Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Нет ничего тайного, что ни стало бы явным




Читайте также:
  1. Return x; нет этой инструкции, ведь функция так ничего не вернет!
  2. Все из ничего?
  3. Город буйных. «Много шума из ничего» в Театре на Малой Бронной, реж. К. Богомолов
  4. Гуманистическое направление педагогической деятельности И.Г.Песталоцци. Его практическая педагогическая деятельность и взгляды.
  5. Женщина все прощает, но никогда ничего не забывает...
  6. Й.Г. Песталоцці “Про виховання бідної сільської молоді”.
  7. Й.Г. Песталоцці, І. Кант, Й.Ф. Гербарт, Ф. Фрьобель, А. Дістервег, Г. Спенсер та їх вклад в розвиток гувернерства.
  8. К вопросу о компенсаторных процессах в развитии умственно отсталого ребенка.
  9. Мир — это материя и движение; в мире нет ничего, кроме материи и движения.
  10. Мікрокристалоскопічні реакції.

 

ЕГО ночные вылазки к окнам женского общежития продолжались уже несколько месяцев. Как правило, они приходились на ночи полнолуния или им предшествующие. Иногда на ночи, следовавшие за полнолунием. В другие же дни и вечера ОН с абсолютным спокойствием, даже безразличием, проходил мимо открытых окон. Свет их приобретал роковую притягательность лишь в означенный период.

Самое замечательное заключалось в том, что ОН, вопреки заведенному правилу, ставшему со временем его «alter ego», даже не пытался подвергнуть анализу своё поведение и то, что с ним происходило. Не то, чтобы не пытался. Ему такая мысль даже в голову не приходила. Не испытывал ОН и угрызений совести. Ни перед собой, ни перед женой. Как если бы это происходило не с ним, а со знакомым ему человеком. При всём том ОН всё помнил. Хотя эти воспоминания были лишены всяких красок и эмоционального фона. Лишь статистические зарисовки, не более. Однако по мере приближения полнолуния подсмотренные им картины извращенной любви приобретали цвет, звук. Они будто бы просыпались, оживали. Но теперь они жили не сами по себе, а в его воображении и сознании. Не отдельно от него, но вместе с ним. Ожившие, они как омут, манили, затягивали. И не было никаких человеческих сил им противиться…

Теперь на лесбийский спектакль ОН выдвигался под предлогом выгула Султана. Удобно. И жена спокойна, и кобелю дополнительная прогулка. С другой стороны, при таком матером охраннике следить за развитием сексуального шоу было просто безопаснее. И вот почему. Однажды ночью он выяснил, что из порочного родника черпает не ОН один. Оказалось, что у него есть подельники, или скорее конкуренты.

В очередной раз после затянувшейся за полночь Коллегии он возвращался на служебной машине домой. Расставшись с водителем, как обычно в начале Гоголевского бульвара, ОН, теперь уже торопливо, двинулся по проторенному маршруту.

Ознакомившись на месте с обстановкой и удостоверившись, что вокруг всё спокойно, а секс‑труппа на месте, ОН нырнул за угол, чтобы принести ящики.

«Партер, первый ряд, третий звонок, занимайте ваши места, господа… Тореадор, смелее в бой, торе‑а‑а‑доррр», – мурлыкал он себе под нос, устанавливая свой помост. Ведь, если разобраться, то составной частью рампы можно считать не только мраморный банный столик, где выступали трое, а иногда – четверо жриц однополой любви, но и его самого, балансирующего на импровизированных подмостках.



Окна душевой располагались высоко от пола, почти под потолком, поэтому всё, что происходило внизу, – было обозримо, как на ладони. А риск для наблюдателя быть разоблаченным сводился к нулю, так как окна находились над головами девиц, а им, занятым похотливым промыслом, было недосуг поднимать головы к небу.

В этот раз что‑то не заладилось с самого начала. Разгадка наступила скоро.

«Зинка! – заорала старшая из девиц. Сколько раз тебе говорить, чтобы ты мохнатку подстригла!? Я тебе ковырять не буду. У тебя волосы клочьями лезут. Прошлый раз у меня полный рот был твоих волос, я чуть не блеванула»…

«Кончай привередничать, лимита! Давай за работу, зрители на месте… У них уже яйца от напряжения звенят», – в азарте прошептал ОН.

Наконец, лесбиянки начали боевое построение: разобрали подходящие места, приняли удобные для себя и партнерш позы (на этот раз выступал «квартет»), по команде старшей принялись ритмично двигаться, распаляя друг друга истошными воплями и стонами.



«Квартет» только начал входить в экстаз, когда вдруг ОН почувствовал, что кто‑то дергает его за полу пиджака. Увлеченный до самозабвения зрелищем. ОН резко обернулся, едва не потеряв равновесие, ибо напрочь забыл, что стоит не на тротуаре, а, как кур на жердочке, находится между небом и землей.

«Старик, ты всё не съешь, давай, слазь! Пора местами поменяться».

У основания пьедестала стояли два дюжих «бычка». Глянув на их безусые лица, ОН привычное обращение «старик» воспринял на свой счет слишком буквально, обиделся, но покорно освободил подмостки. Не ушел. Остался стоять. Может, рассчитывал получить контрамарку на второй сеанс? Увы! Окна через минуту погасли. Незнакомцы спрыгнули вниз.

«Ну что, сладкоежка, накушался? – обратился к НЕМУ один из пришельцев. – Пойдем, сдрочим втроем»…

«Да, нет, ребята… я по другой части, – промямлил ОН, – я не дрочу…»

«Да, ладно, гимназист… в натуре… Один раз – еще не пидорас… Пошли!.. – и “бычок” попытался взять ЕГО под руку. – Вона, рядом во дворе»…

Вечер явно не удался. Мало того, что сеанс не имел «мокрого конца», а тут еще эти… Дрочильники! ОН резко отпрыгнул на проезжую часть переулка.

«В общем так, – сказал ОН, вытаскивая из нагрудного кармана пиджака нереализованный червонец на обед, – вот вам на бутылку, а я пошел»…

«Да ты чо, дядя, в натуре?..»

ОН бросил деньги себе под ноги и, что было духу, пустился наутек. Сзади раздались гогот и улюлюкание…

На следующий вечер, взяв Султана на поводок, ОН попытался найти запасную «посадочную площадку». Однако, к его искреннему разочарованию, в округе больше не было общежитий.



«Что ж… Телефонистки и почтальонши, я возвращаюсь к вам, но не один, а с другом… Да, Султанчик? Трепещите, лимита!»

ОН потрепал пса за холку и решительно зашагал к общежитию Министерства связи.

Закончилось посещение спектаклей также неожиданно, как и началось.

Однажды ночью ОН усадил Султана под окнами, а сам направился к пивной за ящиками. Не успел ОН сделать и двух шагов, как за спиной раздалось приглушеное повизгивание, и пес, радостно помахивая хвостом, сорвался с места и растворился в темноте переулка.

«Султан, ко мне!»

Не раз и не два выкрикивал ОН команду. Пес исчез. А в переулке призывно светились вожделенные окна, из которых стали раздаваться хлопки открываемых бутылок с шампанским, задорные возгласы и девичий смех. Карнавал похоти начинался…

«Нет, это невозможно пропустить!» – сказал ОН и взгромоздился на ящики.

Дома он застал притихшую жену и выжидательно настороженный взгляд Султана. Обычно Енотик уже спала в это время. А как Султан оказался здесь? Неожиданно его осенило. Доказательство правоты своей догадки он нашел в глазах своего любимого Енотика. Нет, в них не было укора – только безграничная грусть и сожаление…

– Дорогой, я знаю всё… Тебе надо проконсультироваться, нет, пройти курс лечения… У Ланы есть хороший знакомый, психоневролог с мировым именем… Он практикует на дому… Никто ничего знать не будет… Всё останется между нами… А Султан нас не выдаст… Да, Султанчик? – Енотик потрепала пса по холке.

– Султан не выдаст? – насмешливо спросил ОН. – А сегодня?

– Это я сегодня допустила ошибку… Зашла не с подветренной стороны… Прошу тебя, так больше не может продолжаться. Ты обязан побывать у профессора, у Владимира Львовича. Он гарантирует сохранение в тайне и диагноз, и сам курс лечения… Знаешь, у него в своё время перебывали чуть ли не все секретари ЦК, генералы, известнейшие актеры…

Енотик назвала несколько громких имен, правда, уже умерших людей.

– Владимир Львович – светило в своей области. Даже Джуна приезжала к нему советоваться…

– Вот‑вот, – парировал ОН, – а потом профессор запишет в свой актив мою фамилию, и будет козырять ею в рекламных целях. Ну, может, не он сам, а чья‑то жена… Как ты вот сейчас…

– О чём ты говоришь? Не в интересах профессора распространяться о своей клиентуре. Во‑первых, потому, что он берет с пациентов огромные деньги… Практикует частным образом… У него сразу же возникнут проблемы с налоговыми органами… Во‑вторых, каждый потенциальный пациент, услышав от Владимира Львовича чью‑то известную фамилию, насторожится, предположив, что и его имя будет предано огласке при рекрутировании новых пациентов… Нет‑нет, тайну лечения Владимир Львович гарантирует не из доброхотских побуждений, и не потому, что зациклен на клятве Гиппократа… Ну, не будет же он рубить сук, на котором так безбедно сидит… Частная практика – его единственный и обильный источник дохода… Да ты и сам увидишь… Не дом – дворец… Полная чаша… Он разве что только бессмертия не имеет.

– Ты уже была у него?

– Да… Лана отказалась вникать в наши… то есть, в т в о и проблемы… И настояла, чтобы я напрямую обратилась к профессору…

«Ну что ж, – прикинул ОН, – сходить можно. Разок. На разведку. Как это недавно мне один щенок сказал? А, ну да! “Один раз – еще не пидорас!”»

– Согласен. Когда?

– Да хоть завтра… то есть уже сегодня… Вот его телефон. Скажи, что от Ланы… Ты можешь даже имени своего не называть… Профессор готов тебя принять, а там – решай сам…

Енотик украдкой утерла слезу.

«Надо идти. Хотя бы для того, чтобы не делать любимому Енотику больно». – принял решение ОН.

– Иду, сегодня же!

 


Дата добавления: 2015-01-10; просмотров: 14; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты