Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЛАВА 2. Поппи слышала, как мама ее зовет, но ничего не различала вокруг

Читайте также:
  1. Акцизы. (Глава 22).
  2. Вводная глава
  3. Водный налог (глава 25.2).
  4. Вопрос 14. Изменение и расторжение договора (глава 29, ст. 450— 453 ГК РФ).
  5. Вопрос 2.11 Глава государства. Президент РФ в системе государственного управления.
  6. Вопрос № 31. Глава муниципального образования: понятие, порядок замещения должности, основные полномочия, взаимоотношения с другими органами местного самоуправления.
  7. Вопрос. Глава местной администрации общая характеристика. Порядок замещения должности глава местной администрации.
  8. Вторая глава
  9. Глава ͺ1. ͺОбщественная ͺопасность ͺмошенничества
  10. Глава ͺ2. ͺРазвитие ͺзаконодательства ͺпо ͺборьбе ͺс ͺмошенничеством

 

— Поппи!

Поппи слышала, как мама ее зовет, но ничего не различала вокруг. Перед глазами плясали черные точки.

— Поппи, что с тобой?

Теперь девушка чувствовала, что мамины руки про­скользнули под мышками и заботливо поддерживают ее. Боль потихоньку отступала, и зрение возвращалось к ней.

Она поднялась на ноги и увидела перед собой Джейм­са. Он казался совершенно спокойным, но Поппи хоро­шо его знала и легко прочла в его глазах тревогу. Тут она заметила, что он держит в руках пакет молока. «На­верно, успел подхватить на лету, — предположила Поппи. — Потрясающая реакция, действительно потря­сающая».

Филипп тоже был рядом.

— Ты в порядке? Что случилось? — Я... я не знаю. — Поппи огляделась вокруг, потом вздрогнула и ей стало не по себе. Теперь, когда она чув­ствовала себя лучше, ей было не по себе оттого, что все смотрят на нее так пристально. Она знала только один способ бороться с болью — игнорировать ее, не думать о ней.

— Снова эта дурацкая боль. Наверное, это гастрит, я знаю, я что-то съела.

Мама нежно взяла Поппи за плечи.

— Поппи, это не гастрит, у тебя ведь были боли и раньше, с месяц назад, помнишь? Этот приступ похож на тот?

Поппи поежилась. На самом деле боль никуда и не уходила, просто в суете и волнениях конца учебного года ей удавалось не обращать на нее внимания, и теперь Поппи почти свыклась с нею.

— Может быть, немного. — Она помедлила. — Но... Миссис Хилгард этого было достаточно. Она потрепала Поппи по волосам и направилась к телефону.

— Я знаю, ты не любишь врачей, но я все же позвоню доктору Франклину и попрошу тебя осмотреть. Мне не нравятся эти приступы.

— Ну ма, ведь каникулы...

Миссис Хилгард прикрыла рукой телефонную трубку.

— Поппи, это не обсуждается, быстро иди одевайся.

Поппи застонала, хотя понимала, что это ничего не изменит. Она кивнула Джеймсу, который задумчиво гля­дел на эту сцену.

— Давай хотя бы диск послушаем, прежде чем я уеду к врачу.

Он посмотрел на диск так, будто видит его впервые, и поставил на стол пакет молока. Фил отправился за ними в холл:

— А ты, парень, подожди здесь, пока она будет одеваться.

Джеймс даже не обернулся.

— Остынь, Фил, — сказал он с отсутствующим видом.



— Я же сказал, держись подальше от моей сестры, мерзавец.

Поппи лишь покачала головой и вошла в свою ком­нату. Можно подумать, Джеймс жаждет увидеть ее неодетой! «Если бы!» — мрачно подумала она, вытаски­вая из шкафа шорты. Надевая их, она все еще качала головой. Джеймс был ее лучшим другом, а она была его лучшим другом, но он никогда не выказывал жела­ния одержаться к ней поближе». Иногда она спрашива­ла себя, помнит ли он вообще, что она девчонка. «В один прекрасный день я открою ему глаза», — реши­ла она и распахнула перед ним дверь.

Джеймс вошел и улыбнулся ей. Эту улыбку редко видели окружающие, не издевательскую или ироничную ухмылку, а открытую приветливую улыбку.

— Извини за эту сцену: приступы, врачи, и все такое, — сказала Поппи.

— Нет, ты обязательно должна пойти к врачу. — Джеймс нежно посмотрел на нее, — Твоя мама права, все это продолжается слишком долго. Ты похудела, боль не отпускает даже ночью.

Поппи уставилась на него в изумлении. Она никому не рассказывала о том, что ночью боль усиливается, даже ему. Просто Джеймс понимал ее, понимал, и все тут. Так, как если бы мог читать ее мысли.

— Просто я знаю тебя, вот и все.— Он искоса взгля­нул на нее своим загадочным взглядом и достал диск.



Поппи с размаху шлепнулась на кровать, устремив взгляд в потолок.

— Как бы то ни было, я надеюсь, что мама не испортит мне ни дня каникул, — сказала она. Вытянув шею, Поппи задумчиво посмотрела на Джеймса. — Знаешь, я хотела бы иметь таких родителей, как у тебя. Моя мама всегда волнуется и следит за каждым моим
шагом.

— А моим совершенно до меня нет дела. Ну и что, по-твоему, хуже? — сухо ответил Джеймс.

— Твои разрешают тебе жить отдельно.

—Да, в доме, который принадлежит им. Это дешев­ле, чем нанимать сторожа. — Джеймс покачал головой, пристально разглядывая диск, который ставил на проигрыватель. — Не кати бочку на своих родителей, дет­ка, ты счастливее, чем думаешь.

Об этом и думала Поппи, когда зазвучала музыка. Они с Джеймсом предпочитали транш — альтернатив­ное направление, пришедшее из Европы. Джеймс любил ритмы техно, Поппи тоже любила эту музыку, потому что она была настоящая, необузданная и неприглажен-мая, созданная людьми, которые в нее верили, людьми, которых веда страсть, а не жажда наживы.

Кроме того, благодаря музыке Поппи чувствовала себя частью большого мира. Она любила его многооб­разие и непохожесть разных стран и народов.

И Джеймса она на самом деле любит за это, за то, что он так непохож на остальных людей. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, в то время как стран­ные ритмы Бурунди наполняли ее комнату.

Она знала Джеймса лучше, чем кто-либо другой, но даже она чувствовала, что в его душе есть закрытые для нее заповедные уголки. В нём была тайна, недоступная окружающим.

Люди часто принимали ее за высокомерие, холод­ность или безразличие, но они ошибались. Просто он был другой» Он так отличался от своих соучеников из школы Эль Камино. Время от времени Поппи казалось, что она вот-вот проникнет в его тайну, но разгадка все­гда ускользала от нее. Не раз она чувствовала, что он готов рассказать ей о себе, особенно когда они вдво­ем слушали музыку поздно вечером или смотрели на океан.

Ей всегда казалось, что если бы он раскрыл ей свою душу, то это оказалось бы прекрасным и удивительным, чем-то из ряда вон выходящим, как если бы с ней вдруг заговорила бродячая кошка.

Теперь же она просто смотрела на Джеймса, на его благородный точеный профиль, на волны каштановых волос и чистый лоб и вдруг заметила, что он очень гру­стный.

— Джейми, что с тобой? Ничего не случилось? Мо­жет быть, дома или что-то другое? — На всем белом све­те только она одна имела право называть его «Джей­ми». Жаклин и Микаэла даже и не пытались.

— Что может случиться дома? — сказал он, улыбаясь одними губами. Затем рассеянно покачал головой, словно пытаясь отделаться от неприятной мысли. — Не волнуйся, Поппи. Ничего не случилось, просто один родственник обещает нагрянуть, мерзкий тип. — И вдруг
улыбка осветила все его лицо. — А может быть, я просто беспокоюсь о тебе, — сказал он.

Поппи чуть было не выпалила: «Ох, если бы!», но вовремя удержалась и произнесла странно изменившим­ся голосом:

— В самом деле?

Джеймс вдруг стал необыкновенно серьезен. Его улыбка погасла, и Поппи вдруг поняла, что они просто смотрят друг другу в глаза, и между ними уже нет пре­град, даже иллюзорной преграды из колкостей и насме­шек. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Джеймс казался взволнованным, почти невменяемым.

— Поппи...

— Да... — Поппи судорожно сглотнула.

Он открыл было рот, но вдруг резко поднялся и на­правился к музыкальному центру, чтобы настроить звук. Когда он вернулся, его серые глаза были темными и не­проницаемыми.

— Конечно. Если бы ты серьезно заболела, я бы очень беспокоился, ведь для этого и нужны друзья, верно? — беспечно сказал он.

— Верно. — Поппи вздохнула и наградила его пре­данной улыбкой.

— Но ведь с тобой все в порядке, — сказал он, — просто нужно подлечиться. Доктор пропишет тебе антибиотики или что-то вроде того, а еще уколы огромным шприцем, — с издевкой добавил он.

— Заткнись! — завопила Поппи.

Джеймс знал, что она панически боится уколов, сама мысль о том, что тонкая игла вонзится в ее тело...

—Твоя мама идет, — произнес Джеймс, глядя на за­крытую дверь.

Поппи никогда не могла понять, как он умудряется так хорошо все слышать: музыка играет громко, а полы в холле застланы ковролином, заглушающим шаги. Од­нако через минуту дверь распахнулась, и миссис Хилгард действительно вошла в комнату.

— Все в порядке, дорогая, — коротко сообщила она. — Доктор Франклин пригласил нас приехать прямо сейчас. Извини, Джеймс, но Поппи едет к врачу.

— Ничего, я зайду после обеда.

Поппи достойно приняла поражение. Она позволи­ла маме отвести себя в гараж и усадить в машину и не обращала никакого внимания на Джеймса, который гри­масничал, изображая несчастного пациента в ожидании укола огромной иглой.

Спустя час она лежала на кушетке доктора Франк­лина, вежливо глядя в сторону, в то время как он акку­ратно ощупывал ее живот. Доктор Франклин, высокий, худощавый, седеющий мужчина, напоминал сельского врача, такого, которому всецело доверяешь.

— Здесь болело? — спросил он.

— Да, и в спину отдавало. Может, я потянула мыш­цу или еще что-нибудь такое.

Нежные пальцы осторожно ощупывали живот Поппи, потом вдруг остановились, и доктор Франклин из­менился в лице. Поппи сразу поняла, что дело не в потя­нутой мышце. Случилось что-то серьезное, что навсег­да изменит всю ее жизнь.

— Знаете, я хотел бы провести некоторые обследования, — вот и все, что сказал доктор Франклин.

Его голос был сух и задумчив, но Поппи охватила паника. Она не могла объяснить свои чувства, просто ее сковал страх, как будто черная пропасть разверзлась у ее ног, преградив дорогу.

— Зачем? — спросила доктора ее мама.

— Ну, — доктор Франклин улыбнулся, поднял очки на лоб и побарабанил пальцами по кушетке, — чтобы исключить возможные варианты. Поппи сказала, что у нее боли в верхней части брюшной полости, отдающие в спину и усиливающиеся ночью. В последнее время она потеряла аппетит и похудела. Ее желчный пузырь прощупывается... то есть я хочу сказать, что он увеличен. Такие симптомы могут быть при многих заболеваниях,
и я хочу сделать ультразвуковое обследование, чтобы прояснить ситуацию.

Поппи успокоилась. Она не помнила, за что отвеча­ет желчный пузырь, но была совершенно уверена, что ей он без надобности. Все, что происходит с органом, имеющим такое смешное название, не может быть по-настоящему серьезным. Доктор Франклин продолжал говорить, он рассказывал о поджелудочной железе и пан­креатитах, а миссис Хилгард кивала головой, как будто все понимала. Поппи не понимала ровным счетом ниче­го, но паника исчезла, как если бы через черную про­пасть перекинули спасительный мост.

— Ультразвук можете сделать в детской клинике че­рез дорогу, — сказал доктор Франклин, — а потом возвращайтесь сюда.

Мама Поппи кивала, мол, конечно, мы так и посту­пим. Спокойная, уверенная и серьезная. Как Фил. Как Клифф.

Поппи даже почувствовала себя значительной пер­соной. Никому из ее друзей не приходилось проходить обследования в клинике. Когда они выходили из каби­нета доктора Франклина, мама погладила ее по голове.

— Ну, Поппет, что же мы с тобой будем теперь делать?

Поппи шаловливо улыбнулась, она уже почти опра­вилась от недавнего страха.

— Возможно, мне придется лечь на операцию и у меня останется интересный шрам, — сказала она, что­ бы немного развеселить маму.

— Будем надеяться, что до этого дело не дойдет, — ответила миссис Хилгард, совсем не расположенная шутить подобным образом.

Детская клиника Сюзанны Монтефорте оказалась величественным серым зданием, угрюмую мрачность которого скрашивали чувственные изгибы архитектурного декора и огромные витражи. Поппи задумчиво посмотрела на магазин подарков, мимо которого они
проходили. Здесь продавались детские игрушки, чтобы взрослые, которые хотели порадовать маленьких пациентов, без особых хлопот могли купить им какую-нибудь безделицу.

Из магазина вышла девушка, на вид чуть старше Поппи, лет семнадцати или восемнадцати. Она была очень хорошенькая, с умело нанесенным макияжем. Но,
несмотря на симпатичную бандану, которая покрывала ее голову, было очевидно, что на голове у нее совсем нет волос. Круглолицая красавица казалась счастливой, из-под повязки выглядывали звенящие сережки, и все жеПоппи почувствовала острый приступ жалости. Жалости и страха. Девушка действительно была больна. Для того и существуют клиники, чтобы лечить серьезно больных людей. Вдруг Поппи захотелось поскорее закончить
обследования и выбраться отсюда.

Ультразвуковое обследование оказалось не болезнен­ной, но все же достаточно неприятной процедурой. Врач нанес на живот Поппи что-то вроде геля, и по ее коже побежал холодный сканнер, посылавший звуковые вол­ны внутрь ее организма и рисующий на экране картин­ку ее внутренностей. Поппи поймала себя на том, что мысли ее возвращаются к безволосой девочке.

Чтобы отвлечься, она стала думать о Джеймсе и по­чему-то вспомнила их первую встречу, когда Джеймс впервые пришел в детский сад. Он был бледным худень­ким мальчиком с большими серыми глазами. Уже тогда в нем было что-то странное, и эта таинственная стран­ность стала причиной нападок старших мальчишек, которые тут же принялись издеваться над ним. Во дворе они гоняли его, как борзые гоняют лису, и эта жестокая игра продолжалась до тех пор, пока на нее не обратила внимания Поппи.

Уже в пятилетнем возрасте у нее был потрясающий хук справа. Она ворвалась в кучу малу, направо и нале­во раздавая подзатыльники и затрещины, пока большие мальчишки не обратились в бегство. Потом она повернулась.к Джеймсу.

— Хочешь дружить?

Джеймс, немного помешкав, робко кивнул. В его улыбке было что-то странно притягательное.

Между тем Поппи скоро обнаружила, что у ее ново­го друга масса странностей. Когда ящерица, жившая в их классе, умерла, он без отвращения взял ее в руки и спросил у Поппи, не хочет ли она ее подержать. Учи­тельница была в ужасе.

Кроме того, он умел находить мертвых животных. Однажды он показал ей пустую клетку со скелетами кро­ликов, которую обнаружил в густых зарослях бурой тра­вы. Казалось, он был совершенно бесчувственным.

Когда Джеймс подрос, мальчишки перестали над ним издеваться.

Он стал таким же высоким, как и они, удивительно сильным и ловким и создал себе репутацию крутого, опасного парня. Когда Джеймс приходил в ярость, в его серых глазах просыпалось нечто устрашающее.

И только на Поппи он никогда не сердился. Все эти годы они оставались лучшими друзьями. Когда они пе­решли в старшие классы, у него появились подружки, о нем мечтали все девчонки в школе, но ни одна не удер­живалась рядом с ним надолго. Джеймс никогда не от­кровенничал с ними, для восторженных поклонниц он оставался таинственным и опасным парнем. Но Поппи знала его другим — добрым и заботливым.

— Ну вот и все, — объявил врач, возвращая Поппи к действительности, — давайте сотрем гель.

— Что он показал? — спросила Поппи, глядя на монитор.

— Ваш доктор сам все вам скажет. Специалисты расшифруют изображение и отошлют ему, — голос врача был таким бесцветным, что Поппи с подозрением по­смотрела на собеседника.

В приемной доктора Франклина Поппи беспокойно ерзала в кресле, а ее мама листала старые журналы. Ког­да сестра вышла и сказала: «Миссис Хилгард», — они обе поднялись на ноги. «О нет, — взволнованно произ­несла сестра, — доктор Франклин хотел бы поговорить с миссис Хилгард наедине».

Поппи и миссис Хилгард переглянулись, затем «ма» медленно отложила журнал и последовала за сестрой. Поппи смотрела ей вслед.

Господи, что случилось? Доктор Франклин никогда раньше так не делал. Поппи чувствовала, как тяжело у нее в груди бьется сердце, не учащенно, а просто тяже­ло, сотрясая ее изнутри. Казалось, что все это происхо­дит не с ней.

«Не думай об этом, это все ерунда, лучше читай жур­нал...» Но пальцы ее не слушались. Наконец она откры­ла журнал; глаза скользили по строчкам, но смысл ус­кользал... «О чем они там говорят? Что происходит? Как долго...»

А разговор за дверью все продолжался. Ум Поппи метался между двумя возможными вариантами реше­ния: либо все в порядке и ничего серьезного не происхо­дит — сейчас мама выйдет и они вместе посмеются над теми ужасами, которые она себе навоображала, — либо с ней случилось что-то очень нехорошее и ей, чтобы вы­здороветь, придется пройти тяжелый курс лечения. Под ногами вновь разверзалась черная пропасть. Времена­ми ей казалось, что все не так уж страшно и охвативший ее ужас просто смехотворен. Но в следующее мгновение вся ее жизнь представлялась ей сном, и вот она про­снулась и оказалась вдруг перед лицом страшной реаль­ности.

«Если бы я могла позвонить Джеймсу!..» Наконец медсестра сказала: «Поппи, можешь войти». Кабинет доктора Франклина был обшит деревянны­ми панелями, на стенах висели дипломы и свидетельства. Поппи опустилась в кожаное кресло и старалась не очень пристально смотреть в лицо матери. Миссис Хилгард казалась... слишком спокойной. Она улыбалась, но как-то странно, и губы у нее дрожали. О боже! Что-то все-таки случилось.

— Ну что ж... причин для тревоги нет, — сказал доктор.

И в эту минуту Поппи почувствовала мучительное беспокойство.

Результат ультразвукового обследования оказался несколько необычным, и я хотел бы сделать еще пару обследований поджелудочной железы, — продолжал доктор Франклин неторопливым глубоким голосом. — Одно из них надо делать натощак, ничего нельзя есть с
полуночи и до обследования. Но твоя мама сказала, что ты сегодня не завтракала.

— Я съела одну штучку... из коробки с хлопьями.

— Одну? Ну, можно считать, что ты действительно ничего не ела. Обследования мы проведем сегодня же, и я думаю, что тебе для этого лучше перебраться в клинику.

Он улыбнулся. Поппи смотрела на него во все глаза.

— Ничего страшного в этих обследованиях нет, — мягко сказал он.

Губы доктора Франклина шевелились, но Поппи перестала вслушиваться в его слова. Она была слишком испугана.

«Я ведь только шутила про операцию и интересный шрам. Я не хочу болеть по-настоящему. Я не хочу ло­житься в больницу, я не хочу, чтобы мне в горло запи­хивали трубку». Она смотрела на свою мать, в немом ужасе взывая о помощи. Мама взяла ее за руку.

— Не волнуйся, дорогая. Мы поедем домой, соберем кое-какие вещи, а потом вернемся.

— Значит, я сегодня должна лечь в клинику?

— Я думаю, так будет лучше, — сказал доктор Фран­клин.

— Поппи сжала мамину руку. Голову наполняла звеня­щая пустота.

Выходя из кабинета, миссис Хилгард сказала: — Спасибо, Оуэн.

Раньше Поппи никогда не слышала, чтобы мама называла доктора Франклина по имени. Поппи не спро­сила почему ей нужно лечь в больницу, она вообще не задавала вопросов, и пока они ехали домой, мама ожив­ленно болтала о разных пустяках, и Поппи вынуждена была ей отвечать. Она притворялась, что ничего не про­исходит, но ужасная болезнь делала свое черное депо где-то у нее внутри. Только дома, в спальне, когда они укла­дывали в спортивную сумку ее пижамы и книги, Поппи спросила, как о чем-то совершенно обыденном:

— Так что же, по его мнению, со мной не в порядке?

Миссис Хилгард помедлила с ответом, устремив взгляд вниз, на спортивную сумку, и наконец откликну­лась:

— Он не уверен, что с тобой что-то не в порядке.

Но что он подозревает? У него же есть какие-то предположения. Он говорил о поджелудочной железе, я хочу сказать, кажется, он полагает, что проблемы
именно с поджелудочной железой. Я думала, что его беспокоит мой желчный пузырь, я даже не подозрева­ла, что дело касается поджелудочной железы.

— Дорогая! — Мама взяла ее за плечи, и Поппи почувствовала, что что-то должно произойти.

Она глубоко вздохнула.

— Я просто хочу знать правду, просто представлять себе, что происходит. Это мое тело, и я имею право знать, что они там ищут, разве не так?

Тирада эта казалась очень смелой, но на самом деле Поппи хотела совсем другого, ей было страшно и она ждала, чтобы ее разуверили, убедили в том, что доктор Франклин предполагает у нее какое-то самое обычное заболевание и что самое худшее не так уж плохо. Но ответ матери разбил все ее надежды.

— Да, у тебя есть право знать, — серьезно ответила миссис Хилгард, затем, помедлив, продолжила: — Поппи, доктор Франклин с самого начала был озабочен состоянием твоей поджелудочной железы. Дело в том, что изменения, происходящие в поджелудочной
железе, влекут за собой изменения и в других органах: в желчном пузыре, печени. Доктор Франклин почувство­вал эти изменения и, чтобы проверить свои предположения, попросил нас сделать ультразвуковое обследование.

Поппи сглотнула:

— И он сказал, что результат оказался несколько необычным. Насколько необычным?

— Поппи, все это пока предварительный диагноз. — Мама увидела ее лицо и вздохнула. — Ультразвуковое обследование показало, что твоя поджелудочная желе­за не в порядке, там есть кое-что, чего быть, не должно. Поэтому доктор Франклин хочет провести другие об­следования, тогда можно будет говорить наверняка...

— Кое-что, чего там не должно быть? Ты имеешь в виду... опухоль? То есть... рак?

Странно, как трудно было произнести эти слова. Мама кивнула.

— Да, похоже на рак.

 

 


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 6; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
ГЛАВА 1. Царство ночи еще никогда любовь | ГЛАВА 3. Единственное, о чем могла сейчас думать Поппи, — это красивая девушка без волос, которую они встре­тили в клинике
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.025 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты