Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Жизненный и творческий путь М. Джалиля.




Читайте также:
  1. Вопрос №17. Жизненный цикл ЭИС.
  2. Вопрос. Жизненный цикл товара, политика маркетинга на разных этапах ЖЦТ.
  3. Вопрос: Жизненный цикл товара. Традиционная кривая и ее разновидности. Политики каждого этапа продления ЖЦТ
  4. Жизненны й и творческий путь М. Рыльского.
  5. Жизненный и митотический (пролиферативный) цикл клетки. Фазы митотического цикла, их характеристика и значение.
  6. Жизненный цикл автоматизированной информационной системы. Этапы жизненного цикла.
  7. Жизненный цикл инвестиций. Этапы жизненного цикла.
  8. Жизненный цикл инвестиционного проекта
  9. Жизненный цикл КИС

Залилов (Джалиль) Муса Мустафович . Годы жизни: 1906 -. 1944 гг.

Поэзия Мусы Джалиля, одухотворенная высокими человеческими идеалами, наполненная горячей любовью к людям, нашла дорогу к миллионам сердец. Мусу Джалиля знали и почитали в Светском Союзе его знали и почитали миллионы людей в Европе, Америке, Азии. Его стихи, его смерть - это великий подвиг.

Поэтический и гражданский подвиг Джалиля подготовлен всей его жизнью.

Родился в феврале 1906 года в селе Мустафино ныне Шарлыкского района Оренбургской области в семье крестьянина-бедняка. Татарин. Член ВКП(б) с 1929 года. Учился в Оребургском медресе "Хусаиния", которое после Октябрьской революции было преобразована в Татарский институт народного образования - ТИНО. В 1919 году вступил в комсомол. Участник Гражданской войны. Воевал с Дутовым. В этот период появились первые его стихи, призывающие рабочую молодёжь на борьбу с врагами революции. После гражданской войны он активно участвует в организации первых пионерских отрядов, пишет детские стихи и пьесы. Его избирают членом Бюро Татаро-Башкирской секции ЦК комсомола и направляют в Москву. Здесь он поступает на филологический факультет МГУ. Его стихи, которые он писал на родном языке, читались в переводах на университетских вечерах и пользовались большим успехом. По окончании университета в 1931 году его направляют в Казань, где он целиком отдаётся творческой работе и общественной деятельности. В 1939 году его избирают председателем Союза писателей Татарской АССР и депутатом городского Совета. Как писатель (литературный псевдоним Муса Джалиль) он работает практически во всех литературных жанрах: пишет песни, стихи, поэмы, пьесы, публицистику, собирает материал для романа о комсомоле. На основе его поэм “Алтын Чэч” и “Иль дар” композитор Н.Жиганов написал оперы (последняя из них удостоена Сталинской премии). В предвоенные годы Джалиль жил в Казани и работал председателем Союза писателей Татарии.

На второй день войны Муса прибыл в военкомат, просил отправить его на фронт. В июле 1941 года был призван в Красную Армию. Окончил шестимесячные курсы политработников и в звании старшего политрука направлен на Волховский фронт. До июля 1942 года работал военным корреспондентом армейской газеты "Отвага". Шли тяжёлые бои. В одном бою Муса Джалиль был тяжело ранен в грудь. Без сознания Муса Джалиль попадает в руки врага. Его выходили военнопленные, которые хорошо знали своего поэта. Позднее Муса Джалиль был брошен в лагерь, затем пошли тюрьмы, фашистские застенки: Моабит, Шпандау, Плетцензее. В лагере под Радомом, в Польше, Джалиль возглавил подпольную организацию военнопленных. Фашисты в то время хотели создать специальные легионы из числа пленных нерусской национальности. Легион, сформированный под Радомом, был послан на фронт, но в районе Гомеля повернул оружие против гитлеровцев. Находясь в концлагере Шпандау, Муса Джалиль организовал группу, которая должна была готовить побег. Одновременно вёл политическую работу среди пленных, выпускал листовки, распространял свои стихи, призывающие к сопротивлению и борьбе. По доносу провокатора он был схвачен гестаповцами и заключён в одиночную камеру берлинской тюрьмы Моабит. Ни жестокие пытки, ни посулы свободы, жизни и благополучия ни камера смертников не сломили его воли и преданности Родине. Тогда он был приговорён к смерти. 25 августа 1944 года казнён на гильотине в тюрьме Плётцензее в Берлине.



Джалиль до конца оставался советским поэтом. На обрывках бумаги огрызком карандаша писал стихи, как он сам выразился, "на плахе под топором палача", наполненные жаждой свободы и страстным призывом к борьбе с фашизмом. Героизм - это существо поэзии Джалиля. Он и сам погиб как герой, - не склонив головы, непокоренный. Долгое время судьба Мусы Джалиля оставалась неизвестной. Только благодаря многолетним усилиям следопытов была установлена его трагическая гибель. В феврале 1956 года ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Награждён орденом Ленина посмертно.



53. Нравственно- философская концепция жизни в романе Ч. Айтматова «Буранный полустанок».

Второе название романа «И дольше века длится день». Это строка из Библии.

Память и совесть - главные духовные движители в романе. Совесть, как соведение, есть не только нравственное в нас обиталище, но и понятие о Бытии.

Персонажи романа поселились там, хуже чего не бывает: в Сары-Озеках, в пустыне, где зимою - бураны страшные. Они вжились в эту природу, они и тут уловили живую душу и полюбили и нашли и красоты, и радости, и умеют радоваться малому - как поэзия ливня, когда Абуталип с детьми выбежали на пляс под дождь, а за ними и Едигей, - и какая вышла тут божественная купель и тел и душ - во невинность первичную, райскую … Красота в пустыне не сама по себе, а от прекрасной души человека - производная … Ясно начинают понимать здесь люди, что к чему в бытии, и что составляет истинную ценность, а что - мнимую. Истинная ценность - это любовь семейная, труд честный, мысль свободная, жизнь незлобная, никому вреда, кроме пользы …



На Буранном полустанке меж трех семей образуется идеальное микрообщество. Основа тут - сострадание: ибо все здесь - претерпевшие, изгои, и потому не кичатся друг перед другом, а жалеют, друг дружке помогают. Не ждут тут приказов и не пишут заявлений, а сами за все, что надо, берутся и делают - вплоть до образования детей и литературы.

Абуталин и жена его, учителя по призванию, своих двух мальчиков и детей Едигея начинают - не учить, а играть с ними в познавание мира - и так весело и легко ложатся знания, и ум развивается в такой непринужденной, естественной, на лоне природы, педагогике. А в долгие вечера само собой углубляется человек в воспоминания, и как-то непроизвольно потянуло интеллигентного рабочего Абуталина записать пережитое, переосмыслить его - и оставить детям своим духовное наследство.

Но главная ценность - семейная любовь: Едигей и Укубала, Абуталип и Зарипа.

Как трогательно Ч. Айтматов описывает, где Едигей, исполняя желание ожидающей первенца жены, выходит в море за золотой рыбкой - алтын ликре: «В следующий раз Укубала сказала, что ей приснился во сне золотой ликре. Рыба будто бы плавала вокруг нее, а она пыталась ее изловить. Ей очень хотелось поймать ту рыбу, а затем отпустить. Но обязательно подержать ту рыбу в руках; ощутить ее золотую плоть». Для удачи в этом необычном предприятии мало было смелости и рыбацкой сноровки: нужно было долго заклинать, буквально уговаривать чудо-рыбу, чтобы она далась в руки рыбаку: «и рыба вскинулась. Заколотилась, закружилась с новой силой, желая добраться до воды. Едигей поднял золотого ликре под жабры». Едигей смог подержать в руках золотого ликре.

А любовь Едигея к Зарипе - это тоже испытание. Женатый человек полюбил гонимую судьбою женщину, полюбил ее детей, ее не сложившуюся жизнь. Любовь его была обречена, как она была обречена в старинном предании о Раймалы-аге и Бегимай. Только по песням Раймалы-аги выходило, что Едигей вправе любить. Мучимый противоречиями он находит себя в песнях. И его любовь к Зарипе очень похожа на песню, безмерно печальную и чистую: «И плыла Земля на кругах своих, омываемая вышними ветрами. Плыла вокруг Солнца и, вращая вокруг оси своей, несла на себе в тот час человека, коленопреклоного на снегу, посреди снежной пустыни. Ни король, ни император, ни какой иной владыка не пол бы на колени перед белым светом, сокрушаясь от утраты государства и власти, с таким отчаянием, как сделал то Буранный Едигей в день разлуки с любимой женщиной … И плыла Земля …»

Любовь Едигея - это песня, высокий образец любовной лирики. Суровая жизненная школа не сломила Едигея, крепкий и мудрый он сам твердо стоит на земле отцов и помогает выстоять ближнему. Есть у Едигея друг - русский человек Афанасий Елизаров, ученый, знаток сарозеков. Едигей свято верит в мужскую дружбу, «уважал Едигей ученых, много знающих людей», светлеет его душа от родных переборов домбры в руках умелого певца - музыканта. В трудную минуту Елизаров - опора и поддержка Едигею.

Едигей нравственно строг, нравственно здоров, что и дает ему право сказать: «И дано мне в час такой мыслить, как если бы мыслил ты сам, создатель». А здоровье, и, прежде всего нравственное, есть, как говорили древние, условие сохранения образа, тогда как болезнь разрушает образ человека.

На таких как Едигей держится земля, «чей труд одухотворен неизбывной любовью к людям, стремлением помочь им выстоять и победить, будь он композитор, создающий симфонию, колхозник, поднимающий хлеб, мореплаватель, преодолевающий океан».

Впервые для себя Ч. Айтматов обращается к фантастике, рассказывая о планете внеземной цивилизации Лесная Грудь в Галактике, центром которой является Солнце, именуемое Держателем. Цивилизация Лесной Груди стоит на гораздо более высоком уровне, нежели на Земле. Там научились преобразовывать энергию светила в тепловую и электрическую, научились управлять климатом, а самые главное - давно уже «не знают государства как такового, не знают оружия, не знают, что такое война». Лесногрудцы готовы установить контакт с землянами, что несомненно помогло бы нашей родной планете достигнуть «сокровенного совершенства». Но равновесие сторон в сегодняшнем мире оказывается столь шатким, что контакт с внеземной цивилизацией кажется «несовместимым с историческим опытом, насущными интересами и особенностями нынешнего развития человеческого общества на Земле». Околоземное космическое пространство прочно ограждается боевыми ракетами-роботами. Они взлетают и с космодрома Сары-Озек: вот когда для Едигея, который в тот час оказался неподалеку, «небо обвалилось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пламени и дыма».

Лесная Грудь разительно похожа на Землю, а ее жители - на землян, только это люди улучшенной, что ли, породы. Это - будущее, и шагнуть в него можно уже сегодня, но лишь преодолев «разность взглядов, разность подходов» в отношении основополагающих принципов жизни на Земле. Проще всего - и так происходит в романе - с помощью грозного оружия закрыть пути, по которым будущее может прорваться в сегодняшний день. Тогда и космодром превращается в гигантский полигон, где небо обваливается на голову человека.

Словно новый мир создает писатель - миф, основой которого оказывается повседневность: стремительно катится могучий поток жизни, нет ему начала, нет и конца, и ничто не сможет остановить его.

Лишать человека памяти - значит убивать в нем пробуждающуюся личность, значит делать его рабом обстоятельств и суеты. Весь сюжетно-событийный план романа «И дольше века длится день» связан с историей Найман-Аны, убитой сыном - мангуртом. Предание это живет в душе главного героя Едыгея.

День, когда Едигей собирал в последний путь старика Казангана, а потом на своем верблюде Каранаре возглавил скорбный караван на кладбище Анна-Бейит, - день этот вобрал в себя всю его жизнь. Да и только ли его одну: столько лет прожито Едигеем бок о бок с Казанганом. На разъезде Боранлы-Буранный смогли укорениться только они двое, и столько человеческих судеб на их глазах испытывалось - а часто и ломалось - тяжкой работой, нестерпимой жарой, обжигающими морозами - всем, на что так щедры бесплодные сарозеки, серединные земли желтых степей.

Казангап - первым переступил смертный порог - чей теперь черед? Это только для сына покойного Сабитжана, смерть отца всего лишь - чужая смерть, он и в этот момент впадает не в скорбь, а в свойственное ему бахвальство. А ведь сколько душевных сил вложено в детей и Казангапом, и Едигеем, сколько мечтаний связывалось с ними. «Почему, что помешало им состояться людьми, от которых не отвращалась бы душа? …» «Пустышкой» называет Едигей Сабитжана - так оно и есть: земля, на которой родился Сабитжан, ему не мать, а мачеха и отцу давно уже нет места в суетной душе сына.

Перед лицом смерти мелочное себялюбие оказывается попросту недостойным природы человека. Каков он итог жизни, остающийся, когда подведена смертная черта? И размышления о самом важном вовсе не отрывают от жизни, от земли, и Казангап, и Едигей всю жизнь были обеспокоены обычным - возвести крышу над головой, заработать на кусок хлеба, детей поднять на ноги, в люди их вывести. Дела - из разряда обычных, из разряда вечных. Для чего надрывались они всю на разъезде, где другие не могли долго удержаться? «Да, действительно, ради чего? Значит, было ради чего». Сформулировать это более внятно простой степняк Едигей вряд ли сможет, но он ясно понимает - а это самое главное, - как нужны здесь, в сарозеках, его крепкие руки, и потому - в состоянии вынести все.

Долгим оказывается путь на Анна-Бейит, и, покачиваясь в седле, Едигей вспоминает … Один за другим проходят перед его мысленным взором эпизоды жизни, в которой всяко было, хватало и радости, и горечи. Но чтобы ни вставало в памяти, неизменным оставалось одно - работа, работа. Изнурительная, тяжелая, единственно способная наполнить смыслом человеческое существование. И Казангап всю жизнь трудился, делал свое дело и тогда, когда даже верблюды падали, выбившись из сил.

Но по мере того как разворачивается повествование, образ героя романа, не утрачивая реальных черт, все более отчетливо вписывается в систему других художественных координат, свойственных мифу.

Да, Едигею важно, чтобы Казангапа похоронили именно на кладбище, начало которому положила могила матери из рода найманов. А когда выясняется, что доступ на кладбище закрыт, разве не потребует Едигей, чтобы похоронили Казангапа на обрыве Малакумдычап, потому что он тоже связан с реальной для него историей сарозеков. «Здесь, на Малакумдычапе, Найман - Анна великий плач имела», - скажет он и попросит, чтобы и его похоронили когда-нибудь там, рядом с Казангапом, где ступала нога Найман - Анны.

Предание об этом он запомнил на всю жизнь.

Мальчик, о котором здесь идет речь, это юный Манас, будущий богатырь киргизов. Калмаки, услышав об этом мальчике, сразу забеспокоились, что именно ему, этому мальчику, суждено стать во главе киргизских воинов. Поэтому они задумывают скорее «поймать мальчика», «надеть» на голову шире и «замучить». Есть все основания думать, что именно эти строки натолкнули писателя на мысль о создании своей легенды о манкурте, где идейно-художественным центром стала птица Доненбай.

Пленным «начисто обривали головы, тщательно выскабливали каждую волосинку под корень … опытные убойщики - жуаньжуаны забивали поблизости матерого верблюда. Освежевывая верблюжью шкуру, первым долгом отделяли ее наиболее тяжелую, плотную выйную часть. Поделив выю на куски, ее тут же в парном виде натягивали на обритые головы пленных прилепающими пластырями - наподобие современных плавательных шапочек. Это и означало надеть шири. Тот, кто подвергался такой процедуре, либо умирал, не выдержав пытки, либо лишался на всю жизнь памяти, превращался в манкурта - раба, не помнящего своего прошлого. После надевания шири каждого обреченного заковывали деревянной шейной колодой, чтобы испытуемый не мог прикоснуться головой к земле. В этом виде их отвозили подальше от людных мест, чтобы не доносились понапрасну их душераздирающие крики, и бросали там в открытом поле, со связанными руками и ногами на солнцепеке, без воды и без пищи. Пытка длилась несколько суток

… И если впоследствии доходил слух, что такой-то превращен жуаньжуанами в манкурта, то даже самые близкие люди не стремились спасти или выкупить его, ибо это значило вернуть себе чучело прежнего человека. И лишь одна мать найманская, оставшаяся в предании под именем Найман-Ана, не примирилась с подобной участью сына. Об этом рассказывает сарозекская легенда. И отсюда название кладбища «Анна-Бейит - Материнский упокой ».

Слово манкурт благодаря роману Ч. Айтматова, вошло в язык. Так называют людей, потерявших память. Он, как собака, признает только своих хозяев. С другими он не вступал в общение. Все его помыслы сводились к утолению чрева. Других забот он не знал. Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно … Только манкурт мог выдержать в одиночестве бесконечную глушь и безлюдье сарозеков .

Манкурт не может вспомнить ни свое имя - Жоламан, ни имя отца своего - Доненбай. Он не знает свою мать Найман - Анну.

«И когда приблизилась, когда узнала сына, не помнила Найман-Ана, как скатилась со спины верблюдицы.

- Сын мой, родной! … Я твоя мать!

И сразу все поняла и зарыдала, топча землю ногами … И плача, всматриваясь сквозь слезы, сквозь налипшие пряди седых мокрых волос, сквозь трясущиеся пальцы, которыми размазывала дорожную грязь по лицу, в знакомые черты сына и все пыталась поймать его взгляд …, что он узнает ее, ведь это же так просто - узнать свою собственную мать! Но ее появление не произвело на него никакого действия …»

Сын не узнал своей матери. И запричитала убитая горем мать: «Можно отнять землю, можно отнять богатство, можно отнять и жизнь, - проговорила она вслух, - но кто придумал, кто смеет покушаться на память человека?»

В конце концов, повинуясь воле хозяина, сын посылает в сердце матери стрелу.

«- Жоламан! Где ты? Это я, твоя мать! Где ты? И, озираясь по сторонам в беспокойстве, не заметила она, что сын ее, манкурт, целится натянутой на тетиве стрелой. Отсвет солнца мешал ему, и он ждал удобного момента для выстрела.

- Жоламан! Сын мой! - звала Найман-Ана, боясь, что с ним что-то случилось. Повернулась в седле. - Не стреляй! - успела вскрикнуть она и только было понукнула белую верблюдицу Акмаю, чтобы развернуться лицом, как стрела коротко свистнула, вонзаясь в левый бок под руку.

То был смертельный удар.

Найман-Ана наклонилась и стала медленно падать, цепляясь за шею верблюдицы. Но прежде упал с головы ее белый платок, который превратился в воздухе в птицу и полетел с криком: «Вспомни, чей ты? Как твое имя? Твой отец Доненбай! Доненбай! Доненбай!

С тех пор, говорят, стала летать в сарозеках по ночам птица Доненбай. Встретив путника, птица Доненбай летит поблизости с возгласом: «Вспомни, чей ты? Как твое имя? Твой отец Доненбай! Доненбай! Доненбай!»

Легенда о птице Доненбай является ключевой для романа. Какова ее художественная функция в романе? Если проследить сюжетную канву романа, то легко устанавливается, что птица Доненбай по существу появляется всего два раза: первый раз - она возникает из платка Найман-Аны, и второй раз - в тот жестокий миг, когда Едигею запрещают входить в Анна-Бейит и он бежит под ослепительным светом, не зная куда бежит. Несмотря на такую ограниченную художественную «площадку» именно птица Доненбай становится своеобразным камертоном всей метафорической системы романа. Такой она становится в силу той художественной нагрузки, которую она несет, находясь подспудно в глубине многосложной художественной (нагрузки) структуры романного содержания. Именно в этой «встрече», «встрече птицы Доненбай и Едигея, которая состоялась возле Анна-Бейита, пролегает сквозная, интегральная связь между прошлым и современностью, между человеком и вселенной.

О Сабитжане, сыне Казангапа, которому неважно, где зарыть отца, - лишь бы побыстрее, неважно, уничтожат кладбище Анна-Бейит, сарозекскую святыню, или нет, Едигей шепчет в сердцах: «Манкурт ты! Самый настоящий манкурт!»

Но манкурт не только тот, кто лишен памяти, связи с прошлым, с историей. Для того и лишали жуаньжаны человека памяти, чтобы превратить его в раба, слепого исполнителя злой воли.

Сабитжан, этот самовлюбленный болван, растерявший по интернатам и институтам, где его обучали, нравственные устои отцов своих, утративший веру в мифы, бережно хранимые Едигеем и Казангапом, но слепо уверовавший в мифы псевдонауки, с восторгом и упоением болтаем о грядущем техническом прогрессе, что не только, мол, ракетами по радио управляют - людьми скоро по радио управлять будут.

Лишенный памяти, лишенный личности, современный манкурт Сабитжан вместо собственных мыслей и даже собственных слов пользуется чужими, заемными «распоряжениями» и «указаниями». Он управляем.

А вот Абуталип Куттыбаев ни при каких условиях не «оманкуртится», разве что натянут на голову шири, умрет, не выдержав испытания.

Абуталип умирает от сердечного приступа. Почему же он вынес, размышляет Едигей, и войну, и плен, а здесь не смог? Не потому ли, что в немецком плену посягали лишь на тело его, но не на память, не на душу?

Ни при каких условиях не станет манкуртом и Казангап, - он тоже доказал это собственной жизнью. Так делятся люди в романе Айтматова на «манкуртов» и «не манкуртов».

Еще страшнее манкуртов кречетоглазый и ему подобные. Манкурта можно ненавидя жалеть. Этих - только презирать. Кречетоглазый - бездумный, а потому удобный исполнитель чужой воли. Он из тех, кто имеет обо всем свое собственное мнение еще задолго до того, как ознакомился с существом дела. В эпизоде с арестом учителя Абуталипа, когда Едигей говорит о том, что Абуталип хотел просто оставить свое «личное слово» в воспоминаниях, предназначенных для сыновей, и кречетоглазый взрывается:

«- Какие еще мысли от себя», что значит личное слово? Личные воззрения, так что ли? Особое, личное мнение, что ли? Не должно быть никакого такого личного слова. Все, что на бумаге, это уже не личное слово …» И Едигей, и читатель уже сейчас видят обреченность этого робота, лишенного корней, презревшего человеческие законы, издевающегося над культурой родного народа.

И снова параллель. Путь на Анна-Бейит преграждает лейтенант Тансыкбаев (может быть, сын кречетоглазого?). С ласковой просьбой обращается к нему на родном языке старший Едигей.

Боясь малейшего проявления интимности, презирая ее, холодно отвечает лейтенантик:

- Товарищ посторонний, обращайтесь ко мне на русском языке. Я лицо при исполнении служебных обязанностей.

И понял Едигей, что этот человек, отказавшийся от родного языка, останется глухим, он стоит здесь, по ту сторону шлагбаума, чтобы «выслушать формальную жалобу посторонних лиц.

Казалось бы, что мы выяснили поступки и характеры героев по отношению к преданию. Но ведь верблюд Едигея Каранар (а он полнокровный герой романа) имеет прямое отношение к Найман-Ане и птице Доненбай. Прародительница Каранара («вот где гены отлично сработали») - та самая белоголовая верблюдица. Акмая, которая принадлежала Найман-Ане … «От белой верблюдицы Акман осталось много потомства. Самки в ее роду рождались в нее, белоголовые верблюдицы были известны кругом, а самцы, напротив, рождались черными и могучими, как нынешний Буранный Каранар».

Даже в неистовом Каранаре - зов и память народа. Сила инстинкта в данном случае - разум живой природы, жизни Каранар-укор людям. Таким, например, как Сабитжан, у которого память рода - это побоку …

Самое строгое испытание, данное нам, живущим, историей - долг памяти.

Если бог хочет покарать человека, он лишает его разума. Это беда. Хуже, если у человека отнимают память. И не бог, а сами люди, превращая человека в чучело, способно убить родную мать.

54. Публицистическая и социальная заостренность романа Ч. Айтматова «Плаха».

Основные действия в романе “Плаха” происходят на бескрайних просторах Маюнкумской саванны, Прииссыкулья. Главные действующие лица: Авдий Каллистратов, гонцы за анашой, оберкандаловцы и Бостон Уркунчиев. Основной художественный арсенал для решения проблемы свободы-несвободы: приёмы, раскрывающие психологию: внутренние монологи, диалоги, сны и видения; образы-символы, антитеза, сравнение, портрет.

Авдий Каллистратов - одно из важнейших звеньев в цепочке героев “маюнкумских” глав “Плахи”. Будучи сыном дьякона, он поступает в духовную семинарию и числится там “...как подающий надежды...” Однако, через два года его изгоняют за ересь. Дело в том (и это были первые шаги героя как свободной личности), что Авдий, считая, “...что традиционные религии...безнадёжно устарели...”из-за своего догматизма и закоснелости, выдвигает свою версию “...развития во времени

категории Бога в зависимости от исторического развития человечества.” Персонаж уверен, что обычный человек может общаться с Господом без посредников, то есть без священников, а этого церковь простить не могла. Чтобы “...вернуть заблудшего юношу в лоно церкви...” в семинарию приезжает епископ или, как его называли, Отец Координатор. Во время беседы с ним Авдий “...почувствовал в нём ту силу, которая в каждом человеческом деле, охраняя каноны веры, прежде всего соблюдает собственные интересы.” Тем не менее, семинарист откровенно говорит о том, что

мечтает о “...преодолении вековечной закоснелости, раскрепощение от догматизма, предоставление человеческому духу свободы в познании Бога как высшей сути собственного бытия.” Иными ловами “ дух свободы” должен управлять человеком, в том числе и его стремлением познать Бога.

Вопреки уверениям Отца Координатора, что главная причина “бунта” семинариста - свойственный молодости экстремизм, Авдий не отрекается от своих взглядов. В “проповеди Отца

Координатора прозвучала мысль, ставшая реальностью в дальнейшей трагической жизни Каллистратова: “Тебе с такими мыслями не сносить головы потому, что и в миру не терпят тех,

кто подвергает сомнению основополагающие учения,...и ты ещё поплатишься...” Умозаключения Авдия носили неустоявшийся, дискуссионный характер, но и такой свободы мысли, официальное богословие не простило ему, изгнав из своей среды.

После исключения из духовной семинарии Авдий работает внештатным сотрудником комсомольской газеты, редакция которой была заинтересована в таком человеке, так как бывший

семинарист являлся своеобразной антирелигиозной пропагандой. Кроме того, статьи героя отличались непривычными темами, что вызывало интерес у читателей. Авдий же преследовал цель “...познакомить читателя с тем кругом мыслей, за которые собственно говоря, его и исключили

из духовной семинарии.” Сам персонаж так говорит об этом: “Меня давно терзала мысль - найти нахоженные тропы к умам и сердцам своих сверстников. Я видел своё призвание в поучении добру” В этом стремлении героя Ч. Айтматова можно сравнить с булгаковским Мастером, который своим

романом о Пилате так же выступал за самые гуманные человеческие качества, отстаивая свободу личности. Как и герой “Мастера и Маргариты” Авдий не может опубликовать свои “набатные” статьи о наркомании, так как “...вышестоящие инстанции...”, лишённые истины, а значит и свободы, не желая причинять ущерб престижу страны этой проблемой, не пропускают их в печать. “К счастью и несчастью своему, Авдий Каллистратов был свободен от бремени такого...затаённого страха...” Стремление героя говорить правду, какой бы горькой она ни была, подчёркивает наличие у него свободы.

Для того, чтобы собрать подробный материал об анашистах, Авдий проникает в их среду, становится гонцом. За день до поездки в Маюнкумские степи собирать “злую штуку”, осознавая опасность и ответственность предпринимаемого, он неожиданно получает большую моральную поддержку: концерт староболгарского храмового пения. Слушая певцов, “...этот крик жизни, крик человека с вознесёнными ввысь руками, говорящий о вековечной жажде утвердить себя,... найти точку опоры в необозримых просторах вселенной...”, Авдий получает необходимую энергию, силу для выполнения своей миссии. Под влиянием пения герой невольно вспоминает рассказ “Шестеро и седьмой”, повествующий о времени гражданской войны на территории Грузии, и понимает, наконец-то, причину трагического финала, когда чекист Сандро, внедрившийся в отряд Гурама Джохадзе, после совместного пения в ночь перед расставанием убивает всех и себя. Песня, льющаяся из самого

сердца, сближает людей, одухотворяет, наполняет души ощущением свободы и Сандро, раздваиваясь в борьбе долга и совести, покарав бандитов, убивает и себя.

В данном эпизоде музыка, символизирующая чувство свободы, наполняет душу бывшего семинариста. Ч. Айтматов устами героя размышляет : “Жизнь, смерть, любовь, сострадание

и вдохновение - всё будет сказано в музыке, ибо в ней, в музыке, мы смогли достичь наивысшей свободы, за которую боролись на протяжении всей истории...”

На следующий день после концерта Авдий вместе с анашистами устремляется в Маюнкумы. По мере того, как герой знакомится с гонцами, первоначальный план просто собрать материал для статьи уступает место стремлению спасти заблудшие души. Авдий “...был одержим благородным желанием повернуть их (анашистов - В.Д.) судьбы к свету силой слова...”, не зная “...что зло противостоит добру даже тогда, когда добро хочет помочь вступившим на путь зла...”]

Кульминационным моментом в истории с анашистами является диалог между Авдием и предводителем гонцов Гришаном, в ходе которого становятся очевидным взгляды персонажей именно с точки зрения интересующей меня проблемы.

Гришан, поняв замысел Каллистратова спасти молодых ребят-наркоманов, пытается доказать неправомочность действий Авдия, их бессмысленность. Бывший семинарист слышит слова, которые похожи на то, что когда-то говорил ему Отец Координатор: “А ты, спаситель-эмиссар, подумал прежде о том, какая сила тебе противостоит?” В этих словах звучит прямая угроза, но проповедник остаётся верен себе. Авдий считает, что “...устраниться, видя злодеяние своими глазами,...равносильно тяжкому грехопадению.” Гришан утверждает, что он в большей степени, чем кто-либо дарит всем свободу в виде кайфа от наркотика, в то время как каллистратовы “...лишены даже этого самообмана.”

Однако, в самих словах предводителя анашистов кроется ответ: свобода под воздействием наркотика - самообман, значит ни гонцы, ни Гришан не обладают истинной свободой. Поэтому

анашисты набрасываются на Авдия и, жестоко избив, сбрасывают с поезда. Примечательный факт: Гришан не участвует в избиении. Он, как и библейский Понтий Пилат, умывает руки, отдав жертву на растерзание обезумевшей толпе.

Благодаря молодому организму или какому-то чуду Авдий Каллистратов остаётся в живых. Теперь казалось бы герой одумается, поймёт всю опасность сражаться с “ветряными мельницами” безнравственности, бездуховности, несвободы. Однако этого не происходит. Авдий, едва оправившись, попадает в “бригаду” или “хунту”, как окрестили себя сами люди, Обер-Кандалова, бывшего военного “...бывшего из штрафбата...”, который отправлялся в Маюнкумы на

отстрел сайгаков для выполнения плана мясосдачи. Облава сильно подействовала на Авдия: “...он вопил и метался, точно в предчувствии конца света, - ему казалось, что всё летит в тартарары, низвергается в огненную пропасть...” Желая прекратить жестокую бойню, герой захотел обратить к Богу людей, которые приехали в саванну в расчёте заработать кровавые деньги. Авдий “...хотел остановить колоссальную машину истребления, разогнавшуюся на просторах Маюнкумской

саванны, - эту всесокрушающую механизированную силу...Хотел одолеть неодолимое...” Эта сила физически подавляет героя. Спасти он не пытается да это было почти невозможно, потому, что Обер-Кандалов противопоставил жестокую мысль: “...кто не с нами, вздёрнул, да так, чтобы сразу язык набок. Всех бы перевешал, всех кто против нас, и одной вереницей весь земной шар, как обручем, обхватил, и тогда б уж никто ни единому нашему слову не воспротивился, и все ходили бы по

струнке...” Авдий “по струнке” ходить не мог и не хотел, поэтому его распинают на саксауле. Его “...фигура чем-то напоминала большую птицу с раскинутыми крыльями...”.Упоминание о птице, свободный образ которой троекратно появляется в библейской легенде романа, позволяет

утверждать: сравнение свидетельствует о том, что Авдий погибает свободной личностью, в то время, как оберкандаловцы, лишённые всех нравственных норм, вообще человеческого подобия, несвободны.

Отец Координатор, анашисты и оберкандаловцы - современная альтернатива Авдию, Христу ХХ века. Они пытались заставить его отречься о своих убеждений, от веры, от свободы. Однако, как и две тысячи лет назад Понтий Пилат трижды слышит отказ из уст Христа, так и современные пилаты не могут сломить волю свободного человека - Авдия Каллистратова.

Последним действующим лицом “маюнкумских” глав, в приложении к которому исследуется проблема свободы-несвободы, является Бостон Уркунчиев. Сюжетная линия

персонажа переплетается с линией волков. С Авдием Каллистратовым герой никогда не встречается на страницах романа, но, тем не менее, его жизнь наполнена идеями Христа ХХ века. Бостон “...аккумулирует в себе накопленные за тысячелетия народом здоровые навыки и принципы бытия и

своего пребывания на земле,...учитывая опыт человека ХХ столетия, выражает устремления к реальному гуманизму.”

И здесь в гамме художественных средств авторские ремарки, монологи и сны героя.

Бостон Уркунчиев - прямой наследник Дюйшена и Танабая Бакасова, Казангана и Едигея Буранного.”, героев предыдущих произведений Ч. Айтматова. Самое главное в жизни героя - семья (жена и маленький Кенджеш) и работа, “...ведь с самого детства жил трудом» В нелёгкий труд чабана Бостон вкладывает всю свою душу, почти круглосуточно занимаясь с ягнятами. Он пытается ввести в бригаде, которой руководит, арендный подряд, считая, что каждому “...делу, кто-то в конце концов должен...быть хозяином.” Желание существенных перемен, дающих больше свободы для принятия решений, действий, подтверждает и указывает на стремление героя не только к свободе в узком, конкретном, но и в глобальном масштабе.

Однако осуществить задуманное не удаётся из-за непонимания, равнодушия, безразличия руководства совхоза, в определённых обстоятельствах оборачивающихся преступной вседозволенностью и человеконенавистничеством. Именно это явилось причиной вражды между Уркунчиевым и пьяницей Базарбаем. Именно равнодушие и непонимание во всеобщей бездуховности - главные причины смерти Ерназара, друга и единомышленника Бостона, который гибнет на пути к новым пастбищам для скота.

Бостон тяжело переживает смерть Ерназара. Хотя, если вдуматься, то вины персонажа в происшедшей трагедии нет. Не Уркунчиев, а общество, равнодушное и закоснелое, держащееся,

как и официальная церковь, на догматизме, толкает чабанов на рискованное дело. Свобода персонажа автором “Плахи” выводится из понятия “нравственность, то есть только высокоморальный, соотносящий свои поступки с совестью человек, по мнению Ч. Айтматова, может быть свободным. Все эти качества присущи Бостону Уркунчиеву. После гибели Ерназара “...ещё долгое время, годы и годы, Бостону снился один и тот же навечно впечатавшийся в его память страшный сон...”, в котором герой спускается в зловещую пропасть, где нашёл последний приют вмёрзший в лёд Ерназар. Сон, в ходе которого чабан вновь и вновь переживает муки, является

определяющим в вопросе о нравственности, а значит и в вопросе о свободе персонажа.

Деградация человека и жестокость, усилившаяся в обращении с природой, окружающими людьми становится причиной трагедии Бостона. Дело в том, что Базарбай, разорив волчье логово, приводит зверей к жилищу Бостона. На неоднократные просьбы чабана отдать или продать волчат

Базарбай отвечал отказом. А между тем волки резали овец, не давали своим воем спокойно спать по ночам. Герой, чтобы оградить свою семью и хозяйство от такого бедствия, устраивает засаду и убивает волка-отца. Его гибель является первым звеном последующих смертей. Следующим стал его сын Кенджеш и волчица: Бостон, желая застрелить зверя, похитившего ребёнка, убивает обоих. Для героя мир блекнет, “...он исчез, его не стало, на его месте остался только бушующий огненный мрак.” С этого момента персонаж, отличавшийся от окружающих наличием нравственной чистоты и свободы, теряет её. Объяснить это можно так: убив волчицу-мать, воплощающей и олицетворяющей в себе Природу, её высшую мудрость и разум, Бостон убивает себя в своём потомстве.

Однако на пути потери свободы Бостон идёт ещё дальше, становясь таким же несвободным человеком, как и Кочкорбаев, оберкандаловцы и анашисты, учиняя самосуд над Базарбаем.

Завершая разговор о существовании или отсутствии свободы у героев “маюнкумских” глав романа можно сделать следующие выводы. Единственный герой, который обладает исключительной свободой, - Авдий Каллистратов. Персонаж, боровшийся за спасение “заблудших душ” анашистов и оберкандаловцев, проповедующий добро, нравственную чистоту и свободу, погибает не изменив своей вере в человека, не отрёкшись от убеждений свободной личности. Анашисты и оберкандаловцы, лишённые нравственных принципов, преследуя только одну цель в жизни - обогащение, лишены свободы. При этом анашисты, считая дурман наркотика освобождением от всех запретов, усугубляют свою несвободу.

Бостон Уркунчиев, будучи неординарной, изначально свободной личностью, вследствие преступления человеческих норм, пойдя на поводу у таких, как Кочкорбаев, Отец Координатор, анашисты и оберкандаловцы, теряет свободу, ставит крест на своей жизни свободной личности и жизни своего рода.

55. Т.Г. Шевченко: жизнь и творчество.

Детство и юность

Тарас Григорьевич Шевченко родился в селе Моринцы Звенигородского уезда Киевской губернии в семье крепостного крестьянина помещика П. В. Энгельгардта. Через два года родители Тараса переселились в село Кирилловка, где он провёл всё детство. Мать его умерла в 1823 г.; в том же году отец женился вторично на вдове, имевшей троих детей. Она относилась к Тарасу сурово. До 9-летнего возраста Шевченко находился на попечении природы, да отчасти старшей сестры своей, Екатерины, девушки доброй и нежной. Вскоре она вышла замуж. В 1825 г., когда Шевченко шёл 12-й год, умер его отец. С этого времени начинается тяжелая кочевая жизнь беспризорного ребенка, сначала у учителя-дьячка, затем у соседних маляров. Одно время Шевченко был пастухом овец, затем служил у местного священника погонычем. В школе учителя-дьячка Шеченко выучился грамоте, а у маляров познакомился с элементарными приёмами рисования. На шестнадцатом году жизни в 1829 г. он попал в число прислуги помещика Энгельгардта, сначала в роли поварёнка, затем казачка. Страсть к живописи не покидала его.

Пребывая в Вильне, Энгельгардт отдал Шевченко в обучение преподавателю Виленского университета портретисту Яну Рустему. В Вильне Шевченко пробыл около полутора лет.

Годы 1840—1847 — лучшие в жизни Шевченко. В этот период расцвело его поэтическое дарование. В 1840 г. вышел, под названием «Кобзарь», небольшой сборник его стихотворений; в 1842 г. вышли «Гайдамаки» — самое крупное его произведение. В 1843 г. Шевченко получил степень свободного художника; в том же году, путешествуя по Украине, познакомился с княжной В. Н. Репниной, женщиной доброй и умной, принимавшей впоследствии, во время ссылки Шевченко, самое тёплое в нём участие. В первой половине 1840-х годов вышли «Перебендя», «Тополя», «Катерина», «Наймичка», «Хусточка» — крупные и художественные произведения.

Петербургская критика и даже Белинский не понимали и осуждали украинскую национальную литературу вообще (Шевченко — в особенности), усматривая в его поэзии узкий провинциализм; но Малороссия быстро оценила Шевченко, что выразилось в тёплых приемах Шевченко во время его путешествия в 1845—1847 гг. по Черниговской и Киевской губерниям.

Ко времени пребывания Шевченко в Киеве в 1846 г. относится сближение его с Н. И. Костомаровым. В том же году Шевченко стал поклонником формировавшегося тогда в Киеве Кирилло-Мефодиевского общества, состоявшего из молодых людей, интересовавшихся развитием славянских народностей, в частности украинской. Участники этого кружка, в числе 10 человек, были арестованы, обвинены в составлении политического общества и понесли разные кары, причем больше всего досталось Шевченко за его нелегальные стихотворения: он был сослан рядовым в Оренбургский край, с запрещением писать и рисовать.

Ссылка

Орская крепость, куда сначала попал Шевченко, представляла грустное и пустынное захолустье. «Редко, — писал Шевченко, — можно встретить подобную бесхарактерную местность. Плоско и плоско. Местоположение грустное, однообразное, тощие речки Урал и Орь, обнаженные серые горы и бесконечная Киргизская степь…» «Все прежние мои страдания, — говорит Шевченко в другом письме 1847 г., — в сравнении с настоящими были детские слезы. Горько, невыносимо горько». Для Шевченко было очень тягостно запрещение писать и рисовать; особенно удручало его суровое запрещение рисовать. Не зная лично Гоголя, Шевченко решился написать ему «по праву малороссийского виршеплета», в надежде на украинские симпатии Гоголя. Шевченко послал Жуковскому трогательное письмо с просьбой об исходатайствовании ему только одной милости — права рисовать. В этом смысле за Шевченко хлопотали граф Гудович и граф А. Толстой; но помочь Шевченко оказалось невозможным. Обращался Шевченко с просьбой и к начальнику III отделения генералу Дубельту, писал, что кисть его никогда не грешила и не будет грешить в смысле политическом, но ничего не помогало; запрещение рисовать не было снято до самого его освобождения. Некоторое утешение дало ему участие в экспедиции по изучению Аральского моря в 1848 и 1849 гг.; благодаря гуманному отношению к ссыльному генерала Обручева и в особенности лейтенанта Бутакова, Шевченко позволено было срисовывать виды Аральского побережья и местные народные типы.

Но эта снисходительность вскоре стала известна в Петербурге; Обручев и Бутаков получили выговор, и Шевченко сослан в новую пустынную трущобу, Новопетровское, с повторением воспрещения рисовать. В ссылке Шевченко близко сошелся с некоторыми образованными ссыльными поляками — Сераковским, Залеским, Желиховским (Антоний Сова), что содействовало укреплению в нём идеи «слияния единоплеменных братьев». В Новопетровском Шевченко пробыл с 17 октября 1850 г. по 2 августа 1857 г., то есть до освобождения.

Первые три года пребывания в «смердячей казарме» были очень тягостны; затем пошли разные облегчения, благодаря, главным образом, доброте коменданта Ускова и его жены, которые очень полюбили Шевченко за его мягкий характер и привязанность к их детям. Не имея возможности рисовать, Шевченко занимался лепкой, пробовал заниматься фотографией, которая, однако, стоила в то время очень дорого. В Новопетровском Шевченко написал несколько повестей на русском языке — «Княгиня», «Художник», «Близнецы», заключающих в себе много автобиографических подробностей (изд. впоследствии «Киевской Стариной»).


Дата добавления: 2015-04-21; просмотров: 17; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.039 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты