Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Лана Баррингтон. Он стоит у дверей в гостиную




Читайте также:
  1. Блейк Закона Баррингтон
  2. Блейк Лоу Баррингтон
  3. Блейк Лоу Баррингтон
  4. Блейк Лоу Баррингтон
  5. Блейк Лоу Баррингтон
  6. Блейк Лоу Баррингтон
  7. Блейк Лоу Баррингтон
  8. Блейк Лоу Баррингтон
  9. Блейк Лоу Баррингтон
  10. Лана Баррингтон

 

Он стоит у дверей в гостиную. Он что-то знает, и это что-то совсем плохое. Я стою и смотрю на него выжидающе.

— Его забрала Виктория.

Время останавливается. Я цепенею. Он словно замерз. И я со всех ног несусь через всю комнату к нему… он ловит меня и прижимает крепко к своей груди, мои ноги болтаются в воздухе. Я начинаю рыдать ему в шею.

— Нет, моя дорогая. Не плачь, не надо, — шепчет он снова и снова, но я не могу остановиться. Я хочу кого-нибудь обвинить, но мне некого винить.

Он собирает в хвост мои волосы, слегка тянет за них, отрывая мое уткнувшееся лицо от шеи, целует. Его поцелуй странный, как будто этим поцелуем он хочет высосать всю мою боль, и напротив своего живота я не чувствую его эрекции. Даже несмотря на свою боль, я ненавижу это ощущение. Он чувствует себя виноватым, и это неправильно. Я позволяю странному бесстрастному поцелую зайти дальше и дальше, и потом отрываюсь от него и смотрю в его глаза, затаив дыхание.

— Но ты сказал, что она заперта в психушке?

— Да.

Я хмурюсь.

— Тогда как она смогла...? Я не понимаю.

— Виктория оказалась более находчивой, чем я мог предположить.

Теперь есть тот, кого я могу обвинить, но я не могу обвинять его, хотя он и виноват. Это его вина, что мой ребенок пропал. В этот момент я чувствую его отстраненность от меня. Мое лицо искажается от моих безумных мыслей. Я сама себя загоняю на край бездны. Но даже эта единственная секунда сомнений и вины, которой я предаюсь разрушает что-то ценное. Я разрушаю «нас».

Я вижу, как меняется его лицо, взгляд становится наполнен такой болью, что я немедленно испытываю сожаление. Он все время отдавал мне так много, а взамен просил так мало. Мои руки сами собой оборачиваются плотно вокруг его шеи.

— Прости. Прости меня, дорогой. Я не имела это в виду. Я люблю тебя. Ты последний, кого я хотела бы задеть, просто я так боюсь, что не понимаю, о чем говорю.

— Ты права. Это моя вина. Ты доверила мне свою безопасность. Я подвел. Я позволил вам обоим попасть «под обстрел», — его голос звучит пугающе спокойно. За все время, что я его знаю, я никогда не слышала его таким. У меня такое чувство, будто он ушел от меня, навсегда. Я отступаю назад и внимательно смотрю на него. Может быть, то, что было между нами ничто? Что из одного момента недоверия он может вот так уйти. Неужели наша огромная любовь не может пережить эту трагедию.



Он отворачивается от меня, мое предательство для него самый великий недостаток. Я пытаюсь притянуть его обратно к себе, но он уже шагает к выходу. Я с ужасом смотрю, как за ним закрывается дверь.

Какое-то время я продолжаю стоять, но его шаги становятся глуше. Я прислушиваюсь, надеясь, что он поймет и вернется. Конечно, он вернется. Проходит еще одна минута. Он не возвращается. Я слышу снаружи, как отъезжает его машина, и опускаюсь на пол, обхватив живот обеими руками, всхлипывая, издавая совершенно некрасивые жуткие вопли, которые вырываются из меня, я даже не знала, что такие существовали.

Я не чувствовала такой глубины потери, даже когда ушла беременная от Блейка, и проиграла, уехав в Иран. Кажется, как будто все это время я играла в материнство, и была совершенно не сведущей в этих прикольных вещах. Но эта… эта боль настолько чертовски сильная.

— Господи. О, Боже. Пожалуйста, не забирай моего сына от меня. Пожалуйста. Он всего лишь ребенок. Возьми меня.

Внезапно, я перестаю реветь. Вот оно. Правда, которая все время была прямо у меня под носом. Это не Блейк виноват. А я. Я вернулась к Блейку, и вызвала ее ярость. Я была так наивна и глупа, не думая о последствиях, потому что имела страсть. Билли и Джек предупреждали меня, но я не послушалась. Блейк не виноват. Во всем виновата я. Я забрала чужого мужчину.



Я взяла у нее деньги, и самонадеянно глупо думала, что ничего не произойдет. Что не будет никаких последствий. Что никто не будет взыскивать долг.

Я прикусываю свой кулак.

Затем мои мысли становятся совершенно ясными, ничего не омрачает их. Я потеряла своего сына, и потеряла Блейка. Даже эрекции не осталось между нами.

Не испытывая похоти, я четно вижу свой путь. Он словно озарен тысячами фонариков, и в конце его стоит моя мать. Виктория хочет не Сораба, она хочет меня. Все, что я должна сделать, это отдать ей Блейка. Вот и все. Рыдания душат меня. Но эгоистические инстинкты, побуждают меня к действию. Я встаю. Теперь я точно знаю, что должна сделать.

Блейк в обмен на моего сына.

Другой предательской крик поднимается к горлу, я трудом сглатываю его. Молчаливые слезы текут по моему лицу. Мое тело всячески протестует, желая остаться с Блейком, но я не собираюсь прислушиваться к нему. Я встаю и направляюсь в спальню, открываю шкатулку с драгоценностями, приподнимаю первое съемное дно. Бросаю его на пол, второе дно летит туда же. Я использую очищающее дыхание, дыхание любви. Вот она. Ее визитка. Все это время я ее хранила. Почему? Потому что какая-то осторожная часть меня знала, что такой день наступит.

Я беру ее в руки и внимательно смотрю. На самом деле мне не нужно вспоминать ее номер, потому что каждая буква и цифра неизгладимо отпечатались в моей памяти.



Я иду к прикроватной тумбочке к телефону, шмыгаю носом, пытаюсь убедиться, что мой голос, когда я буду с ней говорить будет звучать сильно и уверенно. Я прочищаю горло и откашливаюсь. Беру трубку и голос, наполненной болью и печалью говорит у меня за спиной:

— Не смей звонить ей, моя дорогая.

Я поворачиваюсь. Мой рот открыт в беззвучном крике, нос совершенно не дышит от слез, я не могу вздохнуть. Я смотрю на него с такой болью. Правда, он — моя жизнь, и новые слезы начинают литься по щекам.

— Ради Сораба, — всхлипываю я.

— Даже ради Сораба.

— Почему?

— Потому что я не оставлю тебя ни за что.

— Он наш ребенок. Он невиновен. Он полностью зависит от нас, мы должны защитить его, — шепчу я.

— Он мой сын. Я отдам свою жизнь за него, но я не оставлю тебя, и не буду жить с ней в обмен на него.

Я закрываю глаза. Только бы все это было кошмаром, из которого я могла бы проснуться.

— Пойми это, Лана. Ты моя. Ты принадлежишь мне. Из-за того, что ты молода, и у тебя никогда ничего не было, ты еще сама, как ребенок, которому подарили бесценный дар. Ты не знаешь цену, поэтому ты готова на обмен. Я умру прежде, чем позволю тебе совершить такой обмен.

— На Сораба, — умоляю я.

— Ты все еще не понимаешь, да? Ты можешь прожить без меня с Сорабом, но я не смогу. Без тебя ничто не имеет смысла. Все бессмысленно.

Я смотрю на него непонимающе. Я знаю, что его слова несут в себе смысл, важный смысл, но во мне бушуют другие чувства. Я выносила этого ребенка в своем теле. Господь дал его мне, чтобы я смогла ввести его в этот мир. Он заслуживает моей верности. И пока он не может постоять за себя, я — его мать. Я все равно буду отстаивать свою позицию до конца.

Блейк идет ко мне и встает прямо передо мной.

— Я знаю, что ты хочешь услышать от меня другое, но говорю тебе только то, что чувствует мое сердце. Я люблю Сораба, но тебя я люблю больше. Когда Сораб захочет поехать в летний лагерь, я позволю ему, и буду смотреть на него с гордостью, когда он поступит в университет и уедет из дома, но ты… я не могу позволить себе разлучиться хотя бы на один день.

— Я не хочу разлучаться с тобой.

— К тому же здесь поставлено на карту гораздо больше, ты не понимаешь всего.

Я инстинктивно понимаю, что он прав. Я ничего не знаю об этих людях, их холодных и жестоких методах. Медленно, я вешаю трубку.

— Ты не знаешь ее. Возможно, я тоже не понимаю ее до конца, но хочу, чтобы ты по-прежнему доверяла мне, я понимаю ее намного лучше, чем ты. Я хочу, чтобы ты знала, что я готов умереть за своего сына. Нет большего обязательства, чем это. Я верну его обратно.

— А если ты не…?

— Это пораженческие мысли. Не наноси мне поражение, Лана. Ты единственная, кто может это сделать.

Я бегу в его объятия.

— Просто верни мне моего сына мне.

Он забирает визитку у меня из рук, не понимая, что я и так запомнила ее номер.

— Обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Никогда не обращайтесь к ней. Она уничтожит тебя и Сораба.

Я киваю.

— Есть кое-что важное, что ты должна знать. Пока ты в безопасности, он тоже будет в безопасности.

Я киваю снова. Я так напугана, и рада, что он принял на себя командование. Мой план был вообще не план. Я собиралась жалостью выпрашивать у невменяемых преступников самое дорогое — глупая стратегия.

Он смотрит на часы.

— Я хочу есть.

Я отрицательно качаю головой.

— Ты должна быть сильной ради Сораба.

Я закрываю лицо руками.

— Я не могу есть.

Он кивает.

— Тогда ты будешь наблюдать, как ем я.

Он обвивает меня за талию, и мы вместе идем на кухню. Он направляется в сторону холодильника. И тут я точно понимаю, как я могу быть полезной и помочь ему. Я могу поддерживать его сильным.

— Я сделаю, — говорю я, открываю дверцу холодильника и начинаю шарить внутри. Шеф-повар оставил телячьи отбивные, завернутые в пищевую пленку.

— Вы хотите, я могу приготовить вам еду, миссис? — спрашивает с порога моя экономка, Рита. У нее вьющиеся волосы, и она носит очки. Обычно она проводит ночи в доме своей дочери в Суррее. Но возможно сейчас она, остановилась в отеле из-за ситуации с Сорабом.

— Благодарю тебя, Рита, но я справлюсь.

— Это не проблема для меня.

— Нет, я хочу себя чем-то занять.

Она кивает и исчезает.

Я нахожу немного брокколи и морковь, которая может прекрасно подойти к отбивным. Есть также мятный соус и пюре из пастернака в закрытой посуде. Блэйк сидит за кухонным островком на стуле, пока я готовлю ему еду. Мы молчим.

Он наблюдает за мной, пока я передвигаюсь, готовя, но я также знаю, что на самом деле он не смотрит на меня. Он выстраивает планы. Наконец, он выдыхает и говорит:

— О’кэй, хорошо.

Я ничего не отвечаю, зная, что он разговаривает не со мной.

Спокойно, я продолжаю готовить. Это своего рода терапия. Когда я ставлю тарелку перед ним, он берет нож с вилкой, и ест на автомате, не испытывая наслаждения, не дегустируя, просто кладет в рот и прожевывает. Один или два раза, он хмурится. В середине своих болезненных воспоминаний, он перестает есть, смотрит на меня, слегка улыбается и говорит:

— Несколько минут назад я взял свою душу положил в коробку и отдал тебе.

Я сажусь, положив руки на столешницу.

Наконец, он опускает глаза вниз, и с недоумением смотрит на свою пустую тарелку.

— С тобой все будет в порядке, если я оставлю тебя на пару часов?

Я молча киваю.

 

 

16.

 

Я неожиданно просыпаюсь от беспокойного сна, полного странных видений, в которых нет моментов забвения или сострадания. Медленно встречаю новый день. Воспоминания появляются мгновенно, жаля: мой самый злейший враг забрала моего сына. Я закрываю глаза снова, желая заснуть. Но сон не приходит.

Вместо этого меня переполняет страшная боль, зная, что мой ребенок у нее. И мы не можем просто купить наш выход из этого не прекращающегося ночного кошмара. Будет ли он жить или умрет зависит по прихоти безумной, мстительной женщины. Я открываю глаза и смотрю в потолок, уставясь на него с недоумением из своей темноты. Я чувствую себя такой потерянной и разочарованной, что хочу закричать, но не могу.

Я честно чувствую, себя полностью потерянной, словно схожу с ума.

Если бы только я не поехала в театр. Если бы только я не попросила Блейка усилить охрану. Если бы он только не нанял больше людей. Если бы я только просто доверилась Брайану и оставила все, как есть.

У меня начинает болеть голова.

Рука Блейка тяжелая лежит у меня на животе. Я аккуратно высвобождаюсь из-под нее. Тихо, шарю рукой по тумбочке, нахожу будильник и нажимаю на кнопку, он начинает светиться. Два часа ночи!

Я сажусь и сжимаю пульсирующие виски. Господи, как я хочу, хотя бы на одну минуту забыться от этого настойчивого чувства вины и боли. Молча, я встаю с кровати и иду в сторону комнаты Сораба. Долгое время я просто стою у входа, глядя на пустую кроватку. Сердце очень громко стучит у меня в груди. С тех пор, как Сораба похитили, я не осмеливалась зайти в детскую. Я почти боюсь этого места. Я сжимаю губы, и бросаю взгляд на стены, с изображением пушистых облаков и звезд.

Мой взгляд падает на его игрушки, и глаза наполняются слезами. Я закрываю рот рукой и быстро перемещаю глаза к стойке с компакт-дисками, где все его детские стихи — Моцарт. Я купила диски с композициями Моцарта для него, потому что где-то прочитала, что прослушивание Моцарта делает ребенка более умным. Господи, какими глупостями я была занята. Рыдания подступают к горлу.

Будь смелой, будь храброй, говорю я себе, и закрываю глаза. Но сразу же разные воспоминания начинают кружиться в голове.

Я отчетливо вижу, словно это было вчера, как мы сидим за столом с Билли в нашей маленькой кухне. В тот день, когда я отправилась в банк для получения кредита, и Блейк поджидал меня там. Я помню наш деревянный стол. Виктория предупреждала меня. Но я не послушалась. Я так любила, так безумно его любила, что готова была принимать любые крохи со стола Блейка, и не видела опасность. Я водила пальцами по царапинам на столе и наивно сказала Билли, что ничего плохого не произойдет. Я сказала, что она не будет мстить, несмотря на то, что я взяла у нее деньги и забрала ее мужчину. Конечно, она не собиралась с этим мириться.

Я была такой глупой, такой невероятно глупой.

Такой невероятно наивной.

Я трясу головой, отгоняя чувство вины, и еще глубже погружаюсь в свои мысли. Будь мужественной, Лана, будь храброй. Я была уже храброй, поэтому и я совершила ошибки. Мне будут противостоять демоны, но я получу своего сына назад. Веруй. Веруй в себя. Мне плевать, чем мне придется пожертвовать, чтобы вернуть его. Уродливые, путающиеся мысли вторгается опять. Что, если Блейком? Что, если мне придется пожертвовать Блейком, чтобы вернуть Сораба?

Ты готова к этому?

Я подхожу к кроватке, дрожа от бесконечного холода, который пробирает меня до костей, и Sleepy Teddy смотрит на меня стеклянными глазами. В темноте его взгляд кажется зловещим, хотя я понимаю, что это всего лишь мое воображение. Конечно, на самом деле в нем нет ничего зловещего. Сораб очень любит его. Я беру игрушку и прижимаю к груди, и чувствую запах своего сына, который настолько сильный, как будто он находится в моих руках. Резкая боль пронзает грудь от потери, и я чуть не начинаю рыдать в полный голос. Боль настолько велика, что я отбрасываю Sleepy Teddy, и развернувшись, ничего не видя перед собой, выбегаю из детской.

Мои ноги беззвучно ступают по ковру, горло начинает саднить от невыплаканных слез. Я хочу рыдать, кричать и выть. Будет ли от этого хоть какое-то освобождение, но как я могу? Ночью? Я хотела уехать в какое-нибудь пустынное место, и там кричать, и рыдать, и выть. Но как только я выйду за входную дверь, Брайан или один из телохранителей последуют за мной.

Я останавливаюсь у входа в нашу спальню и смотрю на Блейка. Он выглядит очень бледным спящим в этой темноте. У меня такое чувство, будто я потеряла все. Мне становится настолько страшно. Мне необходимо услышать, как он с рыком произносит мое имя. Недолго думая, я покачиваясь, словно цветок в короне Офелии, направляюсь к нему, к его теплому телу. Остановившись у края кровати, я смотрю на него сверху вниз, проходясь взглядом по таким знакомым взъерошенным волосам, расслабленным мышцам, гладкой и поблескивающей коже. Он невероятно сексуальный. Но я не мокрая от желания, но я хочу быть мокрой от желания снова.

Осторожно, я поднимаю одеяло и заползаю на кровать, ложась рядом с великолепным мужем. Его запах наполнен солнцем и чем-то пьянящим. Я беру его мягкий пенис в рот. Медленно и нежно, начинаю сосать его, у него приятный вкус.

Мои собственные соки начинают собираться между ног.

Он стонет во сне, двигается кадык, я увеличиваю давление ртом. Член увеличивается, становясь толще и больше. Руки Блейка опускаются мне на плечи, я не поднимаю глаз на него. Я просто продолжаю сосать, он сильнее сжимает мне плечи, и вдруг тянет меня вверх, чтобы увидеть мое лицо.

— Позвольте мне закончить, — говорю я, уже оседлав его бедра.

Я быстро перемещаюсь, и моя киска мокрая и готовая, трется о короткие шелковистые волоски на его бедрах. Он молча приподнимает меня вверх, удерживая, над головкой своего члена. Я опускаюсь на него, чувствуя тепло его тела внутри себя. Медленно, влагалище растягивается и сжимается вокруг пульсирующей эрекции. Он разводит мои ноги еще дальше и устанавливает их на уровне бедер, мой клитор упирается в его паховую кость. Он трется ее, и я чувствую напряжение в своем животе, бедрах и киске, переходящие в вибрации. Мои нервы на пределе, и скоро я теряюсь в красном тумане забвения, который взрывается у меня в мозгу.

Он удерживает меня за талию и толкается, крутя бедрами. Я закрываю глаза, пусть мое тело будет сосудом для его удовлетворения. И какое-то мгновение я ощущаю себя просто телом, всего лишь телом, которое трахают. Это обычная физиологическая реакция организма, необходимая. Но я чувствую каплю, скатившуюся по щеке, наверное, это пот Блейка, но, когда очередная капля падает мне на лоб, я понимаю, что это слезы. И я понимаю, что это уже не физиологическая реакция, почувствовав перемены во мне, он перестает двигаться.

— Прости, — шепчет он, слова с трудом выходят из его рта.

Я обнимаю его мокрое лицо руками.

— Все нормально. Нам трудно наслаждаться друг другом, пока его нет с нами.

— Поверь мне, я верну его, — говорит он. Его слова похожи на заклинание в ночи.

Я быстро киваю, мои глаза снова наполняются слезами. Он запускает один палец в мои волосы. Действие необычно. Ласковое. Мы потеряли нашу страсть. Мы стали жалкими существами. Я смотрю на него с грустью. Возможно, мы потеряли слишком много, что уже невозможно восстановить.

Теперь я понимаю, почему так много пар, потерявшие ребенка расходятся. Просто уже ничего нельзя исправить… естественный инстинкт отвернуться друг от друга и разорвать друг друга на куски, чтобы не осталось ничего живого, способного напоминать вам о ужасной и страшной потери.

— Я найду его, даже если это последнее, что я сделаю в этой жизни, — обещает он.

— Я знаю. Я знаю, что ты сделаешь это, — и в этот момент я даже не думаю, что смогу пожертвовать им ради своего сына. Потому что я не смогу этого сделать.

В голове всплывают слова Билли.

— Если бы Блейк и Сораб тонули, и ты могла бы спасти только одного человека, кого бы ты выбрала?

— Я не буду отвечать. Ты злая ведьма, Билли.

И она злобно оскалилась.

Но сейчас выбор за мной. Я хочу, всем своим сердцем выбрать Блейка, но я не могу. Я просто не смогу. Господи, я совершила ошибку, больше думая о своем собственном удовольствии, нежели о безопасности и благополучии Сораба. Я выучила этот урок. На этот раз я не буду думать о себе. Я буду делать то, что всегда делала — на первое место ставя тех, кого действительно очень люблю.

 

 


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.02 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты