Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



OS-028. Тигра 35 страница




Читайте также:
  1. A XVIII 1 страница
  2. A XVIII 2 страница
  3. A XVIII 3 страница
  4. A XVIII 4 страница
  5. ANDREW ELIOT’S DIARY 1 страница
  6. ANDREW ELIOT’S DIARY 2 страница
  7. ANDREW ELIOT’S DIARY 3 страница
  8. ANDREW ELIOT’S DIARY 4 страница
  9. ANDREW ELIOT’S DIARY 5 страница
  10. Bed house 1 страница

- Конечно!

- Теперь ты знаешь, что негативная эмоция – это нечто, что порождается в момент твоего взаимодействия с этим «существом», и ответ на вопрос «что это за существо» также требует возникновения новых восприятий, которые и будут ответом.

- И что это за существо?

- А какие восприятия у тебя есть, чтобы получить ответ? Ты снова хочешь просто голых слов? Хочешь создать себе новую религию взамен старой? Мы здесь не плодим религии, здесь мы от них освобождаемся.

Мишель высвободилась из-за спины, села сбоку, облапила меня и плотоядно осматривает со всех сторон.

- Левые «ультра» интерпретируют свои восприятия, связанные с тем сознанием, которое ты восприняла, как то, что это некие существа, которые питаются нами, а то, что мы называем «негативными эмоциями», это просто способ получать это питание – настолько же разнообразное, насколько разнообразны сами негативные эмоции.

- Так мы кормим их своими эмоциями?

- Нет, повторяю еще раз – негативные эмоции – это такие специфические восприятия, которые порождаются в момент нашего взаимодействия с этими существами и сопутствуют процессу «поедания» нас ими. Ну все равно, как еда имеет питательность и вкус. Вкус – это негативные эмоции, а питательность – нечто другое, о чем я пока тебе рассказать не смогу – тут нужны не слова, а опыт, которого у тебя пока нет. И если человек объявляет войну негативным эмоциям, тем самым он перекрывает питательную струю этим существам, и эти существа, в отличие от многих других, проявляют ответную реакцию, которые левые ультра склонны интерпретировать как «войну». С их точки зрения эти существа объявляют войну каждому, кто пробует устранить негативные эмоции, именно поэтому так легко научиться кататься на доске с парусом, решать сложнейшие уравнения, и так сложно устранить самую простенькую негативную эмоцию.

- Ты все время говоришь «склонны интерпретировать», а что происходит на самом деле? – разговор захватил меня настолько, что я потеряла всякое представление о времени.

- А что такое «на самом деле»? Есть совокупности восприятий, есть непротиворечивые на данный момент их интерпретации, есть еще такое явление, как резонанс интерпретации с переживанием Ясности, есть еще много того, о чем ты не имеешь пока что ни малейшего представления. Левые ультра видят в своей борьбе с негативными эмоциями реальную войну с поработителями, с угнетателями, вампирами, присосавшимся к нам, и относятся к этому предельно серьезно – как к самой настоящей войне. Ты сможешь посмотреть, как и чем они живут, сможешь, если захочешь, почувствовать атмосферу их поиска, их борьбы.



- А тебе эта атмосфера не нравится? Почему ты не «левый ультра»?

- Я склонен интерпретировать свои восприятия несколько иначе, иначе говоря складывающаяся у меня резонансная интерпретация выглядит несколько иначе.

- А как же…

- А никак! – все трое одновременно рассмеялись. – Никак! Нет абсолютной истины, Майя, нет «линии партии», нет «на самом деле». Мир таков, каким ты его воспринимаешь, и если нам по пути, то нам по пути, а если нет – то и нет. Мы – путешественники по океану сознания, и наш корабль – это искренность, паруса – это стремление, а матросы – желания.

Слезы почему-то навернулись у меня на глаза при этих словах.

- Кам, ты сказал «в отличие от многих других». Что – есть и другие существа?

- А что – разве где-то нет других существ? – шепот Мишель в ухо. – Это твоя религия – видеть вокруг себя лишь «мертвую природу», а реальность – иная, совершенно иная…



- Да, это моя религия… и мне она не нравится.

Кам откинулся на подушки и продолжал говорить, а я то смотрела ему в глаза, то начинала бесстыдно разглядывать его складное тельце, тем более воодушевляясь увиденным, чем более пронырливыми становились пальчики Мишель…

- Если ты положишь в рот кусочек мухомора и пожуешь его, ты почувствуешь горечь и выплюнешь его – тебе не понравится вкус. Когда я испытываю негативную эмоцию, я выплевываю ее – мне не нравится это восприятие, и возникает желание его прекратить. Выплевывая мухомор, ты отказываешься входить в контакт с тем существом, которое ты воспринимаешь как «вид мухомора, вкус мухомора», но все равно тебе не удастся полностью уйти от последствий вашего контакта – у тебя еще несколько часов будет болеть живот. А другой человек может поступить иначе. Он заметит, что если мухомор съесть не сырым, а сваренным, то резь в желудке становится не такой сильной, а состояния измененного сознания, в котором окажется человек, покажутся ему интересными. Ну все равно что с той же собакой – если подойти к ней и начать дергать за хвост, когда она, голодная, грызет кость, то можно получить неприятные ощущения, а если сначала ее накормить, потом погладить по голове и т.д. – тогда можно получить приятные ощущения.

- Мне все это надо переварить… а то могу укусить:)

- Переваришь:)… так вот в своей массе люди поступают именно так с негативными эмоциями, как тот человек с мухомором – они пытаются придать им такую форму, в которой они не жалили бы смертельно, а лишь травили помаленьку, и это чувство отравления – то есть соответствующим образом измененное сознание – им нравится, как нравится наркоманам курить и колоться.

- Получается, что наркотики – это тоже такие вещества, которые являются проявлениями каких-то существ, какого-то сознания?

- Естественно! И они не менее «агрессивны», чем то сознание, которое стоит за негативными эмоциями – ну то есть некоторые интерпретируют его действия как «агрессию». Поэтому и на героин можно подсесть буквально с первого же приема, и уже не вырваться никогда из его лап, и на марихуану народ садится так прочно, что как правило уже не слезает. И негативные эмоции…

- Насколько я знаю, марихуана не вызывает привыкания, почему ты говоришь, что с нее не слезают?

- Я знаю, что я говорю, Майя… к марихуане редко возникает физиологическая привязанность, и это и имеют в виду, когда говорят, что марихуана не вызывает привыкания – нет ломок, нет ничего такого, что возникает, например, от героина. Но есть другая сторона дела – привыкание психическое. Без марихуаны мир становится таким серым… и чем дальше, тем серее, и тем больше хочется вновь окунуться в марихуановый дым, тем меньше шансов на то, что ты своими силами начнешь двигаться именно туда, куда хочешь ты, а не куда ведет тебя наркотик. Марихуана – это тюрьма, ужасная тюрьма. Стены у нее резиновые, но под резиной – сталь.

- Ты сказал «куда ведет наркотик», что ты имеешь в виду?

- Я расскажу тебе об этом потом.

Каору взглянула на свои часы, нажала несколько кнопок, вытащила из кармана на штанине блокнот с ручкой и начала ставить в нем какие-то значки и циферки.

- Если сейчас у вас дела, я могу пока побродить, а потом подойти сюда снова.

- Побродить? – Каору подняла на меня взгляд. Майя, ты в стане «ультра», нет времени «бродить», здесь никто не «бродит», «бродить» будешь по улицам Дарамсалы, - Каору размеренно проговаривала фразы, делая каждый раз акцент на слове «бродить».

- Зачем тебе столько часов?

Молчание.

- Каков твой возраст? – пока Каору продолжала делать заметки, Мишель вступила в разговор. Глубокий, низкий голос, мне нравится… и ее руки мне нравятся…

- Мне 26, а что?

- А мне 6649.

- Не поняла…

- Знаешь, почему тебе 26?

- Ну…

- Потому что ты спишь, а не живешь.

- Не понимаю, что ты имеешь в виду?

- Представь себе, ты – спринтер, бегаешь стометровку. На ста метрах дистанции ты проживаешь целый кусок жизни. Ты следишь за каждым моментом – как чувствует себя та или иная группа мышц, как прошел старт, как наращивается ускорение, стадион со зрителями уплывает в сторону, ты не слышишь ни аплодисментов, ни криков – все сосредоточено вот на этой самой секунде, вот на этой, любая из десяти секунд – это целая повесть, ты можешь подробно, на две страницы текста описать каждую из них… и теперь возьми стайера, который бежит марафон. Спроси его – что было между восьмидесятым и сто восьмидесятым метром? Он выпучит глаза и рассмеется. Так вот мы – спринтеры, нам некогда бежать марафон, у нас в запасе лишь 50-60 лет, и это в лучшем случае. Ну и дело не только в этом – просто мы спринтеры по характеру, по темпераменту. Я не хочу ждать просветления, которое настигнет меня через 100 или 500 лет – я хочу жить прямо сейчас, я прямо сейчас хочу захлебываться полнотой жизни, понимаешь? Поэтому я не меряю свой возраст годами, это абсурд, да это и невозможно, потому что сейчас я за день переживаю больше, чем раньше переживала за месяц – это легко увидеть и по дневникам, да и сама прекрасно это чувствуешь. Я меряю свою жизнь днями! Мой день разбит на условные «месяцы», поскольку в сутках 24 часа. Первые два часа – январь, вторые – февраль и так далее. И каждый «месяц» я даю себе письменный отчет в том – что произошло за это время. Что я делала в практике, что получилось, что не получилось, какие появились новые мысли, новые идеи, новые оттенки восприятий и так далее. Каору сейчас делает то же самое – она пишет о том важном, что случилось с ней за прошедшие два часа, что ей удалось сделать в своей практике. Как тебе такой подход к жизни?

- Офигительно! И что – в самом деле КАЖДЫЕ два часа в твоей жизни происходит что-то важное?

- Да. Обычно мой отчет о прожитом «месяце» занимает страницу текста, а иногда и два и пять, иногда несколько строк, но так, чтобы не было вообще ничего – так бывает крайне редко, и это свидетельствует не о том, что что-то во мне исчерпалось, а только о том, что этот «месяц» я «проспала».

- И что же напишет Каору о том, что произошло в последние «две недели» ее «месяца», если она разговаривала со мной и ничем больше не занималась? Ну вот пара негативных эмоций…

- О… уверяю тебя – много чего она запишет в своем дневнике, много чего, Майя!:) – они обе рассмеялись, Мишель еще плотнее, как медвежонок, обхватила меня сбоку руками и ногами. – Ты ошибаешься, думая, что она ничего больше не делала, а только разговаривала с тобой. Во-первых, сам разговор представляет из себя определенную практику, потому что любой разговор – это смесь наплывающих желаний, эмоций, мыслей, озабоченностей, стереотипов и прочих состояний. Только обычные люди говорят, просто поддавшись потоку слов, который принят в данной ситуации. Мы так не общаемся, потому что то, как «принято» - так нас не устраивает. Мы тщательно следим за каждым словом, каждый раз экзаменуя себя – вот это я хочу сказать и сделать? А вот это? Или это просто вовлечение в получение впечатлений? Или это я говорю, потому что неудобно промолчать? И уж конечно мы предельно тщательно следим за тем, чтобы не возникло негативных эмоций во время общения, занимаемся эмоциональной полировкой. Не думай, что перед тобой просветленные существа:) И я и Каору и другие люди, которых ты тут встретишь – самые что ни на есть существа омраченные, и все, что на данный момент нас отличает об обычного человека, это непоколебимое стремление выбраться из трясины.

- Да нет, насколько я вижу, вы не такие уж «обычные» омраченные люди… и вот еще что - я не знаю, что такое «эмоциональная полировка».

- Ну конечно, совсем прямо обычными нас уже не назовешь, но ультра не любят вешать себя на доску почета. Нам нравится думать не так: «вот, я уже переживаю то-то и то-то, и пропасть между мною и обычным омраченным человеком огромна», а так: «да, кое-что сделано, и тем не менее передо мной огромный фронт работ, передо мной огромные пространства состояний, куда мне нет хода из-за моей омраченности, и пропасть, отделяющая меня от более просветленных существ – огромна, но преодолима».

- А это не приводит к разочарованию, к…

- Такая позиция приводит к разным эффектам – к разочарованию и озабоченности в том числе, но еще и к предвкушению, к росту устремленности, к усилению симпатии к просветленным существам, к усилению желания выбраться из болота, и так далее.

- Понятно. Соответственно, разочарование и прочую дребедень вы устраняете, а то, что нравится – культивируете и поддерживаете.

- Совершенно верно.

- Я хочу спросить про эмоциональную полировку.

- Это очень просто. Если прямо сейчас ты не испытываешь негативные эмоции, вернее – если ты думаешь, что не испытываешь их, не замечаешь их, и в то же самое время ты не испытываешь никакого Переживания, никакого просветленного состояния, если не чувствуешь невидимого сияния, словно исходящего от твоей эмоциональной чистоты, если не чувствуешь переживания особой мягкой экзальтации, то именно это и означает, что в этот самый момент, когда ты этого всего не чувствуешь, в тебе присутствует «слабый» негативный фон. И несмотря на то, что он относительно «слаб», тем не менее это сильный яд, поскольку он препятствует проявлению Переживаний. Активный поиск позволяет вскрыть те негативные эмоции, которые мы не замечали ранее, но если и он уже не приносит никаких новых открытий, а непрерывно проявляющихся Переживаний тем не менее нет, тогда самое время приступать к практике эмоциональной полировки, так что не думаю, что это дело ближайшего будущего для тебя, Майя, хотя… я не знаю, это вопрос твоего желания, с чего ты будешь начинать. Практика эта состоит в том, что я начинаю прилагать усилия по устранению негативных состояний в то время, когда этих самых негативных состояний… как будто бы и нет! Ну то есть это мне кажется, что их нет, поскольку если Переживаний нет, то негативные состояния есть. И усилия эти я прилагаю независимо ни от чего - светлое у меня сейчас состояние, серое, смутное или еще какое, замечаю я в себе негативное энергетическое состояние, или не замечаю ничего - все равно я прилагаю такое усилие, как будто бы именно сейчас я в себе заметила какую-то негативную эмоцию и устраняла бы ее.

- Это очень важно, очень важно, что ты мне рассказала, Мишель, потому что это тот камень, о который я спотыкаюсь постоянно… Если нет негативных эмоций, то вроде как и практикой их устранения не займешься, так что же делать? И как-то не приходила мне в голову мысль, что в самом деле, если я не испытываю сейчас негативных эмоций, то почему же все равно моя жизнь остается серой? И уж тем более не приходила в голову мысль, что можно устранять негативные эмоции даже тогда, когда их нет…

- Не «когда их нет», а когда ты их не замечаешь!

- Ну да, я это и имела в виду…

Мишель мгновенно переглянулась с Каору, закрыла мне ладошкой рот и не отнимала ее все то время, пока Каору говорила, то лаская пальчиками мои губы, то прикасаясь к ним всей лапкой.

- Майя, каждый раз, когда ты говоришь что-то не то, что хотела сказать, каждый раз для этого есть причина. Большая ошибка думать, что это просто оговорка. Вот сейчас ты хотела сказать «когда я их не замечаю», а сказала «когда их нет». Говоря «когда их нет» ты, как это ни странно, продолжаешь убеждать себя в том, что в самом деле негативных эмоций нет, а это несовместимо с практикой. Ладно! – Каору приподнялась. - Иди гуляй себе в Дарамсалу, придешь сюда в шесть, сейчас у меня нет желания тобой заниматься.

Я взглянула на Кама – он уже довольно долго не принимал участия в разговоре, и сейчас тоже никак не отреагировал на слова Каору. И ведь что интересно – знаю, что наверняка возникнет легкая обида на такую невежливость, что меня «выгоняют», возникнет недовольство тем, что проявилась обида, и совершенно не считаю эту невежливость обидной, а наоборот, мне нравится, когда люди просто говорят друг другу, что думают, без этих костылей, подушек, призванных смягчить слова – и ВСЕ РАВНО обида возникает:) Поразительное упорство. Да… чтобы эту дрянь пронять, мало просто захотеть, мало просто «все понимать» - нужно нечто большее… кажется, я сейчас понимаю, чего хочу - хочу прежде всего познакомится с работой «коммандос».

 

(43)

 

Выйти из поселения оказалось легче, чем войти. На самом видном месте торчит хорошо заметная кнопка – нажала, дверь открылась. И как я сразу ее не заметила, когда металась тут в поисках выхода, на проволоку бросаться думала… что все-таки страх с человеком делает… а ведь, пожалуй, страх – тоже негативная эмоция, не нравится мне это чувство. С другой стороны… вот иду я сейчас по тропе, и если сделаю шаг в сторону – разобьюсь, значит страх является охранителем, он помогает выжить? Или нет? А разве просто своей головой я не понимаю, что разобьюсь? Конечно понимаю. Совершенно ясно, что огромная часть страхов вообще бессмысленна и бесполезна, это просто балласт, тянущий за собой всеобщий спазм, тотальную погруженность в негативные эмоции, и по меньшей мере вот эти очевидно бестолковые страхи я уж точно хотела бы прекратить.

Целая стая обезьян неожиданно вывалилась из леса – десять, двадцать… сорок… сколько же их?! Джунгли ожили, качаются сотни веток, шуршат кусты, отовсюду движение, и на дорогу десяток за десятком вываливаются все новые обезьяны самых разных размеров – от крохотных до гигантов размером с человека, что-то похожее я видела в мультике про Маугли – никогда не думала, что мультик так похож на реальность! Просто река – настоящая обезьянья река. Огибают меня, обтекают с обоих сторон… и страшно, между прочим! Стою как штырь посреди живого потока,а вдруг бросятся на меня?

Минуты две текла живая река из джунглей по одну стороны дороги в джунгли по другую сторону и закончилась так же внезапно, как началась. Джунгли еще шевелятся, дышат, как море, но уже затихая, уходя вспять. Лишь самочка с двумя детенышами задержалась на обочине, сидит, смотрит на меня – то ли жалостливо, то ли грустно – сидит и смотрит, смешно почесывается, микроскопические детеныши уцепились за ее шерсть и висят как… как обезьяны, конечно:) Голодная, что ли… а дать совсем нечего, ну ничего с собой нет – пошарила по карманам – ничего. Жалко мне ее, подошла поближе, присела, смотрю, встретилась с ней глазами, такие жалобные… ой… ОЙ!!! Ни хрена себе!! Жалобная обезьянка в миг превратилась в фурию! Как только я встретилась взглядом с ее глазами, они сразу же налились кровью, обезьяна ощерилась, открыла зубастую пасть, пошла на меня! Из-за куста выпрыгнул большой самец и в мгновение ока оказался у моих ног, оперся на широко расставленные передние лапы, расправил плечи, сейчас прыгнет! Зубы! О!... Дьявольски широко открытая пасть усеяна ТАКИМИ зубами – натуральная акула! Наконец дошло, что надо перестать смотреть им в глаза – это почему-то их бесит. Но, кажется, уже поздно… От страха я сначала оказалась парализованной, а потом, когда поняла, что нападение неминуемо, сделала то, что сама от себя не ожидала - резко наклонилась к самцу, чуть ли не мордак морде, открыла широко рот, громко зашипела на него, замахала руками, сделала злобное лицо, исступленно и хищно застучала зубами… видел бы меня кто-нибудь сейчас:) Ну сейчас убьет меня, сволочь… ух ты!… сработало! Самец поостыл, слегка отшатнулся, развернулся боком, попятился… и на этом мы мирно разошлись. На будущее урок – не смотреть обезьянам в глаза. Оказывается, страх все-таки иногда помогает найти неожиданное решение – в голову бы не пришло вот так оскалиться и зашипеть, какие-то древние инстинкты что ли пробудились? Так значит страх все-таки иногда позволяет найти верное решение? Итак – то, что очевидно мешает, я попробую убрать, а в остальном надо разбираться. Не исключено, что когда очевидный мусор негативных эмоций и пустопорожних страхов исчезнет, и ясности будет побольше.

А вообще странно как-то получается… Каору сказала, что она – умеренная ультра, а Мишель – коммандос, но выглядят они как раз совершенно наоборот: Каору – собранная, активная, даже жесткая, хотя по попке она шлепнула мальчика очень даже с чувством… развратная сучка, уж точно… А Мишель – жаркая, неторопливая, в ухи дышит, ласковые слова говорит… грудки мне общупала… передернуло от волны прокатившегося возбуждения… а Кам… нет, пока не понимаю – в чем разница между ними.

 

Уже минут десять хожу по ступенькам вроде бы как офиса Его Святейшества, все двери открыты, но нет ни души. Одинокий старый тибетец безучастно смотрит за моими передвижениями, крутя правой рукой какую-то тибетскую штуку с цепочкой на конце, его губы еле шевелятся в такт движениям, - по-видимому, это его практика. Интересно, неужели он надеется просветлеть, крутя какую-то железяку? …Но ведь я не знаю, что еще он делает помимо этих нелепых, на мой взгляд, движений. Попыталась спросить, но он, конечно же, вообще не говорит по-английски, и, улыбнувшись, опять погрузился в свое монотонное занятие.

Отчаявшись хоть что-то выяснить, я села на кривой стул, который кто-то выставил в небольшой двор, залитый солнцем. Здесь совсем другая жизнь, сейчас невозможно представить себе, что где-то есть метро, спешка, серость, зима, работа… Неспешный, монотонный, завораживающий ритм тибетского мира органично вплетается в стремительность и ежесекундный накал жизни в поселении, - как два потока холодного и горячего сплелись, но не перемешались. Мне нравится качаться туда-сюда, как на качелях – от безмятежности к решимости, от неспешности к стремительности, от серьезности к срывающей голову страсти. Качели, качающиеся над миром... Какая я? На этот вопрос я никогда не могла себе ответить.

- Ты кого-то ждешь? – плотный, низкорослый тибетец проявился в дальнем конце дворика.

- Да, мне нужен кто-нибудь из офиса.

- Я работаю в офисе.

- Да? Здорово:) Ну тогда скажи, как попасть на аудиенцию к Кармапе.

- Завтра в 11 часов тебе надо быть в его резиденции с паспортом.

- А как мне туда доехать?

- Ну можно взять такси, хотя это дорого конечно. Так что проще всего на автобусе, только придется сначала доехать до нижней Дарамсалы, а там пересесть на автобус в сторону Норбулинги. Ну это не сложно:), если ты конечно не первый день в Индии.

 

В Индии я была не первый день, но к явлению под названием “local bus” я, наверное, никогда не смогу привыкнуть, да еще в горах! Совершенно не понятно, как эта колымага, этот разваливающийся скелет из железа и пластика, может выделывать такие крутые повороты на серпантине. Два индуса, сидящие со мной на одном сидении (в местных автобусах сидения тройные, правда рассчитаны они ну на очень худых людей), то и дело прижимали меня к окну своей сдвоенной массой, с неохотой отлипая после «вынужденных» прижатий. Грохот железа, непрерывно бьющий по мозгам гудок, скрежет колес, и на все это еще валится умопомрачительный каскад местной залихватской музыки, которой подпевает половина пассажиров. ..Фу, ну уж нет… Это уже нижняя Дарамсала? Дальше я поеду на такси, сколько бы это ни стоило.

После такого экзотического спуска меня мутило во всех смыслах этого слова. Автобус выплюнул меня на узкую грязную улицу в самую гущу праздничного шествия. Оглушая воплями медных труб, сверкающих на жарком дневном солнце, и звоном огромных бронзовых тарелок, в которые рьяно и невпопад бьют десятки бутафорных богов, процессия неторопливо текла вниз по улице.

Я вынырнула на тротуар, но липкая струя празднующих масс затекла и сюда, и в отчаянии я забежала в первый попавшийся магазин, чтобы перевести дыхание перед следующим рывком навстречу Кармапе. Магазин встретил меня обычным любопытством и резким запахом местной химии… Нет уж, лучше наверное улица... только этого зловония не хватало.

Используя все навыки скалолазания, горовосхождения и преодоления препятствий, я наконец пробилась к стоянке такси и прыгнула в первую попавшуюся машину.

 

Сбившись кучкой в тесной приемной на первом этаже, посетители ждут назначенного часа. Да, не лучшая у Кармапы карма, если на своих аудиенциях он вынужден видеть всех этих людей. Одна улыбка на всех, - они как будто купили ее в одном магазине. Что они испытывают сейчас? А ведь можно подойти и спросить! Подхожу к парочке – молодой парень что-то рассказывает безликой женщине в возрасте, здороваюсь, спрашиваю, что они сейчас чувствуют перед встречей с Кармапой.

- О! О! Я так взволнована… Ведь это же живой бог! Я чувствую себя ребенком перед ним, хотя мне 40, а ему 17, - лицо ее при этом пусто, скучно, но растянуто в улыбке.

- Я тоже чувствую, что сейчас произойдет что-то важное, очень важное в моей жизни, - вторит парень своей подруге.

Видно, что ему и вправду интересно посмотреть на «живого бога», но такой же интерес я могу представить у него и к… Да что придумывать! Он кажется вообще никогда не испытывает интереса, настоящего, живого, страстного, когда ради того, к чему тебя влечет, ты готов все бросить, все отдать… А есть ли вообще такие люди? Да есть, я видела их в Бодхгайе, в поселении… Но вот все остальные, все эти люди, которые сейчас ходят вокруг, непрерывно выражая свое насквозь бутафорное восхищение, - в них есть хоть что-то живое?

А ведь и я зачастую бываю такой же бутафорной! Меня научили, где и чему надо восхищаться, и я порой делаю вид, что мне что-то нравится... Чем я жила до того, как приехала в Индию? Всегда казалось, что моя жизнь очень насыщенна, интенсивна, ярка, но сейчас она промелькнула передо мной всего за несколько мгновений… Все то, что я считала ярким и интенсивным, теперь не имеет никакого значения. Пугающее и радостное открытие. Но было не только это. Не только. Через всю эту бутафорию живым нервом проходит стремление, сначала смутно угадывающееся, не имеющее цели, затем все яснее и яснее заявляющее о себе, и вот наконец взрывающееся разрывом со старой жизнью и поездкой сюда, отчаянным рывком в поиске неизвестно чего.

…И зачем все это нужно Кармапе? И эта дурацкая церемония вручения красных ниточек и эта пустая лекция, эти формальные фразы, которые он произносит уже в который раз скучающей и монотонной интонацией? Ведь ему всего семнадцать… Тигриные глаза, губы… Глухо пульсирующее желание… Лапы, взгляд, - он смотрит на меня как мальчишка! Пока другой монах переводит на английский слова Кармапы, он пялится на меня то ли как ребенок, то ли как зверь… Схватить его, увлечь за собой, кувыркаться в высокой траве, смеяться, смотреть в глаза. Страстный тибетский мальчик в монашеской одежде… Интересно, ему снятся эротические сны?

Ничего я не понимаю в этом буддизме для масс. Что значит видеть свою мать в каждом существе? Разве мать – это то существо, которое мне ближе всех? Почему? Мне было бы понятно, если бы они учили в каждом создании видеть Далай-Ламу, Будду, но мать??? Нет уж, если я свою мать буду в каждой травинке видеть… Идея сострадания мне тоже непонятна. Из того, как они об этом говорят, складывается впечатление, что главное это не то, что ты переживаешь, а то, что ты делаешь – помогай, отдавай и так далее. Как будто помощь заключается только в том, чтобы отдать! А если я отдам, а человек из-за этого станет еще жаднее, алчнее, еще более укрепится в своих омрачениях? Нет, я не согласна, что есть какие-то действия, которые определенно можно отнести к помощи, к чему-то, что приведет человека к лучшему… К лучшему? А что такое лучшее? Ведь то, что лучшее для меня, может быть совсем не лучшим для другого… Ну и чем же тогда руководствоваться? Получается, что буддисты исходят из того, что их «лучшее» и есть «настоящее», если свои действия от считают помощью другим людям?

Живописные тропинки парка Норбулинга привели меня к мелкому ручью с декоративным мостиком. Тут я и остановилась, чтобы разобраться в своих мыслях. Лучшее-худшее – что это вообще такое? Если я хочу просветления, то для меня будет лучшим все, что меня туда приведет. Но ведь это совершенно не обязательно будет тем, что будет мне приятно! Как раз наоборот, - чем ярче мои страдания, тем невыносимее становится моя жизнь и тем яростнее я стремлюсь к свободе от НЭ. Так получается, что для моей цели – для свободы, сострадающий и желающий мне помочь человек должен создавать мне такие ситуации, в которых у меня возникнет страдание, если в данный момент я хочу именно этого! Но разве меня кто-то спрашивает – что мне сейчас хочется? Разве об этом говорит хоть один буддист? Я такого не слышала. Они все про какие-то добрые дела говорят, и разумеется, что все остальные так и понимают – отдай последнее, выслушай, не выражай гнев… Непонятно.

Что же такое сострадание? Ведь не совместное же страдание? Я раньше думала именно так – если я вижу, что кто-то страдает, значит и я должна начать испытывать то же самое, и это было критерием моей «большой души». Какой бред! Вместо одного страдающего теперь есть два страдающих. Это что ли просветление?

Нет, никакой ясности нет. Пора возвращаться назад. Хотя можно было бы посидеть в прохладной красивой гомпе с черным полом и безупречной тибетской живописью, но мне хочется чего-то другого, я не могу сейчас сидеть. Мне нужно действие.

 

(44)

 

Стоило мне подойти к «калитке», как она тут же открылась, – неужели кто-то сидит и непрерывно смотрит в камеру? Каору в своем коттедже была одна.

- Каору, ты что – сутки напролет смотришь в глазок?:)

- Не будь глупенькой, Майя, ты живешь в двадцать первом веке. Вдоль тропинки расставлены инфракрасные датчики, кроме того камеры реагируют на движение крупных объектов. Компьютер сличает образы, и если образ совпадает с тем, что есть в базе данных, дверь автоматически открывается. Если нет – идет сигнал на пульт и предпринимаются адекватные меры в зависимости от дальнейшего хода событий. Очень просто, никаких чудес.

- А если кто-то натянет на себя маску с моей фотографией?

- Ну здесь же не база ВВС США! Для всех жителей Дарамсалы - это просто частная школа йоги, каких здесь несколько десятков, и кому придет в голову заниматься этой ерундой с масками только затем, чтобы увидеть очередные курсы йоги или массажа?? Кроме того, не следует недооценивать возможности компьютеров. Сличаются не просто лица, сличаются повадки – как человек идет, какие у него параметры, так что никакой проблемы нет. Если даже предположить, что кто-то проникнет сюда – что он увидит? Как люди сидят и пишут что-то в своих блокнотиках? Со скуки можно сдохнуть… Пошли, отведу тебя к Мишель.


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 5; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2020 год. (0.012 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты