Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



В ЗАПАДНЕ




 

Виктор сам не думал, что способен так бегать. По счастью, он хорошо знал, где находится Калле дель Парадизо, ему даже по плану ее искать не пришлось, но все равно Сципио изрядно его опережал.

«И бьюсь об заклад, с каждым шагом опережает все больше, — мрачно думал Виктор, тяжело отдуваясь и грузной трусцой топоча по переулкам. — Господи, чего бы я сейчас ни отдал за резвые мальчишеские ноги!»

Ему казалось, что одних мостов он миновал уже не меньше сотни, когда наконец на подгибающихся ногах он завернул в переулок, где находился старый кинотеатр доктора Массимо. Вот она, крупная светящаяся надпись, в которой, правда, одно «Л» успело потерять верхнюю перекладину, но название все еще вполне можно разглядеть: СТЕЛЛА. В витрине поблекшая афиша. На грязном стекле кто-то намалевал сердечко.

Тяжело дыша, Виктор одолел две ступеньки, ведшие к входной двери. Он попытался заглянуть внутрь через стекло, но оно было изнутри закрыто картонкой.

«Пташки наверняка уже упорхнули, — подумал он, чувствуя, как по-прежнему бешено колотится сердце. — Вожак давно уже их предупредил. Что общего у сына богатенького доктора Массимо со всей этой голытьбой?»

Виктор готов был спорить на всю свою коллекцию усов, что остальные-то отъявленные беспризорники. Этот тощий замухрышка Ежик с испорченными зубами, рослый черноволосый парень в штанах, которые ему явно коротки, девчонка с горьким, неулыбчивым ртом. Беспризорники, как и двое братцев, которых Виктор ищет. Какие такие могут быть у них дела с отпрыском самого доктора Массимо?

— А, все равно! — буркнул Виктор, ставя коробку с черепахой под дверь и доставая из кармана связку отмычек. Замок решетки поддался быстро, зато с дверным пришлось повозиться. А когда он наконец щелкнул, Виктору пришлось убедиться, что дверь забаррикадирована изнутри всякой рухлядью. Он так громко чертыхнулся, что в доме напротив отворилось окно и оттуда высунулся встревоженный старик.

— Buona sera! Va tutto bene, signore. Soltanto… ehm, soltanto una revisione [12].

Старик в ответ пробурчал что-то невразумительное и захлопнул окно.

«Это же сколько часов пройдет, пока я прорвусь!» — с тоской подумал Виктор, всем телом налегая на неподатливую дверь.



После пятой попытки у него уже ныло плечо, но дверь приоткрылась уже настолько, что он смог в нее протиснуться. При тусклом свете карманного фонарика он прокладывал себе путь через залежи всякого хлама, перебираясь через опрокинутые кресла, пустые ящики, какие-то стеллажи. Темень тут была непроглядная, так что когда возле запыленного окошечка кассы Виктор нос к носу столкнулся с картонным манекеном, сунувшим ему прямо в физиономию дуло игрушечного автомата, у него от испуга аж сердце екнуло.

Тихо выругавшись, он отпихнул манекен в сторону и устремился к двустворчатой двери, за которой по идее должен был находиться зрительный зал. Осторожно приоткрыв створку, он прислушался, вглядываясь в черную тьму. Ни звука — как уж он ни замирал. Он слышал только собственное дыхание, ибо после этого нескончаемого забега все еще пыхтел. «Ну конечно! — подумал Виктор. — Так я и думал. Упорхнули пташки! »

Робея, он все-таки сделал несколько шагов в кромешную тьму кинозала. И сразу же ему почудился какой-то шорох. Но совсем тихий. «Мыши, наверное», — подумал он и невольно содрогнулся. Виктор не очень-то их любит, особенно когда они вот так в темноте шныряют. Не торопясь, он пустил по кругу луч своего карманного фонарика. Ряды кресел. Занавес. И вправду настоящее кино. Он с любопытством посветил на стены. И тут вдруг на него с хлопаньем что-то полетело, серо-белое, и даже слегка чиркнуло его по лицу. От ужаса он вскрикнул, выронил фонарь, тут же кинулся искать, с трудом нащупал, направил луч света на это хлопающее, порхающее существо… Господи, голубь! Чертова птица! Виктор провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него недавний испуг. Сизарь, похоже, тоже перепугался и только теперь, успокоившись, уселся на корзинку, болтавшуюся под потолком на стене.



«Еще один такой сюрприз, — подумал Виктор, — и мое бедное сердце просто не выдержит».

Еще раз как следует переведя дух, он двинулся дальше. Этот огромный, зловеще-темный зал и вправду очень странное убежище для горстки беспризорников. Да, другого объяснения, пожалуй, и быть не может. Это Массимо-младший дал им приют в пустующем кино своего папаши. Прикрывавший экран занавес заискрился, когда Виктор на него посветил. А что, если они где-то тут спрятались? Он сделал еще шаг вперед и носком ботинка наткнулся на матрас. Э-э, да тут за рядом кресел целое лежбище: матрасы, одеяла, подушки, книги, комиксы и даже маленький кипятильник.

«Черт возьми! А малец-то, оказывается, не соврал!» — подумал Виктор. Все именно так, как этот Бо рассказывал: живет в кино, вместе со старшим братом и друзьями. Детский сеанс. Взрослые не допускаются.

Лучик карманного фонарика выхватывал из тьмы плюшевого мишку, тряпичного зайца, удочки, чемоданчик с инструментом, стопку книг и пластмассовый меч, торчащий из спального мешка. На стене и на спинках кресел приклеены картинки и фотографии, главным образом вырезки из журналов и комиксов. Старые афиши. Какие-то звезды. Вышивки. Над одним из матрасов на стене нарисованы цветы, крупные и пестрые, а еще рыбы, лодки и даже пиратский флаг.

Он стоял в чужой детской. В огромной детской комнате. «В свое время я бы точно затрещину схлопотал, вздумай я на обоях пиратские флаги малевать», — подумал он и в ту же секунду почувствовал неодолимое желание опуститься на один из этих матрасов, зажечь парочку свечей, которые повсюду тут стоят, и напрочь позабыть все, что стряслось в его жизни начиная с девятого дня рождения и кончая вот этим, сегодняшним днем. Но тут он снова услышал какой-то шорох.

Волосы у него встали дыбом.

В зале кто-то есть. Совершенно точно. И это человек. Присутствие человека ощущается совсем иначе, чем присутствие зверя, неважно, голубь это или мышь.

Виктор вмиг забыл о матрасах и, крадучись, двинулся по направлению к креслам. Неужто они и вправду такие дураки — с ним в прятки затеяли играть? Или думают, раз уж он взрослый, то и в прятки играть разучился?

— Боюсь, я вас сильно огорчу, — произнес Виктор громко. В прятки я всегда играл лучше всех. И когда в войну играли, тоже всех в плен брал. Несмотря на короткие ноги. Так что вам тоже лучше уж сразу сдаться. — Голос его под гулкими сводами зала звучал как чужой. — Вы что себе думаете? — громко рассуждал он, шаря по красным креслам лучом своего фонарика. — Что это все вечно может продолжаться? Чем вы на хлеб-то себе промышляете? Воровством? Ну, и сколько вы думаете воровать безнаказанно? Впрочем, меня это не касается, не мое это дело. Меня лично только двое из вас интересуют. Для старшего место в интернате уже готово, а для младшего так и вовсе домашний уют. Семейный очаг. Кормежка досыта, кровать чистая, нормальная жизнь. Ради такого дела даже к лаку для волос можно притерпеться.

«Господи, что это я несу?! — подумал Виктор и остановился. — Такие посулы не больно-то соблазнительно звучат. Да и староват я уже с шайкой детишек в кромешной тьме в прятки играть».

— Эй, Виктор, — раздался вдруг из темноты звонкий детский голос. — А вот поймай меня! — Этот голос Виктор сразу узнал. На искрящемся занавесе вдруг появилась выпуклость. — Пистолет-то у тебя есть? — спросил голос из-за усыпанного звездами бархата, и чернильная головка Бо просунулась в проеме между двумя полотнищами.

— А как же! — ответил Виктор и полез рукой во внутренний карман вроде как за пистолетом. — Что, взглянуть хочешь?

Бо медленно вышел из-за своего укрытия. Он стоял, склонив голову набок, и смотрел на Виктора. А где же Проспер, старший брат? Виктор покосился направо, налево, даже оглянулся через плечо, но отовсюду на него своей черной рожей таращилась только кромешная тьма.

— А я все равно не боюсь, — сказал Бо. — Пистолет наверняка не настоящий, резиновый.

— Вон что, с чего это ты так решил? — Виктор плутовато улыбнулся. — Да ты хитрец, как я погляжу.

Он старался не спускать с мальчонки глаз. Но из-за этого, к сожалению, не видел ряды кресел перед собой. А когда почувствовал, что в проходе между креслами справа и слева что-то движется, было уже поздно. Не успел он сообразить, что к чему, как все пятеро на него набросились. Свалили с ног, просто бросили на пол, как мешок с картошкой, и в один миг все его оседлали. И сколько он ни бился, сколько ни брыкался, освободиться не мог. Фонарь у него выпал и теперь катался по полу, светя то тут, то там. Виктору показалось, что на миг он разглядел лицо девчонки, которая натравила на него старух с их тяжеленными сумками. Девчонка держала его за правую руку, смуглый крепкий парень держал левую, а двое других, вероятно Проспер и Ежик, уселись ему на ноги. А прямо у него на груди, со злорадной улыбкой на узком лице, восседал Сципио и коленями сжимал своему узнику бока, словно норовистому коню.

— Ах ты маленький гаденыш! — пыхтел Виктор. — Ах ты…

Но продолжить не смог. Сципио попросту заткнул ему рот какой-то тряпкой. Вонючей, мокрой тряпкой, от которой пахло кошками.

— Ты что творишь-то? Разве не нужно его сперва допросить? — искренне удивился смуглолицый. — Мы же даже не знаем, только ли за Проспером и Бо он охотится или еще за кем.

— Точно! — Ежик от волнения ощупывал языком свои больные зубы. — Сципио, давай-ка спросим его, как он нас нашел.

— Да что он вам скажет, — отмахнулся Сципио. — Только наврет с три короба. Лучше свяжите его.

Поколебавшись, ребята все-таки собрали веревки и ремни, словом, все, чем можно было повязать пленника. Вскоре, опутанный по рукам и ногам, Виктор напоминал гусеницу шелкопряда. Единственное, на что он еще был теперь способен — это яростно вращать глазами.

— Вы ему больно не сделаете? — Это был Бо. С озабоченным лицом он склонился над Виктором. И вдруг захихикал. — Ну и чудной же у тебя вид, Виктор, — заметил он. — Неужто ты и вправду детектив?

— Да-да, Бо, детектив, самый настоящий. — Проспер отодвинул братишку в сторону, наклонился и обыскал у Виктора карманы. — Так, телефон, — приговаривал он, — а еще, смотри-ка, и в самом деле. — Он осторожно поднял над головой пистолет Виктора. — Я-то думал, он только пугает.

— Дай-ка сюда, я его спрячу. — Оса с такой осторожностью забрала у Проспера пистолет, словно опасалась, как бы эта штука не бабахнула прямо у нее в руках.

— Поглядите, что там у него еще есть, — распорядился Сципио, слезая с Викторовой груди. Он стоял, задумчиво глядя на своего пленника. — Ну что, господин сыщик. Будете теперь знать, каково с Королем воров связываться. — Потом махнул остальным. — Тащите его в мужской клозет, живо.

На холодный кафель пола они постелили Виктору одеяло. Хоть что-то. Но все равно — уютно ему тут не было. Пойман, связан — такого с ним еще никогда не случалось. И заперт в старом киношном клозете, да еще кем — шайкой малолеток! А холеный сынок доктора Массимо столь шустро запихнул ему в рот кляп, что он даже не успел сказать этим маленьким головорезам про бедную простуженную черепаху, которая осталась на пороге мерзнуть на улице в дырявой картонке.

Проходили часы, а Виктор думал только об одном: надо было сразу почувствовать! Надо было сразу понять, как только эта востроносая Эстер заявилась к нему в кабинет в своем лимонно-желтом пальто. Желтый цвет всегда приносил ему одни несчастья!

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2020 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты