Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



УЧАСТИЕ В ВОЙНЕ 11 страница




В этот же период под влиянием европейской физиологии (в особенно­сти исследований В. М. Бехтерева и И. П. Павлова в России) в США усилился интерес к изучению условных и безусловных рефлексов. Одна­ко развертывание работ американских физиологов и зоопсихологов в дан­ном направлении шло в тесном взаимодействии с формировавшимся в те же годы в США бихейвиоризмом как философо-психологической кон­цепцией, что наложило на эти работы определенный механицистский отпечаток, поскольку реальное единство организма и среды подменялось суммой связей по типу «стимул — реакция».

В области биохимии и эндокринологии событием явилось выделение в 1914 г. Э. Кендаллом в кристаллическом виде гормона щитовидной железы. Дж. Наттолл одним из первых продемонстрировал бактерицидные свойства сыворотки крови. Он известен также своими трудами по пара­зитологии. Им в течение первого десятилетия XX в. были основаны важ­нейшие периодические издания США по паразитологии и гигиене. Тогда же У. Рид и Ф. Раус показали вирусную природу некоторых инфекци-


онных заоолеваний, что послужило наглядным успехом делавшей тогда первые шаги вирусологии. В 1908 г. X. Т. Риккетс открыл возбудителя пятнистой лихорадки Скалистых гор и тем самым положил начало изу­чению группы инфекционных болезней (риккетсиозов), вызываемых па­разитическими микроорганизмами, позже получившими наименование риккетсий. В 1909—1910 гг. Риккетс во время исследований мексикан­ского сыпного тифа заразился сыпным тифом и погиб.

В области эмбриологии и учения об онтогенезе выделяются работы Ж. Лёба, переселившегося в США в 1891 г. из Германии. В 1901 г. Лёб показал в опытах на морских звездах возможность развития яйцеклетки без оплодотворения, получив таким образом (вслед за рус­ским зоологом А. А. Тихомировым) искусственный партеногенез у жи­вотных. Он был также автором химической теории регенерации и разра­батывал физиологические вопросы поведения животных. Перенеся по­нятие тропизма с растений на животных, Лёб ошибочно истолковывал сложные формы поведения как суммы физико-химических реакций на внешние стимулы, т. е. так же, как бихейвиористы, и даже в еще боль­шей степени становился на редукционистские позиции.

В экспериментальной эмбриологии необходимо отметить и посвящен­ные развитию органов чувств, нервной системы и конечностей труды Р. Гаррисона, который одним из первых применил межвидовую пересадку частей зародыша, а в 1907 г.— метод культивирования изолированных тканей. Ему впервые удалось наблюдать рост нервных волокон вне орга­низма. Эффективная методика поддержания тканевых культур в течение длительного времени (десятилетий) была разработана приехавшим в США в 1904 г. французским патофизиологом и хирургом А. Каррелем во время его деятельности в Чикагском университете, а затем в Рокфелле­ровском институте в Нью-Йорке. В годы первой мировой войны Каррель выполнил ряд теоретических и практических исследований по способам заживления ран.

В экологии следует отметить работы С. Форбса 80-х годов («Озеро как микрокосм» и др.), где выдвинуты концепции роли борьбы за суще­ствование в формировании структуры сообщества, сопряженности коле­баний численности популяций хищника и жертвы и т. д. Ф. Э. Клементc, основываясь на разработанном X. Каулсом учении о сукцессиях, создал в 1910-е годы первую американскую экологическую школу мирового зна­чения. Учение Клементса о «климакс-формациях» как сообществах, стро­го отвечающих каждому данному комплексу экологических условий, было иллюстрировано автором на огромном фактическом материале и по­служило ценным инструментом описания экосистем различных континен­тов. В то же время оно страдало известной метафизичностью, выразив­шейся, в частности, в том, что Клементс абсолютизировал климакс-формации п (под явным влиянием философии Г. Спенсера) приравнивал их к «организмам», преувеличивая целостность биологического сооб­щества.

Некоторые экологические исследования имели важное значение с точки зрения развития теоретических основ сельского хозяйства. Так, Э. В. Хильгард в конце XIX в. впервые в США стал изучать биоцено­зы как показатель почвенных условий. Однако эти исследования, как и упомянутые идеи Форбса, настолько опередили свое время, что в тече­ние нескольких десятилетий практически не упоминались в научной ли-



IV. НАУКА И КУЛЬТУРА


ПРОСВЕЩЕНИЕ И НАУКА



 


       
   
 
 


тературе США. Г. Аллард и Г. Стори одними из первых ввели экологиче­ский принцип в фитопатологию, по­казав роль насекомых в передаче ряда болезней сельскохозяйственных растений.

ЛЮТЕР БЕРБАНК

В области селекции наиболее зна­чительными были достижения Л. Бер­банка, который вывел более тысячи новых сортов растений, в том числе такие не встречавшиеся в природе формы, как грецкий орех с очень тонкой скорлупой, кормовые и пло­довые кактусы без колючек, персико-миндаль и т. д. Результаты, полу­ченные Бербанком, в полной мере не были оценены академической нау­кой; одна из современных американ­ских сельскохозяйственных энцикло­педий отмечает по его поводу: «...он осуществлял свои исследования иск­лючительно, чтобы получить практи­ческие результаты, а не для того, чтобы открыть какие-либо научные принципы»76. Но более справедли­вым представляется отзыв К. А. Тимирязева, согласно которому резуль­таты Бербанка «одинаково важны как в практическом, так и в научно-теоретическом отношении» 77. В самом деле, Бербанк показал ранее неиз­вестные возможности методов гибридизации и отбора. Его деятельность в историческом плане, несомненно, были связана с характерным для рас­сматриваемого периода возрастанием в США (как и в других странах, под влиянием дарвинизма) интереса к вопросам изменчивости организ­мов и ее механизмам.

В проникновении эволюционного образа мышления в американскую биологию, а в какой-то мере и в общественное сознание в целом немалой была заслуга неоднократно приезжавших за океан английских последо­вателей дарвиновского учения: Т. Гексли, Дж. Гукера, А. Уоллеса. Ран­ние американские пропагандисты эволюционизма, в частности ботаник Аза Грей или популяризатор науки Дж. Фиск, также участвовали в этом процессе, хотя их воззрения носили компромиссный характер и нередко сочетались с фидеистической и даже теологической (например, у Фиска) интерпретацией биологического прогресса.

Распространение эволюционизма, в особенности в его материалисти­чески-дарвинистской форме, сталкивалось с упорным противодействием со стороны влиятельных клерикальных кругов, с основанием усматривав­ших в новом учении не просто орудие биологического исследования, но и явный вызов креационизму и религии. Борьба продолжалась и в тече-

76 Schapsmeier F. H. Encyclopedia of American Agricultural History.

77 Энциклопедический словарь «Гранат и К0». 7-е изд. М., Б. г., с. 168—169.


ние первой четверти XX столетия, о чем свидетельствуют принятые в ряде южных штатов законы против преподавания теории происхождения чело­века и печально знаменитый «обезьяний процесс» 1925 г., когда учитель из штата Теннесси был приговорен к штрафу за нарушение этих законов.

Неудивительно, что многие американские ученые, в том числе и сами немало давшие для филогенетики, в то же время избегали открытого при­знания эволюции. Так, по поводу Дж. Лейди, одного из родоначальников палеонтологических исследований в США, Г. Осборн писал в воспомина­ниях, что тот «в тайне был эволюционистом: эволюционистом, никогда не употреблявшим слова „эволюция"» 78. Что касается самого Осборна, автора капитальных трудов по ископаемым хоботным и копытным, он склонен был признавать в качестве механизма эволюции наследование приобретенных признаков (в действительности не существующее) 79, т. е. стоял на неоламаркистских позициях, а позже выдвинул откровенно идеалистическую концепцию аристогенеза как творческого и непознавае­мого в своей сути процесса формирования новых свойств.

На неоламаркистской точке зрения стояли Э. Коп и Ф. Клементе, а также геолог и палеонтолог К. Р. Кинг, пропагандировавший в послед­ние десятилетия XIX в. концепцию «неокатастрофизма», согласно которой дарвиновский естественный отбор действует только в промежутки между геологическими переворотами: образование новых форм имеет место только в моменты этих переворотов. К этой гипотезе вполне применима характеристика, данная Ф. Энгельсом катастрофизму Кювье как теории, которая «была революционна на словах и реакционна на деле» 80.

Дарвинизм нередко (особенно после лекций Г. Спенсера в США в 1882 г.) распространялся в приданной ему Спенсером вульгаризованной форме: в качестве учения об эволюции как о переходе от простого к сложному, как о движении к равновесию через интеграцию и дезинтегра­цию. Однако частые злоупотребления дарвинистской фразеологией не должны затушевывать того факта, что дарвинизм и в целом представле­ния об историчности и диалектичности природы продолжали влиять на мировоззрение и мироощущение прогрессивных и либеральных слоев американского общества. В 1886 г. поэт и публицист Дж. Р. Лоуэлл вы­разил впечатление, которое производило на него колоссальное расшире­ние естественнонаучной картины мира: «Естествознание, указав челове­ку на его эфемерность, в то же время облагодетельствовало человечество, ибо признало за человеком как коллективным существом часть того не­преходящего достоинства, в котором пришлось отказать индивидууму. Человек теперь — уже не сотворенное совсем недавно существо, но высшее произведение природы, наследник бесчисленных веков, ибо время теперь стало таким же бесконечным, как раздвинутое астрономией пространст­во» 81.

Вклад американских биологов в исследование эволюции для рассмат­риваемого периода можно разделить на два этапа. На первом, приблизи­тельно до 1909—1910 гг., основное внимание уделялось филогенетической

78 Osborn H. F. Impressions of Great Naturalists. N. Y.; L., 1924, p. 39.

79 Подробнее см.: Бляхер Л. Я. Проблема наследования приобретенных признаков:
История априорных и эмпирических попыток ее разрешения. М., 1971.

80 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 352.

81 Lowell J. R. The Progress of the World.— In: Lowell J. R. Latest Literary Essays and
Addresses. Boston; New York, 1892, p. 167—168.



IV. НАУКА И КУЛЬТУРА


ПРОСВЕЩЕНИЕ И НАУКА



 


перестройке традиционных биологических дисциплин, в особенности си­стематики и морфологии. Так, Ч. Э. Бесси в 1893 г. (а затем в усовер­шенствованном виде в 1915 г.) предложил эволюционную классификацию цветковых растений, принципы которой (единство генезиса всех цветко­вых, происхождение однодольных от двудольных, переход от сложных к вторично простым формам) в XX в. стали широко признанными. Э. Ч. Джеффри в начале XX в. предпринял разработку «стелярной тео­рии», с помощью которой ему удалось выяснить тенденции морфогене-тической эволюции современных и ископаемых папоротников п хвойных. Б. М. Дэвис в 1903 г. сделал попытку вывести их строение из более древних форм (водорослей). Г. Н. Колкинс в 1901 г. построил систему простейших в своей монографии, первой в США на данную тему.

В энтомологию идеи эволюционной классификации в 80—90-е годы были введены Дж. Л. Леконтом, Л. Говардом (он был также одним из зачинателей сельскохозяйственной энтомологии в США) и Дж. Хорном; в ихтиологию — Д. С. Джорданом. А. Хайатт на обширном ископаемом материале выяснил взаимосвязь онтогенеза и филогенеза у аммонитов. Р. Басслер в 1900 г. дал первый монографический обзор североамерикан­ских представителей очень важной в палеонтологическом отношении группы мшанок. Эволюционно-палеонтологическое изучение позвоночных начато Дж. Лейди, открывшим много богатых костями местонахожде­ний взападных штатах США, и с успехом продолжено Э. Копом, О. Мар­шем и Г. Осборном.

Второй этап в исследованиях эволюции был связан с преимуществен­ным вниманием к вопросам генетики и микроэволюции. Его началом можно считать 1909—1910 гг., когда Т. Г. Морган и его сотрудники К. Бриджес и А. Стертевант приступили к изучению изменчивости и на­следования у дрозофилы (плодовой мушки). Морган экспериментально установил ряд кардинальных генетических феноменов: зависимость крос-синг-овера от расстояния между участвующими в нем генами, локализа­цию генов в хромосах, наличие сцепленного с полом наследования. В 1910 г. Стертевант, Бриджес и Г. Дж. Мёллер выявили роль х- и у-хромосом в детерминации пола; с 1913 г. было начато составление ге­нетических хромосомных карт.

В ряде случаев авторы этих исследований недооценивали роль есте­ственного отбора и склонялись к тому, чтобы считать мутационный про­цесс непосредственным и даже единственным фактором эволюции (в 20—30-е годы эти ошибки были исправлены благодаря работам С. С. Четверикова, И. И. Шмальгаузена и других представителей совет­ской генетической школы, показавших полную совместимость дарвинизма с генетикой). Однако и на уровне, достигнутом в первые два деся­тилетия XX в., проведенные в лаборатории Моргана изыскания способст­вовали постановке эволюционных исследований на твердую эксперимен­тальную почву.

В области геолого-географических исследований надо упомянуть по­лярную экспедицию А. Грили, проведшую в 1881—1884 гг. метеорологи­ческие и магнитные наблюдения на севере Гренландии и на о-ве Элсмир. Широта, достигнутая экспедицией (83°24/ с. ш.), долгое время остава­лась рекордной. Организованная военным министерством в порядке вы­полнения Первого международного полярного года, экспедиция тем не менее была крайне недостаточно финансирована и страдала от нехватки


оборудования, а затем н от голода; из 25 ее участников 18 погибли на обратном пути.

В 80-х годах, вслед за открытием золота на Аляске, туда был на­правлен ряд экспедиций, однако они носили в основном золотоискатель­ский характер, и только с 1897 г. Геологическая служба начала сплошное геологическое обследование полуострова (экспедиции А. Брукса, Э. Леф-фингуэлла) в рамках программы геологического изучения и картирования всей территории США и их владений. Р. Э. Пири в ходе своих экспеди­ций 1892—1906 гг. несколько раз пересек и обследовал северный купол Гренландии, а 6 апреля 1909 г. достиг Северного полюса.

Ф. Кларк в 1889 г. начал подсчеты среднего содержания элементов в земной коре и вывел практически для всех известных тогда элементов показатели, которым позже по предложению уточнившего их А. Е. Ферс­мана было присвоено название «чисел Кларка», или просто «кларков». Работавший совместно с Кларком Г. С. Вашингтон начиная с 1905 г. создал оригинальную схему геохимической зональности Земли.

Дж. Хейфорд в 1909 г. выполнил наиболее точный для начала XX в. расчет фигуры Земли, и его модель была затем принята в качестве эта­лона Международным геодезическим и геофизическим союзом. В обла­сти физики атмосферы значительным достижением явился тот факт, что А. Кеннелли (в 1887—1894 гг. работал в качестве главного ассистента Эдисона в его лаборатории в Уэст-Ориндже) в 1902 г. указал на сущест­вование в атмосфере на высоте 100—300 км отражающего электромагнит­ные волны слоя. Этот важнейший компонент ионосферы получил назва­ние слоя Кеннелли — Хевисайда, поскольку одновременно с Кеннелли он был открыт английским физиком О. Хевисайдом.

В истории геоморфологии заметный след оставило учение У. Дейвиса о формировании рельефа от взаимодействия экзогенных и эндогенных факторов; его же концепция возникновения асимметричных пластовых ландшафтов (куэстовых гряд); разработанные Г. К. Джилбертом пред­ставления о зависимости рельефа от поднятий (преимущественно моло­дых в геологическом смысле) и опусканий земной коры.

Таким образом, в конце XIX — начале XX в. для американской нау­ки характерны в основном те же тенденции, что и для мировой науки в целом, включая рост масштабов и эффективности исследования, интегра­цию (например, между биологическими и медицинскими, астрономиче­скими и физическими знаниями) и дифференциацию, усиление совместно­го характера научного труда на базе новых форм организации и ком­муникации в науке. Были достигнуты существенные успехи на ряде участков научно-технических работ, в особенности за последние годы рассматриваемого периода (генетика, экспериментальное подтверждение квантовой физики, ряд областей астрономии и т. д.). Не случайно и прогресс в организации научных исследований приходится в основном на эти годы, хотя, с другой стороны, немалую роль здесь сыграло и стрем­ление поставить науку на службу военному производству, поскольку этот отрезок времени совпал с подготовкой и участием США в первой миро­вой войне. Это стремление усилилось под воздействием признанпя необ­ходимости науки для укрепления экономического, индустриального и воен­ного потенциала.

Усиление эксплуатации научно-технической сферы со стороны моно­полий, выделение ими определенной части своих доходов на цели иссле-


 

IV. НАУКА И КУЛЬТУРА

дований и разработок не могли не привести к проникновению в эту сферу коренных пороков империализма: конкуренции; зависимости от экономи­ческой конъюнктуры и кризисных спадов; дискриминации, в частности расовой 82; милитаристских тенденций.

Все в большей мере проявлялись отрицательные последствия неорга­низованного и хаотического технического воздействия на природу: эро­зия почвы, рост загрязненности окружающей среды, вымирание многих видов ранее обитавших на территории США организмов. Почти исчезли бизоны, до 80-х годов встречавшиеся миллионными стадами; к 1900 г. вымер странствующий голубь — характерный представитель животного мира Северной Америки; невосстановимо погибли и многие другие виды растений и животных.

Экологические нарушения, вызванные научно-техническим прогрессом и ростом производительных сил в условиях бесконтрольного загрязнения и нарушения среды, привели к необходимости срочных мер по восстанов­лению численности промысловых рыб, редких животных, по охране ценных экологических комплексов и т. д. Однако такие меры, если не считать организации нескольких заповедных территорий и рыбонадзорных станций 83, практически отсутствовали. Вплоть до 1916 г., когда был при­нят акт о службе национальных парков, не существовало какой-либо об­щей системы охраны природы в масштабе страны.

Все в возрастающей мере наука и техника в конце XIX — начале XX в. использовались в целях придания массового, стандартизованного характера не только материальному, но и духовному производству, в це­лях капиталистической интенсификации труда и увековечения существу­ющих социальных отношений. Неудивительно, что господствовавший в широких слоях интеллигенции в середине XIX в. сциентистский опти­мизм все чаще уступал место антисциентистским настроениям. Достаточ­но сравнить знаменитое уитменовское «ура позитивным наукам! да здрав­ствует точное знание!» («Песня о себе») 84 с интонациями, например, Т. Олдрича: «мы заурядности черты вдыхаем с догмами наук» 85.

Конечно, отрицание, подчас эстетски-снобистское, достижений научно-технического прогресса, характерное для ряда идеологических направле­ний США и других стран в эпоху империализма, имело мало общего с реальными трудностями и кризисными явлениями в самой науке: с ми­ровоззренческой перестройкой при переходе от классической физики к квантовой и к теории относительности, с эволюционной и генетической переориентацией биологии и т. п. Однако сочетание трудностей роста са­мой науки, сомнений в отношении ее социального престижа и нарастав­шего давления на науку в целях ее капиталистически-милитаристского использования создало (на фоне еще не изжитого сциентистского опти-мизма и прогрессизма XIX в. с его надеждами, что наука «сама по себе» устранит социальные трудлости) к началу XX столетия своеобразную ситуацию в развитии естествознания, проявившуюся в социально-эконо-

82 Baker H. E. The Colored Inventor. 2nd ed. N. Y., 1969.

83 Кольцов Н. К. Исследовательские институты в Соединенных Штатах Америки.—
Природа, 1917, № 10, с. 984.

84 Уитмен У. Избранные произведения. М., 1970, с. 69.

85 Цит. по: Паррингтон В. Л. Основные течения американской мысли: В 3-х т. М.,
1962—1963, т. 3, с. 94.


 

ПРОСВЕЩЕНИЕ И НАУКА

мических условиях США, быть может, наиболее ярко по сравнению с другими капиталистическими странами.

Еще в последние десятилетия XIX в. объективный вклад ученых США в мировую науку не мог сопоставляться по своей значимости с достижениями европейских стран. Вспомним, что американских ученых в отличие от европейских не было ни среди деятелей раннего — до 1900-х годов — периода становления генетики, ни среди предшественников и первых пропагандистов открытого Д. И. Менделеевым периодического закона, ни (если не считать Гиббса) среди основателей современной тео­ретической физики, ни в ряде многих других важнейших научных дви­жений той эпохи, породивших в конечном счете современное естествозна­ние. Однако начиная с 1910-х годов американская наука на своем новом этапе стала быстро приобретать интернациональный характер, и обраще­ние к достижениям мировой науки наряду с использованием собственных ресурсов способствовало интенсификации научных исследований в США, в том числе и сравнительно отстававших прежде фундаментальных ис­следований.


ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО



 


Глава восемнадцатая ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО

1. ЛИТЕРАТУРА

В литературном процессе после окончания гражданской войны и Ре­конструкции и до 1918 г. достаточно отчетливо выделяются два этапа; «водоразделом» здесь оказывается испано-американская война 1.

На исходе столетия завершают свой путь Уитмен, Лонгфелло, Мел-вилл, исчерпывает себя романтическое движение, выдвигаются на первый план писатели, приверженные к реализму и социальной критике. Это прежде всего центральная фигура литературного процесса второй полови­ны XIX века — Марк Твен. Реалистические принципы закрепляются в творчестве У. Д. Хоуэллса, Э. Беллами, Ф. Брет Гарта, литература обо­гащается психологическим анализом в романах Г. Джеймса, в поэзии Э. Диккинсон. В 90-е годы начинается развитие натуралистических тен­денций (у Норриса, Крейна, Гарленда, молодого Драйзера), что явилось во многом реакцией на буржуазно-охранительные веяния. Важный фак­тор литературного процесса в США — активное усвоение художниками слова (Хоуэллс, Джеймс) опыта русской (Тургенев, Толстой, Достоев­ский, Чехов) и французской литератур (Флобер, Золя, Мопассан). В ис­следуемый период усиливается кризис буржуазно-демократических иллю­зий, блекнет вера в американскую исключительность. Эти настроения окрашивают позднее творчество Марка Твена. Настроения разочарования характерны для последних лет жизни Уитмена.

Обострение социальных противоречий в стране в последние десятиле­тия XIX столетия нашло отражение в процессе углубившейся поляриза­ции сил в литературе. Художественно-эстетические споры писателей, естественно, определялись и их различиями в социально-политическом плане. В условиях спекулятивного «бума», наступившего после граждан­ской войны, усиливаются буржуазно-апологетические тенденции в литера­туре; в частности, знамением времени становится так называемая «де­ловая повесть», прославляющая добродетели бизнесмена и дельца. Одним из ее творцов был Джордж Хорас Лоример (1867—1937), известный как редактор массового, рассчитанного на вкусы «среднего американца» жур­нала «Сэтерди ревью оф литерачур» (с 1899 по 1936 г.), тираж которо­го поднялся с 1800 экземпляров до 3 млн. Сам Лоример был автором из­вестной повести, содержавшей откровенное поучение о том, как накопить капитал: «Письма купца, сделавшего самого себя, своему сыну» (1902). Другой характерной фигурой литературы такого рода был Хорейшо Олджер (1832—1899), священник, автор более 130 бестселлеров для де­тей, расходившихся огромными для того времени тиражами. Особой по­пулярностью пользовалась серия повестей, в центре которых был образ

 

1 Русские переводы и критическая литература по рассматриваемому периоду собра­ны в кн.: Либман В. А. Американская литература в русских переводах и критике: Библиография, 1776—1975. М., 1977; Либман В. А., Исаева И. Н. Американская ли­тература в русской критике: Библиографический указатель. 1976—1980. М., 1984.


Оборванца Дика. В них разрабатывался сюжет, потом многократно варь­ировавшийся Олджером: ребенок, познавший нужду, поднимался к богат­ству и успеху. «Розовые» сказки Олджера должны были внушить чита­телю убеждение в «американских возможностях»: ведь в США каждый мог сделать сам себя, достичь процветания, выказав трудолюбие, береж­ливость, находчивость.

В 70—80-е годы художественные вкусы во многом диктовались груп­пой литераторов буржуазно-охранительной, консервативной ориентации, сторонников так называемой «традиции утонченности». За ученость их часто называли «браминами», иногда «бостонцами».

Рупором «бостонцев», группировавшихся вокруг Гарвардского универ­ситета, был журнал «Атлантик мансли». Их деятельность была своеобраз­ной реакцией на вульгарность и торгашеский дух «позолоченного века» 2, попыткой отгородиться от серьезных жизненных проблем в сфере «чи­стой» красоты. Ориентация на европейские и особенно английские образ­цы, культ «чистой» формы, враждебность к реализму, которому припи­сывались «грязь» и «грубость» в искусстве, соединились с политическим консерватизмом.

Среди ревностных апологетов «традиции утонченности» был Томас Олдрич (1836—1907), прозаик, поэт и критик, редактор журнала «Ат­лантик мансли» (1881—1890). Сторонник традиционных форм, изысканно-рафинированного стиля, консервативной идеологии, Олдрич отрицательно воспринимал все свежее и жизненное; Уитмен, например, был для него не более как «шарлатан». Другим поборником «идеального» стал критик Эдмунд Кларенс Стедмен (1833—1908), который в своих многочисленных сочинениях ориентировался на английские «викторианские» образцы. В группу ведущих «бостонцев» входил поэт Ричард Генри Стоддард (1825—1903), стихи которого, популярные в свое время, несли печать сентиментальности и безликости. Наконец, приметную роль играл и поэт Байярд Тейлор (1825—1878), оставивший около десятка томов стихов, в основном среднего уровня, среди которых выделяется лишь сборник «Домашние пасторали» (1875).

В известной мере близки к «бостонцам» были и некоторые писатели, чья лучшая пора связана с аболиционистским движением; Г. Бичер-Стоу, Г. У. Лонгфелло, Дж. Г. Уитьер, Р. У. Эмерсон, Дж. Р. Лоуэлл, О. У. Холмс. На склоне лет они во многом растеряли боевой пыл и ради­кализм молодости, обрели статус «мэтров» и довольно органически вписа­лись в новоанглийский университетский культурный контекст. В это вре­мя они продолжали полезную деятельность как просветители, переводчи­ки, критики, содействовавшие ознакомлению американской публики с шедеврами европейской художественной культуры. Наиболее решительно «бостонские» стандарты утверждали их эпигоны во главе с Олдричем и

Стедменом.

К началу 90-х годов «традиция утонченности» оказалась во многом дискредитированной на фоне очевидных достижений художников-реали­стов. Этому способствовало творчество таких писателей, как Г. Джеймс, У. Д. Хоуэллс, Э. Беллами и, конечно же, М. Твен.

2 Термин «позолоченный век», ставший весьма меткой характеристикой конца XIX столетия, времени спекулятивного разгула и массовой коррупции, закрепился после опубликования в 1873 г. одноименного романа, созданного Твеном совместно с Ч. Уорнером.



IV. НАУКА И КУЛЬТУРА


ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО



 


Генри Джеймс (1843—1916) —одна из выдающихся фигур американ­ской литературы второй половины XIX в., художник, ставший междуна­родно признанным. Интеллектуал, влюбленный в искусство, аристократ духа, Джеймс ощущал свою «несовместимость» с миром вульгарной буржуазной практики, которая окружала его в США. Это во многом объясняет его добровольную экспатриацию: большую часть жизни он про­вел вне родины — в Европе (с 1875 г. поселился в Англии, где в 1915 г. принял британское подданство). Эстетическая критика буржуазных нра­вов занимала существенное место в его творчестве. Пребывание в Европе позволило ему как художнику слова обогатиться благодаря дружбе и переписке с выдающимися современными ему художниками: Флобером, Тургеневым, Мопассаном и др. В то же время многолетняя оторванность от родной почвы, общение исключительно с миром художественной интел­лигенции не могли не сказаться на его творчестве, отличающемся изве­стной узостью тематики, сосредоточенностью на проблемах искусства. Наследие Джеймса — романиста, новеллиста и критика — весьма об­ширно. В романах («Родрик Хадсон», 1876; «Европейцы», 1878; «Пло­щадь Вашингтона», 1880; «Женский портрет», 1881; «Бостонцы», 1886 и др.), в повести «Дейзи Миллер» (1878), имевшей большой успех, Джеймс по преимуществу осваивает две главные темы: взаимоотношения американцев и европейцев; столкновение наивного, неискушенного со­знания с миром алчности и денежных интересов. Иногда эти две темы взаимосвязаны. Герои Джеймса — по большей части выходцы из состоя­тельной среды, художники, литераторы. В последний период творчества, в 1900-е годы Г. Джеймс эстетически интерпретирует главным образом проблемы, затрагивающие творческую деятельность, жизнь художников, писателей (например, в повести «Письма Асперна», 1888); нередко при­бегает к сложным стилевым приемам (романы «Поворот винта», 1898; «Послы», 1903; «Крылья голубки», 1902, и др.). Не остается Джеймс глухим к социальным противоречиям своей эпохи: в романе «Принцесса Казамассима» (1886), например, изображен Лондон, город острых со­циальных контрастов. Однако революционеры представлены Джеймсом тенденциозно, во многом предвзято, как люди, склонные к террористиче­ским методам.


Дата добавления: 2015-04-05; просмотров: 6; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2023 год. (0.013 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты