Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ПОЛКОВНИК РЕДЛЬ




Читайте также:
  1. Глава 5 В недрах Генерального штаба
  2. Маршал полковнику не указ
  3. Начальник штаба дивизиона
  4. Начальник штаба УШПД Строкач
  5. Основы работы командира и штаба по управлению подразделениями
  6. По масштабам территории прогнозы движения преступности могут быть классифицированы на прогнозы преступности в районе, городе, области, республике и в других регионах страны.
  7. Практика Генерального секретаря ООН
  8. Расстояния между реечными точками в зависимости от масштаба съемки
  9. Создания прочного союза поместного дворянства и буржу­азии в рамках представительных учреждений общенацио­нального масштаба.

 

 

Первая информация об этом событии появилась в газете «Берлинер цайтунг ам миттаг».

26 мая 1913 года пражский корреспондент этой газеты сообщил о том, что в одной из гостиниц Вены застрелился полковник Альфред Редль, начальник пражского дивизионного штаба австрийской армии.

В германских военных кругах полковник Редль был фигурой известной. Знали, что он делал успешную карьеру, что командование благоволило к нему. Знали и подробности его служебной биографии — они были связаны с его работой в австрийской контрразведке. И вот — такой странный, загадочный финал.

Сообщение, появившееся в «Б. ц. ам миттаг», породило массу домыслов и предположений. Но еще неожиданней была телефонограмма, опубликованная в бедующем номере этой газеты.

Сенсацией был уже сам ее заголовок: «НАЧАЛЬНИК ШТАБА — ШПИОН?» Тот же корреспондент сообщал: «Прага, 27 мая 1913 года. О смерти начальника штаба полковника Редля, покончившего с собой в венском отеле, здесь ходят самые странные слухи. Они ставят это сам«убийство в непосредственную связь с недавно раскрытым делом о шпионаже.

Будучи человеком весьма скромного происхождения, полковник Редль жил очень широко.

Как утверждают, застрелился он вечером накануне того дня, когда должен был явиться по вызову в военное министерство. Он был заподозрен военным министром в связях с преступными организациями, которые и могли толкнуть его на предательство».

Нужно сказать, что автор этих корреспонденций был человеком достаточно осведомленным. Обычно он получал информацию, как говорится, из первых рук, поскольку был редактором пражской газеты «Богемия» и пользовался налаженными контактами.

Возникает вопрос: почему он решил дать эти сведения именно в берлинской газете? Разве он не мог опубликовать их в своей собственной?

Все объяснялось просто: появись такая заметка на страницах «Богемии», это повлекло бы за собой неминуемый скандал: местная цензура наверняка закрыла бы газету и конфисковала весь ее тираж.

Берлинская же пресса от австрийской цензуры не зависела, и поэтому редактор «Богемии» решил действовать обходным способом.

 

Слух о том, что полковник Редль занимался шпионажем, был равносилен взрыву.

Шум поднялся прежде всего в заинтересованных военных кругах.



Германский генеральный штаб немедленно запросил телеграфом сведения о Редле у военных властей Австро–Венгрии.

Корреспонденты всех больших газет мира засыпали австрийское командование телеграммами, желая выяснить подробности.

Однако и австрийский генеральный штаб был полной растерянности. Он требовал у следственных органов полной информации о случившемся.

Не на шутку был обеспокоен и старый император Франц–Иосиф, узнавший о произошедшем от своих приближенных.

Пресса продолжала атаковать австрийские военные власти. Но те упорно молчали. Газетчикам по–прежнему оставалось довольствоваться слухами.

А слухи с каждым днем становились все более ошеломляющими. Согласно им полковник Альфред Редль, руководивший контрразведкой военного министерства Австрии, в течение многих лет состоял на службе у российской разведки и передавал России обширную информацию тайного характера.

Информация эта касалась не только военных секретов Австро–Венгрии, — Редлю были доступны и многие сведения о германской армии.

В то время как мировая пресса сообщала обо всем этом под огромными заголовками на первых страницах, австрийские газеты по–прежнему не смели и обмолвиться о шпионской деятельности Редля. Нравы военной цензуры были суровы.



Однако находчивый редактор «Богемии» и тут проявил изобретательность.

В один из дней он опубликовал в своей газете следующее «Опровержение»:

«Из осведомленных сфер мы получили просьбу опровергнуть слухи, будто начальник штаба местного гарнизона полковник Альфред Редль, покончивший с собой в одном из отелей Вены, передавал военные тайны России.

Направленная в Прагу особая комиссия, вскрывшая в присутствии корпусного командира барона Гизля служебный кабинет покойного и произведшая обыск в его бумагах, на основании данных этого обыска предполагает, что причиной самоубийства были мотивы совершенно иного характера».

Всякий, кто умел читать прессу в условиях цензуры, превосходно понимал, ради чего публикуется такое «опровержение».

Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять: разговор о «мотивах иного характера» велся лишь для отвода глаз. Важно было дать; толчок читательскому воображению. В то же время и цензура не могла предъявить газете каких‑либо претензий. Ведь заметка отвергала «крамольные» слухи! Да к тому же этот намек на «осведомленные сферы» — мало ли с кем может быть связан бойкий репортер!

Между тем скандал ширился, рос, и постепенно выяснявшиеся подробности убеждали в том, что речь идет о шпионаже, масштабов которого еще не знала Европа.

 

Альфред Редль действительно происходил из бедной, заурядной семьи. В молодые годы он вступил в австрийскую армию.

Энергичный, честолюбивый юноша мечтал о карьере, о высоком положении в обществе. Однако рассчитывать на большие успехи он не мог. Его сверстники, выходцы из состоятельных родов, в продвижении по службе легко обгоняли Редля.



И тогда он с головой зарылся в военные науки. Изучал языки, военную историю. Особенно его увлекало все, что связано с деятельностью разведки. В короткое время он стал превосходным знатоком в этой области.

На Редля обратили внимание руководители австрийской секретной службы. И вскоре, будучи в звании майора, он получил назначение на пост начальника военно–сыскного отдела.

Здесь незаурядные способности Редля, его обширные знания наконец‑то нашли свое применение.

Доклады и донесения Редля всегда были составлены умело и доказательно. Лучшего знатока законов, преследовавших шпионаж, не было во всей Австро–Венгрии. Всякий, кто по подозрению попадал в руки Редля, знал: обмануть умного и упрямого майора не удастся.

Редля побаивались даже его сослуживцы.

 

Его талант не могли не оценить и органы российской разведки. Он представлял для них чрезвычайную опасность: русские агенты не раз попадали в сети, умело расставленные Редлем.

Необходимо было обезвредить Редля, найти способ «перекрыть» его, а в идеале — заставить работать на Россию.

Имя русского агента, которому удалось завербовать Редля, до сих пор покрыто тайной.

Утверждают, что агент этот одному лишь ему доступными путями узнал об одной слабости Редля, которую тот должен был скрывать от людских глаз, если хотел по–прежнему носить военный мундир.

На служебном пути Редля встречалось множество женщин, так или иначе связанных с делами, которые он расследовал. Были среди них и блестящие красавицы. Не раз они пытались обольстить его. Но майор был непоколебимо тверд и не поддавался женским чарам.

Во всем этом была какая‑то тайна.

И русский агент нашел ее разгадку.

Вовсе не стойкостью характера Редля объяснялось его равнодушие к женщинам. Тайна состояла в том, что страстью майора были лица его собственного пола.

Жертвою этой страсти он и пал.

Вместо женщин его стали «ловить» мужчины. «Ловля» эта продолжалась несколько месяцев, и когда у русского агента накопилось достаточно неопровержимых улик, он приказал доложить о себе Редлю.

 

Кабинет, в котором Редль принял русского агента, описан в очерке журналиста Эгона Эрвина Киша.

Очерк этот был опубликован в номере «Новой берлинской газеты» от 25 февраля 1924 года.

«Каждый секретный посетитель этого кабинета, того не подозревая, подвергался фотографированию в профиль и анфас с помощью объективов, расположенных в рамах картин, висевших на стене, — пишет Эгон Эрвин Киш. — Точно так же каждый оставлял дактилоскопические оттиски на сигарном ящике, из коего майор предлагал гостю сигару, или на коробке конфет, которыми он любезно угощал посетительниц, на спичечнице, пепельнице, — словом, на всем, до чего гость миг лишь дотронуться рукой. Поверхность всех этих предметов была покрыта специальным составом.

Если пришедший не курил или дама отказывалась от конфет, майор Редль извинялся и просил разрешения выйти на несколько минут — якобы по неотложному делу.

Посетитель оставался в одиночестве, и, если он был причастен к шпионажу, то прежде всего, разумеется, поддавался искушению заглянуть в папку, оставленную майором на столе. Конечно же, на ней стоял гриф «совершенно секретно», — предусмотрительный Редль знал, как поймать своего гостя. Поверхность папки также была обработана. Любопытствовавший, естественно, оставлял на ней следы.

На стене кабинета висел небольшой ящик, похожий с виду на домашнюю аптечку. В этом ящике помещалась слуховая трубка: с ее помощью происходящий в кабинете разговор записывался на фонограф, который был в соседней комнате. Там же сидел стенографист, ведший письменный протокол».

Редлю не понадобилось пускать в ход все эти остроумные приспособления своего рабочего кабинета, когда он принял явившегося к нему русского агента.

Что за разговор происходил между этими двумя людьми, никто не знает: Редль отключил слуховую трубку.

Известно лишь одно: через несколько часов австрийский офицер, дотоле верный слову присяги, стал русским шпионом.

За это агент передал ему кипу бумаг, в которых подробно описывались его гомосексуальные похождения за последние месяцы.

 

Почему Редль не приказал тотчас же арестовать своего гостя?

Ответить на этот вопрос нетрудно: майор прекрасно понимал, что информация об его «странных» склонностях все равно выплывет наружу и ему придется распроститься с военной карьерой. А это уже было выше его сил: слишком владели им честолюбие, азарт, жажда власти. Да и деньги, предложенные ему за сотрудничество с Россией, были немалые. Проживший жизнь в бедности, Редль давно сгорал от зависти к сослуживцам, позволявшим себе траты, о которых он не мог и мечтать.

С этого дня Редль стал поставлять русской разведке все сведения, которые она запрашивала.

Работая в генеральном штабе, он имел доступ к планам австрийских крепостей, пограничных и полевых укреплений. Все это он тщательно фотографировал, делал копии и пересылал в Россию.

Одна из страниц шпионской деятельности Редля заслуживает отдельного рассказа.

В 1903 году русская разведка потребовала у него выдать план мобилизации австро–венгерской армии, выработанный генеральным штабом на случай войны. План этот, естественно, держался в особой тайне: имея его на руках, Россия могла нанести противнику ошеломляющий удар.

Редль сумел сфотографировать этот секретнейший документ и за огромные деньги передал его русской агентуре. Однако дальнейшие события развернулись для него неожиданно.

Дело в том, что на службе у австро–венгерской разведки давно находился один русский офицер, работа которого отличалась особой ловкостью и находчивостью. От него‑то из Варшавы в Вену и поступили сведения о том, что в руки русских попал детальный план австрийской мобилизации. Новость эта как гром с ясного неба поразила армейское командование.

Каким образом этот сверхсекретный документ мог попасть в руки противника?

Значит, где‑то здесь, под боком, в самом генеральном штабе находится шпион, предатель, имеющий доступ в тайная тайных штаба?

Естественно, поручение разыскать этого предателя было дано начальнику отдела майору Редлю.

Круг замкнулся.

С одной стороны, такой поворот дела, конечно же, вполне устраивал Редля, — значит, ни о каких подозрениях в его адрес не может быть и речи, — а с другой…

С другой — он понимал, что замять эту историю никак не удастся, и ему необходимо найти кого‑то, на кого он сможет свалить собственную вину.

Если он не найдет виновного — едва ли его оставят на столь высокой должности. Дело было слишком серьезным, и он обязан оправдать доверие тех, кто ему его поручил.

Редль активно занялся «розыском», пристрастно допрашивал множество людей.

В один из дней он внезапно исчез, причем, где он находился в то время, никто не знал.

Появившись через некоторое время на службе, он доложил начальству, что имеет предположительные сведения о виновных, назвал их имена.

Первым среди названных был старший аудитор Гекайло.

Незадолго перед этим Гекайло был обвинен в растрате казенных денег. Чтобы уйти от ответственности, он бежал в Бразилию, где появился с русским паспортом на чужое имя.

Редль, утверждавший, что Гекайло повинен в выдаче мобилизационного плана, напал на его след. Необходимо было любыми средствами заполучить Гекайло. Но просить бразильские власти о его выдаче на основании подозрений о шпионаже было бессмысленно, — это противоречило международной конвенции. Другое дело — уголовное преступление, здесь Бразилия не могла ничего возразить.

Так и было сделано: власти Австро–Венгрии потребовали выдать Гекайло как растратчика. Напрасно аудитор взывал к защите русского консула: бразильская полиция нашла в его чемодане австрийский мундир, и это окончательно погубило его.

Привезенный в Вену, Гекайло сознался на суде, что помимо хищения денег он занимался шпионажем в пользу России. Единственное, что он напрочь отвергал — это выдачу мобилизационного плана.

 

В своей книге «Очерки секретной службы» американец Р. Роуан пишет, что во время суда Редль предъявил Гекайло множество улик.

«На глазах своих восхищенных начальников Редль как бы по волшебству извлек ряд фотографий, писем, набросков и различных документов, посланных на адрес гувернантки семейства одного из видных офицеров русского штаба в Варшаве. Своему начальству Редль сказал, что получение этих улик обошлось ему в 30 000 крон».

Редль старался вырвать у Гекайло главное признание — в выдаче плана, но все было безрезультатно.

«Гекайло однажды ответил: «Сударь, как мог бы я добыть такие планы? Только человек из генерального штаба здесь, в Вене, мог достать их для продажи русским».

И это было верное решение задачи, хотя обвиняемый не знал этого».

 

Вслед за Гекайло были арестованы майор Риттер фон Вентковский, служивший в Станиславе, и личный адъютант командующего Лембергским (Львовским) военным округом капитан Ахт.

Редль предъявил на следствии письма, адресованные ими русской разведке. Офицеры признались в том, что выдавали некоторые сведения русским, но и они отрицали свою причастность к истории с мобилизационными планами.

Следствие не верило им — доводы Редля выглядели куда убедительней.

Однако в какой‑то момент совершенно неожиданно для всех Редль резко изменил свою позицию.

Еще вчера пылко обвинявший фон Вентковского и Ахта, он вдруг заявил, что, по его убеждению, план мобилизации передал России один Гекайло, а оба эти офицера не имеют к тому никакого отношения.

Перемена в позиции Редля удивила следствие. Как же так? Ведь именно он представил весь обвинительный материал, именно он обнаружил связь Гекайло с фон Вентковским и Ахтом, и вдруг — такая метаморфоза!

Редль упрямо стоял на своем. Но было уже поздно. Суд счел, что вина обвиняемых доказана, и приговорил их к тюремному заключению.

 

В чем причина столь непоследовательного поведения Редля на суде?

Снова сошлемся на Р. Роуана:

«Зачем Редль проделывал все эти эквилибристические эволюции на глазах у военного суда?

Объяснение этому нашлось в его бумагах в Праге.

Во–первых, планы австро–германского наступления через Торн продал русским он. Но вдобавок к денежному вознаграждению он потребовал от своих иностранных хозяев, чтобы они укрепили его положение, дав ему возможность обратить на себя внимание Вены каким‑нибудь разительным шпионским разоблачением.

Гекайло, бежавший в Южную Бразилию, уже не представлял собой ценности для русской разведки, так что русские пожертвовали им в угоду Редлю, сообщили, где можно найти беглеца, как добиться выдачи его, и все судебное «дело» повернули против него.

Редль заявил, будто на раскрытие виновных он лично истратил 30 000 крон; в действительности эти превосходные улики не стоили ему ничего.

Но не все шло так гладко. Когда Гекайло втянул Вентковского, после ареста которого в сети Редля попал и Ахт, русская разведка взволновалась. Эти два австрийских офицера считались лучшими шпионами русской разведки

Военный атташе царя нашел случай побывать в кабинете у Редля и приказал ему добиться оправдания обоих, иначе…

Редль понимал, что от русских не приходится ждать пощады. Они щедрой рукой платили своим шпионам, но тяжкой рукой карали их.

И ему пришлось рискнуть… постараться воздействовать на суд в пользу Ахта и Вентковского».

Как мы уже знаем, добиться оправдания этих агентов Редлю не удалось.

 

Русская разведка была недовольна.

Тогда, чтобы не портить с ней отношений, Редль прибег к очередной сделке. Для русских она должна была стать своеобразной «компенсацией» за двух потерянных шпионов.

Редль выдал России одного из опытнейших австрийских агентов — того самого офицера, служившего в Варшаве, который первым узнал о передаче мобилизационного плана. По предварительной договоренности с русскими Редль хладнокровно заманил агента в ловушку, и после краткого допроса его повесили.

Однако этого оказалось мало. Русская разведка все суровее предъявляла Редлю новые и новые требования. Ее уже не удовлетворяли сведения, которые он поставлял до этого.

Она предписала ему выдать данные обо всех действующих в России австрийских агентах.

Редль старался изо всех сил. Он сообщал имена, шифры, явки, — все, что мог узнать. Каждая новая информация по–прежнему щедро оплачивалась.

В 1912 году наследник австрийского престола эрцгерцог Франц–Фердинанд нанес официальный визит русскому царю.

В свите наследника, находился военный атташе старший лейтенант Мюллер.

Когда визит был завершен и наследник со свитой возвращался назад, в Варшаве к Мюллеру явился полковник русского генерального штаба. Он предложил купить у него, — разумеется, за очень крупную сумму, — секретный русский план наступления на Австрию.

Ничего не сообщая об этом венской разведке, Мюллер связался с австрийским генштабом, и плащ был куплен.

Однако информация о такой сделке не могла пройти мимо Редля. Первое, что он сделал, — сообщил русским властям имя полковника. Узнав об этом, полковник застрелился.

 

Но Редль не ограничился этим. Как начальник секретной службы он получил план в свои руки.

Получил — и тотчас же подменил его умело составленной фальшивкой. Военный атташе, который пытался действовать втайне от разведки, оказался в нелепом положении. Вскоре он был отозван. А подлинный план Редль вернул русским. За всю эту операцию ему было выплачено сто тысяч крон.

 

Был и еще один, особый вид «услуг», которые Редль оказывал России.

Через него проходили все показания австрийских агентов, — в том числе и те, где говорилось об увеличении русской армии. Эти сведения Редль старательно утаивал от австрийских военных властей. В итоге к началу мировой войны 1914 года Австро–Венгрия имела весьма приблизительное представление об численности русских войск. Данные, которыми она обладала, оказались явно заниженными, что не могла не сказаться на ходе военных действий…

Подробности шпионской деятельности Редля стали известны австрийскому командованию лишь после его смерти.

Обыск в его квартире буквально ошеломил тех, кому он был поручен. Огромная масса скопированных документов, кодов, шифров, карт, секретных приказов по армии, пачки денег, — все это было заперто в сеймах и шкафах, которые пришлось взломать. Некоторые бумаги были на русском языке.

Каким же образом удалось разоблачить Редля?

Он занимался шпионажем в течение десяти с лишним лет. Занимался умело, находчиво, тщательно заметая следы. Был вхож в высшие сферы военного руководства Австро–Венгрии, пользовался его абсолютным доверием.

И все же предательство Редля было раскрыто.

То, как это произошло, — случайность или закономерность?

 

Чтобы офицеры генштаба не теряли связи с армией, их периодически направляли в строевые части.

С этой целью в Прагу был откомандирован и Альфред Редль, назначенный начальником штаба дивизии.

Все знали, что этот ревностный и деятельный офицер после выполнения своих обязанностей в Праге будет вновь отозван в генеральный штаб.

Во время отсутствия Редля обязанности руководителя контрразведки в Вене принял на себя его заместитель.

 

Это — одна из версий. Согласно другим источникам, дело обстояло несколько иначе.

Начальником Редля в Вене был барон фон Гизль. Именно он в свое время назначил молодого майора руководителем разведки.

Когда Гизля перевели в Прагу, он настоял на том, чтобы Редль переехал туда вместе с ним в качестве начальника его штаба.

К этому времени Альфреда Редля уже произвели в полковники.

Все свои дела в Вене он передал своему преемнику, капитану Максу Ронге.

 

Преемник Редля особое значение придавал почтовой цензуре. Он распорядился перлюстрировать все письма в Вену, вызывающие хоть малейшее подозрение.

И вот в один из дней к нему на стол легли два конверта, показавшиеся работникам почты странными.

Судя по штемпелю, оба они прибыли из Эйдкунена, с русской границы. Надпись на них была одинаковой: «Опера, Балл 13, до востребования».

Когда конверты распечатали, из них выпали деньги — 600 и 800 марок.

Подозрительным было и то, что столь значительные суммы пересылались в обычных конвертах, и то, что ни в первом, ни во втором не было сопроводительного письма.

Конверты в запечатанном виде были возвращены на почтамт.

Чтобы выяснить, кто придет за ними, там было установлено специальное дежурство. Два сыщика постоянно сидели в комнате за стеной зала, где выдавалась корреспонденция. Комната была соединена с залом особым звонком. Чиновник, выдававший письма, должен был в случае необходимости нажать кнопку.

Раз под вечер раздался условный сигнал. Сыщики выскочили в зал. Растерянный чиновник сказал им, что человек, получивший письма, только что вышел на улицу.

Агенты ринулись к дверям, но успели лишь увидеть такси, в котором умчался таинственный получатель писем. Они зафиксировали номер машины и через час разыскали ее водителя.

Шофер сказал, что своего клиента он высадил возле одного кафе.

Сыщики сели к нему в машину и велели ехать к этому кафе. Там им удалось выяснить, что человек, которого они преследуют, направился из кафе в гостиницу «Кломзер».

В том же автомобиле они помчались к гостинице.

Сидя на заднем сиденье, один из сыщиков обнаружил возле себя кожаный футляр от перочинного ножа.

Кому принадлежит этот футляр? Шофер не мог ответить на этот вопрос. Мало ли пассажиров он перевозит за день!

На всякий случай сыщик положил футляр в карман.

В регистратуре отеля сыщики попросили показать им книгу для приезжих. Они долго листали ее, но имена постояльцев им ничего не говорили.

Впрочем, одно имя было им хорошо известно: оказывается, здесь остановился сам господин полковник Альфред Редль. Первой мыслью было отправиться к нему и доложить о подозрительном получателе писем. Еще бы! — полковник был великолепно знаком с трюками неприятельских шпионов и мог дать дельный совет.

Стоя в вестибюле отеля, сыщики совещались, идти или не идти к Редлю. И тогда одному из них пришла в голову новая идея. Вынув из кармана кожаный футляр, он подошел к швейцару, стоявшему на входе:

— Спрашивайте каждого, не он ли потерял эту вещицу.

Едва успев договорить эту фразу, агент увидел, что по лестнице в полной форме спускается полковник Редль. Он рванулся было удержать слишком усердного швейцара, но тот уже подошел к полковнику с футляром в руке:

— Простите, господин полковник, не вы ли изволили потерять эту вещь?

Редль, занятый своими мыслями, машинально схватился за карман, глянул на футляр и рассеянно ответил:

— Да, да, спасибо. Это мой футляр…

И, положив футляр в карман, он вышел из вестибюля.

Оба агента, побледнев от неожиданности, несколько мгновений безмолвно смотрели друг на друга, а затем бросились вслед за Редлем.

Только на улице, уже пройдя квартал, Редль понял, какую непростительную ошибку он совершил. Его сердце замерло: он вспомнил, где мог забыть этот проклятый кожаный футляр. В такси, конечно же, в такси! Там он вынимал нож, чтобы вскрыть конверты с деньгами.

Инстинктивное чутье подсказало ему: те двое, что стояли в вестибюле отеля, возле швейцара, наверняка сыщики. Глаз у него наметанный. Безусловно, они слышали его разговор со швейцаром.

Ничтожная рассеянность погубила его.

Редль кинулся к гаражу, где стояла его машина. Быть может, ему еще удастся скрыться. Но в зеркальной витрине часового магазина он увидел, что один из тех двоих следует за ним.

Его спина заледенела от страха. Мысль судорожно работала. Нужно как‑то обмануть преследователей. Но что сделать?

Он зашел в один из магазинов. Вынул из кармана компрометирующие его конверты, разорвал их на мелкие клочки и бросил в угол. Расчет был прост: сыщики займутся этими обрывками, а ему в это время удастся ускользнуть.

Но агенты оказались умнее, чем он предполагал.

Один из них остался собирать рваные клочки, а другой двинулся за Редлем.

В течение нескольких часов Редль бродил по венским улицам в сопровождении своего рокового соглядатая. Уйти от него он не мог, тот неотступно следовал по его следам.

В эти часы окончательно решалась судьба полковника Альфреда Редля. Сыщик, оставшийся собирать клочки бумаги, сделав свое дело, подбежал к постовому полицейскому и, показав ему свой значок, потребовал:

— Немедленно позвоните в управление тайной полиции и передайте любому, кто подойдет, две фразы: «Все в порядке. Письма взяты полковником Редлем».

Получив это сообщение, дежурный чиновник тайной полиции схватился за голову. Эти агенты сошли с ума!

Тем не менее, он срочно направил своего помощника на почту с заданием добыть расписку получателя писем. Одновременно он позвонил в военное министерство, чтобы сообщить о случившемся.

В военном министерстве разыскали служебные бумаги, на которых стояла подпись Редля.

Когда почтовую расписку сверили с этими документами, все сомнения рассеялись: загадочные письма с деньгами были вручены лично полковнику Редлю.

Через короткое время на столе у капитана Ронге лежали и клочки бумаги, выброшенные Редлем. Оказалось, что от нервного напряжения полковник разорвал не только два злополучных конверта, но и другие документы, изобличавшие его.

 

Много лет спустя Макс Ронге в своей книге «Разведка и контрразведка» писал:

«Услышав сообщение, что многолетний член нашего разведывательного бюро, военный эксперт на многочисленных шпионских процессах разоблачен как предатель, я окаменел. Потом пошла печальная работа.

Было установлено, что Редль приехал из Праги в Вену на автомобиле… Одного взгляда на клочки расписок, разорванных Редлем, было для меня, достаточно, чтобы убедиться, что речь шла об адресах, прикрывавших шпионаж…

Я дал понять начальнику разведывательного бюро и заместителю начальника генштаба о необходимости привлечь военного следователя, что является необходимым для начала работы судебной комиссии… Нужно было еще получить согласие коменданта города на арест… Дело не терпело отлагательства…

В книге Ронге приводится и текст одного из писем разведотдела русского генштаба, отправленного Редлю. В письме он значится под именем Ницетас. Вот это письмо:

«Глубокоуважаемый г. Ницетас!

Конечно, Вы уже получили мое письмо от 7 с/мая, в котором я извиняюсь за задержку в высылке. К сожалению, я не мог выслать Вам денег раньше. Ныне имею честь, уважаемый г. Ницетас, препроводить Вам при сем 7 000 крон, которые я рискую послать Вам вот в этом простом письме. Что касается Ваших предложений, то все они приемлемы. Уважающий Вас И. Дитрих».

Адрес на конверте: «Господину Никону Ницетасу, Австрия, г. Вена, главный почтамт, до востребования».

Письмо это было обнаружено после обыска в квартире Редля.

 

Видя, что агент от него не отстает, Редль принял новое решение. Он двинулся по направлению к гостинице. Там его должен был ждать давнишний приятель, с которым он думал провести этот вечер, оказавшийся столь трагическим в его судьбе. Этим приятелем был д–р Виктор Поллак, главный прокурор генеральной прокуратуры верховного кассационного суда в Вене.

Д–р Поллак действительно уже ждал его в вестибюле отеля.

Они отправились в ресторан, и там, отодвинув прибор, опустив голову, Редль начал взволнованную речь. Она была несвязной и отрывочной, Поллак с трудом улавливал ее нить.

Редль говорил бесконечно много, он был похож на сумасшедшего.

Главное, что понял Поллак: Редль винил себя в тяжких преступлениях, признался в своей половой извращенности. Он не говорил ничего конкретного, ни словом не обмолвился о своей шпионской деятельности, однако сказал, что его преследует сыскная полиция.

Он умолял своего друга испросить для него разрешения этой же ночью вернуться в Прагу, в свою квартиру, чтобы он мог там отдаться в распоряжение судебных властей. Конечно же, несмотря на тяжкое нервное состояние Редля, в этой просьбе скрывалась определенная уловка. В нем еще теплилась надежда по пути в Прагу бежать за границу.

Уступая мольбам своего друга, Поллак прямо из ресторана связался по телефону с политической полицией.

Ответ, который он получил, вполне удовлетворил его:

— Пусть полковник Редль не волнуется. Пусть преспокойно отправляется спать в свой номер. Сегодня о дальнейшем говорить еще слишком рано…

Все это Поллак передал Редлю. Услышав, что вместо отъезда в Прагу ему рекомендовано остаться в Вене, Редль встал из‑за стола и как лунатик, ничего не видя перед собой, двинулся к выходу.

Начальник разведбюро генштаба полковник Урбанский, получив информацию от Ронге, прежде, чем принять решение, решил связаться с начальником генштаба фон Гётцендорфом. Узнав, что последний ужинает в ресторане «Гранд–отель», Урбанский поехал туда, и, вызвав фон Гётцендорфа из общей залы в один из кабинетов, изложил фактическую сторону дела. В виде документальных доказательств предательства Редля он показал тщательно склеенные расписки.

Фон Гётцендорф схватился за сердце.

Овладев собой, он потребовал прежде всего принять все меры для того, чтобы об этой истории никто не знал. Далее: нужно немедленно обыскать квартиру Редля в Праге. Что же касается самого полковника, необходимо сделать так, чтобы к утру его не стало.

Урбанский приступил к выполнению этого странного приказа. Объехав нескольких офицеров, некоторых из них подняв с постели, он решил действовать решительно.

В полночь в дверь номера, занимаемого Редлем в гостинице «Кломзер», постучали четыре офицера. Полковник был в штатском.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он. — Не трудитесь это объяснять. Прошу ни о чем меня не спрашивать. Все, что вам угодно знать, вы найдете в моей квартире в Праге. Полагаю, что там уже идет работа.

Один из офицеров спросил:

— Господин полковник, револьвер при вас?

— Нет.

Повернувшись на каблуках, словно по команде, и не говоря ни слова, офицер вышел из номера и через несколько минут вернулся с револьвером в руках.

Так же молча он положил оружие на стол.

Редль не двигался с места.

Не простившись с ним, офицеры вышли из номера.

 

Р. Роуан пишет:

«Оставшись один, Редль твердо и четко написал на полулистке почтовой бумаги:

«Легкомыслие и страсти погубили меня. Молитесь за меня. За свои грехи я расплачиваюсь жизнью.

Альфред.

1 час 15 минут ночи. Сейчас я умру. Пожалуйста, не делайте вскрытия моего тела. Молитесь за меня».

Он оставил два запечатанных письма: одно было адресовано его брату, другое — генералу Гизлю, который доверял ему и рекомендовал его в Прагу. По иронии судьбы это доверие и это повышение привели Редля к гибели. Если бы его дарования не пленили его начальника он, по всей вероятности, оставался бы в Вене… Занимая свой пост в отделе осведомительной службы, Редль мог еще много лет маскировать свою измену разнообразными уловками, которые стали недоступны для него как для начальника штаба армейского корпуса в Праге».

 

Во втором часу ночи в номере раздался выстрел.

Полковник Редль свел свои счёты с жизнью.

О предательской деятельности Редля поначалу знал лишь узкий круг лиц. Комендатура Вены готовила пышные похороны, соответствовавшие положению покойного. Траурную колесницу с его гробом должны были сопровождать три батальона пехоты, была заказана масса венков.

Но в утро того дня, на который было назначено погребение, обнаружилась вся неуместность торжественной траурной процедуры. Факт измены Редля стал достоянием многих, с каждым часом нарастал скандал.

Воинским частям, предназначавшимся для участия в церемонии, была послана следующая телеграмма:

«Похороны скончавшегося полковника Альфреда Редля будут проведены без всякой торжественности. Настоящим аннулируется приказ по войскам, отданный вчера».

Одинокий гроб с останками покойного простая траурная колесница рысью отвезла на центральное кладбище в Вене, где он и опущен был в землю в 29 ряду, в 49 группе, в могилу за номером 38.

В последний путь полковника Редля не провожал никто.

 


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.03 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты