Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЛАВА 1. Царство ночи еще никогда любовь

Читайте также:
  1. Акцизы. (Глава 22).
  2. Вводная глава
  3. Водный налог (глава 25.2).
  4. Вопрос 14. Изменение и расторжение договора (глава 29, ст. 450— 453 ГК РФ).
  5. Вопрос 2.11 Глава государства. Президент РФ в системе государственного управления.
  6. Вопрос № 31. Глава муниципального образования: понятие, порядок замещения должности, основные полномочия, взаимоотношения с другими органами местного самоуправления.
  7. Вопрос. Глава местной администрации общая характеристика. Порядок замещения должности глава местной администрации.
  8. Вторая глава
  9. Глава ͺ1. ͺОбщественная ͺопасность ͺмошенничества
  10. Глава ͺ2. ͺРазвитие ͺзаконодательства ͺпо ͺборьбе ͺс ͺмошенничеством

Царство ночи… еще никогда любовь

Не была такой пугающей.

Царства Ночи нет на географической карте, но оно существует, существует в нашем мире. Оно окружает нас со всех сторон. Это тайное общество вампиров, оборотней, колдунов, ведьм и прочих порождений тьмы, которые живут среди нас. Они красивы и опасны, их неудержимо тянет к людям, и никто из смертных не в силах устоять перед ними. Твой школьный учитель, твоя задушевная подруга или друг могут ока­заться одним из них.

Законы Царства Ночи позволяют охоту на людей. Они позволяют играть их сердцами и даже убивать их. Для обитателей Царства Ночи есть только два строжайших запрета:

Не позволяй людям узнать о существовании Царства Ночи.

Никогда не влюбляйся в смертного.

Эта книга рассказывает о том, что проис­ходит, когда эти законы нарушаются.

 

 

ГЛАВА 1

В первый день летних каникул Поппи[1] узнала, что ей суждено умереть. Все случилось в понедельник, в первый настоящий каникулярный день, ведь выходные не в счет. Поппи проснулась радостная с чувством уди­вительной легкости: в школу не надо. В окно лился сол­нечный свет, ветер трепал полог ее золотой, как в гол­ливудских фильмах, кровати. Поппи раздвинула легкую ткань, спрыгнула с постели, и тут невыносимая боль за­ставила ее согнуться пополам.

Ой, как больно! Снова желудок. Боль пронзила ее насквозь до самой спины, будто какой-то гадкий зверь грыз ее внутренности. Но если согнуться, то боль не­много отступает.

«Нет, — подумала Поппи, — я не согласна болеть летом. Не согласна, и все тут! Нужно думать только о хорошем. Вот дура! Согнулась в три погибели и собира­ется думать о чем-то хорошем».

Скрючившись, в мрачном расположении духа Поппи направилась вниз, в ванную комнату. Ей казалось, что она вот-вот рухнет с лестницы, но боль отступила так же внезапно, как и появилась. Поппи выпрямилась, заговорщицки подмигнула своему отражению в зеркале и торжествующе прошептала: «Держись за меня, крош­ка, и все будет хорошо». Вдруг девушка наклонилась ближе к зеркалу, и ее зеленые глаза подозрительно со­щурились: у нее на носу красовались четыре веснушки, вернее, четыре и еще одна совсем маленькая, если уж быть честной, а Поппи была очень честной. Как это тро­гательно, как мило! Поппи показала язык своему двой­нику в зеркале, затем отвернулась от него с чувством полного удовлетворения и не спеша принялась за нелег­кий труд расчесывания гривы своих ярко-рыжих кудря­вых волос.



Все с тем же царственным видом она прошествовала на кухню, где невозмутимо поедал кукурузные хлопья ее брат Филипп. Поппи снова прищурилась, теперь уже глядя на него. С тем, что ты маленькая, худенькая, куд­рявая и напоминаешь эльфа, каких в детских книжках изображают сидящими на краю чашки, еще можно сми­риться, но когда твой брат-близнец высокий блондин и красив, как античный бог,— это уж слишком. Это очень похоже на злую шутку природы, на гримасу мирозда­ния. Разве не так?

— Привет, Филипп.

Голос Поппи предвещал бурю, но Филипп уже при­вык к резкой смене настроений сестры и оставался со­вершенно невозмутимым. На мгновение он поднял голову от странички комиксов, и Поппи пришлось признать, что его зеленые глаза с густыми черными рес­ницами совсем недурны.

— Привет, — ответил Филипп и снова уткнулся в комиксы.

Поппи знала не так уж много ребят, которые читали бы газеты, но это же Фил! Как и Поппи, он учился в школе Эль Камино, но в отличие от сестры не только успевал по всем предметам, но и составлял гордость хоккейной, футбольной и бейсбольной команд, а еще был бессменным президентом класса. Больше всего на свете Поппи любила дразнить Фила, которого считала слиш­ком уж правильным.



Но на этот раз она передумала, лишь пожала плеча­ми и, хихикнув, поинтересовалась:

— А где мама и Клифф?

Клифф Хилгард, их отчим, уже три года был женат на матери Поппи и Фила и был еще более правильным, чем Фил. .

Клифф на работе, мама одевается, а тебе лучше поесть, не то она рассердится.

Ага-ага.

Стоя на цыпочках, Поппи нашарила в буфете короб­ку хлопьев, заглянула внутрь и, аккуратно выловив одну штучку, положила ее в рот. Она любила есть сухие хлопья.

Как же плохо быть маленькой, похожей на эльфа. Пританцовывая, она направилась к холодильнику, потряхивая в такт своим движениям коробкой с хлопьями.

— Я милый маленький эльф! Я чертовски сексуальна, — напевала Поппи, отбивая ритм ногой.

— И вовсе нет, — с неизменным спокойствием отозвался Фил. — Кстати, почему бы тебе не набросить на себя что-нибудь из одежды?

Держа дверцу холодильника открытой, Поппи огля­дела себя: на ней была большая, не по размеру, футбол­ка, служившая ей ночной рубашкой. По длине она была несомненно мини.

— Я одета, — невозмутимо откликнулась Поппи, доставая из морозилки диетическую колу.

В кухонную дверь постучали, и даже сквозь матовое стекло Поппи мигом узнала гостя.

— Привет, Джеймс, входи.

Снимая на ходу солнцезащитные очки, в дом вошел Джеймс Расмуссен. Глядя на него, Поппи, как всегда, почувствовала, как сильно забилось ее сердце. И то, что она видела его почти каждый день в течение последних десяти лет, ничего не меняло. Встречая его по утрам, она по-прежнему ощущала ком в горле, нечто среднее меж­ду болью и радостью.

Самый красивый парень в школе Эль Камино, Джеймс выделялся особенной красотой, ничего общего не имеющей с внешностью героев голливудских боеви­ков. Шелковистые каштановые волосы обрамляли мужественное лицо с правильными тонкими чертами, умные серые глаза глядели холодно и внимательно. Но не только его бесподобная внешность притягивала и за­вораживала Поппи, а что-то в глубине его души, нечто таинственное и недоступное пониманию. При встрече с Джеймсом у нее каждый раз бешено билось сердце и горели щеки.

Фил по-своему отреагировал на гостя. Как только Джеймс вошел в кухню, он напрягся, его взгляд стал хо­лодным и жестким. Между юношами пробежала искра недоброжелательства.

Джеймс улыбнулся: неприязнь Фила его забавляла.

— Привет.

— Привет, — бросил Фил в ответ, даже не пытаясь казаться приветливым.

Поппи чувствовала, что его обуревало сильное желание дать ей пинка и выгнать из кухни. Стоило Джеймсу очутиться где-то поблизости, как Фил с по­разительным рвением начинал играть роль брата-защитника.

— Как поживают Жаклин и Микаэла? — недобро осведомился он.

— Вообще-то я не в курсе. — Джеймс на мгновение задумался.

— Ты не в курсе... Ну да, конечно, в конце учебного года ты всегда не в курсе — самое время бросить своих девчонок. Тебе же нужна свобода маневра на каникулах, верно?

— Конечно,— просто ответил Джеймс и улыбнулся.

Филипп уставился на гостя с нескрываемой ненавистью.

Что касается Поппи, то ее охватила радость. Про­щай, Жаклин, пока, Микаэла, оревуар длинные ноги Жаклин и огромная, словно надувная, грудь Микаэлы. Лето сулит ей необыкновенное счастье.

Многие думали, что отношения Джеймса и Поппи носят дружеский характер, но все обстояло иначе. Уже много лет Поппи точно знала, что рано или поздно вый­дет замуж за Джеймса. Это была вторая мечта ее жизни; первая состояла в том, чтобы посмотреть мир. Просто она еще не удосужилась сообщить Джеймсу о своих пла­нах, поэтому пока он пребывал в заблуждении, что ему нравятся длинноногие девушки с накладными ногтями и крепкими ягодицами.

— Ну, как новый диск? — спросила она, чтобы отвлечь его от яростного обмена взглядами с будущим шурином.

Джеймс понял ее:

— Вот, это новый альбом. Этно-техно.

Поппи обрадовалась:

— Ой! Снова тувинское горловое пение, пойдем ско­рее слушать.

В эту минуту в кухню вошла мама Поппи. Миссис Хилгард, холодная, во всем безупречная блондинка, очень походила на хичкоковских героинь[2]. Ее лицо вы­ражало безусловную уверенность в себе и способность справиться с любыми препятствиями. Вылетая из кух­ни, Поппи чуть не сшибла ее с ног!

— Извини, ма, доброе утро.

— Подожди-ка, ну-ка задержись на минуту, — сказала «ма», ловко поймав Поппи за край футболки. — Доброе утро, Филт доброе утро, Джеймс, — добавила она.

Фил поздоровался, Джеймс кивнул в ответ вежливо и иронично.

— Здесь кто-нибудь завтракал? — спросила миссис Хилгард, и когда мальчики ответили утвердительно, повернулась к дочери. — А ты? — осведомилась она, пристально глядя ей в лицо.

Поппи тряхнула коробкой хлопьев, миссис Хилгард вздохнула.

Почему ты не нальешь в хлопья молока?

— Так гораздо вкуснее, — твердо ответила Поппи, но когда мама развернула ее за плечи и подтолкнула к холодильнику, девушке пришлось открыть его и взять пакет молока.

— Ну, что вы собираетесь делать в первый день каникул? — спросила миссис Хилгард, переводя взгляд с Джеймса на Поппи.

— Ой, я не знаю, — Поппи посмотрела на Джеймса, — немного послушаем музыку, может быть, прогуляемся по холмам. Или поедем на пляж?

— Все, что захочешь, у нас впереди целое лето, — ответил Джеймс.

Мысленному взору Поппи представилось лето, жар­кое, золотое, восхитительное лето. Оно пахло хлориро­ванной водой бассейна и морской солью. Поппи уже предвкушала, как ее кожи коснется теплый бархат мор­ской воды. «Три месяца, — подумала она, — это же це­лая вечность».

Странно, что она думала о вечности, когда случи­лось ЭТО.

— Мы можем пробежаться по новым магазинам... —
начала она, как вдруг внезапная боль скрутила ее и дыхание остановилось в горле.

«Как плохо!» Пронзительная боль заставила ее со­гнуться пополам. Пакет с молоком выпал из разжавших­ся пальцев, глаза застлала серая пелена.

 

 


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 4; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Непрерывность функции | ГЛАВА 2. Поппи слышала, как мама ее зовет, но ничего не различала вокруг
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.015 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты