Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



IV. Тождество с Абсолютом




Читайте также:
  1. IV ТОЖДЕСТВО С АБСОЛЮТОМ
  2. Равновесный объем производства и тождество для национального дохода
  3. ТОЖДЕСТВО 687
  4. Тождество бытия и мышления – исходный пункт философии Гегеля
  5. ТОЖДЕСТВО С АБСОЛЮТОМ

1 Мы не притязаем здесь на изложение глубокой и подчас очень сложной метафизики Веданты. Полезно будет, однако, дать европейскому читателю хотя бы общее понятие о двух главных ее направлениях.

Шанкара — величайший философ Индии — жил во второй половине VIIIвека нашей эры. Он был первым, и притом гениальным, представителем брахманистической мысли, объявившим войну мысли буддийской, от которой в известной степени сам был несвободен. Он проповедовал абсолютный монизм, единственную Реальность Брахмана, «бесподобного» (Адвайта), единую Субстанцию — единую причину, если ее можно так назвать, ибо ее так называе­мые следствия — видимый мир и индивидуальные ду­ши — есть лишь совокупность иллюзорных, феноменаль­ных изменений.

Бесполезно стремиться, как учат буддисты, к постепен­ному завоеванию Абсолюта, ибо всякое движение индиви­дуального разума равно нулю. Завеса, за которой скрыва­ется ослепительное единое, может и должна упасть сразу. Как ни ужасна эта бездна Единого, в которой исчезает весь мир, ее притягательная сила для индуистской мысли была безмерна. Она существует и посейчас, не претерпев никаких изменений. Это доказывает, что она есть эманация самой индуистской мысли. Шанкара был ее подлинным выразителем.

Но только избранные умы могли полностью постичь этот рожденный Гималаями идеал безличного Абсолюта. Индивидуальная душа не замедлила предъявить права на реальность своего существования. После безраздельного триумфа в IX и X веках учения Шанкары знамя религиозного бунта было поднято в XI веке в Тамиле и, распро­странившись на Кашмир, перекинулось в южную Индию, где нашло своего бесспорного вождя в лице Рамануджи, первосвященника (или святого Альвара), который зани­мал патриарший престол в Шрирангаме, в Тричинополи (XIII век)*. Не порывая с монизмом Шанкары, он вновь включил в него человечество. Основанием его учения были великие слова Кришны из Бхагавадгиты:

«Так же, как Мой слуга не может жить без меня, его высшей цели, так и Я не могу жить без него. Значит, поистине он есть Я».

Это означает утверждение того, что если бог тождест­вен с каждой индивидуальной душой, которая есть лишь его проявление, то эти проявления так же реальны и не­обходимы богу, как бог необходим для них. Это утверж­дение вместе с тем положило основание знаменитому ме­тоду бхакти — непрерывному любовному диалогу между душой и богом, которым в течение многих веков упивалась Индия, в особенности Бенгалия, после того как в XIV ве­ке ученик Рамануджи — Рамананда — принес божест­венное слово в Бенарес и проповедовал его на простом языке людям всех каст и верований. Великий Кабир, маго­метанский поэт-ткач, песни которого открыл Европе Рабин-дранат Тагор, был учеником Рамананды. От него начина­ется длинная цепь мыслителей и поэтов-мистиков, которая через Тулси Даса и Чайтанью приводит к Рамакришне. Лапидарное изречение Рамананды: «Кто возлюбил бога, есть часть его» — могло бы служить эпиграфом к уче­нию Рамакришны и красоваться на дверях его монастырей (матхов).



* Я беру дату, указанную К. М. Панниккаром. П. Массон-Урсель относит патриаршество Рамануджи к XII веку (ср.: Masson-Oursel P. Esquisse d'une histoire de philosophic indienne, 1923; Pannikkar К. М. Mouvement religieux dans I'lnde au moyen-age (Feuilles de I'lnde, 1928).

2 Так создалась целая лестница природы, находящейся в вечном движении, в вечном становлении, в непрестан­ном процессе подъема, — в которой Макс Мюллер, а после него и Вивекананда видели начало теории эволюци­онизма.



3 Была однажды кукла из соли, которая сошла к морю с намерением измерить его глубину. Она держала в руке морской лот. Подойдя к берегу, она предалась созерца­нию могучего океана. До этого момента она продолжа­ла оставаться соляной куклой. Но лишь только она сдела­ла один шаг вперед и поставила ногу в воду, как слилась в одно с океаном и исчезла в нем... Соль, из которой она была сделана, возникла из океана, и вот она возвра­тилась в океан... Соляная кукла не может вернуться к нам, чтобы рассказать о глубине океана («Евангелие Рамакриш­ны», с. 91).

4 Заметьте, насколько эта матафизика абсолютного в Адвайте приближается к некоторым доктринам досократо-вой Греции — к «Неопределяемому» Анаксимандра Иони­ческого, из которого вышло, отделившись, все сущее, к Единому без подобия Ксенофана и элеатов, из которого исключено всякое движение, всякое изменение, становле­ние, всякая множественность, являющиеся простой иллю­зией. Еще до наших дней не восстановлена непрерывная цепь мысли, связывающая мыслителей Индии с первыми творцами эллинской философии.

5 Я опираюсь здесь на его беседы 1882 года — еле- ! довательно относящиеся к концу его жизни и резюмирую­щие его мысли.

6 В Индии личный бог часто понимается как начало женское: Пракрита, Шакти.

7 Сравните с ролью сына в христианской мистике: «Сияние моей славы, возлюбленный сын» (это гово­рит бог).

«Сын, в твоем лице невидимое зримо».

«Видимым становится то, что я еемь божество, и твоей рукой я исполняю мою волю».

«О второй Всемогущий...» Мильтон. Потерянный рай, VI, 680.



Эти слова могли быть сказаны Рамакришной — за исключением разве слова «второй», которое подчиняет Выс­шей воле ее выражение. Но и та, и другое одинаково всемогущи. Бог Мильтона, как и Брахман Рамакришны, будучи абсолютным, невыявляющимся, не может действо­вать, он только хочет, а сын его является Демиургом, богом творящим, богом действенным (как у Рамакришны — Мать). Сын — это слово, он говорит, движется, проявляет себя. Бог же абсолютный — невидим.

Fountain of light, thyself invisible...

(Источник света, сам незримый...)

Потерянный рай, III, 374.

 

Он неосязаем и непостижим. Он недвижим и, однако же, вездесущ: ибо он все.

«...Могущественный Сын явился и занял место рядом с отцом бесконечным, ибо он (отец) также ушел невидимый и вместе с тем остался — таково преимущество Вездесу­щего...» (Потерянный рай, VII, 588). (См.: Denis Saurat, Milton et ie materialisme chretien en Angleterre, 1928.)

Сродство обеих мистик очевидно и естественно. И та и другая пришли с востока. Обе, если смотреть еще шире, породил человеческий мозг, возможности которого ограни­ченны.

8 Акт, обусловливающий ряд последовательных рож­дений.

9 Gospel of Sri Ramakrishna (Евангелие Рамакришны). According to M a son of the Lord and disciple. I Edit., Madras, 1897 (при жизни Вивекананды последи, изд., 1922—1924 гг., с. 19 и ел.).

10 Наоборот, у них заметна тенденция отрицать ее даже тогда, когда они творят нечто новое. Это особенность ре­лигиозных умов современной Индии — или, вернее ска­зать, всех стран и всех времен. Они сильны уверенностью в том, что их истина освящена временем, что она — древ­няя истина, сама Истина с большой буквы. Дайянанда, не­примиримый основатель «Арья Самаджа», возмущается, когда ему приписывают новые мысли.

11 Не следует забывать, что ее поэтические и музыкаль­ные элементы заимствованы из народной сокровищницы Бенгалии. Мы уже видели по его переделкам для народных театральных представлений, насколько он был проникнут великими творениями классиков-вайшнавинов. Но, если не считать Кабира, гимн которого он часто исполнял, он боль­ше увлекался сравнительно новыми поэтами и музыкантами (Евангелие Рамакришны). Самый старый из них и особенно им любимый, Рама Прасад, жил в XVIII веке. Рамакришна беспрестанно цитирует и поет его гимны божественной Матери (прекрасный их образец, переведенный на фран­цузский язык, помещен в «Feuilles de l'lnde», вып. I, с. 215—217: «Океан и существо» — перевод Маргариты Фертэ):

О мой дух, погрузись, призывая имя Кали,

В бездонные воды Океана души!

 

Рамакришна обязан Прасаду, давшему толчок его твор­честву, лучшими из своих притч (например, о воздушном змее — она приведена в конце книги) и некоторыми чер­тами характеристики Матери (ее лукаво сощуренный глаз, когда она играет с любимым ребенком, которого заставляет блуждать в дебрях Иллюзии).

Из ряда других поэтов-музыкантов, цитируемых в «Еван­гелии», я назову Камалаканту (пандит начала XIX века, исповедующий культ Матери), Нарешчандру (той же эпо­хи, такой же ярый приверженец Кали), Кабира (святой бенгалец-вишнуит, той же эпохи, автор популярных народ­ных напевов), а из более современных — Премдаса (на­стоящее его имя Трайлокья Санньял, ученик Кешаба, автор песен, зачастую вдохновленных импровизациями Рамакриш­ны) и Гириш Чандру Гхоша, крупного драматурга, ставшего последователем Рамакришны (песни, входящие в его пьесы: Чайтанья-лила, Буддха-чарита и др.).

12 Или же «старшая сестра». Так как в другом месте Рамакришна говорит Кешаб Чандре Сену: «Майя создана божественной Матерью как часть Вселенной. Мать играет миром. Мир — ее игрушка. Она запускает воздушного змея души, привязанного к веревке иллюзии» (октябрь 1882 года).

13 S аи rat Denis. Milton et le materialisme chretiene en Angleterre, с 52.

14 Cf. Milton: Dark with excessive Light thy skirts appear (складки твоего платья кажутся темными от яркого света).

15 Рассказывают, что какой-то прохожий монах, заме­тив, что он умирает, ударами вернул ему готовую покинуть его жизнь.

Великий его ученик Шарадананда, самый сведущий в индуистской метафизике и лучше всех других его учени­ков изучивший интеллектуальный механизм своего учителя, описывает этот шестимесячный экстаз (Нирвикальпа самадхи) как состояние, при котором сознание его «я» ис­чезло окончательно и только изредка возвращалось, как легкое облачко, слегка затуманивавшее полное отрешение. В эти мгновения бесконечно мало ощутимого сознания Ра­макришна, по словам Шарадананды, воспринимал веления космического Духа (другими словами, смутный и тирани­ческий призыв жизненной силы), принуждавшие его оста­ваться в Бхава-Мухта: «Не теряй окончательно сознание твоего „я" и не сливайся с трансцендентным Абсолютом, но пойми, что космическое „я", из которого рождаются все бесконечные формы Вселенной, заключается в тебе в каж­дый момент твоей жизни. Живи и делай добро человече­ству».

Значит, в течение этого долгого спуска в самадхи Ра­макришна достиг «уразумения» своей божественной миссии, должно быть, не сразу, не в один день, но постепенно. Именно — в первой половине 1866 года.

16 Более того, он удерживает от этого испытания и обыкновенных людей, у которых русло жизни нешироко и которых такой поток потопил бы, на гибель им самим и всем их окружающим. Способ, которым он излечил свое­го Санчо Пансу, своего молодого племянника, верного и прозаического Хридая, и своего богатого покровителя Мат-хура-бабу от их поползновения вкусить запрещенных пло­дов экстаза, по юмору и здравому смыслу достоин Сер­вантеса.

Хридай, славный малый, очень преданный, но невысо­кого полета, захотел извлечь некоторую выгоду из славы своего дяди; бескорыстие Рамакришны выводило его из себя. Ему захотелось хоть для себя, на правах родственника, использовать духовные преимущества дяди. Напрасно Ра­макришна удерживал его от экстатических исканий. Хридай упорствовал, и ему удалось довести себя до полного рас­стройства. Он корчился в судорогах, громко вопил. «О Мать, — сказал Рамакришна, — притупи чувства этого идиота». Хридай, упав с неба на землю, разразился упренами: «Что вы сделали, дядя, вы лишили меня этих неска­занных радостей». Тогда Рамакришна, лукаво улыбаясь, предоставил ему действовать по своему усмотрению. Но когда Хридай довел себя до мучительных видений, он взмо­лился к дяде, прося скорее избавить его от них.

Такая же история произошла с богатым господином Матхуром. Он старался всеми силами, чтобы Рамакришна помог ему достигнуть самадхи. После долгих отказов Ра­макришна наконец сказал: «Будь по-твоему, друг мой». Но вслед за столь желанным самадхи Матхур-бабу потерял всякую охоту заниматься делами. Он получил больше, чем ожидал; обеспокоившись, он не выдержал и стал умолять Рамакришну навсегда избавить его от экстазов. Тот посме­ялся и излечил его.

17 Нарендранатх Датт — настоящее имя того, кто поз­же назвал себя Вивеканандой.

18 См.: Mukerji D. G. The face of Silence.

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.012 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты