Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АстрономияБиологияГеографияДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника


ГЛАВА 8. Полная решимости выполнить возложенную на нее миссию, маленькая принцесса с мечом в руках движется по лабиринту галерей негостеприимного дворца




 

Полная решимости выполнить возложенную на нее миссию, маленькая принцесса с мечом в руках движется по лабиринту галерей негостеприимного дворца. Она давно потеряла из виду караван с продуктами и ориентируется только по следам, оставленным на земле деревянными колесами. Селения медленно продвигается вперед, прячась за выступами стен и поджидая, пока мимо пройдет очередной патруль. Осматы кишат во дворце, словно весенние головастики в лягушачьем болоте.

Вскоре выдолбленный в скале коридор становится шире, серый камень сменяется черным мрамором, кое-где даже с рисунком. Пламя факелов отражается в полированной поверхности, и коридор кажется бесконечными. Наверное, сам дьявол спустился в эти глубины и своим огненным хвостом начертал путь по подземному лабиринту. Стараясь унять тревожно бьющееся сердце, Селения еще крепче сжимает в руках меч. Ладони ее становятся потными и горячими. Подземные ходы — не ее стихия. Она предпочитает бродить по лесам из дремучих трав, летать на кружащихся по воздуху осенних листьях, гулять по цветочным лугам, а потом, выбрав цветок покрасивее, сладко спать в его чашечке. При воспоминании о родных местах ей становится необычайно грустно. Только когда приходит беда, начинаешь понимать, как дороги нам все те мелочи, из которых складывается наша повседневная жизнь: неспешное утреннее пробуждение, солнечный луч, который ласкает вам щеку, верный друг, улыбающийся при встрече с вами…

Несчастья становятся мерилом счастья.

Очередной патруль осматов быстро возвращает Селению из грез на землю. Подождав, пока группа стражей прошествует мимо, она идет дальше по холодному коридору зловещего дворца, гораздо больше похожего на гробницу, нежели на жилище.

Следы от колес исчезли — дальше пол выложен пронзительно черным мрамором, каждый шаг по которому кажется шагом в бездну.

Добравшись до перекрестка, Селения останавливается в нерешительности: куда идти дальше?

Придется положиться на внутренний голос. Но тот, как назло, молчит. Может, ей поможет знамение? Но какое знамение можно увидеть в этих угольно-черных стенах! Неужели божество, которое покровительствует всем Семи континентам, ни капельки ей не поможет? Она никогда ничего у него не просила, все решала сама. Так почему бы ему разочек не помочь ей?

Селения ждет. Знака свыше нет. Да и откуда ему взяться в самой толще серого гранитного камня?

Тяжело вздохнув, Селения разглядывает два расходящихся в разные стороны коридора: в глубине правого брезжит слабый свет, звучит тихая музыка. Любой сразу сказал бы, что это ловушка, и выбрал бы левый коридор. Но Селения настоящая принцесса и мыслит не так, как другие минипуты. И она, крепко сжимая меч, бегом устремляется в правый коридор, откуда доносится музыка.

Разогнавшись на скользком мраморном полу, она, не сумев затормозить, вылетает на середину огромного зала. Пол его выложен сверкающими мраморными плитами, с потолка свешиваются бесчисленные сталактиты. Время превратило их в камень, а неизвестный художник украсил фантастическими узорами. Сталактитов очень много. Наверное, художник, завершив свой труд, умер на месте, не выдержав колоссального напряжения.

Селения испуганно озирается по сторонам и с опаской пробует ногой сверкающий пол, такой гладкий и скользкий, словно он сделан не из мрамора, а из чистейшего льда.

В глубине комнаты стоит маленькая тележка с жареными тараканами: наверное, это те самые, которых доставил сюда караван. Рядом — блюдо с фруктами. В этом царстве серых и черных тонов оно — единственное яркое пятно.

Перед тележкой, спиной к Селении, высится чья-то длинная фигура. Длинный, махрящийся по краям плащ прикрывает асимметричные плечи. С того места, где стоит Селения, трудно разглядеть, надета ли на существе шапочка или же просто голова его по сравнению с туловищем непропорционально мала. Такая тощая костлявая фигура может принадлежать только монстру, одному из тех чудовищ, которые являются нам в самых жутких кошмарах.

Сомнений нет. Существо, стоящее спиной к Селении и крючковатыми пальцами лениво подносящее ко рту яркие плоды, — это Ужасный У.

Сглотнув слюну и изо всех сил вцепившись в рукоятку меча, Селения собирает в кулак все свое мужество и крадучись направляется к Урдалаку. Наконец-то она отомстит ему! Отомстит за все племена всех Семи континентов, испытавших на себе тяжелую руку императора-завоевателя. Она принесла месть на кончике своего меча.

Сейчас она взмахнет им, и от Ужасного У останется одно воспоминание.

Вперив взор в своего врага, она медленно идет к нему, стараясь унять стук сердца, отдающийся у нее в ушах гулкими ударами молота. Девочка почти не дышит. Сжимая меч обеими руками, она поднимает его все выше и выше, становится на цыпочки… Сейчас она покарает Страшного и Ужасного У!

Клинок сверкает высоко под потолком… и тут кончик его нечаянно задевает один из свисающих с потолка сталактитов. Прикосновение стали к камню рождает резкий отрывистый звук. В другом месте и в другой обстановке на него никто бы не обратил внимания, но здесь, в царстве мрачной ледяной тишины, в стенах, привыкших к унылому завыванию ветра, звук этот подобен раскату грома.

Фигура замирает, скрюченные пальцы упиваются в яблоко. Селения тоже замирает. Сейчас она похожа на одну из сталактитовых скульптур, свисающих с потолка.

Монстр не спеша откладывает яблоко и испускает долгий и усталый вздох. Он по-прежнему стоит спиной к Селении, только горестно склонил голову, словно поступок принцессы удручает его. Хотя, похоже, появление ее не является для него неожиданностью.

— Я целыми днями полировал этот клинок, желая довести его до совершенства. И узнал бы его звон среди звона тысячи мечей.

Монстр говорит глухо, слова, произносимые им, доносятся словно из могилы. У него не все в порядке с голосовыми связками: воздух проходит через них со свистом, словно в горле у него стоит терка для пармезана, перетирающая поступающий туда воздух в мелкую крошку.

«Я бы на его месте прочистила выхлопные трубы», не может не съязвить про себя Селения, прекрасно понимая, что в советах ее здесь не нуждаются.

— … Так, значит, это ты, Селения, извлекла мой меч из камня? — спрашивает У, медленно поворачиваясь к принцессе. — Или тебе пришлось уступить эту честь другому?

На Ужасного У нельзя смотреть без содрогания.

Урдалак по праву может именоваться ходячим ужасом. Лицо его, перекошенное, испещренное загадочными пятнами, изборожденное временем, напоминает пейзаж после битвы. Часть ран уже зажила и покрылась струпьями, часть еще сочится сукровицей. Незаживающие раны постоянно причиняют ему боль, отчего взгляд его сделался измученным и скорбным. Такой взгляд бывает у людей, изрядно потрепанных жизнью. Все готовы увидеть в его глазах огонь ненависти. И жестоко ошибаются.

Глаза его полны печали, как у умирающего зверя, исполнены страдания падших владык и смирения выживших после страшной катастрофы.

Селения не собирается смотреть в глаза Урдалаку, ей хорошо известно, что глаза — самое грозное его оружие. Немало минипутов, попав под обаяние его печального взора, закончили свою жизнь на сковородке, поджаренные, словно миндальные орехи.

Приготовившись отразить любой коварный удар, Селения выставляет вперед меч. Она внимательно следит за Урдалаком, за его уродливой, ни на что не похожей фигурой.

Наполовину минипут, наполовину насекомое, он, кажется, вот-вот распадется на части. Несколько грубых сочленений удерживают все части вместе, а длинный, махрящийся плащ скрадывает уродство конструкции.

Челюсти У слегка приоткрываются. Наверное, это улыбка, хотя она его и не украшает.

— Я рад вашему приходу, принцесса, — говорит он, стараясь придать своему голосу приятное звучание. — Мне вас очень не хватало, — добавляет он… возможно, даже искренне.

Селения выпрямляется, вздергивает носик и вновь становится задорной бесшабашной девчонкой.

— О себе я этого сказать не могу! — отвечает она. — Потому что я пришла убить вас!

Ни один из героев Клинта Иствуда не сказал бы лучше! Принцесса смотрит прямо в глаза Урдалака. Позабыв о впечатляющем росте и прочих грозных талантах своего противника, она готова принять его вызов: Давид против Голиафа, Маугли против Шерхана.

— Откуда в вас столько ненависти? — удивляется Урдалак; идея поединка с бесстрашной малявкой его забавляет.

— Ты предал свой народ, истребил множество племен, а тех, кого оставил в живых, обратил в рабство! Ты чудовище!

— Не смей называть меня чудовищем! — взрывается Урдалак, его лицо внезапно меняет цвет и становится зеленым. — Не говори того, чего не знаешь! — добавляет он уже более спокойно. — Если бы ты знала, что значит жить в собранном по частям теле, ты бы так не говорила.

— Когда ты предал свой народ, тело твое было в прекрасном состоянии! Это боги покарали тебя! — гневно отвечает принцесса: она не намерена сдавать свои позиции.

Урдалак издает клокочущий громоподобный смешок, словно пушка выплюнула свое ядро.

— Бедное дитя… если бы все было так просто, как ты говоришь… если бы я мог навсегда забыть об этом… — вздыхает Урдалак. — Ты была еще ребенком, когда я покинул город. Тогда меня еще звали Урдалак Добрый, Урдалак Воин, Тот-Кто-Всегда-Готов-Встать-На-Защиту-Слабого! — со слезами в голосе добавляет он.

 

* * *

 

Это правда. В те времена Урдалак был прекрасным принцем, отважным и веселым. Но он был на три головы выше своих товарищей, и те постоянно над ним смеялись.

— Его родители давали ему слишком много гамульего молока! — добродушно усмехались жители города.

Пересуды соплеменников вызывали у Урдалака улыбку. Сам он отшучиваться не умел, но на чужие шутки не обижался, так как прекрасно знал, что никто не хочет его обидеть. Тем более, что гораздо чаще минипуты восхищались его силой и отвагой.

Вскоре погибли его родители: они были растерзаны кузнечиками во время большой войны с этими хищными насекомыми. После этой войны Урдалак помрачнел, и никто больше не отваживался подшучивать над ним, даже добродушно.

Урдалак стал взрослым, но боль утраты не утихла. Верный принципам, внушенным ему родителями, он был храбр и всегда приходил на помощь. Щедро наделенный чувством чести, он всегда защищал своих соплеменников.

Жители столицы заменили ему семью. Когда он сражался с врагами, то всегда до полного разгрома противника.

Наступила великая засуха, растянувшаяся на целых тысячу лет. Жители города были вынуждены послать экспедицию на поиски воды. Хотя минипуты и не любят мыться, совсем обходиться без воды они не могут: надо пить и поливать растения. Следовательно, от воды зависело выживание их народа.

Осознавая всю важность поставленной задачи, Урдалак попросил разрешения возглавить экспедицию. Император Свистокрыл де Стрелобарб, бывший в то время еще совсем молодым, с удовольствием доверил ему командование. Он питал теплые чувства к Урдалаку и своего сына, которому в то время было всего несколько недель, хотел воспитать таким же честным и сильным, как он. А пока сын его не подрос, все свои надежды император возлагал на Урдалака. Узнав об этом, дочь императора Селения стала требовать, чтобы ее, несмотря на юный возраст, назначили на должность главы экспедиции. С пеной у рта она доказывала всем, что только настоящей принцессе под силу справиться с заданием, которое поручили Урдалаку. Императору с превеликим трудом удалось успокоить свою не в меру буйную дочь. Для этого ему пришлось торжественно пообещать, что настанет время и она тоже отправится на поиски приключений.

Солнечным утром Урдалак во главе отряда минипутов отбыл на поиски воды. Он шел по главной улице, гордый оказанным ему доверием, и провожавшие награждали его бурными аплодисментами. Несколько минипуточек даже пустили слезу. Словом, Урдалаку была прямая дорога в национальные герои.

Экспедиция оказалась крайне трудной и опасной. Засуха охватила все континенты. Те, кто выживал в условиях страшной жары, собирались в банды и грабили тех, кто послабее. Урдалак и его спутники выдержали немало налетов разбойников, нападавших как днем, так и ночью, как из-под земли, так и с воздуха.

Обоз таял на глазах. Спустя месяц после выхода экспедиции из города, под началом Урдалака остались половина доверенных ему повозок и треть минипутов.

Чем дальше маленький отряд углублялся в неведомые земли, тем больше враждебных племен встречал он на своем пути, тем больше свирепых хищников, о существовании которых минипуты прежде не подозревали, угрожали их жизням. По лесам бродили одичавшие минипуты и отбирали у всех воду.

Ручьи и источники безнадежно пересохли. Приходилось идти все дальше и дальше.

Отряд, сократившийся почти втрое, миновал лес с хищными деревьями, прошел по высохшим озерам, пересек болота, ядовитые испарения которых порождали у минипутов галлюцинации, обогнул пустынные, непригодные для жизни равнины, зараженные неведомыми болезнями.

Урдалак выдержал все схватки, не моргнув глазом перенес все испытания. И, наконец, в недрах высокой неприступной горы отыскал тоненький журчащий ручеек с пресной водой. Цель экспедиции была достигнута, труды ее предводителя были вознаграждены.

К несчастью, к этому времени в его распоряжении осталась всего одна повозка и четыре минипута для ее охраны. Урдалак и его люди наполнили доверху бочку, поставили ее на повозку и пустились в обратный путь.

Их бесценный груз пробуждал алчность во всех, кто встречался им на пути. Обратная дорога превратилась в сплошной кошмар. С принципами, правилами, честью, кодексом воина было покончено. Урдалак защищал свой груз, как голодный пес защищает кость. В этих схватках Урдалак превратился в настоящее чудовище: вместо того, чтобы совершенствоваться в искусстве обороны, он стал упражняться в искусстве нападения.

Он вернулся на восходе солнца. Минипуты встретили его восторженно, как обычно встречают тех, кто первым ступил на Луну или спас мир, придумав новую вакцину. То есть, как настоящего героя.

Восторженные жители подняли Урдалака на руки и пронесли его по городским улицам.

Когда же, наконец, Урдалак прибыл к императору, он успел только сказать, что выполнил порученное ему задание. Потом усталость одолела его, он упал и заснул.

 

* * *

 

Не спуская глаз с Урдалака, Селения с интересом слушает его историю. Ей очень интересно, но она в этом ни за что не признается. Наоборот, она изо всех сил делает вид, что рассказ ее утомляет. И ей это удается, ведь она принцесса, а принцессам положено уметь скрывать свои чувства. К тому же она ни на секунду не забывает, насколько могуществен ее противник. Она уверена, что Ужасный У умеет обращать слова в оружие.

— Через несколько месяцев болезни и чары, воздействие которых мне довелось испытать во время экспедиции, начали изменять мое тело, — проникновенным тоном продолжает Урдалак. Это продолжение обещает быть трагическим, и принцесса чувствует, что слова даются ему нелегко. — Постепенно страх перед моими болезнями охватил город. Все боялись заразиться. При моем приближении минипуты мгновенно разбегались. Со мной вообще перестали разговаривать или старались отделаться краткими репликами. Мне по-прежнему вежливо улыбались, однако улыбки были вымученными. Чем более уродливым становилось мое тело, тем больше минипутов сторонилось меня. В конце концов я остался один, в собственном доме, отрезанный от всего мира, один на один со своей болью, которую никто не захотел со мной разделить. Я, Урдалак, герой и спаситель целого народа, за несколько месяцев превратился в Урдалака Уродливого. А вскоре настал тот день, когда минипуты больше не захотели произносить мое имя и стали именовать меня всего одной буквой У… Ужасный У!

И падший принц погрузился в горестные воспоминания.

Всего на несколько секунд в сердце Селении пробуждается сострадание. Она не умеет смеяться над чужим горем, но сейчас ей необходимо установить истину, а не прислушиваться к собственным чувствам.

— То, что написано в Книге Истории, несколько отличается от вашего рассказа! — осмеливается вставить она.

Урдалак выпрямляется и внимательно смотрит на нее: слова принцессы заинтересовали его. Он не знал, что его печальная судьба уже занесена в великую Книгу Истории.

— И… что же гласит официальная версия? — с нескрываемым любопытством спрашивает он.

Стараясь говорить как можно суше, принцесса излагает параграф из учебника, старательно выученный ею в школе. Ее преподавателем был крот Миро. Проживший пятнадцать тысяч лет, он не имел равных среди учителей Великой Истории. Селения обожала его уроки. Миро увлеченно рассказывал о жестоких битвах и проливал слезы умиления, говоря о мирной жизни. А когда наставала очередь рассказов о героях, он не отказывал себе в удовольствии вспрыгнуть на стол и на глазах у восхищенных учеников продемонстрировать знаменитые приемы кротового единоборства. К концу урока он основательно выматывался и после звонка мчался домой, где устраивал себе продолжительную сиесту. Историю Урдалака он знал наизусть, и, пожалуй, это была единственная история, которую он излагал спокойно и с нескрываемым уважением к ее главному действующему лицу.

Официальная версия гласила, что Урдалак торжественно отбыл в экспедицию, получив благословение самого короля. Поход, растянувшийся на многие месяцы, был нелегким.

Урдалак, изучавший военное искусство наравне с кодексом чести, всегда уважал своего противника. Но очень скоро он был вынужден пересмотреть свои взгляды, забыть, чему его учили.

Из-за засухи мир за стенами города минипутов стал настоящим адом. Чтобы выжить в нем, надо было превратиться в дьявола. Бродячие торговцы рассказывали об ужасных деяниях Урдалака, случайные путешественники подтверждали их слова, добавляли подробности. Минипуты узнали о моральном падении своего героя. Устав от постоянных налетов грабителей и одичавших минипутов, Урдалак перестал защищаться и стал нападать первым. Сражаясь за благородное дело выживания своего народа, он, чтобы поскорей достичь цели, стал грабить и убивать, как простой разбойник.

Когда эти печальные известия дошли до столицы, минипутов охватила глубокая скорбь: они не привыкли, чтобы ради них одни существа уничтожали других.

Собрали Большой совет. Обсуждение вопроса длилось десять лун. Советники вышли из зала совета совершенно измученные, зато с текстом Уложения, названного «Книга Великих Мыслей».

Этот документ лег в основу задуманной императором переделки общества. Новое общество строилось на законах справедливости, на уважении к минипутам и к созданным трудами их рук ценностям.

За несколько недель столица преобразилась. Теперь ничто не могло быть сломано или выдрано просто так, без тщательной оценки последствий такого поступка. Мусор перестали выбрасывать. Его собирали в кучи и устраивали собрания, на которых обсуждали, как его лучше использовать. Поступать так велела третья заповедь Уложения. В голове минипутов прочно сидела мудрость, несколько лет назад изреченная Арчибальдом Благодетелем: «Ничего бесследно не исчезает, ничего из ничего не создается, все превращается во все».

Арчибальд честно признавался, что фраза эта ему не принадлежит, но какая, в сущности, разница?

Вторая заповедь была извлечена из книги, о которой Арчибальд часто упоминал, но название которой никто не смог вспомнить. Заповедь гласила: «Люби и почитай ближнего своего, как самого себя». Эта заповедь пришлась всем по душе, и все старательно соблюдали ее. Минипуты стали чаще улыбаться, радостно здоровались при встречах и часто приглашали друг друга в гости, хотя из-за засухи трапезы становились все скуднее.

Первая заповедь была самой важной. Происхождением своим она была обязана несчастным приключениям Урдалака: «Ничто не может оправдать убийство невиновного».

Совет принял эту формулировку без всяких возражений и единогласно решил считать ее Первой заповедью. Всего заповедей было больше трех тысяч — по одной на каждый селенель, и каждый минипут — если он хотел быть достойным высокого звания минипута — обязан был им следовать.

За время экспедиции изменился не только Урдалак. Изменилось общество минипутов. Поэтому, когда он прибыл в город с бочкой воды, прием ему был оказан достаточно прохладный. И все из-за того, что повозку с водой тянули двенадцать рабов. Урдалак обратил их в рабство во время своего похода.

Император поблагодарил Урадалка за драгоценную воду, но устроить Урдалаку торжественную встречу, на которую тот не только рассчитывал, но и имел право, не пожелал.

Минипуты освободили захваченных Урдалаком рабов, накормили их и отпустили, дав с собой еды на несколько дней.

Урдалак был единственным минипутом, вернувшимся живым из трудной экспедиции. Единственным, кто мог рассказать, как погибли остальные участники похода. Поэтому многие сомневались в правдивости его рассказов. Он же старался не обращать внимания на оскорбительные намеки и с удовольствием рассказывал о своих подвигах. С каждым новым рассказом его похождения становились все более невероятными.

Минипуты вежливо слушали его, так как восьмая заповедь гласила, что каждый минипут имеет право на свободу слова, а заповедь номер пятьсот сорок семь уточняла, что невежливо прерывать говорящего.

Очень скоро подвиги славного Урдалака перестали интересовать минипутов. Он мог бы вновь и вновь переживать их со своими соратниками, но — увы! — все его соратники погибли при одному ему известных обстоятельствах.

Урдалак оказался в одиночестве. Один на один с самим собой. Один на один со своим прошлым.

Миро посоветовал ему прочитать «Книгу Великих Мыслей», но Урдалак не захотел. Как могли они написать такую книгу, ни разу его не выслушав? Он вдоль и поперек пересек все Семь континентов, сражался с грозными племенами, боролся с ужасными чудовищами, победил невиданных зверей, кровожадных хищников, а его опыт и знания оказались никому не нужными. И Урдалак затаил обиду на своих соплеменников.

Когда он сказал об этом Миро, тот ответил:

— Твои знания и опыт годятся для учебника войны, а мы хотели написать руководство по достойному поведению в мирной жизни!

Ответ его окончательно озлобил Урдалака. Он покинул город и стал слоняться по окрестностям, рассказывая всем и каждому о своих подвигах.

С каждым днем он все больше пил и дебоширил, заводил сомнительные знакомства, главным образом с насекомыми, многие из которых были ядовиты. И вот однажды заморская стрекомушка…

— Замолчи! — внезапно орет Урдалак.

Ему неприятно слушать.

Селения снисходительно улыбается. Судя по испарине, выступившей на лбу Урдалака, официальная версия гораздо ближе к правде, чем его собственная.

— Я больше никогда не общался ни со стрекозами, ни с мухами! — уверяет он, словно перед ним сидит не юная принцесса, а прокурор.

— Она поцеловала тебя и вместе с поцелуем впрыснула свой яд, — невозмутимо заканчивает принцесса.

— Хватит! — грохнув кулаком по тележке, кричит Урдалак.

Он забыл, что ему вредно сердится: как только он приходит в ярость, шрамы на его лице раскрываются, и из них вырываются миазмы гнева, которые его искореженный организм непременно должен выпустить наружу. Иначе он взорвется, как паровой котел, откуда вовремя не выпустили пар.

Селения не знает об этом свойстве Ужасного У, но, готовая к любым неожиданностям, бесстрастно взирает на его окутанное облаком лицо.

Беседа двух врагов затягивается.

Дымящийся монстр чувствует, что еще немного, и Селения выйдет победителем из их словесного поединка. Пора пустить в ход более грозное оружие, но он делает еще одну попытку оправдаться:

— В тот вечер я был смертельно пьян! — восклицает он.

— Когда не умеешь пить — не пей! — отрезает принцесса.

— Увы, у меня не было такого мудрого советчика, как Ваше Высочество! — насмешливо отвечает У. — Но зато как прекрасен был тот поцелуй!…

— Разумеется, прекрасен, ведь его было достаточно, чтобы на всю оставшуюся жизнь сделать тебя чудовищем, — все тем же бесстрастным тоном парирует Селения.

Мрачные воспоминания вновь охватывают Урдалака:

— Утром следующего дня я почувствовал, как организм мой начинает разлагаться заживо. Мне пришлось отправился на поиски целителя, способного остановить быстро развивающийся недуг. Я превратился в подопытного кролика: на мне испытывали всевозможные снадобья, меня пичкали всякой гадостью, намазывали отвратительными мазями. Даже кормили червями, выдрессированными специально для отсасывания яда. Но черви умирали раньше, чем достигали моего желудка. На Пятом континенте я отыскал прорицателя, вытянувшего из меня немало денег за свои амулеты. Я обошел всех знахарей на всех Семи континентах, но никто не сумел меня исцелить. Вот так единственный поцелуй искалечил всю мою жизнь… — печально вздыхает Урдалак.

— В следующий раз думай, с кем целуешься, — не упускает возможности съязвить Селения.

Урдалак не оценил ее шутки.

— Ты права, Селения, — мрачно заявляет он, вновь поворачиваясь лицом к девочке. — В следующий раз я выберу самую красивую девушку… девушку, похожую на прекрасный цветок… цветок, за ростом которого я давно наблюдаю… и который всегда мечтал сорвать!

Челюсти Урдалак с хрустом смыкаются, подобие губ растягивается в зловещей улыбке. Селении становится не по себе.

— Исцеляющее дерево не только помогло мне справиться с болезнью. Оно раскрыло мне страшную тайну, — с шипением продолжает Урдалак.

— Деревья никогда не дают плохих советов, — стараясь унять дрожь в голосе, соглашается Селения. От зловещего тона Урдалака у нее по всему телу забегали мурашки, она в испуге пятится к выходу — и правильно делает, потому что враг переходит от обороны к наступлению.

— Власть, которой наделен чистый и свободный королевский цветок, может избавить меня от злых чар, жертвой которых я стал, может вернуть мне прежний облик минипута. Единственный поцелуй этого цветка — и я спасен!

Крадущейся походкой Урдалак приближается к Селении. Он явно испытывает свою жертву на прочность.

— Ты прав. Поцелуй принцессы, действительно, обладает чудесной силой — но только тогда, когда это ее первый поцелуй! — гордо отвечает Селения, прекрасно понимая, на что намекает Урдалак.

— Я знаю! Но если мои сведения верны, ты до сих пор не замужем, — шипит он, уверенный, что принцесса попалась в расставленную им ловушку.

— Твои сведения устарели, — насмешливо отвечает она.

Урдалак замирает. Если это правда, значит, его надеждам не суждено сбыться и он навеки останется уродом.

Откуда-то из глубин дворца раздается громыхание сапог, и в зал вваливается Мракос.

Видимо, дело его не терпит отлагательств, раз он дерзнул нарушить этикет, согласно которому он обязан заранее предупреждать правителя о своем визите, а потом смиренно ждать вызова.

Чувствуя, что сын намерен сообщить ему нечто важно, Урдалак легким кивком головы разрешает ему приблизиться.

Мракос осторожно подходит к отцу (никто, даже он, никогда не знает, чего ожидать от Ужасного У) и что-то шепчет ему на ухо.

Пока Урдалак слушает сына, глаза его увеличиваеются почти вдвое:

Принцесса вышла замуж, никого не предупредив и даже не сделав официального сообщения, как положено по протоколу.

Урдалак в шоке. Его надежда вернуть себе прежний облик рассыпалась как карточный домик — и все из-за этой взбалмошной девчонки, возомнившей себя взрослой и подарившей свой бесценный поцелуй какому-то авантюристу!

Сцепив восьмипалые руки, он лихорадочно соображает, как теперь поступить. Что ж, еще один удар судьбы! Надо признать, по количеству ударов, нанесенных ему судьбой, Ужасного У вполне можно сравнить с креслом из шведского супермаркета «Икеа», которое специальный ударный механизм с грузом испытывает на прочность.

Урдалаку ничего не остается, как признать свое поражение.

— Отличный ход! — тяжко вздыхая, обращается он к принцессе, приготовившейся к самому худшему. — А ты гораздо умнее, чем я думал, — продолжает Урдалак. — Зная, сколь могущественны мои чары, ты не стала рисковать и отдала свое сердце первому встречному.

— Ну, если быть точной, то последнему. По времени, разумеется, — опять не удержавшись, насмешливо отвечает она. — Он недавно прибыл в наш мир.

Урдалак поворачивается к принцессе спиной и отходит к блюду с фруктами.

— Ты сделала этому мальчишке поистине царский подарок. И он вряд ли сумеет оценить его. Более того, он не сможет им воспользоваться. В твоей власти было спасти мне жизнь, ты это знала, но не сделала. Следовательно, не жди от меня пощады, — произносит он, обхватывая восьмипалой руко-клешней огромную ягоду смородины. — А чтобы ты поняла, как мучителен мой недуг и как тяжела моя жизнь, облегчить которую ты не пожелала, тебе, прежде чем умереть, придется немного помучаться… О, не беспокойся, никаких физических страданий. Мучения эти исключительно моральные, — завершает он с неприкрытым садистским удовольствием.

Селения, конечно, готова к самому худшему, но мрачная фантазия Урдалака, поистине, не имеет границ.

— Прежде, чем ты умрешь, ты увидишь, как твое племя исчезнет с лица земли. Я его оттуда смою, — зловещим тоном, не оставляющим сомнений в его решимости, заявляет Урдалак.

Слова зачастую производят большее впечатление, чем поступки. Селении кажется, что ее бросили в ледяную реку и волны несут ее прямо в Ледовитый океан, где она тотчас утонет, потому что минипуты не умеют плавать.

А Урдалак уже переключил внимание на смородину. Кажется, эта ягода сейчас интересует его больше всего на свете. Похоже, он решает вопрос: съесть или не съесть?

Лихорадочно вспоминая все, чем можно растопить лед — солнышко, кипящий чайник, горячий утюг — Селения выбирается из ледяного плена. От возмущения горячая кровь в ее жилах начинает струиться в два раза быстрее, приливает к щекам, заставляет сильнее биться сердце.

Гнев и ненависть соединились в один большой костер. Ее ничто не остановит. Схватив меч, она резко вскидывает руку и, словно копье, бросает свое оружие в грудь Урдалаку. Жажда мести придает ей силы. Клинок молнией рассекает воздух и попадает в цель. К несчастью, там, куда метилась принцесса, у ужасного владыки тела нет. Вместо него зияет дыра. Меч пролетает сквозь дыру и пригвождает к блюду огромную сочную ягоду. Урдалак смотрит то на меч, то на принцессу и молчит.

Впервые его изуродованное тело сослужило ему службу. Поистине, замыслы судьбы неисповедимы, и все, что она дарует тебе, надо безропотно принимать. Только что он проклинал свое искореженное тело, а теперь благословляет свое уродство!

Задумчиво взирая на вытекающий из пронзенной мечом ягоды сок, он подставляет палец, и когда на него падает большая капля, плотоядно слизывает ее.

— Вот так, как я слизал эту каплю сока, волна смоет минипутов с лица земли, — дьявольским тоном произносит он.

Потерпев неудачу, Селения в растерянности стоит и ждет, не случится ли чуда, и не вернется ли к ней могучий меч. Но чуда не происходит, в сердце принцессы вновь закипает гнев, и она с кулаками набрасывается на Урдалака.

К несчастью, время упущено. Гигантская фигура Мракоса преграждает ей путь. Раздается вой сирены, и со всех сторон к Селении устремляются осматы, хватают ее, и через пару секунд она уже не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

Вырваться из клешней осматов невозможно: несмотря на нитевидные лапы, у них стальные мускулы. К тому же осматов очень много — целая туча.

От ярости и унижения принцесса чуть не плачет.

Вытащив меч из пронзенной ягоды, Урдалак поворачивается к Селении и окидывает ее снисходительным взором.

Появление этой дерзкой девчонки с ее игрушечным мечом изрядно развлекло его.

— Не жалей ни о чем, Селения, — ободряющим тоном говорит он ей. — Даже если бы ты вышла за меня замуж, уверяю тебя… я бы все равно уничтожил твой народ!

Нервы Селении не выдерживают, и она заливается слезами.

— Ты настоящее чудовище, Урдалак!

Насекомоподобное существо не может отказать себе в удовольствии улыбнуться. Он столько раз слышал эти слова!

— Да, именно чудовище, я это знаю! Увы, таким меня сделали неразборчивые знакомства, — сокрушенно отвечает он. Юмор Урдалака такой же черный, как и его взгляд.

— Уведите ее! — приказывает Ужасный У, отшвыривая от себя ягоду.

 


Поделиться:

Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 103; Мы поможем в написании вашей работы!; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2024 год. (0.008 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты