрел на одного, потом — на другого.

— Почему меня не поставили в известность? Посол обернулся к посланнику Бонапарта:

— Это ваша затея, Виллетард. Вам и рассказывать. Виллетард, усмехнувшись малодушию Лальманта, рассказал бесстрастно, кратко и точно о том, что произошло.

— И вы передали ему эти чеки!

Месяцами он терпеливо ждал, когда негодяй попадет в такое положение, что с ним можно будет поступить так, как он того заслуживает. И теперь, когда он дождался этого, он узнает, что этому человеку удалось не только выскользнуть из его западни, но и прихватить с собой единственную улику, которая могла изобличить его.

— Как вы думаете, для чего я здесь? — спросил он их, внезапно побелев от ярости. — Вы заставляете меня удивляться вашему безрассудству игнорировать меня в таком деле.

Ответить взялся Виллетард. Он, конечно, вообразил, что в основе раздражения уполномоченного лежала забота о собственной шкуре. И, поскольку он мог оправдать это, он не был расположен подчиниться этому.

— Черт возьми! А что бы вы могли сделать? Была ли какая-нибудь альтернатива? Парень согласился работать только на определенных условиях. Вы бы отказались от них?

Более примирительно настроенный Лальмант пришел на выручку. Словно от внезапного озарения, он воскликнул:

— Помнится, вы держали этого негодяя в узде с помощью этих чеков! Честное слово, я сожалею…

— Не в этом дело, — сказал Марк-Антуан, и это было правдой, хотя ни один из них не поверил ему. — Я думаю не об этом, а о вашей самонадеянности принимать решения в деле такого значения, даже не поставив меня в известность.

— За это дело отвечаю я, — сказал Виллетард с дерзким равнодушием.

— Вот как? Тогда позвольте мне вам сообщить, что когда в следующий раз вы возьмете на себя подобную ответственность, последствия будут серьезными. Сейчас я больше не буду говорить об этом. Но если мы должны работать слаженно, гражданин Виллетард, вбейте сейчас себе в голову, что я — уполномоченный представитель Директории, что шаги любого политического значения за моей спиной недопустимы; они возможны лишь после консультации со мной.

Слабое движение появилось на худых серых щеках Виллетарда. Но Марк-Антуан не дал ему времени выразить негодование. Решив, по крайней мере, извлечь какую возможно выгоду из этой ситуации, в которой он так много потерял, он ринулся в бой.

— Мне предстоит другое дело — дело чрезвычайно важного значения, в котором мне может потребоваться ваше содействие, которое, я полагаю, будет верным и безоговорочным, — он извлек из кармана письмо Барраса. — Если вы прочитаете это, то будете точно информированы. Я оставлю письмо здесь, Лальмант, чтобы вы могли подшить его к другим моим документам.

Лальмант взял лист, а Виллетард, умолкнувший под напором Марка-Антуана и подстрекаемый любопытством, подошел и встал за послом, чтобы читать одновременно с ним.

Выражения, в которых писал Баррас, были чувствительным и своевременным напоминанием властолюбивому посланнику Бонапарта, что полномочия Лебеля он должен признать более высокими. Он был даже немного испуган словами, в которых Баррас уполномочил Лебеля «принять все меры, какие он сочтет желательными для приближения конца, теперь уже недалекого».

Прочитав их, он, насколько это позволял его самонадеянный характер, принес свои извинения, которые Марк-Антуан нелюбезно оборвал.

Чувство обиды на эти полномочия угнетало как Лальманта, так и Виллетарда. В течение всего обеда сам Марк-Антуан, удрученный мыслью, что Вендрамин совершенно ускользнул от него, также мало содействовал оживлению за столом, как и они. Пришлось шпиону Казотто, который тоже принимал в нем участие, лезть из кожи, чтобы занимать восхитительную маленькую виконтессу де Сол, чье присутствие на этом обеде будет отмечено завтра в его доносе государственным инквизиторам.

Едва обед закончился, Марк-Антуан под предлогом, совершенно понятным послу и Виллетарду, что ему необходимо написать письма, откланялся хозяйке. При этом виконтесса попросила позволить ей воспользоваться сопровождением месье Мелвила для возвращения в дом Гаццола, и они вместе приготовились к отъезду и отправились.

Именно в ту минуту, когда они вставали из-за стола, слуга Ренцо добрался до дворца Вечиа.

Но он не был единственным, кто спешил в эту сторону той ночью в поисках мессера Мелвила.

Вскоре после появления Ренцо в гостинице «Шпаги», Филибера вызвали вновь, чтобы получить от него отчет об отъезде его господина; и на сей раз — производящему сильное впечатление джентльмену в красной накидке, в котором Филибер сразу узнал капитана правосудия, известного всей Венеции как мессер гранде. Рядом с ним стояли два стрелка и плотного сложения человек в гражданской одежде. Испуганный хозяин гостиницы вертелся сзади.

— Месье Мелвила здесь нет, — сказал Филибер в некотором смятении.

Капитан обернулся и обратился к спутнику в гражданском:

— Проходите, Кристофоли. Вы, по крайней мере, можете заниматься своим делом.

Кристофоли оживился.

— Отойдите, любезный. Мне надо войти. Филибер посторонился. Не ему спорить с законом.

— Итак, любезный, — спросил его мессер гранде, — вы случайно не знаете, где находится мессер Мелвил?

Уже дважды за этот вечер Филибер правдиво отвечал на этот вопрос. Но на этот раз ему показалось, что правда, наверное, не лучшим образом соответствует интересам его господина

— О, да. Думаю, что знаю, — сказал он. — Он говорил мне, что собирается на Сан-Даниэле, во дворец Пиццамано.

— Во дворец Пиццамано, да? — мессер гранде повернулся.

— Пойдем, — рявкнул он своим людям, и они протопали за ним, оставив Кристофоли заниматься своим делом.

Филибер проводил их до дверей. С непокрытой головой, он стоял на ступеньках гостиницы, следя за фонарем большого барка мессера гранде, пока он не свернул за угол, направляясь к востоку. Затем он окликнул проплывавшую гондолу и пожелал поехать в западном направлении до дома Гаццола. Он настаивал, чтобы гондольер греб изо всех сил, ибо хотел увеличить преимущество, которое он получил, отправив мессера гранде в ложном направлении.

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2020 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты