Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Мораль и совесть




Читайте также:
  1. А. Гуморальна
  2. Будем испытывать свою совесть
  3. Бунт против моральных законов Бога
  4. В котором автор выводит моральный кодекс эгоиста
  5. ГЛАВА 2. Морально положительные и отрицательные черты характера с точки зрения китайцев
  6. ГЛАВА XX. КОРОЛЕВСКАЯ СОВЕСТЬ
  7. ГЛАВА XXI. СОВЕСТЬ КАРДИНАЛА
  8. Глава двадцать третья СОВЕСТЬ СНОВА ТРЕВОЖИТ НЕЗНАЙКУ
  9. Глава двенадцатая КАК НЕЗНАЙКА РАЗГОВАРИВАЛ СО СВОЕЙ СОВЕСТЬЮ
  10. Гравитация морали. Бизнес и мораль. Две вещи несовместные?

В психоанализе считается, что суперэго возникает, когда врожденные инстинкты ребенка сталкиваются с внешними, авторитетами и запретами, и в результате происходит интернализация (интропроекция) авторитетов и запретов. Таким образом за формирование специфической индивидуальной формы суперэго отвечают два источника: первый — специфическое, индивидуальное качество и интенсивность инстинктивного состояния ребенка, и второй, основной, — природа доступного для интернализации материала. Haпример, патология суперэго обычно соотносится с отсутствием, несоответствием или чрезмерной жесткостью родительского авторитета.

К двум основным источникам, определяющим качество суперэго, можно добавить и третий: статус различных функций эго (в особенности, существующую модель мышления, преобладающие формы эмоционального восприятия и т. п.), которые могут вовлекаться в процесс трансформации внешнего авторитета во внутренние склонности, восприятия и аффекты. Однако, что бы мы не считали источниками появления суперэго, пет сомнений в том, что взрослая форма суперэго, или, точнее, форма компонентов и проявлений суперэго, присутствующих в сознательном субъективном восприятии личности, - форма совести, моральных ценностей и тому подобного — всегда зависит от модели мышления и восприятия.

Здесь возникает вопрос: какие общие модели мышления и субъективного восприятия необходимы для существования нормальных моральных ценностей и совести? Можно задать и еще один вопрос: возможно ли существование нормальных моральных ценностей и совести в контексте импульсивной модели деятельности? Я постараюсь ответить па эти вопросы, хотя ответы будут краткими и неполными.

С этой целью лучше отделить проблему моральных ценностей от проблемы совести. Сначала давайте рассмотрим природу моральных ценностей — моральных ценностей, выражающихся в интересах или целях. Такие моральные ценности, как справедливость, истина или честность прежде всего являются крайне абстрактными интересами или целями. Это идеалы. Их цель — соответствие абстрактному принципу, они рассчитаны на долгий срок, и получаемое удовлетворение неосязаемо и часто неполно. В определенном смысле, это не личные ценности, поскольку они более или менее объективно определены и относительно независимы и отдалены от временных предпочтений и интересов личности. Например, справедливые действии могут принести конкретному человеку пользу, а могут — вред. Но если справедливость является важной ценностью то, даже если она нанесет вред, человек может предпочесть справедливость собственной выгоде. Другими словами, эти ценности и, возможно, идеи, могут рассматриваться, как высокоразвитые цели или интересы; они отличаются от стремления к немедленному удовлетворению не только содержанием, но и формой.



Таким образом, для существования моральных ценностей требуется определенный уровень эмоционального развития, способность аффективного вовлечения в неосязаемые интересы, относительно далекие от личных потребностей. Кроме того, имеется сходство, что для их существования необходимо определенное когнитивное развитие — умение видеть перспективу и способность размышлять, — это неотъемлемая часть уважения к принципам. Поэтому неудивительно, что такие моральные ценности как справедливость обычно развиваются у детей медленно и постепенно.1 Трудно себе вообразить, что подобные ценности разовьются в контексте стиля, в котором интересы ограничены немедленным достижением и удовлетворением, а в сознании доминирует все, что относится к личности.



Можно возразить, что моральные ценности не обязательно основаны на уважении к абстрактным принципам и идеям и могут включать в себя более практичные личные интересы. Так, гуманист может возразить, что его интерес к социальной справедливости, — это не только вопрос принципа, но и сочувствие к людям; социолог может сказать, что уважение к закону и социальной регуляции является социальной необходимостью и потенциально защищает каждого; ученый может сказать. что ценит истину, потому что наука без нее невозможна; художник может сказать, что предъявляет к себе высокие требования лишь потому, что любит искусство.

Безусловно, абстрактные моральные ценности; уважение к принципам и идеям, обычно существуют в контексте других, квазиморальных ценностей и социальных, идеологических, интеллектуальных или даже эстетических интересов. Но все эти ценности, цели или интересы весьма абстрактны, направлены на перспективу и достаточно удалены от конкретной выгоды, которую человек, может получить в ближайшее время. Очень часто эти ценности даже противоречат конкретной выгоде. Иными словами, это высокоразвитые, стабильные и постоянные цели или интересы, для которых требуется относительно высокоразвитая аффективная организация, выходящая вместе с познанием, без особенных волнений за пределы данного момента. Эти квазиморальные ценности и интересы почти неотделимы от моральных идеалов, и потому едва ли могут появится у импульсивного человека. У него отсутствуют необходимые для этого аффективные и когнитивные структуры.



Наличие совести ни в коем случае не эквивалентно уважению к моральным ценностям. Совесть включает в себя различающее восприятие — «мне следует» или «я должен» (см. Гл.2). «Я должен» всегда подразумевает ссылку па моральный стандарт, иногда в форме общего морального принципа, а иногда — просто в форме конкретного авторитета, уважаемого человека. Для этого нужно посмотреть на себя и свои действия с точки зрения принципа или авторитета, что часто приносит разочарование. Именно этот квази-внешний взгляд на себя мы имеем в виду, говоря о «внутреннем голосе» или «голосе совести».

Таким образом совесть зависит от способности личности отстраниться от себя и самокритично себя исследовать. Самокритичное изучение черты поведения — а в обсессивно-компульсивном случае, изучение всех черт поведения — с точки зрения морального стандарта, иногда включает в себя достаточно абстрактные аспекты. Изучаться может не только практическое значение черты поведения (а также мысли или мотива), но и потенциальная моральная важность: что это «значит» для морали, каковы будут последствия и т. п.

Например, пациент решил, что нехорошо посещать проститутку, потому что этот поступок поддерживает институт проституции, который служит злу и несправедливости; он не рассматривал конкретные последствия такого действия.

Даже если самокритичное изучение исходит из более конкретной точки зрения — например, чтобы мой отец (учитель, ...) об этом бы подумал — для него требуется отстраненное внимание, фокусируемое на собственных мыслях или поведении, рассмотрение их с особой точки зрения.

Такое отстраненное и самокритичное внимание более всего характерно для обссесивно—компульсивного стиля; такая форма мышления проявляется в совести, в сомнениях и в характерном обсессивном симптоме, — в беспокойстве. Но эта форма мышления чужда импульсивному стилю. Я не хочу утверждать, что импульсивные люди никогда не испытывают уколов совести. Я лишь хочу сказать, что чем более импульсивным является человек, тем более ограничена у него совесть.

Эгоцентрическая когнитивная ориентация и пассивная конкретность познания несовместимы с таким самокритичным изучением. Я попытался показать, что общие ограничения этого стиля мышления, критической самооценки и активного ищущего внимания таковы, что нарушают даже обычное суждение и логическую объективность. При таких условиях не может развиться ни самокритичный «внутренний голос», ни совесть. А может ли мышление, отвергающее даже очевидную логическую значимость ради сиюминутных личных впечатлении., обратить внимание на потенциальную моральную значимость? Иначе говоря, человек, поддающийся искушению что-либо сделать и не задумывающийся над тем, какие будут последствия через два месяца, вряд ли будет рассматривать свое действие с точки зрения абстракт ной морали и не задумается, что значило бы такое поведение для социального устройства, если бы так делал каждый и т. д.

Остается добавить лишь одну деталь. Человек, не привычный и не способный к самокритичному мышлению, которое является фундаментом совести, лишен и другого фундамента как в действиях, так и в субъективном восприятии действий. У такого человека почти отсутствует субъективное ощущение свободы воли и намерения, и крайне сжата фаза подготовки к действию. Дело не только в том, что эта подготовительная фаза (планирование, ожидание и тому подобное) создают важнейшую возможность для деятельности совести. Не менее важно то, что для ощущения моральной ответственности требуется чувство реальной ответственности, то есть намеренности, свободы воли и свободы выбора. Если человек действует стишком быстро и не успевает почувствовать груз желания, размышления, решения и последующего действия, то исчезает не только время, по и сам материал для деятельности совести.

Это можно увидеть на примере психопатов. К действию, которое у любого другого вызвало бы муки совести, они относятся по принципу «на войне как на войне». «Это ужасно, но никто не виноват - в этих условиях любой поступил бы так же». В этом отношении отсутствует не только совесть, но и ощущение свободы действий, свободы выбора.

Например, во время телевизионного интервью у преступника спросили, почему он зверски застрелил стоявшего рядом охранника. Тот, пожав плечами, ответил, что этот (невооруженный) охранник двинулся ему навстречу, и он выстрелил чисто инстинктивно: так сделал бы любой другой. Он явно не догадывался об объективном существовании множества других возможностей — бегства, угрозы и тому подобного.

Таким образом, совесть и моральные ценности не являются отдельными психологическими элементами, а зависят от множества когнитивных и аффективных функций. Лишь в определенном контексте мораль будет развиваться и процветать, и, в свою очередь, влиять на более общие аспекты деятельности. В импульсивном стиле (включая и диагностические категории, которые я выделил в предыдущей главе) моральные ценности сравнительно неразвиты и не оказывают существенного влияния, а совесть оказывается поверхностной. Но эту черту выделяют особо, и она стала основной (хоть это и неверно) отличительной чертой импульсивного стиля, более примитивного в аффективном и когнитивном отношении, который мы диагностируем как психопатический характер. Психопат не обязательно отвергает мораль, и уж конечно, он не отвергает условную мораль принципиально, ради других, независимых ценностей. Вернее будет сказать, что мораль ему просто не интересна. То есть, ему не интересно верить в систему моральных ценностей или принципов, хотя он сознает существование социальной морали и мирится с ней, если ему это выгодно. С точки зрения морали, он — циничный человек; по с его собственной конкретной и практической точки зрения, он всего лишь поступает в соответствии со здравым смыслом.


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты